# Выбор Павшего

Дарья Гущина

…И до войны мне не добраться никогда,

Моя безумная звезда ведет меня по кругу.

«БИ-2», «Серебро»

Пролог

Будь проклят тот день, когда я сел

за баранку этого пылесоса!

(«Кавказская пленница»)

Злясь на весь мир, я топала домой, волоча три огромные сумки с продуктами. Тяжелые пакеты прилично оттягивали руки, и я внимательно огляделась по сторонам. Народ проходил мимо меня, словно не замечая. И куда, спрашивается, подевались настоящие мужчины, которые бы ни за что не позволили девушке таскать такие тяжести?.. Я не собираюсь с ними знакомиться! Мне и самой по себе хорошо живется!

Я тяжко вздохнула, перехватывая полиэтиленовые ручки пакетов. Вернее, жилось... Пока в моей скромной квартирке не появилось одно опасное чудовище – малолетний племянник. Ну, строго говоря, Артем мне не родной племянник, потому как соответствующих братьев и сестер у меня не водилось. Он двоюродный племянник моей троюродной сестры. И, соответственно, сколько-то двоюродно-троюродным приходится и мне.

Постреляв глазами по сторонам и мрачно констатировав, что помощи ниоткуда ждать не приходится, я, стиснув зубы, потащила сумки дальше. А все, опять же, – из-за него!.. Ел мой несовершеннолетний родственник немерено – я столько за день не съедала, сколько он мог слопать за один присест. Растущий детский организм, ага.

История с заселением Темки произошла та еще. Анютка, мать этого ночного кошмара и моя сколько-тоюродная сестра, решила укатить на юга, дабы побыть наедине с мужем, а любимого девятилетнего сынульку благополучно сбагрила той самой моей троюродной сестре Яне. Однако Яна тоже засобиралась умотать в отпуск со своим дражайшим супругом. Аня пообещала вернуться к сроку, однако предприимчивый южный народ в последний момент умыкнул у них с мужем и паспорта, и деньги. В итоге они застряли на югах, и Янка в истерике примчалась ко мне – мол, выручай, Касси, путевки горят!.. А кроме меня из родственников больше никого не осталось – все разбежались, кто куда. Еще бы – лето, жара, пора отпусков... Только я и сидела сейчас в городе, дожидаясь выдачи недавно защищенного диплома. Ехать же к бабушке с дедушкой в деревню и полоть там репу парнишка отказался наотрез. Пришлось выручать, о чем я уже неоднократно жалела.

Кое-как открыв дверь подъезда, я устало ввалилась внутрь и, пыхтя, начала подниматься на пятый этаж, утешая себя тем, что физические упражнения полезны для фигуры. А фигуру я поправляла уже месяца четыре – охочий до денег безработный народ умудрился спереть у нас не только алюминиевый кабель, но и лифтовую кабину. Как им это удалось – ума не приложу, но лифт с тех пор не работал. Хорошо хоть, я не на девятом этаже живу…

Возле своей двери я поставила на пол сумки, немного перевела дух и закурила. Яна, сама злостная курильщица, передала просьбу Ани – ни в коем случае не курить при ребенке и не подавать тому дурного примера. Приходилось прятаться. Затянувшись, я приложила ухо к двери и чутко прислушалась. Недельный опыт проживания с Артемом под одной крышей преподал мне хороший урок – детей ни в коем случае нельзя оставлять одних в незнакомой пустой квартире. Скуки ради, они такого натворить могут!..

Например, вчера вечером, вернувшись домой после свидания, я обнаружила в хате жуткий погром. И даже раскричаться не успела, когда дорогой племянничек с торжественным видом объявил, что победил обитавшее в моей хате привидение. И предъявил его бренные «останки», в коих я с унынием опознала свою любимую пижаму. Честное слово, у меня руки чесались его отшлепать, да негодник не дался, хотя я гонялась за ним по всей квартире с полчаса, а потом выдохлась и решила отложить наказание назавтра. И зря, ой зря!

Настороженная подозрительной тишиной, я быстро докурила и достала ключ, когда из-за двери донесся сначала боевой клич, а затем – дикий грохот. Вот поганец! Ну, все, держись!..

– Артем!.. – завопила я, ворвавшись в квартиру. – Убью!..

Открывшаяся моему гневному взору картина заставила меня схватиться за сердце. Малолетний негодник, обрушив в спальне гардину и раздвинув тяжелый диван, с диким завыванием тыкал в подушку моими парниками. Э-э-э... Парники – это парные клинки, которые достались мне в наследство от меня же самой образца трехтысячелетней давности. Кхм... Наверно, незнающим людям нужно кое-что объяснить.

Дело вот в чем: три года назад, будучи не слишком примерной студенткой филфака, я случайно загремела в сказочный мир под названием Альвион, полный чудес и магии. Я не вру, ни-ни, вот вам крест! Просто однажды Альвиону потребовался спаситель из мира иного, который сразился бы с полчищем мертвых воинов, терроризирующих местное население. А поскольку спаситель, избранный среди нас, неожиданно скончался, на всякий случай прихватили меня. А вдруг?.. Авось сгодится. И – да – я сгодилась.

На спасительницу я, при всем своем желании, не тянула, поэтому мне поручили отвлекать на себя внимание врагов, дабы очередной избранный не пострадал от козней супостатов раньше времени. Но, пока я бродила по деревням и весям, являя себя народу и собирая сказки, легенды, тосты и неприятности, а Хранители мира – рьяно искали спасителя, тот случайно нашелся сам собой. И им оказался вражеский дезертир и, по совместительству, мой проводник – Райт, с которым мы успели отлично подружиться. Он-то в итоге и порешил главаря мертвых воинов, а остальные дохляки благополучно скончались после.

Меня же, в награду за проявленное «мужество» на поле брани, выставили из мира вон, обозвав напоследок павшим воином. Кто это такой, спросите вы? Это бывший страж мира и весьма опасный тип, чье негативное высказывание имеет свойство сбываться. Причем немедленно. Стоило мне лишь пожелать кому-нибудь провалиться, как жертва немедленно скрывалась под землей. Я серьезно! И мое пребывание в Альвионе несло прямую угрозу всему живому.

На прощание Магистр, главная после Хранителей, настоятельно рекомендовала мне в сказочные миры не соваться, поскольку я отыскала ключ от порталов (а заодно и парники, и некое подобие формы стража) и в любой момент могла самостоятельно вернуться в Альвион. И после я вернулась домой, не пропустив ничего интересного – ровно в тот момент, когда свой мир и покинула. А на следующий день мне пришлось сдавать экзамен и привыкать к обыденности, но... Но это – уже совсем другая история. А сейчас...

Сейчас мой племянничек умудрился отыскать тщательно запрятанные парники и теперь лихо ими орудовал. У меня от возмущения пропал дар речи. Я так и стояла столбом у порога комнаты и наблюдала за двумя поблескивающими изогнутыми клинками цвета лунного серебра, мелькающими в неумелых детских руках. Пока Артем меня не заметил.

– Ты уже вернулась... – и поганец отскочил от подушки, спрятав клинки за спину.

– Немедленно положи оружие на место, – угрожающе прошипела я, надвигаясь на него.

Он попятился и начал бочком-бочком продвигаться к двери. Просчитав его маневр, я тоже попятилась и перекрыла единственный выход. На чумазой физиономии мальчишки отразилось разочарование.

– Кась, а где ты их взяла? – Артем с неподдельным восхищением оглядел клинки.

– Из музея украла... На место положи, кому сказала!

Вообще-то меня зовут Касси (полное имя, попрошу не хихикать, Кассандра Персеевна – от родителей-филологов, любителей античности, досталось), но племянник как окрестил меня сразу Касей, так и называл. С сестрами и братьями, какой бы дальности родство у нас ни было, я поддерживала постоянные отношения (потому как жила вся наша бригада на одной улице), и Артемыч с мамой-папой часто захаживал ко мне в гости, как и я – к ним.

– Жадина, – надулся мальчишка, неохотно кладя парники на пол. – Жалко, что ли?

– Это не игрушки, – буркнула я, поспешно поднимая клинки. – Это настоящее оружие, и им можно пораниться! А если с тобой что-нибудь случится? Твоя мама на пару с тетей Яной мне голову оторвут... И думать о них забудь, понял?

Артем скорчил кислую рожицу и неохотно кивнул.

– А теперь шагом марш в ванную умываться! И где ты только так вымазаться успел?.. И запомни, еще одна подобная выходка – и я все расскажу маме, ясно?

– Ябеда! – фыркнул малолетний нахал и, увернувшись от заслуженного подзатыльника, исчез в ванной.

Конечно, ябедничать я не собиралась, но припугнуть его немного нелишне. Одно упоминание о маме – и разгильдяй мигом присмирел. Хмыкнув, я угрюмо обозрела устроенный племянником погром, тяжко вздохнула, мысленно попросила Анютку поторопиться, ибо мое терпение небезгранично и исчерпывается очень быстро, и аккуратно завернула парники в безнадежно испорченную штору. И только тогда до меня дошло – ключ от порталов, лежавший под диваном вместе с клинками и костюмом, исчез! Исчез!..

– Артем!.. – не своим голосом заорала я, метнувшись в ванную. – Артем, ты где?..

Пусто. Я хлопнула дверью, поспешно заглянув сначала на кухню, а потом – в зал. Пусто... Анька меня убьет и правильно сделает... В панике я забегала по квартире. Не мог же он?.. Это ведь что же случится тогда!.. Ой, я балда и растяпа... Ведь знала, как Темка любит шариться, где не надо, так почему ключ на шею не надела или в сумку не спрятала?.. Побоялась, а вдруг его увидят, украдут... Как же пусто и тихо... Все, я труп.

В десятый раз обследовав ванную, я наткнулась-таки на ключ, закатившийся за стиральную машинку. Согнувшись в три погибели, я выудила его оттуда за цепочку. Ключ – это полый медальон, под серебристой крышкой которого скрывалось семь цветных секторов – семь путей в волшебные миры, и черная точка в центре – дорога домой. Зеленый сектор – Альвион, мир, где я уже успела побывать, а остальные – незнакомые мне, но связанные между собой порталами. И сейчас на ключе горел коричневый сектор. Артем волею случая, моей глупости и собственного любопытства переместился в неведомый даже мне мир.

Епт, что будет-то, что будет?.. И зачем я согласилась за ним присматривать?..

Я мешком осела на пол, прижимая к груди ключ. Время в семи мирах течет по своим, отличным от наших, законам, и, вполне возможно, сейчас мальчишка уже вляпался в историю... Я тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Я виновата – я его и найду. Найду и верну домой. Магистр, правда, строго-настрого запретила мне соваться в волшебные миры, но... Но выбора у меня нет. Впрочем, как обычно. У меня же никогда его не было, так чему я удивляюсь?

Встав, я нетвердой походкой вернулась в спальню, подняла завернутые в пыльную штору парники и обнажила клинки. Возможно, и ваша помощь мне пригодится... Правда, пользоваться ими я так и не научилась, хотя сменила восьмерых инструкторов. Они довольно быстро понимали, что я безнадежна, и парники пылились под диваном два долгих года... Оттуда же я вытащила и прочую свою экипировку павшего воина – безрукавку со шнуровкой, штаны, высокие сапоги и короткую узкую куртку. Все – лунного цвета, поскольку мое древнее имя переводилось как Лунная заря. Последними на свет божий я извлекла потрепанные черные ножны для парников, и начала быстро переодеваться.

Если вы спросите, зачем все это надеваю, поясню: материал, из которого сшили вещи, на проверку оказался суперпрочным – испытывая его, я сломала три ножа и погнула ножовку. К тому же он не промокал (специально лазила в душ и проверяла) и в холод грел не хуже дубленки (после душа я высунулась в подъезд поболтать с соседкой, а поскольку на улице стояла лютая зима, в коридоре температура оказалась соответствующей).

Критически осмотрев себя в зеркале, я достала привезенные из прошлой экспедиции свободную светлую рубаху и просторные серые штаны. И замаскировалась под местного жителя. Правда, в рубахе пришлось проделать дырки для рукоятей – обе железки предусматривалось носить на спине, а в куртке с безрукавкой нужные отверстия в наличии уже имелись.

Пометавшись по квартире, я на скорую руку собрала теплые вещи, мыльно-рыльные принадлежности, аптечку и продукты, запихав найденное в рюкзак. Времени на планирование отъезда и сборы катастрофически не хватало... Чуть промедлишь – и все, моменто море. Впрочем, как обычно...

Закинув тяжелый рюкзак на плечо, я надела на шею ключ и нажала на коричневый сектор. Если мне не изменяет память, то окажусь в лесном мире (забыла, как он называется), а если изменяет – то где-нибудь еще... Перемещение, конечно, дело болезненное и неблагодарное, но... Надо.

Держись, Артемка. Я скоро.

Глава 1

– И этот здесь! Вся святая семейка!

«Невероятные приключения итальянцев в России»

На сей раз я очнулась не в симпатичном леске, как в первом своем путешествии, а по колено в болоте. Брезгливо сморщившись, я встала, отряхнулась и потерла гудящую голову. Один из симптомов перехода – зверские головные боли. Я вытащила заготовленную таблетку, сжевала ее, скривилась и растерянно заозиралась по сторонам.

Пейзаж оказался пугающе унылым и однообразным. Я стояла на крошечном пятачке по щиколотку в воде, а вокруг, насколько хватало глаз – густые заросли осоки и камыша. И никаких признаков тропинки. Потоптавшись на одном месте, я обнаружила сомнительной прочности кочку, на которую после тщательной проверки и взгромоздилась. От нечего делать сначала покурила, а потом, вспомнив детство, сорвала и принялась ощипывать камыш, пуская пух по ветру.

Чего я ждала? Гостей. Вернее, хозяина уютного болотца. Того, кто бы помог мне выбраться из топи и рассказал об Артеме. Не факт, конечно, что он тоже оказался здесь, но вдруг...

Я вздохнула и взялась за следующий камыш. Как глупо все получилось... Нам, может, день-другой до приезда Ани оставалось ждать... И где он теперь, мой непоседливый племянник? Конечно, по закону светлой магии, мир и его обитатели пришельцу не могли причинить никакого вреда, но... Но все равно, душа не на месте... Как вспомню, сколько мне самой пришлось здесь натерпеться, а ведь я-то не ребенком сюда попала... Ой, балда... Убьют меня где-нибудь, и поделом. Но прежде я до Артемыча доберусь и оттаскаю его за уши. Чтобы знал, как рыться в чужих вещах...

За спиной таинственно прошелестела трава. Испуганно подскочив, я стремительно обернулась, выхватив клинки. И удивленно посмотрела на свои руки. Древний рефлекс, что ли? Дома, как ни репетировала, - чуть голову самой себе не снесла, но выхватывать оба разом не научилась. А тут – поди ж ты... Я перевела дух и прищурилась на вновь прибывшего. А из зарослей осоки на меня не менее удивленно и опасливо поглядывал шаюн.

Сейчас объясню, пока не забыла. Сказочные миры насквозь пропитаны магией, и любой пришелец здесь мог стать волшебником (а я просто обретала прежнюю власть над Словом). И кишмя кишели различными духами. Я когда-то учила названия духов, но сейчас вряд ли всех вспомню, ибо много их – духи и земли, и леса, и гор, и воздуха, и огня, и пустынь, и лугов, и рек, и так далее. И у каждого, например, леса – свой дух, который следит там за порядком, выводит из чащи заблудившихся путников, воздает по заслугам вредителям или встречает пришельцев. С шаюном – духом болота – я прежде не встречалась и теперь с любопытством его разглядывала.

Хозяин местной топи выглядел невысоким человечком, едва ли мне по плечо, и с ног до головы был вымазан в тине. И запах, к слову, от него исходил соответствующий. С чумазой физиономии на меня настороженно взирали огромные глазищи цвета болотной тины с белыми вертикальными зрачками. Шаюн то и дело убирал со лба камышовый чубчик, зачем-то щупал крошечные витые рожки и шелестел расправленными крыльями, напоминающими сплетенные из стеблей осоки половички. В общем, типичный дух – выглядел так же, как и среда его обитания.

Он и заговорил первым:

– Зачем ты здесь, павший?

Начинается... И почему меня всюду норовят ткнуть носом в мое древнее прошлое? У меня вообще-то нормальное имя есть... Но спорить и возмущаться я не стала – не в том положении. Прежде – могла, но тогда я формально считалась спасительницей и могла безбоязненно хамить даже Хранителям мира. Сейчас же, когда я считаюсь лишь презренным павшим воином, предстоит быть очень осторожной. И – главное! – внимательно следить за своей речью.

– Здравствуй, властитель болот, – церемонно склонила голову я, лихорадочно припоминая ритуал общения с духами. – Прости, что нарушила твой покой.

– Слушаю тебя, – после небольшой паузы пробулькал шаюн, опасливо покосившись на опущенные клинки.

Убрав парники в ножны, я изложила духу суть своей проблемы.

– Человеческий мальчик? – переспросил он. – Странно одетый? Нет, здесь таких не было. Ты уверена, что он проходил через мое болото?

Я пожала плечами. Шаюн призадумался, после чего авторитетно сообщил:

– Нет, его и в других болотах не видели. Ничем не могу помочь тебе, павший.

– А как насчет дороги?.. – с надеждой осведомилась я.

– Следуй за красной чертой, – ответил дух и скрылся в зарослях.

– Спасибо, – запоздало поблагодарила я и угрюмо оглядела «островок». – Ну, спасибо, объяснил...

Впрочем, присмотревшись, искомое я обнаружила. Тонкая, едва заметная темно-красная линия начиналась у основания кочки и уводила вглубь болота. Как бы там куда не провалиться... И нечего ворчать – сама ввязалась, сама и выкручивайся!

Продраться через осоку оказалось непросто. Стебли болотной травы росли в миллиметре друг от друга, да и толщину имели солидную. Подумав, я закатала рукава, подвернула штанины, закинула на плечи рюкзак, вооружилась парниками и начала прорубать тропинку, стараясь ступать четко по линии. Вот оно и началось, мое очередное затяжное нештатное приключение...

Надолго меня не хватило. Уже через пятнадцать минут я начала пыхтеть и задыхаться – сказывалось отсутствие должной физической подготовки. Курить надо бросать, Касси, и зарядку по утрам делать... Хорошо хоть додумалась нарядиться павшим – сапоги не промокали, а костюм каким-то образом спасал и от жары, и от назойливых мошек. Но лицо и уши они мне все равно покусали безбожно. Ругаясь, на чем свет стоит, я с горем пополам добралась до следующего «островка», где и дала бой вредным тварям. Разумеется, демонстрация моего физического превосходства на них не подействовала, поэтому пришлось перейти к более действенным методам.

Злорадно оглядев тучи мошек, я пробормотала:

– Чтоб вы все сдохли, сволочи крылатые!

Темно-серое облако мелкой мошкары послушно рухнуло к моим ногам. Так-то лучше! Переведя дух, я смочила припасенной водой зудящее лицо и присела на кочку. Нет, а интересно – откуда взялась эта красная линия? Ведь неестественного же она происхождения, как пить дать. И начинается прямиком от кочки. Может, линия с кочкой как-то связана? Проверим.

Присев на корточки, я осторожно разгребла опутывающую кочку густую тину и слизь. Разгребла и онемела от неожиданности – пустыми глазницами на меня смотрела чья-то врытая по шею в болото голова. На полуистлевшем лице еще сохранялись рваные обрывки кожи, от носа и ушей не осталось ровным счетом ничего, зато на черепе обнаружились остатки длинных грязных волос. По-моему, это женщина…

Меня передернуло от отвращения. И на этом я сидела!.. Ненавижу мертвецов! Раньше боялась, а после истории с зомбями Альвиона просто ненавижу! Судьба у меня, что ли, сталкиваться с ними повсюду?.. А голова, словно издеваясь надо мной, хищно скалила в страшной улыбке гнилые зубы, через которые и просачивалась известная красная линия – кровь. Интересно, и чье воспаленное воображение додумалось понаставить по всему болоту такие жуткие маяки? Мороз по коже…

Всю мою усталость как рукой сняло. Озабоченно посмотрев на закатное солнце, я устремилась дальше. Еще заночевать на этом кладбище не хватало. Не то, чтобы я очень боялась... Просто хотелось выбраться на свежий воздух. Да-да, именно – на свежий. Потому как здесь до тошноты воняло гнилью и тлением. Даже удивительно, как я сразу по запаху ничего не определила, при моем-то богатом опыте общения с разного рода трупами…

Заходящее солнце медленно разрисовывало небосвод красными, оранжевыми и золотыми узорами, а болото все не кончалось. Я устала так, что едва переставляла ноги и поднимала руки, но упрямо перла напролом. Танки грязи не боятся... Может, еще успею... Да, не хочу я тут ночевать, не хочу!.. Хочу отдохнуть в нормальном месте, где можно смыть болотную грязь, поспать без опасного соседства тухлой воды и таинственных трупов. И где можно поесть. Здесь же кусок в горло не лезет и тошнит от одного воспоминания о еде. Да и немудрено: я никогда не отличалась настолько крепкими нервами, чтобы ужинать в милом обществе малознакомых покойников.

Неравно поежившись, я прорубила последнюю просеку к очередному «островку» и устало опустила руки. Похоже, до приличной суши добраться не успею, лишь потеряю в темноте путеводную нить и утопну... Только где тут спать, интересно? Воды – по щиколотку, единственное сухое место – вышеозначенная голова…

Подумав, я нашинковала и натаскала осоки с камышом, едва не провалившись в одном месте в трясину, и устроила себе относительно сухую лежанку. Относительно, потому как трава все равно намокла, но лучше на влажном спать, чем в воде. Хотя сомневаюсь, что смогу тут заснуть. Так, отдохнуть немного.

Взобравшись на лежанку, я опасливо покосилась на голову и пробормотала:

– Да сгинет навеки в болоте тот, кто осмелится приблизиться ко мне хоть на метр, пока я здесь отдыхаю!

Рядом полыхнул серебристым огнем круг с указанным диаметром. Я удовлетворенно кивнула. Пользоваться магией Слова я училась долго, но Магистр Альвиона все же вдолбила в мою голову одну важную вещь: даже проклятье можно превратить в полезное заклинение, если умело подобрать форму для его воплощения.

Ночь погасила закатные узоры солнца, и болото окутал тяжелый сумрак. Сырой туман вязкими рваными клочьями оседал на зарослях осоки, предельно сокращая видимость. И через несколько минут мне начало казаться, что за плотной пеленой тумана нет ни болота, ни мертвых голов, ни мира вообще... Я закусила губу, подавляя желание заголосить «Лошадка! Лошадка!». Терпим, Касси, терпим... Всего одну ночь…

А над головой очередного покойника ярко вспыхнул и расцвел зеленовато-желтый бутон холодного пламени. Это что же, здесь клад искать можно? Как там в легендах говорится: блуждающие болотные огоньки заманивают незадачливых путников в глухую топь и указывают на местонахождение клада? Выходит, здесь под каждым «островом» сокровища хранятся, а если их все отрыть – разбогатеть можно? Но вряд ли в болоте можно раскопать что-то ценнее старых костей. Я уныло понаблюдала за танцующими лепестками пламени и устало растянулась на своем колючем ложе.

Задумчиво разглядывая гроздья звездных соцветий, сверкающие с черного бархата неба, я вновь мысленно вернулась с Тхалла-тей – таинственную обитель павших воинов, древний полуразрушенный временем город моего народа. И в душе одиноким волком завыл ветер памяти. Как же я по нему соскучилась – по спокойному полумраку мертвых домов, по стройным аркам, хранящим прикосновения ладоней моих предков, по пустым угрюмым улицам, где бесшумно бродят призраки забытых воспоминаний... И пусть в Тхалла-тее нет ничего, кроме звенящей тишины, зябкой пустоты и оседающего на губах горького привкуса смерти... Я скучаю по нему, как по истинному родному дому. Скучаю и мечтаю однажды туда вернуться, пусть и ненадолго. Лишь на несколько коротких мгновений, но – вернуться…

Видимо, убаюканная усталостью, я успела задремать, потому что во сне ко мне пришли они. Привидения в сверкающих развевающихся одеждах, но страшные, как смертных грех, молча окружили меня, замерев на границе защитного кольца. А я так и продолжала лежать, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, и покрывшись холодной испариной липкого страха. А этим-то что от меня надо?..

– Помоги нам, сестра, – прошелестел призрак.

Какой именно – я не поняла, они все были на одну жуткую полусгнившую физиономию. И тела у них, кстати, не лучше рожиц – скелеты скелетами. А не жертвы ли это болота, кстати? Кажется, они. А тот, кто говорит, видимо, и есть мой ночной сосед по «острову». И чем я им помочь-то могу?..

– Помоги… – эхом вторили смельчаку остальные покойники.

– Чем? – робко пролепетала я.

– Помоги… – отозвались они.

Пластинка заела, понятно... Стоп! Какая я им сестра? Они что, уже совсем?.. Я мысленно повторила слово, сказанное призраком, и чертыхнулась про себя. Да нет, пожалуй, это ты, Касси, уже совсем... На каком языке с тобой общаются? На древнем наречии павших воинов, не будь я лингвистом в энном поколении! Еще одно неожиданное открытие - я понимаю местные мертвые языки... А в своем мире латынь еле освоила...

Я села, обняв коленки, и огляделась. Значит, здесь массовое захоронение моих предков... А явились мне они сами, собственной персоной. Точно, и в летописях я читала, что бхуты – духи предков – и должны выглядеть столь непрезентабельно. Но кто с ними такое непотребство сотворить посмел? Убью! Разыщу Темку – и прокляну ваших обидчиков на веки вечные. Обещаю.

– Спасибо, сестра, – прошуршали привидения, деликатно удаляясь восвояси.

Я поперхнулась несказанными словами. Это что же такое получается, граждане?.. Опять я влипла по самые уши! Ничему тебя, Касси, шишки и шрамы от грабель не учат! Но если я даю обещание, то обязана его выполнить... И это – тоже часть магии Слова. Иначе до конца жизни покоя мне не будет. Я жалобно шмыгнула носом. И поздно сокрушаться о случайно промелькнувшей мысли – на мою беду, клятва дана...

Я проснулась на заре с воспоминанием о том, какую ночью совершила непоправимую ошибку. Мало мне без вести пропавшего племянника, так еще и с проблемами бхутов разбираться придется... Знать бы хоть, что конкретно с ними приключилось…

Потягиваясь и разминая затекшие руки-ноги, я встала, кое-как умылась остатками воды и с тяжким вздохом взялась за парники. Снова в путь. За новыми неприятностями. Только их ты и умеешь собирать, сколько ни учи себя держать язык за зубами и контролировать собственные мысли и слова... Неприятности, сказки, легенды и тосты. И, коли неприятность уже приключилась, дело за сказкой. И за тостом. Да, горло бы не мешало промочить... Сначала водой, а потом и чем-нибудь покрепче...

Идти стало значительно легче. И не из-за того, что непроходимые заросли осоки и камыша за ночь таинственным образом поредели. Теперь верной тропой меня вели бхуты. После разговора с духами появилось неясное ощущение присутствия на болоте кого-то знакомого и родного. И тонкую путеводную ниточку я не столько видела, сколько чувствовала. Можно сказать, я шла по запаху родной крови. И острые клинки в привычном уже ритме методично шинковали травяную преграду. А поскольку я решила обойтись без длительных остановок, то и к концу болота подобралась в середине дня.

Ожесточенно вырубив под корень последний кустик осоки, который мне, в сущности, уже не мешал, я выползла на «берег». Неужели... У окраины болота тропинка не кончалась, а узкой извилистой змеей пересекала цветущий луг и устремлялась в дремучий лес. Интересно, кто ее протоптал? Я убрала клинки в ножны и сухо кашлянула. И есть ли там поблизости местные жители без предрассудков, с бесплатной баней и халявным горячим обедом? А если не халявным, так я дров нарубить могу, у меня в этом плане опыт теперь богатый.

Прежде чем углубиться в незнакомый лес, я обернулась и посмотрела на болото, где покоились ныне мои предки. Рассвет разогнал туман, и над буйными зарослями курилась едва заметная прозрачная дымка. Не волнуйтесь, что бы я ни думала – свое Слово сдержу. И все сделаю. И разберусь. И помогу. Чем сумею.

Сунув руки в карманы штанов, я побрела по тропинке, насвистывая известную песенку старухи Шапокляк – «Кто людям помогает, тот тратит время зря, хорошими делами прославиться нельзя…». И в самом деле, Касси, кто тебя вечно толкает на подвиги? Сидела бы себе дома, читала газету с объявлениями и искала работу. Так нет же... Опять по самые уши завязла в чужих проблемах и неприятностях. Как будто заняться больше нечем...

Хотя, если порассуждать, почему бы и нет? Что меня ждет в ближайшие несколько лет? Чуть свет – и на работу, чуть свет – и снова на работу. Коротенький отпуск у предков на даче или, если повезет, на Алтае, и опять: чуть свет – и на работу. И никакой экзотики, разнообразия и смены обстановки! Даже вспомнить на старости лет будет не о чем, и внукам рассказать – тоже (если не своим, то двоюродным). Такой шанс выпадает лишь избранным и один раз в жизни! Отсюда мораль – живи и радуйся, что нашлась такая симпатичная отдушина для перезагрузки мозгов.

Окрыленная позитивными мыслями, я устроила на опушке леса короткий перекур и ревизию рюкзака. Частые падения в болотную воду вследствие собственной неуклюжести навели меня на одну подозрительную мысль, которая и подтвердилась. Все, что я прихватила с собой из дома, промокло насквозь, в том числе и скудное пропитание. Выжили лишь сигареты, которые я предусмотрительно распихала по карманам непромокаемого костюма павшего. А есть хочется так, что переночевать негде…

Выбросив испорченные булочки, я запихала сырые шмотки обратно, собралась с мыслями и ступила под сень леса, оказавшегося исключительно хвойным. Ступила и замерла, ожидая яраха – хозяина леса. Да-да, на каждом шагу приходится ждать разрешения странных существ, но без него никуда. Духи здесь живые и многочисленные, как у нас – люди. Стоит вам сделать лишь шаг без одобрения и разрешения хозяина местности – и вы уже никогда не увидите ничего, кроме деревьев. Дух обманом, путая под ногами тропинки, заведет в глухую чащу, где вы и будете плутать до скончания веков, даже если лес состоит из трех сосен. И это в лучшем случае. Хозяин леса ведь и диких зверей натравить может.

Я внимательно вгляделась в лесной сумрак. В Альвионе с обитателем леса я уже встречалась. Правда, как выяснилось позже, мой первый знакомый дух был не столько хозяином леса, сколько земли, на которой лес произрастал. Не путайте альва – духа земли, с ярахом – духом леса. Альвы следят за способностью почвы что-либо выращивать, а ярахи – за тем, что потом вырастает. И оба – за попадающими на их территорию случайными путниками. Иногда в одном природном образовании обитает два-три духа и выглядят они совершенно одинаково. Различать же их можно по родовым именам. Если, конечно, дух соизволит представиться. Шаюн, например, предпочел остаться безымянным.

Помявшись на опушке, но так никого и не увидев, я самовольно пошла по тропе вперед. Но поглядывать по сторонам я не перестала. Вдруг кто-нибудь появится? И тогда, как учила Магистр, нужно остановиться, почтительно склонить голову, вежливо поприветствовать хозяина данного места и молча ожидать его решения. И дух необязательно захочет пообщаться. Он может прочитать твою сущность и махнуть рукой – иди, мол, куда шел. Или проваливай отсюда на все четыре стороны. И только от ваших скрытых намерений зависит, куда вас в итоге пошлют.

Сосновый лес встретил меня приветливым шелестом веток. Это плюс – значит, духи ошиваются неподалеку, о моем присутствии знают, но им лень идти меня встречать. Духам тоже ничто человеческое не чуждо… Я бодро потопала по тропинке, невольно вспоминая свой первый визит в здешние странные места. Нет, все-таки время я тогда провела неплохо, хоть и до последнего сопротивлялась играть роль спасительницы... А кому понравится быть сыром в мышеловке? Правильно, только самоубийце. И я бы непременно ею стала в прямом смысле этого слова, если бы не Райт. Сколько раз он меня за шиворот вытаскивал из передряг – не сосчитать... И соскучиться я по нему за прошедшие два года успела изрядно. Необыкновенный он человек, хоть и зомби... Да-да, зомби, только с душой. И с нехилой способностью к магии, а это большая редкость. И друг он тоже хороший… Я чуть не ревела, когда с ним прощалась. Грустно, когда расстаешься с другом, которого только-только успел обрести... Обязательно найду минутку и повидаюсь с ним, коли вернулась.

Погрузившись в воспоминания, я подошла к развилке и без колебаний пошла по правой тропе. Ага, ведут... Сами проводить не можем – так ненавязчиво подскажем, куда надо идти... Ничего странного. Впрочем, после событий двухлетней давности я, похоже, разучилась чему-либо удивляться. Ко всему привыкаешь и... Ого! Выбравшись на поляну, я споткнулась от удивления. Помните сказку об избушке на курьих ножках и ее обитательницу – злющую Бабу-Ягу? Так вот: не знаю, как насчет Яги, но избушку я увидела. И какую избушку!.. Вот и обещанная самой себе сказка...

Итак, картина маслом: уютная круглая полянка, залитая солнечным светом, зеленая травка, голубые и лиловые цветочки, вокруг – мрачные ели, а в центре вышеозначенной поляны – простой деревянный сруб. «Простой» – это пока поближе не подойдешь. А на проверку оказывается, что избушка стоит на четырех древесных стволах, которые располагаются по соответствующим углам и приподнимают жилище примерно на полметра над землей.

Но самым интересным оказалось другое – избушка «росла» из этих стволов. И, подойдя ближе, я обнаружила на одних концах «ножек» вполне живые корни. Снова удивилась, сбросила на землю рюкзак, встала на четвереньки и полезла под избушку, где и убедилась в полном отсутствии щелей между домом и стволами. Избушка оказалась прямым продолжением древесных стволов! А из ее крыши росли вполне живые ветки!

От дальнейших исследований меня отвлекло многозначительное покашливание. Повернув голову, я узрела перед своим носом пару стоптанных стареньких лаптей и чулки в красно-белую полоску.

– Я могу чем-то помочь? – вежливо осведомился дребезжащий старушечий голос.

Ой, как неудобно!.. Пришла хозяйка избы, а я тут в такой позе... Выбравшись из-под домика, я быстро выпрямилась и нос к носу столкнулась с очень милой бабулькой. Доброе морщинистое лицо, лучистые серые глаза, заплетенные в тугую косу седые волосы. Из одежды – белая рубаха, красная юбка и уже упомянутые лапти с чулками. Одно только странно – бабушка оказалась ниже меня почти на голову, тогда как жители Альвиона почти все были выше: взрослые – намного, подростки – не очень, а десятилетние дети – и вовсе с меня ростом. Конечно, хозяйка избы – первый встреченный мною человек, но я сразу решила, что в этом мире – народ низкорослый, и, как позже выяснилось, не ошиблась.

– Деточка, тебе от меня что-то нужно? – снова вопросила старушка, едва заметно улыбаясь.

– А вы часом не Баба-Яга? – ляпнула я.

– Она самая, – серьезно подтвердила бабулька.

– Да ладно! – не поверила я, с интересом изучая сей оживший фольклорный элемент.

– Можешь мне не верить, милая, но я ношу это имя больше пятисот лет, – с достоинством заметила она.

– Сколько?!

– До чего впечатлительная молодежь пошла... – покачала головой моя собеседница. – А тебе и вовсе не пристало удивляться, павший воин. Сколько тебе лет, помнишь?

– Двадцать два, – проворчала я.

– А может, три тысячи? – спокойно улыбнулась старушка.

– Ну-у-у… Я… Э-э-э… – я растерялась. Откуда она столько обо мне знает?..

Словно читая мои мысли, она покачала головой:

– В этом мире тебе грозит смертельная опасность, павший. Зачем ты здесь?

– Племянника ищу, – честно ответила я. – Не видели его случайно? Ростом – мне по плечо, худенький, шустрый и белобрысый. Глаза голубые, на носу веснушки, а физиономия вечно в чем-то вымазана. Артемом зовут. Одет в синие штаны и черную майку с надписью на спине «Цой жив».

– Очень точное описание, – заметила хозяйка избы с иронией. – Да, вчера я почувствовала появление двух пришельцев, и один, значит, твой родственник... Пойдем в дом, павший, с твоей помощью я смогу его разыскать.

– Погодите, – не утерпела я. – А изба... Растет из земли, да?..

– А ты сама как думаешь? – в добрых серых глазах заискрился смех.

– Мне кажется, растет, – неуверенно кивнула я.

– Ты права, – согласилась старушка. – Как тебя зовут, милая?

Спасибо, господи! Нашлось хоть одно воспитанное существо, для которого я – не столько павший воин, сколько обычный человек...

– Касси.

– Если хочешь помыться и привести себя в порядок, то в десяти шагах отсюда, вон за той елью, есть озеро. Одежду смело развешивай по кустам – утром найдешь в целости и сохранности.

Нет, бабулька определенно читает мои мысли, и она не так проста, как кажется...

– И об этом мы тоже поговорим, – кивнула хозяйка избы. – О том, почему здесь для всех твоя сущность и твои мысли – открытая книга.

– Пойду я, пожалуй… – промямлила я.

– Возвращайся до заката, – предупредила она меня и исчезла в избе.

Я ошарашено посмотрела ей вслед и побрела на поиски озера. Вот те и новости! Похоже на сей раз я вляпалась не по уши, а куда глубже... Если безобидные лесные бабушки могут спокойно читать мои мысли – это не есть хорошо...

Перенервничав, я отмокала в найденном озере почти два часа. Отмокала и размышляла. Допустим, о том, что здесь опасно, я уже сама догадалась. Павших воинов непросто угробить, а приспособить их тела под болотные «маяки» - тем более. Да они успеют проклясть врага раньше, чем подберут для заклинания нужные слова! По себе знаю. И если нашелся таинственный некто, сумевший завалить такую ораву народа из павших... То плохи мои дела. Очень плохи.

На закате, немного успокоившись и приведя в порядок собственные мысли, я надела костюм павшего, наскоро постирала все, включая рюкзак, и принялась развешивать по кустам свое барахло, между делом любуясь озером. Небольшое и круглое, со всех сторон окруженное мрачными елками, оно оказалось на удивление чистым и прозрачным, хотя поблизости я не обнаружила ни одного вайша – духа воды. Дно посыпано белым песком, без следов ряски, водорослей или тины. Лишь на середине озера я подметила пару растений – сногсшибательной красоты огромные снежно-белые лилии. И я непременно бы за ними сплавала, кабы не усталость.

Медленно, едва переставляя ноги, я побрела к избе. Интересно, а почему следует возвращаться до заката? Неужели предчувствие меня не обманывает, и в этом мире творится что-то неладное? А предчувствие, особенно плохое, меня редко подводит. И если где-то замышляется крупная пакость, я непременно ее чувствую. А здесь пакость затевается, причем в особо крупных размерах.

А старушка уже поджидала меня на крыльце, озабоченно хмурясь.

– Беги в дом, Касси! – издали крикнула она. – Ты должна успеть до заката!

Я, конечно, ей пока ничего не должна, но успела, дабы не обижать добросердечную бабушку. И, поднявшись по лестнице, последовала в избушку за ее хозяйкой, чуть замешкавшись на пороге.

– Мир этому дому, – негромко произнесла я.

И это – не просто пожелание, это клятва, с которой я обязуюсь не причинять вред обитателям дома. Слова, как вы уже поняли, здесь являются не только набором звуков – они несут в себе силу.

– Мир тебе, павший воин, – кивнула старушка и себя связывая клятвой – теперь ни она сама, ни обитатели дома не смогут причинить вред мне.

Глава 2

Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы,

кто хочет сегодня поработать?

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Войдя в избу, я первым делом заприметила чинно сидящих в ряд на лавке духов. При виде меня альв, ярах и вайш прекратили болтовню и дружным хором пожелали мне «мира». Я кивнула в ответ и нахмурилась. Странно. Такое поведение им несвойственно... Видимо, происходит что-то из ряда вон выходящее, если духи бросили свои посты и нашли убежище у простых смертных... Или – не у простых, но все одно – у людей.

– Проходи, деточка, располагайся, – пригласила меня хозяйка. – Меня называй Ядвигой. Мои гости – Дир-ран, Хос-сих, Тай-ти.

Ага. Я старательно покопалась в памяти. Если не ошибаюсь, «ран» – родовое имя альва. Значит, крайний слева, игольчатый, кряжистый и невысокий – это он и есть. Его брат-близнец по внешности – это ярах, и его родовое имя оканчивается на «сих». А вайша сразу видно – ему кожный покров заменяет чистый речной песок, а за спиной аккуратно сложены водорослевые крылышки.

– И вам – мир, властители, – заученно пробубнила я и уселась на ближайшую лавку.

Обстановка в избе проста, как валенок. Комнатка небольшая, посреди нее – стол, по стенам лавки, в одном из углов – традиционная русская печь, а рядом – шкаф для посуды и допотопный, высокий и громоздкий комод. Словом, девятнадцатый век, Русь, деревня... Но видно, что хозяйка следит за порядком. Пол чисто выметен, на пороге – половичок, на потолке и стенах – ни пылинки, ни паутинки. И очень уютно: на столе вышитая скатерть и букет лесных цветов в глиняной вазе, занавески на окнах, по стенам развешаны домотканые холсты с изображением природы и полочки, на которых обретались банки с соленьями. Все знакомо по прошлым приключениям.

Пока я вместе с лавкой передвигалась к столу, Ядвига расставила чашки, вазочки с домашним печеньем, плюшками и пирожками и вареньем трех сортов, перенесла с печи дымящийся самовар. Потом посмотрела в мои голодные глаза и решительно вручила мне большую тарелку картошки с мясом. Я поблагодарила гостеприимную хозяйку и неприлично быстро начала есть. Еще бы – почти два дня голодом…

Моментально смолотив порцию, я не менее активно занялась пирожками и почти забыла о своих проблемах. А, перекусив, поблагодарила Ядвигу и, блаженно жмурясь, растеклась по лавке, опершись локтями о стол. Какие дела, какие поиски... Покурить и спать, спать, спать... Несколько минут я уговаривала себя продрать сонные глаза, кое-как встала и, извинившись, поплелась к двери. Не в избе же, в самом деле, некурящий народ травить…

– Касси, ты бы не ходила на улицу, – Ядвига озабоченно посмотрела в окно.

– Но ведь не закат еще, – возразила ей, – и я на минутку.

На самом деле, ночь приближалась – и приближалась стремительно. Солнце уже робко выглядывало из-за макушек могучих елей, и тяжелый мрак наступающей темноты окутал поляну, погасив яркие краски дня. Закурив, я невольно поежилась и потерла плечи. Что-то стало холодать... Как у нас в Сибири в конце августа. Днем тепло, а ночью – зуб на зуб не попадает. То есть, почти – как у нас. Характерный пар изо рта, покрасневший кончик носа и замерзшие руки недвусмысленно указали на то, что на улице куда холоднее. Костюм, конечно, не давал застыть, но незащищенные им участки тела мерзли не по-детски. И, кинув окурок с крыльца, я поспешила вернуться в избу.

– Замерзла? – осведомилась Ядвига, пока я возилась с дверной задвижкой.

– Угу, – я обернулась и удивленно приподняла бровь.

Старушка, пока я курила, успела основательно законопатиться в несколько теплых шалей, сменить лапти на валенки и жарко натопить печь. Хотя жары в комнате не чувствовалось совершенно. Промозглый ледяной холод проникал, казалось, изо всех щелей и разгонял едва скопившееся тепло. Заподозрив неладное, я подошла к окну, заглянула за занавеску и онемела от изумления: поросшая зеленой травой летняя полянка на глазах покрывалась льдом, а в воздухе мельтешили крупные хлопья снега. Что за чертовщина здесь творится?

Мою усталость и сонливость как рукой сняло. Вернувшись за стол, я налила остывающий чай, посмотрела на собравшихся у печи духов и взглянула на Ядвигу:

– Бабушка, я ничего не понимаю!..

– Как и мы сами, – вздохнула старушка, вытаскивая из нижнего ящика комода одеяло и подавая его мне. – Но что знаю, объясню. Возможно, нам потребуется твоя помощь.

Ага, как я и думала. Спаситель из меня – никудышный, но на второй срок избрать так и норовят... Я по уши закуталась в одеяло и перебралась к печке. Ядвига присела на лавку рядом.

– Все началось около месяца назад, – поведала она, – с таинственным исчезновением магов. Сначала – Магистр, за ним – его помощники и ученики. И в нашем мире – его называют Альвейл – без правящей руки Магистра воцарился хаос. Те проблемы, что обычно решал он, люди пытаются решить сами, но все встает с ног на голову... А потом начали появляться и быстро исчезать павшие воины. Они проносились над миром легким ветерком: едва успеешь ощутить его присутствие, а павший уже сгинул в никуда.

Я не поверила своим ушам.

– Как так?!

– Мы все чувствуем появление пришельцев – это нарушает веками установленное в мире равновесие магической силы. Обычного пришельца мир наделяет магической силой, чего люди почти не замечают, но павшие – сами забирают нужное им, больно ударяя по ауре живых существ, вытягивая из них знания, память, силу... Вот почему нам сразу становится известно о появлении павшего воина. А мир, дабы обезопасить нас, помогает магам видеть ваши сокровенные мысли и чувства. Понимаешь, Касси, один раз мы уже пострадали от твоих соплеменников, за что их и изгнали...

– Это я знаю, – перебила Ядвигу я. – Вы недоговорили про то, как они сейчас появляться начали.

– Начали, – подтвердила старушка. – Один за другим. Иногда возникало по несколько человек в день, словно их влекла сюда неведомая сила... Появлялись ниоткуда и мгновенно исчезали в никуда. Мы быстро переставали их чувствовать, однако границ порталов никто не пересекал, как и ключами не пользовался.

Я внутренне похолодела, вспоминая болото. Никуда они не пропадали – их просто истребляли. Холодно, расчетливо и беспощадно. Истребляли, запирая душу в сумраке трясины. Но зачем?..

– Никто не знает, – включился в разговор альв. – По миру ходят слухи о пробуждении вашего предводителя, которому понадобились прежние силы, знания и память. И он собирает своих воинов, чтобы повторить попытку завоевания мира.

Я сжала голову руками, лихорадочно припоминая историю павших. А знала я катастрофически мало. Немного – сама вспомнила, немного – рассказали Магистр Альвиона и Яти, немного – я откопала в Хранилище древних летописей, когда искала местонахождение Тхалла-тея, немного информации насобирала по крупицам из сплетен, слухов и чужих разговоров…

Да, у нас был свой вождь – основатель Тхалла-тея – города, затерянного среди облаков, дорогу к которому можно увидеть лишь ночью, когда зарождается новая луна, или прочитав специальное заклинание, а его я и сейчас помню наизусть... Вождь – собравший всех павших воинов из разных миров и решившийся на страшную войну с магами. Но, если я не ошибаюсь, он ушел вместе с нами. И ни одного уснувшего или убитого павшего в семи мирах не осталось – нам навсегда закрыли дорогу сюда. И лишь мне случайно удалось вернуться и кое-что вспомнить, когда меня случайно избрали на роль спасительницы...

Не, это кто-то чужой шаманит. Настолько сильный чужой, что смог не только заманить сюда павших, но и тихо всех порешить... Кстати, если неизвестный так мастерски умеет убивать, не способен ли он и с мертвыми так же мастерски работать? И армии из них создавать, например? Да-да, это мой «хвост» - личность затейника недавней истории я не выяснила, а он по любому существует. И как пить дать – из местных, волшебник. Что ж, это становится интересно...

– А почему у вас зима посреди лета? – сменила тему разговора я.

– Чтобы занять духов и связать по рукам и ногам нас – свободных магов, – объяснила Ядвига. – Духи отдают всю силу, поддерживая в природе жизнь, а мы – те, кто давно отошел от дел – не можем покинуть свое убежище и разыскать неизвестного или пробиться к порталам и попросить помощи у Магистров других миров. Каждый раз, стоит мне отойти от избы на три десятка шагов, начинается лютая зима. А уничтожить нас, пока на нашей стороне духи, невозможно.

Я призадумалась, натягивая на плечи сползшее одеяло. Снова захотелось покурить. Да, есть у меня вредная привычка – как серьезные размышления, так сразу за сигареты... А на улицу не выйдешь никак. Я беспокойно поерзала на лавке. Ладно, все равно решила после защиты дипломной работы бросать это вредное дело... Значит, что мы имеем? Пропавшего Артема – это во-первых. Безобразничающего колдуна – во-вторых. Просьбу павших с ним разобраться –в-третьих. И – опять двадцать пять... Опять кто-то напортачил, а я – сиди и разбирайся... Стоп!

– А Хранители где? – осенило меня. – Они-то почему бездействуют? По магическим законам, они давно должны были понять, какая дрянь у вас приключилась, и найти спасителя! И только не говорите мне, что им опять буду я!

– Не ты, но, возможно, твой племянник? – предположила Ядвига. – Ведь неслучайно же он здесь оказался...

Я невольно вздрогнула. Артем – и спаситель?.. Упаси боже! Как он, ребенок, с колдуном сладить сможет? Ведь дите еще совсем, малое и несмышленое! Нет, как напакостить – так он неподражаем, а если биться придется? Нет-нет, тут что-то другое... И Яти, посланницы Хранителей, которая воровала спасителей из миров иных, поблизости не наблюдается, а Артем переместился без ее помощи, посредством моего ключа... Так? Так. Но ведь и Райт в качестве спасителя отыскался сам собой…

Как же мне все это не нравится...

Отчаянно зачесался нос. Утерев слезящиеся глаза, я на мгновение отвлеклась от угрюмых размышлений и огляделась по сторонам. Какая-то живность крутилась рядом и мешала мне думать... Ага, у меня аллергия на всех животных без исключения. Стоило зверю оказаться в трех метрах от меня – и все, глаза слезились и чесались, а если ближе – и до обмороков дело доходило.

Я с подозрением оглядела комнату на предмет местонахождения живности. В носу засвербело еще больше. Не выдержав, я оглушительно чихнула, уткнувшись в одеяло.

– Будь здорова, – хором пожелал мне народ.

– Спасибо, – оглянувшись, я заметила на печке огромного, угольно-черного кота. – Бабушка, а вы не могли бы пересадить вашу живность подальше от меня?

– Да я и сам могу уйти! – оскорбился тот.

Я опешила от изумления. Кот разговаривает! Удивительно!.. Видимо, эти слова вырвались сами по себе, потому как котяра смерил меня разгневанным взором прищуренных глаз и фыркнул.

– Сама ты кот, – обиделась говорящая живность, лениво соскакивая с печки на пол.

Мгновение – и передо мной оказался странного вида товарищ: невысокого роста, едва ли не ниже меня, черный и смуглый, как разгружающий ночью уголь цыган, с характерной сережкой в левом ухе, отчаянно небритый, по-кошачьи зеленоглазый и физиономию имеющий весьма наглую. Одежда напоминает мою, только штаны пошире и цвета черного. А вот голос у субъекта, не в пример хлипкой внешности, – низкий и глубокий.

– Мой внук, Святозар, – представила его Ядвига.

– Оборотень? – догадалась я.

– Ни в коем случае! – возразил он. – Не путай меня с этой мерзкой нечистью.

– Свят из той же ветви высших магов, что и ты, – разъяснила хозяйка избы. – Только павшие – маги Слова, а харты – Мысли. Вы, дейте – маги отрицания, негатива, а Свят – позитива, созидания.

А я так привыкла быть здесь единственной и неповторимой! Кроме меня магов Слова в семи мирах не существовало ни одного. Все остальные – низшие маги Силы – используют лишь то, что дарует им мир, в то время как павшие сами ее вырабатывают. Перемести здешнего мага в мой мир – и он станет обычным человеком, а я и у себя кое-какую силу имею – по мелочи, но напакостить могу. Предскажу, не подумав, и все сбудется. Или сглаз нашлю. Здесь же моя сила не сдерживается рамками немагического мира и бьет через край.

Вот, оказывается, какая еще ветвь магии здесь существует... Тьфу, склероз, я же про них читала, пока загорала в башне Магистра... Я смерила конкурента расстроенным взглядом.

– А почему ты котом прикинулся?

– Ты тоже можешь, – он легкомысленно пожал плечами и уселся на лавку. – Одеялом поделишься?

– Самой едва хватает, – буркнула я. – Иди и возьми себе свое!

Интересно, и почему мне Магистр о хартах ничего рассказывала? Не посчитала нужным? А ведь действительно, прямые конкуренты. Разве что, по слухам, маги Мысли не помнят ничего из прошлых прожитых жизней, в отличие от павших. Я, правда, тоже, но это временно. Чем дольше пробуду в магическом мире – тем больше смогу вспомнить.

– Бабуль, – меж тем заметил Свят. – Что-то холодно совсем... Может, по настойке?..

Ага, а вот и тост... Стало быть, круг «неприятность – сказка - тост» пройден, и пора начинать его заново. Тьфу на тебя, с твоими предчувствиями, Кассандра...

– Тебе лишь бы выпить, – проворчала Ядвига, но настойку достала и разлила на троих.

Духи, понятно, в процессе согревания не участвовали. Сначала они незаметно сидели у печки, а после первой рюмки о них вообще забыли. Я же, естественно, присоединилась к группе активно греющихся, тем более что местную настойку еще два года назад успела оценить, а потом долго пыталась найти у нас аналог этой замечательной штуки. Ясное дело, ничего не нашла, как и сама ее готовить не научилась. Хотя делалась она просто – на спирте, с примесью пучка душистых трав. И аромат потому у нее потрясающий, и похмелья – никакого, сколько бы ни выпил.

За распитием первой и второй бутылки мы снова успели обсудить сложившуюся ситуацию, а за, кажется, третьей, нас застал рассвет, и Ядвига поспешила препроводить всех по постелям. Свят, снова обернувшись котом, взобрался на теплую печку, а я, едва разувшись, свалилась на ближайшую же лавку и мгновенно отключилась. Еще бы – это, получается, вторая моя почти бессонная ночь подряд.

Утро разбудило меня яркими лучами летнего солнца и громким щебетанием птиц. Эх, хорошо иметь домик в деревне!.. Сладко потянувшись, я опустила руку на одеяло и наткнулась на что-то круглое, мягкое и пушистое. В носу подозрительно защипало. Чихнув, я продрала глаза и углядела мирно спящего на моей груди черного кота. Ну, наха-а-ал! И ведь только вчера познакомились!.. Ну, подумаешь, пили вместе...

– А ну, пошел вон!.. – ряквнула я, протирая слезящиеся глаза.

Кот лениво повел ушами и широко зевнул.

– Уже утро? – сонно осведомился он.

– Ты чего себе позволяешь? – завелась я, спихивая пушистый клубок на пол.

– Так печка остыла, я замерз, – оправдывался он. – а бабушка – ворочается во сне...

– Хоть бы извинился! – я швырнула в него подушкой.

– За что? – искренне удивился Свят, и в его голосе послышалось ехидство. – За то, что грел тебя всю ночь?

– Я те сейчас такое «грел» покажу! – сорвалась с лавки я.

Куда там! Насмешливо ухмыльнувшись, кот вскочил на подоконник, лапой приоткрыл створку – и был таков! Трус позорный. Поймаю – хвост оторву!

На ходу вытаскивая сигареты, я вышла на крыльцо и закурила. Погода стояла теплая и солнечная, а от снега и морозной ночи не осталось и следа. Зазеленела трава, распушили огромные лапы ели, ожили птицы и мелкое зверье. Лето вступило в свои законные права, прогоняя призраки недавней зимы.

– Проснулась? – Ядвига вывернула из-за угла избы и приветливо улыбнулась. – Как спала?

– Как убитая, – призналась я, тоже улыбаясь. – Спасибо за ночлег.

– Пожалуйста, – кивнула она. – Сейчас позавтракаем и попробуем отыскать твоего племянника.

При мысли о Темке я заволновалась.

– А это возможно?

– Почему нет? – пожала плечами хозяйка избы. – Он ведь твой кровный родственник?

– Очень дальний, – осторожно ответила я. – Двоюродный племянник моей троюродной сестры.

– Родная кровь всегда отыщет частичку себя, – назидательно изрекала она, поднимаясь на крыльцо.

Дабы не затягивать поиски, я поспешила к озеру умыться и собрать вещи. Интересно, выжило там что из моего тряпья после такой-то зимы?.. К моему вящему удивлению – выжило. Как и водохранилище, и кувшинки. И даже осталось на прежних местах. По крайней мере, оставалось, пока к озеру не приперся известный черный кот.

– Твое? – он подцепил лапой лямку рюкзака.

– Угу... Мм!.. У-у-умм!..

Это я попыталась одновременно и зубы почистить, и отогнать вредителя от рюкзака, который он обнюхивал с нездоровым любопытством. Один кот моей подруги дообнюхивал до того, что я потом на дух вещь не переносила... Впрочем, сей подлец замыслил пакость иную – зажав в зубах лямку рюкзака, он проворно удрал вместе с ним кусты.

Щетка полетала в одну сторону, полотенце – в другую, и я, издав вопль, ринулась в погоню и облазила все кусты, прежде чем обнаружила пропажу. Хвостатый поганец же куда-то испарился, а куда – я поняла, лишь вернувшись к озеру. Все мои вещи, все, до единой, пропали! Я давно дала самой себе зарок – прекратить грязно ругаться, но сейчас не выдержала.

– Еп... тебя... мечта живодера! И... туда... тоже!

Вместо кота мне ответили разъяренное эхо моего же голоса да насмешливый шелест окружающих деревьев. Все, теперь точно хвост оторву и скажу, что так и было! И пусть молится, чтобы не прокляла!..

Прошло не меньше часа, прежде чем я нашла свои разворованные вещи, собрала их в кучу, упаковала в рюкзак и закончила, наконец, умываться. Выкурив на нервной почве пару сигарет, я вернулась в избу, исполненная мрачной решимости собственноручно удавить пушистую сволочь, когда обнаружила ее, то есть, его, мирно завтракающим.

Увидев меня, Свят пробурчал «доброе утро», жизнерадостно улыбнулся и запихнул в рот очередной пирожок. И даже глаз не опустил, паразит, а смотрел на меня ясным и кристально чистым взором невинного дитяти!

– Садись завтракать, Касси, – суетившаяся у печки Ядвига поставила на стол еще одну тарелку с румяными пирожками.

Я покорно села рядом со Святом и приняла из ее рук чашку горячего травяного чая, который, как только она отвернулась, «нечаянно» пролила на руку харту. Тот возмущенно ойкнул, закашлялся, поперхнувшись недожеванным пирожком, и метнул на меня обиженный взгляд. Сладко улыбнувшись, я дружески похлопала его по спине, причем каждый раз мое похлопывание становилось все сильнее и болезненнее. Свят, попытался отодвинуться, я придвинулась ближе, он вновь отодвинулся, я опять придвинулась, и так продолжалось до тех пор, пока он не свалился с лавки на пол, захлебываясь кашлем.

– Не ссорьтесь, дети, – Ядвига, повернувшись, укоризненно покачала головой, хотя в ее добрых глазах плясали смешинки. – Сейчас не время.

Я вернулась на свое место, а харт снова сел рядом и под столом протянул мне руку мира - мол, мы квиты. Я, подумав, молча ее пожала, и завтрак возобновился в относительном спокойствии. И пока мы жевали и дулись друг на друга, хозяйка избы развила бурную деятельность по приготовлениям к диковинному обряду. На комоде установила небольшое круглое зеркало, рядом – деревянную плошку с водой, в которую бросила щепотку трав, и зажгла два кадила. От терпкого аромата неизвестных трав и масел у меня закружилась голова и пропал аппетит. Положив недоеденный пирожок на тарелку, я вопросительно посмотрела на Ядвигу.

– Начнем? – она тоже взглянула на меня.

Кивнув, я вылезла из-за стола, подошла к ней и встала напротив зеркала. Старушка положила мою правую руку на комод, рядом с тарелкой, а левую – велела держать над водой.

– Теперь закрой глаза и представь мысленно своего племянника. Как выглядит, во что одет – вспомни каждую деталь. И ни в коем случае не теряй связь с образом и держи руку ровно. И, Касси, умоляю – молчи.

Подивившись последнему предупреждению, я послушно зажмурилась и вспомнила Темку – таким, каким видела его в последний раз. Взъерошенные, светлые, вьющиеся волосы, срочно требующие расчески и парикмахерских ножниц, веснушчатую физиономию в разводах грязи (это он у меня под диваном полазил, ага), растерянные голубые глаза, мятые джинсы и черную футболку. Готово!

По внутренней стороне ладони прошлась обжигающе острая боль. Зашипела и забурлила вода, от тарелки к моей пострадавшей руке потянулось знакомое тепло зажженного костра и с новой силой задымили оба кадила. Вздрогнув, я с трудом удержала образ племянничка – в мыслях, а язык – за зубами. Больно... И так и тянуло проклясть все начиная с пропавшего разбойника и заканчивая творившимся безобразием... Как удержалась – сама не понимаю, ей-богу...

А Ядвига меж тем зашептала:

– Родная кровь – к родной крови – через воду да землю, огонь да воздух – найдет друг друга!

Порезанная рука болела нещадно, но облегчать мои страдания пока никто не спешил. И несколько бесконечно долгих мгновений я стояла столбом, чувствуя, как по капле из меня вытекает драгоценная кровь. И мне заметно поплохело. Не то, чтобы я шибко боялась вида крови... Скажем, я боялась вида только своей крови. На чужую могла смотреть сколько угодно, но при виде собственной часто и в обморок падала.

А лесная колдунья словно мысли мои опять читала.

– Смотри, – мягко велела она.

Открыв глаза, я узрела сначала плошку с багряной от моей крови водой и весело плясавшими там язычками пламени. Жуть-то какая, мамочки... Потом, мысленно предупредив себя, что падать в обморок пока рано, я побледнела и мужественно перевела взгляд на зеркало, где и увидела свою пропажу. Причем в том самом виде, в котором он меня и покинул.

– Он?

Я молча кивнула, сглатывая подкативший к горлу противный комок.

– Это то, что было.

Картинка в зеркале сменилась. Теперь Артем стоял в незнакомой, скудно обставленной, комнате и примерял льняную рубашку с причудливой вышивкой по вороту и манжетам. Синие штаны своего размера он напялить уже успел.

– Это то, что есть, – прокомментировала хозяйка избы.

Картинка вновь сменилась. Теперь мы увидели небольшое лесное селение. Скромные деревянные хижины с листьями вместо крыши (очевидно, не у одной Ядвиги домик рос из земли), которых насчитывалось штук двадцать, расположились по кругу, а в центре – пылал в каменной кадке огонь и находился неизвестного назначения большой, прямоугольный и плоский булыжник, испещренный древними рунами. И что-то у камня творилось непонятное, потому как низкорослый народ метался вокруг кадки, громко голосил и размахивал факелами. А недалеко от камня, на растущем из земли кособоком стульчике, сидел вымазавшийся в саже Артем и с крайне несчастным выражением лица наблюдал за происходящим. Значит, натворит парень дел...

– Это то, что будет, – лесная колдунья вытащила из кармана юбки носовой платок и осторожно перевязала мою руку.

И только теперь вспомнив о пролитой во имя племянника крови, я снова взглянула на плошку, позеленела и хлопнулась в обморок на чьи-то услужливо подставленные руки. Обморок, впрочем, был неглубоким, и в себя я пришла быстро и без посторонней помощи. Проморгавшись, открыла глаза и обнаружила склонившихся надо мной бабушку и внука. Потом посмотрела на окровавленную повязку и с тихим стоном зажмурилась.

– Почему же ты не сказала, что боишься крови? – упрекнула меня Ядвига.

– А вы не спрашивали, – слабым голосом ответила я. – И не предупредили...

Хозяйка избы покачала головой, порылась в комоде и извлекла на свет божий некий флакончик. Свят, на которого я и свалилась, осторожно приподнял мою голову.

– Пей, – Ядвига капнула в ложку немного жидкости из флакона и подсунула ее мне под нос.

– А что это? – я подозрительно принюхалась. – Спирт?

Пахло травами, и пахло вкусно. Подумав, я послушно выпила предложенное лекарство и скорчила рожицу. На вкус жидкость оказалась, прямо скажем, противоположной запаху, но мне полегчало. Сжимавшие горло спазмы отпустили, да и головокружение прошло. И вид собственной крови уже не казался столь отталкивающим и пугающим.

– Вообще-то эликсир рекомендуются пить при плохом самочувствии во время беременности, – невозмутимо пояснила лесная колдунья, а ее внук – насмешливо фыркнул. – Но в твоем случае – симптомы похожие. Заберешь флакон с собой, будешь пить по три капли два раза в день. Запомнила? Три капли два раза в день. Мало ли тебе еще крови увидать придется.

– Да я только от своей... – слабо запротестовала я.

– И своей, возможно, тоже, – тихо заметила она.

Я порывисто села. Все, граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы, шутки в сторону. И работы предстоит сделать – стройка и песчаный карьер отдыхают... Хотя почему я одна должна отдуваться? Колдун безобразничает, Хранители – и не чешутся, а мир летит к черту... И, может, так ему, черту, и надо? Мальчишку в корзинку – и домой? Хорошо бы... Но я дала Слово. А давши Слово – держись. И никуда мне от своей неприглядной роли не деться.

Тяжко вздохнув, я встала:

– Ладно, пойду я… пока мой разбойник ничего не натворил. И так у вас задержалась. Спасибо за все.

– И куда ты пойдешь? – полюбопытствовал Свят, тоже поднимаясь с пола. – Ты знаешь, куда именно идти? Ты знаешь, где сейчас находится твой племянник?

– Язык и до Киева доведет, – отмахнулась я, оглядываясь в поисках рюкзака. – Похожу, порасспрашиваю местное население…

– Глупости, – хмыкнул он. – Ты не знаешь ни нашего мира, ни его законов. Я пойду с тобой.

– Чего? – вытаращилась я.

– Соглашайся, Касси, – вмешалась Ядвига. – Наш народ предпочитает жить в лесах, а не на равнинах, как в Альвионе, и деревни, с растущими, как ты говоришь, домами, встречаются на каждом шагу. А люди, если вспомнить наши события, сейчас не особо дружелюбны и всерьез опасаются пришельцев. И где ты деньги возьмешь?

Ах да, деньги! Совсем про них забыла! В прошлое свое путешествие я формально считалась спасительницей, народ встречал меня хлебом-солью и ни о каких деньгах никогда не спрашивал. А здесь – поди ж ты... Рубли у них, понятно, не в ходу, да у меня и их нету.

– Ну-у-у-у…

Харт приподнял бровь, наблюдая за моими колебаниями. Нет, помощь проводника мне, конечно, не помешает. Тем более что он, в отличие от Райта, камень за пазухой не держит. Хотя кто его знает, мне на спутников «везет»... Но вдвоем, опять же, веселее. Ага, с его шуточками – точно не соскучишься. И все-таки... И все-таки. Вдруг я в историю влипну? А я точно влипну, и к гадалке не ходи, коли мне это на роду написано. А парня-то еще живым и, желательно, невредимым нужно домой вернуть... В смысле, Свята сдать бабушке на руки в целости и сохранности, а не по кусочкам, неприглядной участи чего Райт, спасая меня, избежал лишь чудом. Но тот – неуязвим и фактически мертв, а этот – самый что ни на есть живой... Не знаю я, в общем.

Впрочем, предмет моих размышлений уже все решил и закопошился, собирая сумку с чуткой помощью Ядвиги. Махнув на их сборы рукой, я вышла из избы, уселась на крыльцо, закурила и мрачно посмотрела на поляну. Надеюсь, ничего сверхъестественного не произойдет... Найду Артема, отправлю его назад, быстренько разберусь с местным нарушителем правопорядка и тоже – бегом домой. Нет, сначала Райта и Магистра навещу – к последней у меня серьезный разговор назревает. В Тхалла-тей, опять же, забегу на минутку... А вот после, с чистой совестью и чувством выполненного долга, – домой.

Нда. Если бы все было так просто...

Народ, бурно совещаясь, вышел на крыльцо. Свят, тоже замаскировавшись под местного жителя, то есть скрыв свой костюм мага Мысли потрепанной рубахой и серыми от дорожной пыли штанами в заплатках, терпеливо выслушивал наставления бабушки, морщился, но молчал. Вручив ему напоследок пакет с едой и крепко обняв, Ядвига взялась за меня.

– Про эликсир не забудь, – наставляла она, – и обязательно – каждый день! На два дня еды вам хватит, а дальше начинаются деревни. Вот, амулет возьми, – и повесила мне на шею причудливо переплетенные шнуры. – Магам будут недоступны твои мысли и твоя сущность. Удачи тебе, павший, и… – старушка перевела взгляд на внука, который уже спустился вниз и отошел от крыльца, – Свята береги. Кроме него у меня больше никого нет. Он мнит себя взрослым, а ведь ему еще и ста лет нет…

– Совсем маленький мальчик, – иронично улыбнулась я.

– Здесь – да, – серьезно подтвердила моя собеседница. – Благодаря магии мира мы живем дольше обычных пришельцев, и сто лет для нас – только начало.

Вон оно что, Михалыч... Таки точно: харты, хоть и принадлежат к ветви высших магов, память теряют. Мы, павшие, меняем тела, миры и жизни, но сохраняем прежние, накопленные за тысячелетия опыт и память. Мне достаточно было оказаться в своем родном мире, чтобы начать вспоминать, и полчаса побродить по Тхалла-тею – и вспомнить остальное... Нет, пробелы в моей памяти имелись, и довольно солидные, но новое тело быстро усвоило опыт обращения с оружием. И формирование проклятий теперь происходит на уровне подсознания, и мне не нужно долго подбирать необходимые слова. А харты, как и обычные люди, все начинают заново. И если ему – сто лет, а мне – почти три тысячи, это же я… ископаемое ходячее! И здесь – никакой личной жизни, только дела, обещания и обязательства...

– Обязательно присмотрю за ним, – кивнула я. – И – спасибо вам за все большое!

– Возвращайтесь скорее, – прошептала Ядвига, украдкой смахнув слезу.

Расчувствовавшись, я быстро обняла добрую старушку, чмокнула ее в морщинистую щеку и сбежала по ступенькам вниз, присоединившись к нетерпеливо поджидавшему меня Святу.

Ох, Касси, Касси, куда же ты опять вляпалась?

Глава 3

А у вас нет такого же дракона,

только без крыльев?

«Бриллиантовая рука»

Не знаю, как моему спутнику, а мне молча топать по лесной тропинке скучно не было. В конце концов, когда я в последний раз общалась с природой? Не помню. Закоренелый городской житель с большим стажем, я крайне редко выкраивала время для прогулки по лесу. И сейчас, вдыхая чистый хвойный воздух, прислушиваясь к птичьему щебетанию и рассеянно поглядывая по сторонам, я нисколько не скучала. Скорее, наоборот, получала от прогулки необыкновенное удовольствие. А Свят, судя по всему, нет. Он же первый и нарушил очарование лесной тишины.

– Касси, ну скучно с тобой, ей-богу, – проворчал харт. – Хоть бы рассказала что-нибудь... Нам еще идти и идти, и ты собираешься все время молчать и смотреть по сторонам?

– Не имею привычки болтать попусту, – ответила я с достоинством. – И ты сам идешь, молчишь, ни о чем не расспрашиваешь – почему?

– Ладно, я спрошу, – охотно согласился Свят.

Угадайте, каким оказался его первый вопрос? Нет, не о том, что в нашем мире есть такое, чего нет у них. И даже не о том, что у нас там вообще есть. Он поинтересовался, как меня угораздило стать своеобразной спасительницей Альвиона. А я, погрузившись в воспоминания, рассказала. О том, как морозной сибирской зимой на мой кухонный стол свалилась Яти – посланница Хранителей, крохотная, изумрудно-зеленая ящерка – и утащила меня в неизвестный мир. О том, как мы познакомились с Райтом и чего натерпелись по пути к башне Магистра. О том, как мне рассказали о павших воинах, помогли взять под контроль собственную силу и просветили в истории мира. О том, как Магистр велела мне изображать из себя приманку, мишень для вождя мертвых, и я усиленно отвлекала на себя его внимание. О том, как разыскала Тхалла-тей, который, по совместительству, служил базой для мертвых, и попалась в ловушку зомби. И о том, как Райт, оказавшийся вражеским шпионом, снова меня спас, сразившись с вождем и став спасителем Альвиона. И, напоследок, о том, что хитрая Магистр знала о подобном исходе событий, но на все сто уверена не была, поэтому и подставила меня, понадеявшись на авось – и выиграла партию. А я вернулась назад, в свой мир, – с кашей в голове, форменной экипировкой павшего воина на руках и угрозой завалить завтрашний экзамен.

– А потом до ключа порталов добрался Артем, и понеслось, – резюмировала я.

Свят, молчавший в течение всего рассказа, задумчиво взглянул на меня.

– Вот так история, – пробормотал он. – Раньше Хранители никогда такого маху не давали... А этот Райт – он тебе кто?

– Хороший друг, – я пожала плечами. – Просто человек, которого я ценю и уважаю.

– О! – мой спутник воспрянул духом. – Значит, твое сердце свободно?

– И не мечтай, – фыркнула я. – Оно что, никем другим не может быть занято?

Харт, мгновенно во мне разочаровавшись и потеряв интерес к разговору, принялся насвистывать какой-то незамысловатый мотив, а я уныло вздохнула. Вру опять, никем мое сердце не занято... А так называемого хахаля, которого я оставила в своем мире, к претендентам на мое сердце причислить никак нельзя. Он так, для отвода глаз моих дражайших родственниц и подруг. Ума не приложу, почему их интересует моя личная жизнь? Стоит с ними случайно встретиться, как они вместо «привет» первым делом спрашивают – если ли у меня кто в женихах? Если ответ отрицательный – горестно вздыхают, жалеют меня бедную-несчастную-одинокую и порываются с кем-нибудь свести. Если ответ положительный, то народ развивает бурную шпионскую деятельность на предмет выяснения личности таинственного Его, дабы растрезвонить потом новость всему свету и успокоиться. Люблю я их всех, конечно, но за подобные выходки тянет иногда проклясть…

Время в пути тянулось бесконечно. Очень скоро я позабыла о прелестях природы, сосредоточившись исключительно на гудящих ногах. Практики активных путешествий у меня, прямо скажем, мало. Только до пятого этажа и обратно. И иногда между корпусами побегать приходилось, когда я решала осчастливить университет своим посещением. К тому же у меня побаливало свежезалеченное колено. И через два часа блужданий я начала аккуратно намекать на привал.

– Устала? – приподнял бровь Свят. – Так мы даже до ручья не дошли!

– Да ну его, этот ручей, – заупрямилась я. – Здоровье дороже!

– Ты что, у себя на стуле целыми днями сидишь?

– Угадал. Только на кухню изредка выползаю.

Мой спутник тяжко вздохнул и потер щетину на подбородке.

– Так мы до твоего племянника месяц добираться будем, – прокомментировал он.

– А ты в зверя превратись и доставь меня в пункт назначения, – предложила я.

Харт прищурился, смерил меня оценивающим взглядом с головы до ног и сокрушенно покачал головой:

– Надорвусь.

– Ну, наха-а-ал! – оскорбилась я. – Да будет тебе известно, я два года на диете сидела, чтобы хоть так выглядеть!

– На какой диете? – полюбопытствовал он. – Для бывших пленников, отощавших в тюрьме?

Я едва удержалась от недостойного желания запустить в него рюкзаком.

– Тебе бы такая не помешала!

Свят усмехнулся, подняв обе руки вверх:

– Ладно, сдаюсь. Отдых – так отдых.

Все еще дуясь, я закурила, исподлобья наблюдая за хартом. Тому же на месте не сиделось. Быстро обшарив окрестности, он на мгновение исчез из виду, внезапно появившись за моей спиной. Меня чуть Кондратий не хватил, ей-богу... Паразит двигался совершенно бесшумно и, казалось, умел возникать из ниоткуда.

Поперхнувшись дымом, я мрачно нахмурилась, подумывая о бесславной святовой отставке, когда тот, заговорщически мне подмигнув, поманил за собой:

– Пойдем, покажу кое-что.

Заинтересовавшись, я закинула рюкзак на плечи и последовала за ним, решив отложить на время запланированную отставку горе-проводника. Всегда успеется. Дурное дело нехитрое.

Харт завел меня в самые дебри. Продираясь сквозь чащу, я пыталась и не упустить из виду бодро шедшего впереди Свята, и не запинаться о выползающие на тропинку толстые корни, и успевать отводить от лица еловые лапы. От тропинки мы успели отойти довольно далеко, когда я не выдержала:

– Эй, Сусанин!.. Ты…

– Тс-с-с-с!.. – обернувшись, мой спутник придал палец к губам. – Тихо! Спугнешь!..

А-а-а, значит, здесь водится экзотичная живность? Странно, но аллергия пока о себе знать... Вероятно, живность – магическая. Так, у меня не было аллергии на виалов... Я догнала харта, который, остановившись у молодой елки, повернулся ко мне спиной и осторожно раздвинул ветки. Поднырнув под его локтем, я тоже выглянула из-за дерева и онемела от восторга. Угадала! Виалы! Целое стадо! Красота-то какая!..

Виалы – это местная разновидность лошадей. Будучи выше и крупнее наших коней, они отличались и более живописной раскраской, двумя рогами в районе ушей (только у тех, что водились в Альвионе, – рожки маленькие и острые, а у этих – длинные и чуть изогнутые) и густой шерстью, которая росла от колен и до копыт. Впрочем, шерстью она казалась только с виду, а на самом деле являлась крыльями. И по лесам и равнинам виалы скакали как обычные кони, но через препятствия в виде рек, озер или буреломов они перелетали. Шерсть вытягивалась в восемь небольших, с мою ладонь, крылышек, по два на копыто, и виал вместо ног шевелил ими. В поднебесье, правда, он взмыть не мог, лишь парил в пяти-шести метрах над землей.

Пока я любовалась гордыми и прекрасными животными, Свят что-то тихо пробубнил себе под нос, после чего прошептал:

– Звать будем?

– Ась? – отвлеклась я. – Ах, это... Ну, можно…

– Тебя что, не учили зову? – удивился харт.

Я вздохнула и передернула плечами. Учить-то учили, и у меня даже получалось, но давно это было. Я уже забыла все… почти. Почесав затылок, я старательно припомнила уроки Порфирия. Итак. Выбрать себе в стаде подходящую живность. Вернее, не просто выбрать, а почувствовать, какой может подойти тебе, и только тебе. Потом сосредоточиться на нем. И, наконец, мысленно его позвать. Вот последнее-то и оказалось самым сложным. Не помню я толком, о чем при этом думать надо, хоть убейте.

– Ты попробуй на всякий случай, – посоветовал мой спутник. – Вдруг получится. А нет – так пойдешь пешком.

– Мог бы уступить даме лошадь, – проворчала я, но решила попробовать. Попытка – не пытка.

Я внимательно изучила поляну, на которой паслись виалы, и из всего стада мне приглянулся изящный жеребец, чья шерсть на солнце отливала темным янтарем, а грива, хвост и «крылья» – расплавленным золотом. Как он похож на моего прежнего виала, только у того – все наоборот... Я с грустью вспомнила о старом четвероногом друге. Сволочь он, конечно, изрядная, столькими синяками по его милости я обзавелась, но лежала к нему душа. И к этому лежит. И никакими научными терминами сей феномен не объяснить…

Рядом со мной зашуршала трава. Вздрогнув и подняв голову, я с удивлением встретила ясный взор умных золотисто-карих глаз. Ах ты, елы-палы, пришел... Протянув руку, я осторожно погладила жеребца по пышной, вьющейся гриве. Тот в ответ потерся бархатным носом о мою ладонь и позволил почесать себя за рогом, где, насколько я помню, у виалов находится самое чувствительное место. Мой новый друг сладко зажмурился от удовольствия.

– Как же тебя называть-то? – начала вслух размышлять я. – Янтарь – уже не прокатит, надо что-то новое придумывать... Как насчет… эм-м-м... Как «золото» по-латыни будет? Аурум, вроде... А, ладно! Химию я в школе знала плохо, а латынь в универе – еще хуже...

Я призадумалась. Здешние жители, все, как один, носили наши старославянские имена, и потому... Виала тоже можно обозвать как-нибудь эдак. Например...

– О! – меня осенило, и я вдохновенно щелкнула пальцами. – Придумала! Мифодием будешь? Сокращенно – Мифом.

Он не возражал. Определившись с именем, я обернулась к Святу и обнаружила его на другом конце поляны, мирно беседующим с жеребцом цвета звездной ночи. В смысле, цвета черного в белую крапинку. Виалы вообще одноцветными никогда не бывают. Кстати, о птичках – поляна-то опустела. Пока мы подманивали к себе одних, другие поспешили скрыться и бесшумно растворились в лесу.

Почувствовав мой взгляд, харт подмигнул мне и одобрительно улыбнулся:

– Выбрала?

Я кивнула, а Свят подошел и с интересом спросил:

– А на виалов у тебя аллергии разве нет?

Самое удивительное, что да, и от виалов, и от иных магических существ чихать мне совершенно не хотелось. Природа у них какая-то иная, наверно, не знаю.

Выбравшись на прежнюю тропинку, мы сели верхом и гуськом направились дальше. А ездить на виале – проще простого. И если и слетишь с его спины, то лишь тогда, когда он сам захочет. Во время быстрых погонь я, совершенно не умея ездить верхом, спокойно удерживалась на спине виала, но вот когда тот начинал шалить... Виалы вообще существа очень шаловливые и любопытные. И они не подлежат приручению и верной службе людям. Обычно живут небольшими стадами, по пять-шесть голов, но когда человеку, к которому потянуло, нужна помощь – виал уходит к нему. А, сделав дело, возвращается в свое стадо, и ничем его не удержишь, если он сам того не захочет. Так ушел Янтарь, когда я собралась возвращаться домой, и однажды уйдет и Миф.

А сейчас он вел себя не в пример спокойнее Янтаря и тихо трусил вслед за виалом Свята. Я задумчиво проводила взглядом медленно проплывающие деревья, пригнулась, уворачиваясь от ветки, и вполголоса заметила:

– Если мы и дальше будем так медленно тащиться, то точно нескоро Артема отыщем...

– Раз ты настаиваешь… – откликнулся харт, пришпорив виала.

Тот взял с места в карьер, и Мифодий рванул следом. Дурной пример, как известно, заразителен...

Бешеная скачка продолжалась до вечера. Свят притормозил лишь один раз, спросив насчет обеда, от которого я мужественно отказалась. Долгая и активная скачка укачивала, и организм реагировал на поездку соответственно. И я, памятуя о продолжении пути, решила не рисковать.

К вечеру мы доехали до упомянутого Святом ручья. Хотя это скорее узкая мелкая речушка, чем широкий ручей. Весело журча, она протекала по лощине и устремлялась вдаль, перепрыгивая через редкие пороги. По обоим берегам речки тянулись зеленеющие лужайки, а чуть поодаль, на противоположном берегу – то, что у нас в Сибири называют тайгой. Темный даже днем, мрачный лес пугал скрытыми в непролазной чаще тайнами, являя собой резкий контраст с искрящимся на солнце ручьем. И нечто угрюмое, неведомое и бесконечно опасное спало в самом его сердце, дожидаясь своего часа. Часа, когда вступят в царство елей-великанов живые люди.

Вздрогнув, я повела плечами.

– Свят, мы что… через этот лес пойдем?..

Мой проводник, спешившись, несколько секунд смотрел на лес, а потом обернулся ко мне:

– Тоже чувствуешь? – негромко спросил он. – Нет, туда мы не пойдем. Туда вообще никто не рискует ходить, кроме уверенных в своих силах магов. И те возвращаются поседевшими и ничего никогда не рассказывают. Если возвращаются... Мы пойдем вдоль ручья, вниз по течению. Бабушка сказала, что твой племянник находится где-то неподалеку, в нескольких днях пути, вот и побродим по деревням, порасспрашиваем народ. Не найдем его здесь – вернемся и пойдем вверх по ручью.

– Так бы я и одна справилась, – заметила я.

– Да ну? – возразил он. – Ты не похожа на местную жительницу – наши женщины ниже ростом. И от тебя разит павшим. Тебя вернее повесят на ближайшем суку, нежели помогут.

Вздохнув, я сползла на траву, невольно бросила взгляд на странный лес и боязливо поежилась.

– А по соседству с ним… ничего?

Свят покачал головой:

– Кто бы там ни обитал – дух ручья никогда не позволит злу перебраться на эту сторону. Не бойся.

– А я и не боюсь, – возразила гордо. – Я опасаюсь!

– Не вижу никакой разницы, – пожал плечами он.

Пока мы разбивали лагерь и ужинали, я до хрипоты спорила с хартом, доказывая свою правоту, но в конечном итоге каждый остался при своем мнении. После ужина Свят завернулся в одеяло, которое самым непостижимым образом помещалась в его дорожной сумке, и моментально уснул, а я выудила из рюкзака спальник. В незаменимости данной вещи я убедилась еще во время блуждания по Альвиону, но приобрела ее недавно, когда в очередной раз ездила на Алтай. И, будучи бывалой путешественницей, собираясь за Темкой, прихватила спальник с собой. Благо, он не занимал много места.

Сон упорно не шел. Да и разве уснешь с таким кошмаром под боком?.. Это я, понятно, про лес, хотя храпящий Свят – тоже не подарок. И, когда сгустились сумерки и ручей окутал таинственный туман, мне стало совсем не по себе. Если бы не пасшийся рядом со мной Миф, точно бы Свята растолкала... Лес откровенно пугал, хотя оттуда не доносилось ни единого звука. Не выли волки, не рычали грозно неведомые звери, не вскрикивали во сне птицы. Словно там живые существа не водились вовсе. А это пугало сильнее воющих от голода волков. И если бы из дикой чащи внезапно выскочил слонопотам или саблезубый тигр, я бы, конечно, перетрусила изрядно, но отпор бы дала. А так… Что можно противопоставить тому, кого ты чувствуешь, но не видишь и не слышишь?..

Пытаясь отвлечься от угрюмых мыслей, я повернулась на другой бок и уставилась на костер. Прозрачные язычки пламени медленно пританцовывали на вспыхивающих угольях под музыку потрескивающих поленьев, и в самом сердце костра одиноко мерцала крохотная фигурка зайтана – духа огня. Заметив мой пристальный взгляд, дух степенно кивнул и вновь занялся своими обязанностями – поддерживать огонь до утра и не позволять озорным искоркам выскакивать за пределы пламени.

Миф, мирно щиплющий травку в сантиметре от меня, спросонья зажевал мои волосы. Сердито зашипев, я выдернула из его прожорливой пасти клок своих измусоленных волос.

– Отойди, негодник, лысой оставишь!..

Тот, шумно фыркнув, деликатно удалился в сторону и грузно плюхнулся на траву. Не знаю, как наши кони, а виалы спали исключительно лежа. Ну, вот, и этот уснул... Одна я тут… вахту несу, дабы не напал никто. Заняться мне больше нечем, ага.

Перевернувшись на спину, я уставилась на небо. Звезды, с грецкий орех величиной, больше похожие на драгоценные камни, что я когда-то видела в Алмазном фонде Кремля, причудливой россыпью сияли с черного бархата ночного неба. Я мысленно провела между ними черточки, вспоминая здешние немногочисленные уроки астрономии. Бегущий охотник, на острие копья которого загадочно мерцает красная звезда, – Огненный клинок. Свернувшаяся клубком Кошка с зеленоватыми угольками звезд – Кошачьими слезами. Девушка, несущая на голове кувшин воды и придерживающая свободной рукой скрепленный брошью пояс – золотистый Амулет. И, наконец, мое любимое созвездие – ровный круг голубоватых звезд с крупной, сиреневой, в центре – Колесо судьбы. Яти, посланница Хранителей, рассказывала, что Колесо судьбы существовало на самом деле, и изобрели его павшие воины, когда начали проигрывать войну. Они надеялись успеть крутануть его в другую сторону и вернуть все на круги своя, но не успели.

Устало зевнув, я прикрыла глаза. Черт с ним, с лесом с этим... Завтра еще целый день верхом трястись.

Мне снился странный сон. Да, меня окружал сон, поскольку я точно помню, как засыпала. Засыпала, вспоминая легенды своих предков и слушая уютный шорох горящих в костре дров. Да, я спала. Спала очень крепко. Настолько крепко, что сейчас, очутившись в незнакомом месте, никак не могла проснуться.

Я брела по лесу. По тому самому жуткому лесу, на который мне и смотреть-то было дико. И как я здесь очутилась – точно не скажу. Ах да, я же сплю! И все вполне понятно и объяснимо. Я просто сплю и во сне иду по лесу. И ищу. Что или кого, пока не знаю. Но внутри меня яркой путеводной звездочкой мерцает нечто – знание. Древнее знание существа с жизненным стажем почти в три тысячи лет. И оно подсказывает мне – там, в таинственной глубине незнакомого леса, есть нечто очень важное. Для кого? Пока не знаю. Но нечто знает, а я ему верю. Потому что оно – это часть меня. Древняя, как мир, почти забытая за века скитаний, похороненная под обломками страшных воспоминаний, – но часть. И я смело иду туда, куда оно указывает.

А в лесу по-прежнему тихо. Не пробежит, прыгая с ветки на ветку, вездесущая белка, не вспорхнет с цветка яркая бабочка, не застрекочет в траве кузнечик, не застучит по древесному стволу неугомонный дятел. Лишь чуть слышно перешептываются меж собой гигантские ели да поскрипывает под ногами прошлогодняя хвоя. И от полного отсутствия зверья становится по-настоящему страшно и жутко. Что же такое хранит лес, от чего бегут живые существа?..

В полном молчании я шла по узкой, изрытой корнями тропе, вглубь леса, успокаивая рвущееся вперед нечто. Клубящийся у земли густой туман грязно-белым рваным ковром застилал единственную тропинку, вынуждая меня запинаться о невидимые препятствия. Ни дня без приключений, ей-богу…

Сколько времени прошло с тех пор, как мне начал сниться странный сон, я не знала, но отвлек меня от «увлекательного» путешествия громкий глухой вой, раздавшийся из-за ели слева. Я испуганно вздрогнула, поспешно свернув с тропы, и загнанным зайцем притаилась за необъятным мшистым стволом. Спускавшиеся почти до земли игольчатые лапы создавали подобие шатра, надежно скрывая меня от чужих глаз. Присев, я обхватила голову руками, чувствуя, как по спине стайками побежали мурашки леденящего душу ужаса. Боже, помоги...

Отсидевшись у теплого древесного ствола, я немного пришла в себя и пошарила рукой за спиной. Странно, куда я парники дела? Тьфу, черт, я же сняла их и положила рядом с собой... Спать с оружием на спине – ощущение не из приятных, знаете ли. Но… ведь это же сон? И я смогу сама себе выбрать оружие?.. Я закрыла глаза и попыталась представить в руках свои клинки. Не вышло. Нахмурилась, сосредоточилась и попыталась еще раз. Снова мимо... А куда я без оружия-то?.. Не дай бог, напорюсь еще на кого-нибудь дикого и несимпатичного... Да, боевыми приемами не владею, но с клинками мне спокойнее, чем без.

В опасной близости красноречиво скрипнула опавшая хвоя. Я судорожно сглотнула и открыла глаза. И… лучше бы я этого не делала. Ибо то, что я увидела, напугало до паралича. Пусть бы меня так растерзали, все равно я совершенно беспомощна... Боец из меня, прямо скажем, никакой...

А он стоял и молча смотрел на меня. И я легко узнала это творение павших воинов. Вайхас – забирающий души. Внешне похож на волка, но габаритами – не меньше виала. Огромный, сволочь, страшный, как Вторая мировая война, с острыми оскаленными клыками и светящимися в лесном сумраке красно-желтыми глазами. Так вот кто здесь всю живность распугал... Вайхас – страж наших тайн, артефактов и знаний. Их создали для защиты, чтобы чужим неповадно было шляться по территориям, которые падшие отводили под свои опыты. Ожившая легенда, сошедшая с ветхих страниц древних летописей Хранилища, жуткий сон, ставший явью... Вайхас не просто убивает – он отнимает у живого существа душу, и ее силой питается. И сейчас он опять голоден. Он жутко, безумно голоден.

Я сидела, боясь шелохнуться и отвести взгляд. Меня нельзя есть – я свой человек! Я павший воин, слышишь, живность? Я здесь не просто так, а по делу! И не смей на меня так смотреть!.. Собрав в кулак жалкие остатки смелости, я встала, выпрямилась и посмотрела твари в глаза. В глаза с белыми вертикальными зрачками, что оказались на одном уровне с моими. Кто кого?..

– Узнаешь меня? – негромко спросила я, сдерживая дрожь в голосе.

Вайхас смотрел – долго-долго смотрел мне в глаза, а потом опустил голову и с тихим повизгиванием потерся сухим носом о мою ладонь, как последняя дворняжка. Я не удержалась и осторожно провела ладонью по жесткой, угольно-черной шерсти. Зверь преданно вильнул хвостом, и хищное выражение его глаз сменилось щенячьим восторгом. Вот ты какой, грозный страж…

Разомлев от ласки и потянувшись всем своим немалым телом, вайхас, словно прочитав мои мысли, выразительно покосился на едва заметную в густом тумане тропинку. Точно зовя меня продолжить путь. Туда, куда я шла, – вглубь леса. И он хотел показать мне то, что я искала.

Теперь мы шли по тропинке бок о бок. Зверь ступал мягко и бесшумно, приноравливаясь к моим шагам, а я бдительно держалась за него. Проклятые корни и туман продолжали портить всю малину – я поминутно запиналась о скрытые препятствия. И знаете, граждане, в этой прогулке по пустынному лесу, рядом со зверюгой, которую лучше не поминать к ночи, – определенно что-то есть. И нервы мне это необычное событие пощекотало изрядно. Почти как прогулка по пустынному Тхалла-тею, где я тоже искала – ключ от порталов, и тоже боялась – неизвестности и скрытых во тьме опасностей.

А лес все не кончался. «В темно-синем лесу, где трепещут осины…», ага... Стенами древней нерушимой крепости возвышались величественные кедры и гордые ели, изредка отступая и образовывая крохотные полянки. Добавляли жути редкие лучи лунного света, и змеей скрывалась в неведомой дали узкая тропинка. И с каждым шагом уходил в забвение страх, но сменяясь новым чувством – чувством близости. Близости конца пути. Постепенно, шаг за шагом, я подходила к своей цели.

И когда меж деревьев забрезжил просвет, а я – ускорила шаг, заволновался и глухо зарычал, поминутно оглядываясь назад, вайхас. Я тоже оглянулась, но не заметила ничего необычного. Кроме, разве что, тени. Тени, которая бесшумно отделилась от кедрового ствола и скользнула под прикрытие ближайшей к нам ели. Это еще кто?..

Я остановилась, а зверь – преданно замер возле, прикрывая меня своим телом, шумно принюхиваясь и прищурив глаза.

– Взять, – тихо скомандовала я.

Вайхас мотнул головой, но с места не сдвинулся. Неужели опасность угрожает только мне?.. Я так внимательно всматирвалась в очертания тени, что проворонила отделившуюся от ели зеленую вспышку. И от меня бы и мокрого места не осталось, кабы не мой страж.

Развернувшись со странной для столь громоздкого существа ловкостью, тот поймал вспышку налету и с удовольствием ее проглотил, а в воздухе ощутимо завоняло древней магией. Магией Мысли. Пыль дорог и дым костра. Да, от Свята исходил похожий запах. А я, в силу специфики своего природного колдовства, остро чувствовала магию в любом живом существе и легко определяла ее вид по запаху. Но… ведь это же не Свят?.. А если он? Но – нападать на меня?.. Да ему бабушка шею свернет, если мы с вайхасом раньше не доберемся!

Нападение на мою драгоценную персону повторилось. И опять вайхас с неподражаемым изяществом изловил заряд. И такими мы их создали – неуязвимыми как для магии, так и для обычного оружия. Если их будет легко порешить – зачем нам такие стражи? То-то и оно. И вайхасы питались как душой, так и ее порождением – магией.

Видимо, невидимка все понял и принялся бомбардировать нас с упорством, достойным лучшего применения. Яркие зеленоватые снаряды устремлялись к нам стаями, и мой страж, порхающий вокруг меня аки птичка, едва поспевал их поглощать. А я не придумала ничего лучше, как развернуться побежать туда, где скрывалась моя цель. Найти, увидеть, запомнить... И помешало моим планам лишь тяжелое тело вайхаса, настигшее меня и сбившее с ног. И прикрывшее собой от очередного смертоносного дождя. И все правильно, но так не вовремя, что я...

– Касси, проклятье, да что с тобой происходит?

Меня крайне нелюбезно встряхнули за плечи, и я удивленно открыла глаза. Ручей, стремительно светлеющее небо – и встревоженное лицо Свята, склонившееся надо мной.

Несколько мгновений я молча хлопала ресницами, недоуменно таращась на него, а потом тупо спросила:

– А где зверь?

Харт перевел дух:

– Так, все ясно. Кошмар, да?

Я потерла ладонями виски, стряхивая остатки сна, и привычно потянулась за сигаретами. Закурила, помолчала и вздохнула:

– И еще какой кошмар, не дай бог кому такой увидеть…

Свят кивнул:

– Бывает.

И закопошился, разжигая огонь и начиная готовить завтрак. А я изучила себя с головы до ног и невольно вздрогнула, заметив прилипший к одежде, попахивающий паленым, клок угольно-черной шерсти.

Глава 4

– Где этот чертов инвалид?!

– Не шуми, я инвалид!

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Я сидела в местной забегаловке и, отчаянно скучая, с грохотом катала по неровной поверхности грубо сколоченного стола глиняный стакан. Вот уже пятый день мы шляемся по деревням и весям, и все проходит по одному и тому же сценарию. Свят запихивает меня в самый дальний и темный угол харчевни, наказывая сидеть тихо и не высовываться, а сам убегает на разведку боем. Нет, я, конечно, сначала его не послушалась и возмущенно сунулась следом, за что и поплатилась. Низкорослый народец сбежался поглазеть на мою выдающуюся персону и узнать, из какого приграничного мира и зачем я прибыла. И, не будь у меня амулета Ядвиги, скрывающего мою истинную сущность, да небольших знаний об Альвионе – выгнали бы нас взашей. Порешить меня, естественно, нельзя – давным-давно Хранители запретили местным жителям убивать пришельцев, поэтому нас оберегает магия, и даже сам мир с нами сделать ничего не сможет. Не утопит вода, не сожжет огонь и так далее. Здесь меня убить сможет лишь такой же пришелец, как и я. Но вот помогать нам никто не обязан. И с тех пор я мирно скучала в харчевнях, не зная, куда себя девать.

А харчевни здесь, конечно... Наше самое захудалое кафе – лучше раз в десять. Хотя сервиса на уровне – ни здесь, ни там. Но зато у нас не рискуешь свалиться со стула, который при каждом неловком движении надрывно трещит и готовится развалиться на части. К столу это, кстати, тоже относится. Как и к избушкам, если на них посмотреть со стороны... Никак не могу привыкнуть к растущим из земли избам. Мне Свят однажды рассказал о том, как они в домики превращаются, – я ему долго не верила.

На самом деле это не дома, а деревья. Корни у них – у каждого свои, а вот крона – общая. А то, что изба получается, так это местные маги тысячелетия назад намудрили. Они безвылазно жили в лесу, дружили с птичками и растениями, и срубать деревья им не позволяла совесть, а жить где-то надо. А поскольку в этом мире, куда ни плюнь, исключительно леса (чаще всего – хвойные), то альтернативы у них не было. И они придумали «сращивать» деревья. Ветви, переплетаясь, «срастались» в прямоугольный ствол, в котором потом продалбливалось помещение. Удобно, в общем. Лес – рядом, дичь с травками – тоже, за едой и чаем далеко ходить не надо... Но обслуживать посетителей могли бы получше. Да что с них взять – готовить каждому для себя лень, поэтому харчевня здесь – как у нас столовка при университете. Только нас там – пять тысяч голодных студентов, а тут – человек двадцать с копейками. Охотники каждый вечер доставляют сюда дичь, парочка поваров трудится, и завтраки-обеды-ужины люди отводят коллективно и в определенное время.

Я уныло заглянула в пустой стакан. Куда Свят запропастился?.. Уже темнеть начало, а приехали мы сюда в обед... Я в очередной раз обозрела выученную наизусть обстановку харчевни. С десяток грубо сколоченных столов и скамеек, что-то вроде нашей стойки возле перегородки, откуда тянулись заманчивые запахи, узенькие окошки. И все. Нет, не все – еще свечки на столе. И ни занавесок, ни скатертей, ни украшающего барахла на стенах. Сразу видно, кто в доме хозяин. И ему не помешало бы срочно жениться. Для придания обстановке должного уюта.

Хозяин заведения, кстати, вот уже с полчаса сверлит меня подозрительным взглядом. И не надейся, за тебя я точно замуж не пойду, сколько не таращись... Не дорос. И не дорастешь. Как и все остальные. Самый высокий местный мужчина если и был выше меня на полголовы – и то, редко. А девушки – сплошная мелочь. Даже до ста пятидесяти сантиметров не каждая дорастала. Я никак не могла к этому привыкнуть и чувствовала себя не в своей тарелке. В Альвионе люди – намного выше меня, здесь – наоборот...

Одно лишь объединяло жителей семи миров – все поголовно маги. По мелочи, правда. Кто-то на дождике специализировался, кто-то – на растениях, кто-то – на зверье, кто-то – на врачевании, а кто-то – огоньком баловался. На серьезное же колдовство способны лишь маги Мысли, а их – раз-два и обчелся, или маги Слова – но нас изгнали две тысячи лет назад за попытку захватить миры. Правда, еще Магистры есть – местные правители, но они немногим сильнее обычного народа. Но верили здесь, что характерно, в нашего Господа, который, по легенде, стал первым спасителем, причем во всех семи мирах сразу.

Побренчав стаканом, я, вздохнув, отложила его в сторону. И так уже на меня пялятся все, кому не лень. Опершись подбородком о согнутую в локте руку, я тоже уставилась на хозяина харчевни. Тот, не выдержав моего пытливого взгляда, почему-то смутился, покраснел и закусил пышный рыжий ус. Ой, батенька, да вы никак задумали предложить незнакомой чужеземке руку, сердце и сию развалюху? Честное слово, я бы подумала, да я рыжих не люблю. И усатых. И невысоких. Все-таки мужчина должен быть выше женщины. А вы – увы и ах. Мне даже Свят маленьким кажется, а вы, гражданин, – и того ниже. И потому – сидите за стойкой и занимайтесь своими делами. Мечтать не вредно.

Хозяин харчевни, словно прочитав мои мысли, уныло вздохнул и с достоинством удалился за перегородку. А ему на смену пришел очередной потенциальный хахаль, нагло изучающий меня из-за соседнего столика. Я посмотрела на него и скорчила рожицу. Что-то я здесь чересчур популярна, и мне это не нравится... Никогда не любила чрезмерное внимание.

– Слышь, приятель, – окликнула я нахала.

– Да? – оживился он, приподнимаясь.

– У тебя деньги есть?

Тот заметено смутился, оглядел свои потрепанные жизнью шмотки и красноречиво вздохнул.

– А раз тебе ничего предложить приличной девушке, так не стоит на нее некультурно пялиться, – наставительно изрекла я.

– А вам только этого и надо, – хмуро проворчал он.

– А вам – нет?

Парень не нашелся, что сказать, и перевел разговор на более приятную тему:

– А ты откуда родом?

– Из Альвиона, – привычно соврала я.

– Да ну! – не поверил мой собеседник. – Там все выше ростом!

На себя давно смотрел?

– А я полукровка, – изобразив бедую сиротинушку, изложила свою легенду я. – Папа – отсюда, мама – оттуда.

– А из какой местности? – заинтересовался парень.

Тебе-то что за дело?..

– Вот и пытаюсь узнать, – сокрушенно вздохнула я. – Отца не помню, всю жизнь прожила в Альвионе... А здесь, мама говорила, еще родственники разные остались.

– Какие? – для поддержания беседы, он пересел за мой столик.

Вот прицепился, зараза.

– Бабушка, дедушка, тетя, дядя, сестры, братья, – загибая пальцы, вдохновенно плела я. – Еще племянник маленький. Он, кстати, как мне тетка недавно написала, из дому удрал, а его в другой деревне за пришельца приняли...

Парень сосредоточенно нахмурился. Симпатичный он, кстати. Невысокий, но плотный, сероглазый и русоволосый. Только физиономия шибко смазливая, а таких я тоже не люблю.

– Знаешь, а бродил у нас тут пару дней назад один пророк, – вспомнил он. – Говорил, что в их деревне спаситель объявился, который и избавит нас всех от напасти и отыщет Магистра. А спаситель-то – мальчишка. Лет тридцать, не больше.

Я просияла. Точно, Темка! Народ здесь живет лет шестьсот минимум, и взрослеет соответственно. Двадцать-тридцать лет – наши восемь-десять, шестьдесят – около восемнадцати, сто – соответствует двадцати пяти. А после ста – наши десять лет идут за здешние сто. Вот такая у местного населения особенность организма. Причем не только у людей – у животных тоже. Про растения и магических существ вообще молчу – те обладали бессмертием.

– А внешность спасителя описывал?.. – наклонилась к своему собеседнику я.

– Светлые волосы, голубые глаза, говорит чудно, – послушно перечислил парень.

Вот удача – так удача! Пять дней без толку – и такие новости! Я на радостях готова была расцеловать своего случайного собеседника, а он, похоже, только того ждал. Но всю малину испортил наконец-то появившийся в дверях харчевни Свят.

Выглядел харт зверски уставшим. Видимо, ему не из одного упертого товарища сведения вытягивать пришлось, но, судя по угрюмому взгляду, никто не раскололся. И с гражданином, занявшим его законное место за столиком, мой спутник церемониться не стал. Просто смерил того с ног до головы потемневшим от магии Мысли тяжелым взглядом, и незнакомый парень счел за лучшее немедленно ретироваться. А Свят устало плюхнулся на освобожденную скамью и мрачно уставился в окно.

Наблюдая за ним исподтишка, я некоторое время благоразумно помалкивала, ожидая, когда харта прорвет. И ждать пришлось недолго. Когда хозяин харчевни принес наш ужин и убрался восвояси, Свят наконец доложил обстановку.

– Ни-че-го, – медленно процедил мой собеседник. – Совершенно. Никто ничего не знает и знать не хочет. Даже тот, кто действительно знает.

Я лукаво приподняла бровь, и Свят поперхнулся чаем:

– Я что-то пропустил?

– Угадал, – ухмыльнулась я. – У меня есть для тебя две новости – хорошая и плохая. С какой начать?

– С хорошей, – решил он.

– Ну, хорошая состоит в том, что я не скажу тебе плохую.

– А плохая?

– В том, что не скажу хорошую.

– Тьфу, Касси, – разочарованно сплюнул харт. – Любишь же ты людям мозги запудривать…

– А то, – хмыкнула я. – А ты кому веришь?

– Ладно, проехали, – он устало ссутулился, опершись локтями о крышку стола. – Что за новости?

Я вкратце пересказала ему разговор с несостоявшимся хахалем. Свят заметно оживился.

– А из какой деревни этот пророк и куда дальше идет – не знаешь?

– Понятия не имею, – призналась я. – Не успела спросить – ты вломился и все испортил.

– К черту, – он залпом допил чай и быстро оглядел зал. – Пошли искать этого... Как ты его назвала?

– Информатор, – подсказала я.

– Ага, его вот.

Мы встали из-за стола. Харт расплатился с хозяином харчевни, и вслед за мной вышел на улицу. Поиски нужного парня заняли примерно полчаса, и еще час Свят выпытывал у него все подробности, вплоть до мелочей, но после приуныл, а я – с ним за компанию: ничего нового мы не узнали. Больше того, что парень мне выболтал, он не знал. Правда, под моим многообещающим взглядом вспомнил две вещи – во-первых, «пророк» путешествовал верхом на ослике, а во-вторых, уехал он вниз по течению ручья.

Свят, приободрившись, сразу потащил меня к ручью, где паслись виалы.

– Он опережает нас на два дня, – размышлял вслух мой спутник. – Но мы – на виалах, а он – на осле. Если поспешим – послезавтра утром нагоним.

Намек ясен: едем без перерывов и перекуров. Я вздохнула, но согласилась. Время для спокойной и неторопливой прогулки еще не пришло. Чем быстрее я разыщу Артема – тем меньше неприятностей успею собрать. Кстати, последнее меня весьма беспокоило, но именно потому, что не случалось. В Альвионе неприятности сыпались на мою многострадальную голову подобно граду, а здесь... Обстоятельства пока миловали, и это казалось странным. Поэтому я на всякий случай не расслаблялась и бдительности не теряла. А вдруг?.. Ну, не может мое путешествие быть спокойным! Проверено двадцатью двумя годами жизни. Но, когда я поделилась своими опасениями с хартом, тот, с опаской оглядевшись по сторонам, посоветовал мне «не каркать». Но слово, как известно, не воробей. И долго неприятных сюрпризов ждать не пришлось.

А ведь так хорошо все начиналось... Травка зеленела, солнышко светило, птички пели, воздух – обалденной чистоты, у меня до сих пор с непривычки немного кружилась голова... Но все хорошее имеет вредное свойство однажды, в самый неподходящий момент, заканчиваться. И наступил «долгожданный» момент тихим, спокойным вечером, когда мы устраивали привал.

Готовил, как обычно, Свят. Я, хоть и прожила в гордом одиночестве пять лет, готовить так и не научилась. Тем более – на костре. Это если не считать варки пельменей и лепки бутербродов. А если однообразная пища приедалась, и от вида пельменей пропадал аппетит, то я напрашивалась в гости к родителям и многочисленной родне, у которых всегда были наготове борщи, бигусы, котлетки и прочее. Артем, пока у меня жил, на третий день полез на стенку от моей стряпни, и я его прекрасно понимаю. Свят же и рисковать не стал – и правильно поступил.

Пока мой спутник разжигал костер да бренчал котелками-поварешками, я скинула с плеч рюкзак и привычно побрела вдоль ручья. От непрерывной скачки затекали ноги, да и прогулка перед сном еще никогда никому не вредила. Да-да, именно так я и думала, рассеянно ковыляя по влажной траве и глазея на темнеющее небо. И даже не представляла себе, насколько сильно я могу ошибаться... Но – обо всем по порядку.

Итак, я плелась по берегу, вслушивалась в неспешное музыкальное журчание воды и в который раз обдумывала свой странный сон с посещением леса, когда передо мной, словно из-под земли, возник некий гражданин. Прямо как у Булгакова в «Мастере и Маргарите» – соткался из воздуха. Правда, в отличие от Коровьева, роста незнакомец был невысокого, но худ – так же неимоверно. А рожица – бледная, болезненная и несчастная, в глазах – странный лихорадочный блеск, одет – в грязные лохмотья и стоптанные, разваливающиеся на ходу лапти, седая борода и усы спускаются до пояса, давно не мытые волосы заплетены в неряшливую косу. И запашок от него шел – соответствующий. У нас таких бомжами обзывают и гоняют отовсюду. А как здесь поступают с подобными личностями, я не знала, и поэтому проявила любезность.

– Добрый вечер, – я приветливо улыбнулась. – Вы, дедушка, заблудились?

Странный дедок выпучил глаза и недоуменно на меня уставился. Да, забыла сказать, что годился мне встреченный товарищ где-то в праотцы – не просто старенький, а дряхленький. Того и гляди, сильный ветер подует – и он рассыплется.

– Д-добрый, – с запинкой отозвался он, и голос у него оказался под стать внешности – дребезжащий, унылый.

Поприветствовал меня – и замолчал, продолжая недоверчиво изучать мою скромную персону. Я вновь проявила инициативу.

– Вы наверно заблудились?

– Я?..

– Ну, не я же!

– Да... Наверно... – дедок жалко и натянуто улыбнулся. – Мне бы... к костру...

Я внимательнее вгляделась в его лицо и ахнула: да ведь он болен! Дрожит весь, как в лихорадке! Потому и глаза нехорошо блестят, и бледность у него нездоровая... И соображает туго. Тут костер не поможет – тут лекарства нужны.

– Пойдемте, – я аккуратно подхватила его под локоть. – Я вам чаю приготовлю…

Передвигался мой спутник тяжело, едва переставляя ноги, и каждый шаг давался ему с трудом. Поддерживая его под руку, я осторожно обняла старичка за пояс. Он казался странно легким – еще легче Артемыча, словно и не весил ничего. Когда же дедок кушал-то в последний раз, интересно?.. Глаза вроде не голодные, но весить столько, даже в его более чем преклонном возрасте, – ненормально.

Хорошо хоть, я не успела далеко отойти от костра... Незнакомец ковылял, спотыкаясь и на ходу теряя силы, и к стоянке я его чуть ли не руках несла, по пути пытаясь разговорить.

– Вы здешний?

– Я... Не помню я, девонька... – неуверенно промямлил старичок. – И местный, может... Давно в этих краях не был, почитай как лет сто уже.

– О-о-о, – уважительно покивала я. – За такое время и имя свое забыть можно... А вернулись семью проведать?

– Да нету ведь у меня ее, семьи-то, – искренне опечалился дедок, опустив седую голову.

Я отругала себя за глупые вопросы. Придумала тоже, больного человека расспрашивать... Он передвигается-то с трудом, а на разговоры ведь столько сил уходит...

До костра, до маячившего из-за поворота тропы, мы добирались в полном молчании. А когда добрались, я удивилась резко изменившемуся поведению виалов. Животные, до недавнего времени мирно щиплющие травку, дружно повернули головы в нашу сторону, громко заржали и, встав на дыбы, умчались в неизвестном направлении.

– Что это с ними? – окликнула я сидевшего ко мне спиной Свята.

– А-а-а? – тот обернулся.

При одном взгляде на старичка лицо харта заметно побледнело.

– Касси, бестолочь!..

– Почему это? – я осторожно опустила дедка на траву. – Чего ты завелся? Лучше чаю человеку завари, видишь, он болен!

– Болен? – Свят издал странный смешок. – Он не болен, Касси. Он мертв. Давно мертв от той заразы, что его убила тысячелетия назад. Ты хоть знаешь, кого к нам привела?

– Нет, он не представился, – наивно ответила я и обернулась на старичка.

И вздрогнула. Всю его немощность как рукой сняло. Нет, дрожь не прошла, скорее, наоборот, усилилась, но на бледном до зелени лице появилось выражение уверенности, а тонких бескровных губах – пугающая насмешливая улыбка.

Я невольно отшатнулась, спряталась за спину харта и громким шепотом поинтересовалась:

– Кто это?..

– Моровое поветрие, – процедил сквозь зубы он. – Одно из четырех наших наказаний.

– Моровое что?..

– Потом объясню.

В глазах Свята вспыхнул и рассыпался фейерверк золотистых искорок. Колдует, ага. Вот как работают волшебники-профессионалы – без голливудских спецэффектов, патетических жестов или пафосных воплей. Все магия – лишь проскользнувший в глазах приказ. И дедок, продолжая нехорошо улыбаться, вспыхнул аки факел и испарился, оставив после себя мерзкий запах жженого волоса. А харт повернулся ко мне и озабоченно пощупал мой лоб.

– Вроде, пронесло... – и нахмурился.

Я попятилась, почуяв взбучку, и, не дожидаясь заслуженной головомойки, первой пошла в атаку:

– Не надо на меня так смотреть! Я ничего не знаю ни о каких ваших поветриях! Да и откуда мне знать-то, если я из другого мира? Ты первым должен был меня предупредить!

– Верно, – вздохнул он, соглашаясь. – Садись.

Я, помыв в ручье руки, по-турецки уселась на расстеленный спальник, а Свят, помешивая в котелке похлебку, рассказал:

– Моровые поветрия – это носители страшных болезней. Всего их четверо, как сторон света, откуда они и приходят. Их называют Лихорадкой, Проказой, Холерой и Чумой. Поветрия активны два раза в год – в период летнего и зимнего солнцестояний. Их нельзя уничтожить, зато они легко уничтожают все живое. Им достаточно пройтись по деревне – и жители обречены. Поветрия прикрывают свою сущность мороком и их легко принять за обычных людей. Единственное, что мог сделать Магистр, – это предсказать, где именно они появятся и в какую сторону отправятся. И народ успевал перебраться в ближайший приграничный мир и переждать там день-два. Но сейчас Магистра нет. Одна надежда на животных – они чувствуют приближение поветрий.

– Поэтому виалы и удрали? – сообразила я.

– Угу... Черт, с этими поисками у меня совсем вылетело из головы, какой сегодня день... Если бы я тебя предупредил, возможно, поветрие прошло бы мимо нас. Они редко обращают внимание на одиноких путников. Чем больше жертв – тем сильнее поветрия становятся. Видимо, ты наткнулась на него случайно, в тот момент, когда оно перемещалось.

Я помолчала, задумчиво покусывая нижнюю губу.

– Их можно прогнать, – подвел итог своей лекции харт. – Но это не значит, что они не вернутся.

Я встрепенулась:

– Так он может запросто явиться ночью и заразить нас какой-нибудь чумой?

– Не чумой, а лихорадкой, – поправил Свят. – И – да! – может. И никакое колдовство не поможет.

– Тогда я не буду спать и покараулю, – испуганно объявила я.

– Как хочешь, – мой собеседник пожал плечами и передал мне плошку с похлебкой.

Вкуса еды я практически не почувствовала. Механически пережевала отдающую горелым похлебку (из харта тоже кулинар был неважный) и перебралась на свой спальник с твердым намерением не смыкать глаз. А вдрауг Лихорадка вернется?.. Прогнать я его не прогоню, так хоть Свята растолкаю, чтобы он поколдовал.

Время моей добровольной вахты тянулось бесконечно. Пару раз я начинала клевать носом, но в самый ответственный момент вспоминала об опасности и просыпалась, с завистью поглядывая на своего спутника. Тот, с головой завернувшись в одеяло, мирно сопел носом и плевать хотел на поветрий с высокой колокольни. Железные же у человека нервы... Или – твердая уверенность в своих силах. Или и то, и другое.

Вздохнув, я перевела взгляд на лес. Поломав голову несколько дней, я пришла к выводу, что вайхас мне не приснился. И я действительно провела ночь в лесу. Чего только стоят гудящие, как после долгой прогулки ноги, на которых я поутру еле передвигалась... Нет, ничего мне не приснилось. И мой преследователь – тоже. Может, стоит Святу все рассказать? Он в магии больше меня разбирается... Ладно, пока не горит. Потом расскажу. Если не забуду.

Потаращившись на туманную кайму загадочного леса, я тупо уставилась на костер. Кивнула духу огня, попыталась подумать о сбежавших виалах, сердито потерла слипающиеся глаза и устало их прикрыла. На минутку, всего лишь на минутку...

Я проснулась резко, как от пинка по ребрам. Подскочила на спальнике, ошалело огляделась по сторонам, укоряя себя за слабость, и испуганно съежилась при виде сидящего у огня морового поветрия. Как ждал, зараза!.. И ведь проспала-то я – всего ничего, даже костер толком не догорел! А поветрие уже тут как тут! Здрассьте, называется, я ваша тетя, получите и распишитесь...

– Не надо кричать, девонька, не буди своего спутника, – с явным удовольствием грея у огня дрожащие руки, негромко попросил знакомый дедок, когда я собралась громко окликнуть Свята.

– Почему? – сипло удивилась я.

Старичок неприятно улыбнулся:

– Он все равно не проснется.

– Вы что, убили его?.. – ужаснулась я.

– Почему же сразу «убил»? – в свою очередь изумилось поветрие. – И в мыслях не было. Он просто спит. Очень крепко спит.

– А-а-а… – я перевела дух. – Ладно, пусть спит. Но вы-то зачем явились? Заражать нас? Имейте в виду, я лихорадкой переболела, она мне не страшна!

Врала, конечно, безбожно. Ничем, страшнее легкого насморка и похмелья, я сроду не болела, но решила подстраховаться. Кто их, поветрий этих, знает... Нахимичит чего-нибудь исподтишка, и все, моменто море. А у меня еще дел незаконченных – воз и маленькая тележка.

– Переболела? – снова невнятная улыбка. – Тем лучше для тебя. Но я не вредить пришел.

– Эм-м-м? – недоверчиво прищурилась я.

– …а просто поговорить.

– Да-а-а?

– А что в этом такого? – почему-то обиделся дедок. – Я, может, соскучился по обычному человеческому общению.

– А погубленных людей вам мало? – не удержавшись, съязвила я. – С ними душу отвести не успели?

Поветрие несколько мгновений, не мигая, смотрело на меня, и от его взгляда мне стало не по себе. Словно оно стремилось заглянуть в мою душу и прочитать мои мысли. И я поймала себя на том, что меня начинает лихорадить.

Я зябко потерла плечи:

– Слушайте, если вы разговаривать пришли – так давайте, предлагайте тему для разговора! А не наводите порчу на приличный народ! Я ведь вам не бедная овечка, я и прогнать могу!

По крайней мере, я пыталась себя в этом убедить. Не Мыслью действовать – так Словом, в нем довольно силы.

– Я вижу, павший, – кивнул старичок. – А что до людей – так они сами виноваты.

– Не поняла! – привстала я.

– Люди... – дедок посуровел и мрачно посмотрел на меня из-под густых седых бровей. – Знаешь, как они лечат своих больных?

– Лекарствами. Или исцелением, – предположила я. – В зависимости от болезни.

– Это простые заболевания, – согласился он. – А страшные, передающиеся – огнем.

– В смысле? – похолодела я.

– В прямом, – поветрие вновь протянуло ладони к костру. – Сжигают ночью вместе с домом.

– И вас тоже... сожгли?.. – с запинкой спросила я.

Нет, как же мне на мертвецов-то ходячих везет!.. Это карма, не иначе...

– Попытались, – угрюмо ответил старичок. – Я успел убежать из деревни, пока до меня очередь не дошла. И скрывался в лесу, пока не перешагнул за черту смерти и не обрел новую жизнь. Чтобы мстить, – и он холодно поджал бескровные губы.

Я подавленно молчала, пытаясь подобрать нужные слова, и не находила их. Сжигать своих, вместо того чтобы исцелить или попытаться вылечить природными способами... Это, граждане, зверство. Хотя, с одной стороны, я понимаю людей – дремучий восемнадцатый век, полное отсутствие современных знаний... У нас в Средние века, по легендам, так же с опасными больными поступали. Но ведь у нас нет магии, а здесь ее с избытком. Я однажды видела работу целителей – им и касаться-то больного необязательно. Провел рукой по воздуху в трех метрах от страдальца – и все, он как новенький. Почему же и страшные заразы подобным методом не лечить? Непонятно.

– И я не понимаю, – прочло мои мысли поветрие. – И буду мстить, пока до людей не дойдет.

– Но ведь... – я осеклась и с ужасом воззрилась на своего собеседника. – И маленьких детей?..

– Я не чудовище, – обижено засопел дедок. – Я только взрослых наказываю. Это по легенде мы сами собой заразу распространяем. На самом деле мы заражаем лишь, кто виноват. Мы давно научились повелевать данной нам силой.

– Так почему бы не поговорить с людьми? – резонно предложила я. - Почему не объяснить им все?..

– Какая дельная мысль! – теперь язвил уже он. – И как ты себе это представляешь, а, павший? Народ пригласит поветрие на кружечку настойки и выслушает его жалобы? И по плечу дружески похлопает, и мира пожелает? И на порог своего дома пустит?

– Да, неувязочка вышла, – признала я. – Но ведь должен быть выход!.. Не все же вам по свету скитаться да душегубством промышлять!

– Вот ты и расскажи, – с надеждой посмотрел на меня старичок. – И мы обретем покой.

– А мне кто поверит? – возразила я. – Чужеземке-полукровке, предположительно, пришельцу, а на самом деле – проклятому павшему? Да от меня тут шарахаются, почти как от поветрия! Только что сжечь еще никто не попытался.

– А твой друг?

– Он тоже не поверит. Стереотипы и маразматичная вера – это зло, – тяжко вздохнула я, взглянув на безмятежно спящего Свята. – Да и не друг он мне, в общем-то. Так, попутчик, проводник...

– Жаль, – передернуло костлявыми плечами поветрие. – Я надеялся на твою помощь.

– А вы... и правда мертвый? – не удержалась я.

– И уже давно, – подтвердил он. – Второе тысячелетие скоро разменяю. Но тебя это не удивляет, верно?

Я вспомнила Райта. Моего давно и всерьез умершего друга, которого оживила древняя магия мира. Друга, умеющего чувствовать и улыбаться, но сердце которого не билось.

– У меня друг – мертвяк, – пояснила я.

Дедок понимающе покивал, и мы замолчали. Каждый думал о своем, о наболевшем. Я опять вспоминала Альвион и Райта, а мой собеседник, очевидно, своих близких. Нет, жестоко с ним поступили... Держу пари, это очередное испытание Хранителей, которое они послали людям, а те его с блеском провалили. И осталось им четыре поветрия как наказание. Вот если бы мне поверили... А может, до людей действительно все само дойти должно? Как обычно. Пока сам на грабли не наступишь и шишку не заработаешь – ни за что не поумнеешь. Хотя иногда и болезненные ушибы не помогают. Если не дано – то не дано.

А дедок, потянувшись, полюбовался костром и встал.

– Пойду я, пожалуй, а то засиделся с тобой... Ты, павший, не бойся, не заболеешь. И благодарность от меня прими.

Поветрие, прощаясь, протянуло мне руку. Поколебавшись, я посмотрела в мудрые, пытливые, лихорадочно горящие глаза. И решительно пожала дружески протянутую ладонь.

Старичок одобрительно кивнул и всучил мне серый залатанный мешочек, поясняя:

– Окажешься в окружении врагов – смело пользуйся этим порошком. Врагов как ветром сдует, – и он нехорошо улыбнулся, – а ты и твои близкие – не пострадают. Благодарю за тепло. Мир тебе.

И ночной гость исчез. Тихо и без голливудских спецэффектов растворился в воздухе, словно его здесь не было. Я задумчиво подбросила на ладони подаренный мешочек и, пожав плечами, сунула его в карман куртки. В пути всякое приключиться может, а в хозяйстве – все сгодится.

Посмотрев на темное небо, я прикинула, сколько времени осталось до рассвета, и решила немного покемарить. Пару часов подремать – лучше, чем совсем не спать. Свят меня, естественно, спозаранку на ноги поднимет и погонит за пророком...

Стоп!

Я подскочила, как ошпаренная. «Ты не заболеешь – пострадают лишь виновные…». Так сказало поветрие? Я подсела к харту и рывком стащила с него одеяло, молясь, чтобы мне все показалось. Чтобы я ошиблась, чтобы не так поняла многозначительные слова старичка...

Но в таких вещах я никогда не ошибаюсь.

Глава 5

Работать на лекарства будешь!

«Джентльмены удачи»

Свят, побледнев, сжался в дрожащий комок, обхватив руками плечи в тщетной попытке согреться. Я запаниковала. Что мне делать-то теперь, что же делать?.. Откуда мне знать, чем их болячки лечатся?.. Я себя-то лечить не умею, потому что толком ни разу не болела, и кроме баралгина, аспирина и «Терафлю» никаких лекарств не знаю... И вообще в лекарствах разбираюсь, как моя мама – в футболе... Странная штука – жизнь: я могу одним лишь Словом разрушить устои мира и послать его к черту, но понятия не имею, как вылечить человека...

И пока я лихорадочно собирала разбегающиеся мысли и пыталась придумать приемлемое заклинание, харт приоткрыл воспаленные глаза. Несколько мгновений он всматривался в мое лицо, словно пытаясь вспомнить, кто, собственно, перед ним находится, а потом сдавлено прохрипел:

– Перебей-трава…

– Ась?.. – наклонилась к нему я.

– Перебей-трава... отвар…

Я озабочено пощупала его лоб. Нда, горячий-горячий, совсем белый... Все ясно, бредит. Какая еще перепей-трава? Этим не лихорадку, а похмелье лечить надо.

– Найди... Быстро… – безостановочно бормотал харт. – Найди...

– Ладно-ладно, найду, – пообещала я. – Только как она выглядит-то?

Но Свят уже впал в беспамятство, успев пробубнить про то, что трава «воняет». Я села на пятки, сцепив на коленях дрожащие руки. Итак, вот план на ближайшую ночь: найти некую вонючую траву, сделать из нее отвар, напоить им больного и все будет в ажуре. Укутав своего захворавшего спутника в одеяло и спальник, я подбросила в костер дров и ринулась на поиски травы.

Ощущения, граждане, я испытывала непередаваемые, когда ползала на карачках по лесной поляне, обнюхивая траву. И чувствовала себя необычайно глупо. Я вообще не была уверена, что нужная проклятая трава растет в этих местах. А вдруг она вырастает лишь в полнолуние, один раз в году, и найти ее можно только с закрытыми глазами, стоя к ней спиной?

Но если поначалу меня беспокоил поиск травы, то в его процессе я наткнулась еще на одну проблему. Вернее, на две проблемы. В виде двух одинаково воняющих трав. В смысле, воняли они неодинаково, но – воняли, а это создавало мне определенные сложности. Сорвав оба лекарственных экземпляра, я уселась на землю, гадая, который именно мне нужен. И долго бы, наверно, гадала, не помоги мне случай. Золотистый виал незаметно подкрался ко мне сзади и выхватила из моей левой руки растение на тонком стебле, с узкими длинными листьями и красной в бордовую крапинку расцветкой.

– А-а-а, Миф... – я неуверенно улыбнулась и встала, почесав виала за рогом. – А я уж думала, ты не вернешься.

Мифодий укоризненно фыркнул и протянул мне травку.

– Думаешь, это она?

Тот кивнул. Я задумчиво понюхала растение. Ужас, ну и вонь!.. Страшно представить, какие ароматы Франции начнут витать в воздухе при варке... Положившись на мнение виала (а они, поверьте, чрезвычайно умные создания, и, умей говорить по-нашему, живо заткнули бы людей за пояс), я быстро нарвала охапку нужной травы и поспешила к привалу.

Костер по-прежнему ярко пылал, озаряя бледное лицо Свята и прогуливающегося вдоль ручья второго виала. И, как мне показалось, харту заметно поплохело: на его физиономии появились горячие красные пятна, и усилилась лихорадочная дрожь.

Я заторопилась. Подхватила свободной рукой котелок и опустилась на колени у ручья, склонившись над водной гладью. Подождала, пока мое размытое отражение сменится подернутым рябью обликом вайша. Умоляюще посмотрела на духа воды, испрашивая разрешения воспользоваться его стихией. Тот, склонив голову набок, медленно кивнул и растаял, вернув на место мое отражение. Зачерпнув воды и промыв траву, я покидала пучки в котелок (сколько именно воды требуется на пучок травы – не знала, меня этому в институте не учили) и повесила его над костром. И села ждать.

Вода закипала медленно, очень медленно. Но, когда закипела, я убедилась в правдивости своих недавних подозрений, касаемых запаха. Вонял отвар так, что я не выдержала и зажала нос. Свят, видимо, тоже отреагировавший на сей дивный аромат, слегка приоткрыл один глаз, принюхался и хриплым голосом сообщил:

– Еще пять минут – и буди меня...

Ха! Буди его! Думаете, это легко и просто? Ничего подобного! Легче мертвого поднять, ей-богу. Он упорно не желал слышать моих горестных воплей и откликаться. А то, что я трясла его за плечи, харта не беспокоило – его от лихорадки трясло еще сильнее. В конце концов, когда я начала поглядывать на кружку с отваром и размышлять, как бы Свята поаккуратнее кипятком облить, он соизволил очнуться. И я поспешила воспользоваться моментом и влить в него две кружки лекарства. На всякий случай.

И только потом позволила себе расслабиться, устало посмотрев на расцветающую зарю. Ну и ночка, товарищи. Да что ночка – и день суматошный выдался... И вечер им под стать: разговор с моровым поветрием, сумасшедшее ползание по поляне... Кстати, о птичках!

Сейчас, когда Святу не грозит реальная опасность, я вспомнила о поветрии и его словах. Ведь что с народом-то в деревнях делается?.. Если там попроказничал мой знакомый дедок, то и подумать страшно... И одной мысленно нарисованной картины с пылающими домиками на переднем плане и умирающими от лихорадки людьми в главной роли мне хватило выше крыши. Вскочив на ноги, я подбросила веток в костер, с горем пополам влила в своего несговорчивого пациента остатки отвара и, взобравшись на спину Мифа, помчалась вверх по течению ручья. Только бы успеть... За Святом присмотрит виал. Лекарством, конечно, не напоит, но в обиду не даст. А мне – надо позарез успеть...

Но я, по всемирному закону подлости, разумеется, опоздала. И хотя мой скакун развил нереальную скорость, и до деревни мы домчались меньше чем за два часа, я опоздала. В лесном селении царила паника. Пылали дома, метались и кричали люди, плакали дети, испуганно жалась друг к другу перепуганная домашняя живность, огонь постепенно перекидывался на деревья... Ад кромешный... Да они же весь лес спалят, чокнутые! Зла на них не хватает!

Я на ходу соскочила с виала и, не помня себя от ужаса, помчалась в деревню. План действий у меня, конечно же, отсутствовал, потому как всю дорогу я истово молилась всевышнему и мечтала не опоздать. А когда примчалась на место, размышлять стало некогда. И я решила положиться на авось. Как обычно.

Быстро оглядев селение, я первым делом попыталась сочинить заклятье, которое бы и огонь погасило, и вреда не причинило. Но, пока я думала, мой взгляд упал на стоящего у горящей избы ребенка. Девочка, лет пяти по нашим меркам, совсем кроха, одетая в разодранное, измазанное в саже длинное платьице, пыталась взобраться на высокое крыльцо и отворить дверь. По черному от копоти круглому личику текли молчаливые слезы, светлая коса растрепалась, но ребенок ни на что не обращал внимания, поглощенный преодолением препятствия. Возможно, сейчас в доме умирала ее мать...

Больше я не раздумывала ни мгновения. Слова сами собой сорвались с языка, и на лес обрушилась стена ледяного ливня. Зашипел, умирая, огонь, остановились в недоумении люди, а я сорвала с шеи и отшвырнула в сторону амулет Ядвиги. Говоришь, дети не пострадают? Пострадают лишь виновные? А что делать осиротевшим ребятишкам?..

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, чувствуя, как из темной глубины моей души поднимается мощная волна древней силы. И знакомое по прошлому странствию нечто оживает и заполняет каждую клеточку моего тела. Оживает, чтобы вновь напомнить о своем существовании и дать имя моей пробудившейся сущности. И плевать, если люди все поймут. Пусть видят. Пусть знают. Я – дейте, маг Слова, павший воин, и, черт возьми, я горжусь этим! И горе тому, кто встает у меня на пути. Потому что меня не только можно бояться – меня нужно бояться.

Сосредоточившись, я собрала в кулак все свою силу. Поветрий нельзя убить, говорите? Да неужели! А вы пробовали? Нет? А откуда тогда такая уверенность? Все существующее подлежит уничтожению – таков наш девиз. И неужели моровые поветрия сильнее волшебного мира? Не думаю. Раз мир можно отправить в преисподнюю, значит, и местных вредителей – тоже. То-то и оно. А если до них руки ни у кого не доходят, придется все делать самой. Опять.

И моя сущность отделилась от тела, воспарив над землей, даря неописуемые ощущения, сбрасывая оковы тесной человеческой жизни. Необыкновенная легкость, полное отсутствие силы земного притяжения – и свобода!.. Полная и безграничная свобода! От проблем, тревог, волнений. От тоскливой и унылой жизни. От той себя, которой я вынуждена быть.

Я раскинула руки подобно крыльям, лихо заложила крутой вираж, пролетела сквозь облака и залюбовалась видом сверху. Весь мир – как на ладони. Узкая голубая ленточка ручья в обрамлении древних лесов, еле заметные спирали дыма из печных труб, курящиеся над океаном хвойных крон... И – ветер. Сладкий и пьянящий ветер свободы, которого мне так не хватало прежде...

Улыбнувшись ветру, я одним долгим взглядом окинула весь мир, почувствовав внутри себя частичку каждого живого существа, что попадалось на моем пути. И изголодавшаяся по настоящей силе сущность с жадностью умирающего от жажды припала к долгожданному источнику силы. И вспоминала. Вспоминала, вспоминала, вспоминала... Кем она была рождена три тысячи лет назад. И чем владела. Силой. Свободой. Властью. Силой – страшной, разрушительной, уничтожающей все живое и сметающей на своем пути любые преграды. Свободой – в своих поступках и суждениях. Властью – над миром, лежащим у моих ног. Над миром, которому сейчас требуется моя помощь.

С головокружительной быстротой преодолевая огромные расстояния, я рыскала по округе в поисках моровых поветрий, держа в уме тщательно подобранные Слова. Первым за свои злодеяния поплатился общительный дедок-Лихорадка. Он не поверил своим глазам, когда я плавно спикировала на траву, преградив ему путь в деревню, до которой он почти добрался.

– Здравствуйте, старче, – ядовито улыбнулась я. – Знаете, я подумала над вашими словами – и пусть земля вам будет пухом!

Старичок ведь мертв, как пробка. Его всего лишь нужно упокоить. По-доброму, что у меня редко получалось, и с примесью хорошей доли спортивной злости – дабы наверняка получилось. И у меня получилось. Поветрие и глазом моргнуть не успело, когда его бренное «тело» неспешно осыпалось, серой пылью оседая на траве. А высвободившую стихийную силу болезни я опутала заранее приготовленным коконом и от души послала к черту. Ему – нужнее. И полетела истреблять остальных.

Самой изворотливой оказалась Чума. То ли она почувствовала, то ли догадалась, какая опасность ей грозит, и улепетывала от меня со всех ног, подобно раненому зайцу. Беги, беги... От меня не убежишь. Догоню и поймаю, даже если силы на исходе. Даже если их совсем не осталось. Потому что это мой мир. Мир, который дал мне жизнь и силу Слова. А за свой мир я буду бороться до последнего, хотя он считает меня свой проклятой дочерью... Не мне пришла в голову мысль воевать с магами, не я развязала страшную войну... Я виновата в другом – не смогла ее предотвратить, хотя могла.

Я взглянула на Альвейл с высоты птичьего полета. Величественные леса подернулись туманной дымкой, скрывая от меня удирающий клочок тьмы. Да, и моровое поветрие – тоже часть тебя, я понимаю... Понимаю твое стремление уберечь его от меня, но ничего не выйдет. Ты забыл, что павшие воины всегда добиваются своего, так или иначе? Это у нас в крови. Можешь прятать Чуму сколько угодно, но я сильнее тебя, мир.

Заприметив вожделенное поветрие, я ринулась на него хищным ястребом. Попался! И пусть земля тебе будет пухом! Последний вредитель рассыпался в прах, а я отерла пот со лба и едва заметно улыбнулась. А потом с интересом огляделась по сторонам. Есть еще те, кого нужно истребить, уничтожить, послать к дьяволу?.. Нет? Так я найду! Хранители ничего не предпринимают для спасения людей – значит, так и надо. Значит, отсюда меня вон никто выставить не посмеет, пока я сама не захочу уйти. А это – свобода?..

Я блаженно улыбнулась и тихо рассмеялась. Свобода... Свобода от проклятой тесной клетки изгнания и условностей... Свобода от чужого тела и оков ненавистного «надо»... Свобода – Слову!

Теплое, едва заметное касание смутно знакомой ладони:

«Вернись, Касси».

Кхм... Касси – это кто, я что ли? Не помню имени, но звучит оно смешно.

«Возвращайся».

Зачем?

«Тебя ждут».

И по памяти вереницей пронеслись последние воспоминания – деревня, пожар, Свят... Свят?

«Он самый».

А ты что здесь делаешь?

«Тебя жду. Давай руку – я провожу. Ты заблудилась».

Нечто, конечно же, возмутилось. Возмутилась, запротестовав против проклятой клетки, но я, вздохнув, подавила бунт на корабле. Еще не время. Пора возвращаться. Мы рождены в клетке – и обречены провести в ней всю жизнь. Тысячелетие за тысячелетием. Нам не привыкать..

Мгновение – и яркий фейерверк взорвался перед моими глазами. Я пошатнулась, упав на одно колено, судорожно втянула носом воздух и прижала руки в груди. Больно... Еще бы – столько не дышать... Сердце бешено дернулось и заколотилось с прежней силой. А я усилием воли разогнала застилавший глаза кровавый туман, кое-как встала и, вздохнув, заперла на ключик свою сущность павшего воина. До поры, до времени. Однажды оно придет, и мы вместе отомстим за тысячелетия неволи. Обещаю. Но сейчас – у нас есть масса неотложных дел.

Я тряхнула спутанными волосами и изучила окружившую меня молчаливую толпу людей. Ну, хоть метлы, ухваты и вилы с собой не притащили... Хотя, сами не дураки, понимают, что против меня – нет приема. Вру, конечно, прием есть, но людям он неизвестен. Поэтому народ стоит и просто ждет.

Кашлянув, я приготовилась толкнуть речь, когда подал голос тот самый парень, который вчера с потрохами сдал мне пророка:

– Зачем ты здесь, павший?

У-у-у, завертелась привычная карусель, а мне опять досталась роль деревянной лошадки... Знакомо до икоты. Послать бы вас далеко и надолго, да жалко, обормотов... Плюс я не люблю тратить силы впустую. Снова кашлянув для профилактики, я начала говорить. Рассказала о возникновении моровых поветрий, об их вендетте, о способе лечения и, на сладкое, о полном и безоговорочном исчезновении недавних вредителей.

Люди с трудом, но верили – маги, они свободно шарили в моих мыслях и четко видели всю охоту на злыдней. И робко улыбались, благодаря за спасение. А мне их улыбки – сродни лучикам света, что разгоняли сумрак ночи в тесном, покрытом пылью и паутиной погребке, куда очень давно никто не заглядывал... Нас уважали, нас боялись – и нам никто никогда не улыбался. Улыбнуться грозному магу Слова? Фи, нет, лучше подальше отойти, пока он случайно не проклял...

– Вот это растение используйте как лекарство, – я вытащила из кармана штанов увядший и помятый экземпляр перебей-травы. – Целители, не бойтесь лечить людей, болезнь не заразна. И приступайте скорее. Чем быстрее напоите больных лекарством, тем больше у них шансов выжить. Удачи.

Я повернулась и поплелась к ручью. По плечам и спине больно хлестали ледяные струи дождя, но меня никто не останавливал, никто не провожал и никто не благодарил. Лишь та девчушка, что пыталась добраться до двери, подбежала ко мне и порывисто обняла мои коленки. Дети... Я ласково потрепала ребенка по светло-русым волосам, слабо улыбнулась и покинула деревню. И под непрекращающимся дождем добралась до виала, устало прислонилась к его теплому, тяжело вздымающемуся боку и подняла лицо к небу.

Как же устала... Нелегка работа – спасать народ, плюс она пыльная и неблагодарная... Миф повернул голову, громко фыркнул мне в ухо и что-то нацепил на мою шею. Я машинально потрогала знакомый амулет. И когда успел подобрать, спрашивается?.. Ладно. Я подумаю об этом... завтра. Мне еще за Святом присмотреть надо и поблагодарить его за все хорошее.

Взобравшись на спину виала, я вздохнула, вспоминая охоту. И свободу. Я впервые смогла стать самой собой, отбросить ненужное и ощутить настоящую силу Слова. Не те мелкие проклятия, нет. Но власть. Власть над всем миром. Одно мое Слово – и все обратится в прах, второе – и возродится... Да, по земным меркам павшие воины равны богам, и это... пугает. Пугает и возбуждает. И я не уверена, что вновь решусь на свободный полет. Слишком легко забыться, слишком легко поддаться соблазну власти, слишком легко... вновь предать свой мир. Два тысячелетия в изгнании кое-чему меня все-таки научили.

Виал быстро удалялся прочь от деревни, а я обдумывала недавние события, анализировала и вспоминала. Здесь мне многое предстоит сделать, прежде чем я вернусь домой. А я вернусь, как бы мне ни хотелось обратного. Хранители меня терпят, пока я приношу пользу, а потом, когда необходимости во мне не будет... Печально, граждане, очень печально. Прав на место под здешним солнцем я так и не обрела. Но будь я проклята, если снова позволю бесцеремонно выставить меня вон! Я уйду лишь тогда, когда выжму из мира все, в чем нуждаюсь, до капли! А мне нужна память. Вспомнить себя прежнюю – до мельчайших подробностей.

И еще кое-что я вспомнила.

Мы имели две ипостаси и страдали, как ни прискорбно это признать, ярко выраженным раздвоением личности. Вынужденные в силу обстоятельств тщательно следить за каждым словом, павшие постепенно отодвигали свою настоящую сущность на задний план, дабы не подвергать никого опасности, и на ее основе приобрели еще одну личность – рядового мага.

Именно приобретенная личность обычно и жила в теле, колдовала по мелочи и ничего особенного собой не представляла. А истинная, она же мое загадочное нечто, пробуждалась лишь тогда, когда возникала потребность в настоящей силе. И сущность покидала тело, становясь, грубо говоря, призраком – но весьма сильным призраком. Призраком без чувств и эмоций, который жил за счет мира и питался его магией. А поскольку тело может вместить в себя минимум энергии, тогда как душа – максимум, представьте себе, в кого я не так давно перевоплотилась... Лично меня это существо пугает до дрожи...

Но, что примечательно, вторая личность, во время командировки первой, продолжала оставаться в теле, по-прежнему оберегая его мелким колдовством и не позволяя умереть. И обе мои личности, когда разъединялись, обзаводились существенными провалами в памяти, от которых избавлялись, оказавшись бок о бок. Вот почему я, отделившись от тела, помнила лишь конечную цель, а все остальное – словно туманная пелена скрыла.

И, что самое досадное, – моя истинная сущность была ориентирована исключительно на уничтожение и нуждалась в нем, как организм – в воздухе. Зато благоприобретенная – стремилась заглушить ее тлетворное влияние и вполне могла иногда помочь. Вернее, она рвалась помогать всем подряд. И немудрено, что в итоге мы предпочли спрятать все нездоровые замашки куда подальше и не смущать своим опасным присутствием обычный народ, перебравшись в Тхалла-тей...

Короче, психушка по мне плачет и горюет... Впрочем, это давно всем известно, кого я хочу удивить? Я невольно усмехнулась, сравнивая себя с пугливой девчонкой образца двухлетней давности. Тогда я ненавидела свою сущность, поскольку она мешала мне остаться в Альвионе, ненавидела Хранителей и Магистра, заставляющих меня плясать под их дудку, ненавидела и сам мир – за то, что он столько для меня значил... Ненавидела свою роль псевдоспасительницы, до икоты боялась живущего в моей душе нечта, открещивалась от данного мне миром прозвища... А сейчас... Сейчас, когда все в моих руках, когда роли изменились, я начала гордиться собой.

Я выжала мокрые волосы, сняла сапоги и устало завернулась в спальник. Как же сильно меняет человека его роль в суматошном спектакле жизни...

…Поутру меня разбудили соблазнительные запахи свежей похлебки. Потянувшись за многообещающим ароматом еды, я сонно села на спальнике. Как мы с Мифом вчера добрались до привала? Не помню... Помню, вроде, что вечереть начинало – и все. А там я уже добралась до спальника и умерла. Пока меня не воскресили вполне понятные желания изголодавшегося организма.

Зевнув, я усилием воли прогнала прочь остатки сна, открыла глаза и узрела Свята, помешивающего похлебку. Ой, бедненький, в кого же тебя болезнь-то превратила? Кожа да кости (не человек, а ходячее пособие по анатомии!), да бледное, как у привидения, лицо с темными кругами под глазами. Ужас... Ведь сутки всего проболел! И руки по-прежнему подрагивают, как у последнего алкоголика... Кошмар...

Харт спокойно встретил мой сочувственный взгляд и невозмутимо заметил:

– На себя давно смотрела?

Я испуганно схватилась за зеркальце. Мама дорогая! Мне теперь в фильмах ужасов без грима сниматься можно… Со Святом на пару. Потому как выглядела я еще хуже него. И дело не столько в бледной физиономии и растрепанной шевелюре, сколько в выражении глаз. Во-первых, расширились зрачки, практически поглотив радужку, а во-вторых, в их глубине затаился жуткий... голод. И к обычной еде он не имел никакого отношения. Спящий воин пробудился и скоро начнет требовать положенную ему пищу... Я начинала выглядеть, как Райлит, и в нее же и превращалась.

– Это называется – последствия неосмотрительных и необдуманных поступков, – назидательно прокомментировал мой спутник, взмахнув для пущей важности деревянной ложкой.

Я тяжко вздохнула, переваривая увиденное, и уныло скривилась:

– Помолчал бы лучше... И без тебя тошно…

Свят хмыкнул и осторожно снял с похлебки пробу. Пока она доваривалась, я умылась, стараясь не смотреть на свое отражение, свернула и тщательно упаковала спальник. Вроде, ничего после вчерашних подвигов не болело, но усталость ощущалась безумная. Надев перевязь и собрав рюкзак, я села на траву и выжидательно посмотрела на харта. Расстройства – расстройствами, но обед – по расписанию.

Свят долго делал вид, что не замечает моего взгляда, а потом признался:

– Кась, я думал, ты проспишь до обеда... В общем, я приготовил только на себя.

Я от обиды на мгновение лишилась дара речи:

– К-к-как это… только на себя? Это что за эгоизм в коллективном деле? Я, между прочим, к обеду все равно бы голодной проснулась!

– Так я бы к обеду и приготовил еще, – оправдывался он. – И разогревать бы не пришлось...

– Знать ничего не знаю! – отрезала я, подставляя свою плошку. – Делись! Где благодарность за спасение тебя от болезни, ась?

Свят тяжко вздохнул, поделился, но и себя не обидел. Я же, едва начав есть, узрела его произвол (паразит мне треть вместо честно заработанной половины положил!) и запустила в него ложкой:

– А где остальное?

– Так ты же на этой... На своей диете, – нашелся харт. – Тебе много есть – вредно!

– А тебе – вообще нельзя, – злорадно сообщила я. – Все врачи категорически запрещают выздоравливающим больным много есть! А мне – наоборот, еда нужна, как лекарство! Я его честно заработала! Так что делись!

– Никогда о таком не слышал, – проворчал мой собеседник, но отдал утаенную часть похлебки.

Стычка быстро забылась, и несколько минут мы сосредоточенно жевали, не обращая внимание на явный горький привкус перебей-травы. Доев же, многозначительно переглянулись и дружно устроили сумке Свята ревизию. Откопали там краюху черствого черного хлеба и несчастное сморщенное яблочко и в рекордные сроки это богатство смолотили.

После завтрака опять потянуло в сон. Я улеглась на траву, а харт бухнулся где-то рядом, и некоторое время мы боролись с дремой. Я задумчиво дымила предпоследней сигаретой, а Свят что-то бормотал себе под нос, видимо, считая пробегавшие по ясному небу пушистые облака.

Докурив, я перевернулась на живот, поглазела на ручей и зевнула, а мой спутник вздохнул и неохотно подал голос:

– Может, поедем?

– Может, попозже?.. – вяло откликнулась я.

– Так пророк же удерет...

– Ну и черт с ним. Потом догоним.

– Как знаешь...

– Свят?

– Мм?..

– А как ты вчера меня нашел?

– Так же, как ты отыскала моровые поветрия.

– А у магов Мысли тоже две личности?

– Зачем? Это ваша выдумка. Мы миры не разрушаем.

– И ты совсем ничего из своего прошлого не помнишь?

– Ну, почему же... Вот, например, в десять лет…

– Свят!

– Ладно, извини. Нет, не помню. Есть смутные и обрывочные воспоминания, но полной картины, как у тебя, нет.

– Обидно?

– Немного.

– А я бы хотела ничего не помнить...

– Что, так страшно?

– Очень. И ведь не избавиться от этого никак, понимаешь? Без памяти мне жилось намного проще... А теперь не знаю, куда себя девать…

– Как это – куда? Просто жить.

– Тебе легко говорить!

– Думаешь, жить без старой памяти проще? Если помнишь, хоть определить можно, где врет история, а где – нет.

– А оно тебе надо?

– Ну... Как ты говоришь, в хозяйстве все сгодится.

Я вздохнула и перевернулась на спину.

– Кась?

– Мм?..

– А ты не знаешь, почему вы помните, а мы – нет?

– Неа. Мне вообще про вас мало рассказывали.

– Жаль.

– Чего жаль? Что мало рассказывали или что не знаю?

– Что не знаешь.

– Если вспомню – расскажу.

– Только не забудь!

– Угу... Слушай, а если мы из одной ветви высших магов – как получилось, что мы разделились, и вы стали жить среди людей?

– Это-то понятно: кто-то что-то с кем-то не поделил. Произошел раскол и вы, сохранив память, ушли строить Тхалла-тей, а мы... Мы потеряли способность сохранять накопленные знания и опыт.

– А-а-а!

– Слушай, может, поедем?

– Ох... Ладно. Поехали.

Глава 6

– У вас несчастные случаи на стройке были?

– Нет, пока еще не было.

– Будут

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Зрелище мы со Святом, надо сказать, являли весьма унылое и жалкое. Он – после болезни, я – после злоупотребления силой, а если еще и вспомнить, какие у нас были маскировочные костюмы… Короче, в первой же харчевне нас покормили совершенно бесплатно. Сердобольная хозяйка заведения, едва увидев наши отощавшие персоны и бледные с прозеленью физиономии, принялась громко охать-ахать и жалеть «бедных сиротинушек». Мы, конечно, нахаляву поесть не отказались, тем более, после долгого дня пути проголодались, как черти, а все припасенное слопали еще поутру.

Бабулька же, неуловимо напоминающая Ядвигу, на нашем кормлении не угомонилась и пригласила к себе на ночлег. Мы с хартом переглянулись и, не сговариваясь, согласились. Еще бы, кто ж устоит перед соблазном – наконец-то нормально помыться в бане, а не в ледяном ручье, и поспать в мягкой постели, а не на холодной земле? Я вот не смогла. Между делом хозяйка харчевни поведала нам и о пророке – мол, пробегал тут три дня назад таинственный гражданин с осликом, сказки чудные сказывал, скорое возвращение Магистра сулил и прочая, и прочая.

Мы слушали ее болтовню вполуха. Харт на морально-волевых еще держался, а меня совсем разморило. Сытная еда, баня, снова сытная еда и домашнее уютное тепло сделали свое дело: с каждой минутой меня все больше клонило в сон. И, в конце концов, я задремала у Свята на плече (нормально заснуть мешали его «генеральские звезды», особенно остро проявившиеся после болезни). Последнее, что я помню, – как они бурно обсуждали особенности посадки желтой репы в условиях суровой бесснежной зимы…

– Касси!..

– Ыгы… – пробормотала я сонно.

Над моим ухом прозвучал тяжкий, исполненный безнадежного страдания вздох, после чего меня сначала встряхнули, потом – куда-то положили, а затем и вовсе уронили на пол. На подобное обращение со своей бесценной персоной я обиделась и решила из вредности ни на что не реагировать, потому как небезосновательно подозревала – несносный харт решил таким образом меня разбудить. А фиг вам! И свернулась калачикам на прохладном полу. Ага, отморожу уши назло маме...

– Простудится на полу-то, деточка, – сквозь дрему донесся озабоченный голос гостеприимной бабушки.

– И сама виновата, – проворчал мой спутник, но все же ухватил меня под мышки и куда-то поволок по полу.

Ай, зря я, что ли, мылась? Он же сейчас мною пол вытирает! Благо, что не собственные ноги... Хотя – как знать... Подозрительный он тип. Прикидывается своим в доску, но не верю я ему ни грош.

У лавки мою голову снова вернули на пол, и воцарилась задумчивая тишина. Видимо, Свят серьезно размышлял, как бы меня на эту лавку уложить. А потом жалобно протянул:

– Бабушка, может, вы ноги подержите?..

Ну, наха-а-ал… Можно подумать, я тонну вешу! Всего-то лишь пятьдесят восемь килограмм! Ладно, шестьдесят. Кхм. Ну, хорошо, шестьдесят два. Но не восемьдесят же! И при моем росте это нормальный вес, кто бы что ни говорил! Я же себя как-то ношу… и выношу. А этот – выпендривается, едрит его накось!..

В ответ ему раздалось ворчливое:

– Ох, беда, беда... Совсем мужики измельчали... А у меня-то радикулит, заноза, третий вечер уж зудить и зудить...

Видимо, упоминание об «измельчании» больно ударило по мужскому самолюбию Свята. Пыхтя, он все-таки приподнял мою персону с пола и уронил ее на лавку. Я стукнулась головой о деревянный край и едва не проснулась, дабы воздать своему спутнику по заслугам, но... Ладно, еще успею. Но один, нет – два, нет – три подзатыльника поутру ему обеспечены!

А бабулька все не унималась:

– Неужто и впрямь така тяжелая?

– А вы возьмите и проверьте, – проворчал харт, но сапоги и ножны с парниками с меня стянул и одеялом укутал, да еще и заботливо подоткнул его со всех сторон. Я, тронутая подобным обхождением, по доброте душевной один подзатыльник должнику простила.

– Ну и ну! Дык ведь ее, красу такую, и без того на руках носить надыть! Всем девка хороша, чего те еще не хватает?

Действительно. Чего тебе еще надо, собака? А как на сердце на мое претендовал!.. Нет, не зря я ему не верю, ой, не зря! И убедиться лишний раз в своей правоте – всегда приятно. С этими мыслями я, успокоившись, опять погрузилась в сладкий сон.

Но обиды на этом не закончились: засыпая, я успела суженого-ряженого попросить явиться на новом месте, а приснился какой-то, простите, недоделанный сморчок-наркоман с большим прыщом на красном носу! Неужто это оно и есть – мое наказание?.. Еще и поцеловать меня пытался, зараза, да я не далась. С силой отпихнула его в сторону и проснулась, громко сопя от обиды на судьбу.

Проснулась и замерла. Уже наступила глубокая ночь, и небольшая комната, где мы спали, погрузилась в знакомый полумрак, но... Кроме нас здесь находился кто-то еще. Я отчетливо слышала звучный храп Свята, невнятное бормотание старушки и... чье-то неровное дыхание. Я испуганно забилась под одеяло. И, граждане, ведь есть, отчего перетрусить! Звуки – звуками, присутствие – присутствием, но не видно же ни души! Как и тела. И некий предприимчивый невидимка шлялся по избе впотьмах аки тать в ночи, пугая людей.

А у меня нервы не железные, и долго невидимого присутствия я не выдержала. Высунула нос из-под одеяла и дрожащим голосом позвала:

– Свя-я-я-ят?..

Храп прекратился.

– Что?

– Ты спишь? – громким шепотом осведомилась я.

– Конечно. А что мне еще делать?

– Кончай шутить, нашел время!.. Слышишь это?..

Харт завозился на полу и пододвинулся к моей лавке.

– И уже давно, – тихо признался он. – Только задремать успел, но пробило полночь – и вот, явились.

– Кто?..

– Призраки ночи.

Я завернулась в одеяло и сползла к нему на пол. Так и разговаривать удобнее, и не шибко боязно. Мы уселись рядом, плечом к плечу, прислонившись спинами к лавке.

– Призраки ночи – они вроде поветрий, – разъяснил мне Свят. – Возникают из негативных эмоций людей. Не сразу, конечно. Сначала эмоции накапливаются, потом приобретают форму, потом – зачатки мозга, а затем – начинают после полуночи вредить народу. Проникают в людские сны, насылают кошмары... Слышишь, бабушка стонет? Один из ночных призраков сейчас в избе.

– А на нас они не действуют?

– Нет. У нас природная магическая защита от мелкой нечисти.

– Странный у вас мир, – покачала головой я. – В Альвионе ничего подобного не встречала.

– И у нас тоже никогда ничего такого не происходило, – развел руками мой собеседник. – Для чего, как ты думаешь, нам Магистр? Он распознает местность, где вьют «гнездо» ночные призраки, уничтожает его, очищает деревни от избытков негатива. А сейчас, когда присматривать за миром некому, к нам лезет всякая гадость. Поветрия – исключение.

– Выходит, все, что делают люди, находит отклик в мире? – задумчиво пробормотала я. – Злятся – кто-то возникает, радуются – кто-то возникает, болеют – тоже кто-то возникает?..

– Угу.

– А почему он так громко дышит?

– Это не дыхание призрака. Это его магия сквозит изо всех щелей. Удержать огромное количество энергии без тела – проблема для низших существ.

– И что ты предлагаешь?

– Разумеется, помочь.

– Ты что, сбрендил? А кто завтра собирался встать до зари и пуститься в погоню за пророком? Ась?

– На том свете выспимся, – упрямо возразил Свят. – А сейчас людям помощь нужна. Кошмары – только первая стадия. Догадайся с трех раз, какая следующая.

Я взглянула на мечущуюся по лавке добрую бабульку и невольно вздрогнула. Неужели, они умирают во сне?..

– А нам за это заплатят? – продолжала гнуть свое я.

– А дармового ужина и ночлега тебе мало?

– Уж про ночлег бы помолчал! – возмутилась я. – Поспишь тут с вами! То по полу таскают, то на лавку роняют, то воевать с кем-то гонят!..

– А нечего было притворяться, что спишь, – огрызнулся Свят.

– А я и спала!

– Да, как я пять минут назад!

– Двадцать!

– Засекала, что ли?

– Допустим!

– Ну-ну…

Кажется, словестные перепалки уже становится привычкой. А право на последнее слово мы отвоевывали друг у друга с переменным успехом.

Помолчав, харт вздохнул и проникновенно заговорил:

– Касси…

– Да согласна я, согласна, – буркнула я. – Изверг я, что ли... Что делать будем? Какой у тебя план? Уже ведь придумал все, да?

– Угадала.

И Свят принялся обстоятельно излагать план предстоящей операции. Для начала следовало обнаружить базу местных бандформирований, затем заслать дезертира во вражеский окоп, дабы он навел там шороху. После чего к смельчаку присоединяются остальные участники (в данном случае, участник), и они вместе довершают разгром противника. Все просто, как в танке. Но мне от этого легче не стало. Сами догадаетесь, кому «главком» отвел роль отважного дезертира или вам намекнуть? Думаю, и так понятно. А обосновал свой выбор хитрый Свят тем, что, мол, я же негатив изучаю, я же люблю уничтожать – мне и карты в руки. Заодно, добавил он, потренируюсь.

– Так, а где находится окоп? – смирившись со своей участью, деловито поинтересовалась я.

– Что? Окоп? Какой окоп? – не понял он. – Ах, «гнездо»? Сейчас пройдемся по деревне и найдем.

– Ну, предположим, мы его уже нашли. Дальше?

Харт замялся, но признался:

– Если они свили «гнездо» в душе человека, а так призраки чаще всего и поступают, мне придется поместить тебя в чужой сон.

Я застыла с открытым ртом, поперхнувшись вертевшимся на языке вопросом.

– Не поняла…

– Возникновение «гнезда» обычно связано с одним конкретным человеком – самым вредным на деревне. Сформировавшиеся призраки, естественно, тянутся к нему и обживаются в его душе. Человек под их гнетом начинает злиться и нервничать еще больше, подпитывая призраков. И тебе надо добраться до самых корней недовольства человека и любым способом их устранить. Исчезнет подпитка – исчезнет «гнездо» – ослабнут призраки. А все остальное я беру на себя.

– Очень благородно с твой стороны, – ехидно ввернула я, вставая и на ощупь определяя местонахождение своих сапог.

– У порога поищи, – подал голос мой собеседник.

Сапоги, действительно, скромно притулились у порога. Сев на пол, я обулась, надела перевязь и первой высунулась на улицу. Настроение мне Свят испортил окончательно. Мало того, что курить хотелось, а сигареты кончились, так еще и этот, с позволения сказать, проводник опять завел меня не туда. Нет, нездоровое у него имя какое-то, совсем ему неподходящее...

А вот и он. Вышел на крыльцо, бесшумно прикрыл дверь и насторожился. Потом долго оглядывался, принюхивался и наконец решительно указал куда-то за деревья. Деревня находилась в лесу, поэтому избы «росли» здесь как попало, вперемешку с обычными елками-соснами.

Итак, мы поперлись искать окоп. На дворе ночь, темно и страшно, маньяки, опять же, за кустами прячутся… Призраки, в смысле. Видеть мы их – не видели, но слышали. Тяжелое, хрипловатое дыхание раздавалось со всех сторон, когда местная нечисть вылезала из одного дома, чтобы перебраться в следующий. Увижу того, кто здесь беспредел развел, – прокляну! Дабы ему неповадно было над приличными людьми издеваться. И над теми, которые по ночам бродить вынуждены и гадость ликвидировать, – тоже.

Кстати, был у меня, помнится, в прошлом году случай подобных поисков. Поехали мы группой к кому-то на дачу обмыть удачное завершение очередной сессии, а на дворе лето стояло, в домике сидеть неохота, и направили мы свои стопы в ближайший лес. Потом – все как всегда: ночь, тепло, звезды, костер, шашлык и водка. Романтика, в общем. Одно плохо – в самый неожиданный момент алкоголь закончился, а народ как раз дошел до состояния «недоперепил». И дернул Ваську черт вспомнить, что они прошлой весной тут же чей-то день рождения отмечали и зарыли под деревом бутылку водки. Зачем, правда, зарыли – не сказал, но настроение народу он этой новостью поднял здорово.

Итак, воодушевленные студенты дружной и нетрезвой толпой устремились на поиски вожделенной бутылки. Правда, Васька, минут через сорок безуспешных поисков, раскололся и признался – примет нужного дерева он, увы, не помнит. Водку мы, естественно, не нашли и вернулись в дом злые, уставшие и абсолютно трезвые. Одной Наташке подфартило – она случайно наткнулась на чью-то заначку из трех банок пива, закопанную под кустиком дикой малины. Ваське же поутру так досталось за склероз, что он, разобиженный, удрал в лес и через полчаса вернулся оттуда с искомой бутылкой. А то ли в магазин успел сбегать купить и в земле извалять, то ли действительно нашел – история знает, но молчит.

Сейчас, конечно, дело оказалось куда проще. Даже я чувствовала, где именно окопались призраки ночи. Это, знаете, сродни запаху свежей выпечки. Чем ближе вы подходите к булочной – тем сильнее манит аромат вышеупомянутого мучного изделия. И чем ближе подходили мы к стоявшей на отшибе избе – тем острее ощущалось присутствие нечисти.

– Здесь? – подойдя к «окопу», я для профилактики обошла его со всех сторон и выглянула из-за угла.

– Ага, – Свят тоже обошел избу и поднялся на крыльцо.

Ступеньки жалобно скрипели, но в доме никто не шелохнулся, хотя наши шаги слышно было за версту. Интересно, что же там творится?.. Подгоняемая любопытством, я последовала за хартом и через его плечо заглянула в избу. Знакомая картина. Скользкая тишина, холодный сумрак ночи – и тяжелое дыхание сразу пяти призраков. И каких призраков! Тот, что нашу бабушку донимал, этим и в подметки не годится! Сильные, излучающие мощные волны низшей магии и практически материальные. Здорово же их здесь кто-то прикормил.

Мы молча разошлись по избе в поисках эпицентра негатива. А, надо сказать, жители деревень двери своих домов никогда не запирали. Они жили в согласии с лесом, всем колхозом, и если кто-то у кого-то что-то умыкнет – вора легко вычислить. Да и красть здесь у народа, прямо скажем, нечего. Не салфетки же вышитые друг у друга воровать?

Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я различила фигуры пяти спящих по лавкам людей. Бабушка, папа, мама и двое детей – мальчик и еще один мальчик. Близняшки, как я рассмотрела. И один из мальчишек устроил всю эту канитель. Негодник – немногим старше моего потерявшегося племянника. И тоже – лишь бы взрослым жить нормально не давать... У-у-у, вредители! Я вот в детстве паинькой была. Иногда.

– Кась, давай поторопимся, – подошедший Свят хмуро посмотрел на близнецов. – Его родители совсем плохи.

– Вот заср... э-э-э... поганец, – я погрозила кулаком спящему парнишке. – Поймаю – уши оторву!

– А о причинах узнать не хочешь? – ненавязчиво поинтересовался мой собеседник. – Посмотри на лицо его.

Я наклонилась и долго изучала физиономию зачинщика, пока до меня не дошло: он совершенно слеп. Темная слизь покрывала оба его глаза и, шипя и пузырясь, растекалась по щекам и лбу. Ну, теперь понятно, почему он буянит: играть со сверстниками не может, на охоту ходить – тоже...Только кто же парнишку так проклял? Кому помешал мелкий несовершеннолетний пацан?..

– Леками, – заметив мой вопросительный взгляд, пояснил харт. – У мальчика – сильный дар воздуха, но он обидел своего покровителя. И теперь наказан проклятьем. И вылечить его, конечно же, не сможет ни один целитель, пока сам леками не простит парня. Или пока не вмешаешься ты. Это ведь твое направление.

Да-да, я уже поняла: чуть что – и сразу, Федя, Федя... Колдун шаманит –Касси, моровые поветрия шалят – тоже Касси, мальчики с проклятьями попадаются – и снова Касси... Как они тут без меня жили? Даже удивительно.

Свят при виде моей кислой физиономии красноречиво закатил глаза:

– Так ты помогаешь или нет?

– А куда ж я денусь? – уныло отозвалась я. – Говори, чего дальше делать надо.

Да, не хватает мне цинизма, равнодушия и безразличия, чтобы пройти мимо нуждающихся в помощи людей, а козлы этим пользуются... И всегда пользовались. То ли потребность у них такая, то ли натура, не знаю.

Но, так или иначе, я послушно уселась на пол рядом с лавкой и взяла мальчишку за руку. А лапка-то у него – как у мертвяка последнего... Ледяная, безжизненная. Того гляди призраки из малыша последние жизненные силы выкачают...

– Готова? – негромко спросил харт.

– Угу.

– Тогда с богом.

Мгновенная резкая боль – и я уже не принадлежу себе. Я стремительно лечу по темному петляющему переходу. Куда? В самые дебри чужого разума. И как Свят умудрился меня туда пропихнуть, остается только гадать... Или не забыть потом спросить.

Темная труба прохода неожиданно прервалась и смачно выплюнула мою скромную персону в не менее темное помещение. Едва успев изобразить жалкое подобие группировки, я прокатилась по жесткому полу и, ругаясь, встала на ноги, озираясь по сторонам. «Помещение», на первый взгляд, казалось бесконечным, ни стен, ни пола под ногами не видно. Оно ощущается, и только. Похожее чувство возникает, когда находишься в незнакомой квартире в кромешной темноте. Вроде, знаешь, что где-то здесь стены, а где – непонятно.

Я подняла голову к потолку и обомлела. Прямо надо мной ярко горели, разгоняя полумрак, два глаза. Огромные, с три меня, и синие-синие, как ясное небо. И живые до дрожи. И пока я пялилась на них, они пристально изучали меня.

А потом угрюмый мальчишеский голос вопросил:

– Ты кто?

– Я? Э-э-э... Ты видеть снова хочешь? – в ответ поинтересовалась я.

Глаза подумали и хмуро сообщили:

– Мне уже никто не поможет.

– Глупости! – буркнула я. – Давай договоримся – ты поможешь мне, а я – помогу тебе.

Мальчишка помолчал, а потом неохотно ответил:

– По рукам.

– Чудно! Покажи, что с тобой случилось.

Привычная темнота постепенно сменилась яркой картинкой. Сосновый лесок, день-деньской, погодка – зашибись, птички веселые, опять же, поют, солнышко светит, травка зеленеет. И сидит на пеньке одинокий мальчик, обиженный духом неба. Ой, не нравится мне все это... Слишком уж просто и быстро…

Я едва успела обернуться и отскочить в сторону, когда на меня из-за дерева бросилось бесформенное существо, напоминающее расплывчатую тень. Вот ты какой, ночной призрак... Отпрыгнув в сторону, я спряталась за пушистую елку, а сверху раздался торжествующий смех и откровенно издевательское высказывание:

– Спасти меня? Себя спаси сначала!

Ах ты, гаденыш! Тут пупок надрываешь из-за тебя и ночи не спишь – а ты еще и издеваешься? Что за нравы у здешней молодежи! Впрочем, у нашей – не лучше...

– Не волнуйся, – ядовито пообещала я. – И себя спасу, и о тебе позабочусь. Только чур потом не жаловаться!

Я вернулась на поляну и нос к носу столкнулась с призраком. Тьфу, ну и погань! В теле удержаться не может – а уже вредить тянется! Ну-ну, пусть тянется! Порождение негатива хищно кинулось на меня, пытаясь сцапать, и с диким воем отскочило в сторону, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Пацан издал удивленный возглас. Я мстительно улыбнулась. Куда тебе до павших воинов, мразь!

– Чтоб ты лопнул! – злорадно буркнула я.

Призрак ночи тоненько пискнул и исчез. Я подняла голову и встретила изумленный взор синих глаз.

– Ну? Будешь мне помогать, или сама все испорчу, ась? – грозно осведомилась я.

Паренек промолчал. Я тяжко вздохнула. Никакого понимания сложности ситуации! Вот они, дети: натворить, наворотить, а с последствия пусть разбирается малознакомая тетя из параллельного мира! Ладно, тут уж ничего не попишешь, а дело закончить надо. Еще вставать ни свет ни заря, и в путь отправляться... А раз не хочешь по-хорошему…

Источник отрицательных волн манил и тянул к себе, как пчелу мед, и мне ли его не чувствовать... И я медленно, шаг за шагом, отправилась к нему по переулкам чужой памяти. Умирали и воскресали на моих глазах рассветы чужой жизни, кружились в танце незнакомые мечты, водили хороводы заветные желания... Осторожно, стараясь ненароком их не коснуться и ничего не испортить, я спускалась вниз. Дорожка, прикидывающаяся то тропой, то деревянным полом, то нагромождением камней, вилась серпантином, а в спину мне с немым укором и отчаянием продолжала смотреть пара глаз. И ничего ты не сделаешь, малыш. Я здесь, чтобы помочь, – и я помогу. А твои страхи и ужасы по поводу меня мало волнуют.

То и дело попадающихся на пути призраков ночи я нещадно уничтожала, а их становилось все больше и больше. Видимо, парнишка подсознательно призывал на помощь всю свою гвардию. Что ж, тем лучше. У людей появился реальный шанс проспать последние ночные часы без кошмаров, да и Свят без работы останется. Опять мне повезло больше всех...

Ближе к эпицентру я остановилось, дабы собраться с мыслями и заготовить Слова. Оказывается, я спускалась вниз по подобию темной воронки. Дорожка, по которой я недавно шла, пропала из виду, и в пустом пространстве остались лишь едва заметные отпечатки моих прозрачных следов. И те – постепенно сливались с пустотой. Отлично... Как я обратно пойду? Впрочем, раз у нас кое-кто, не будем показывать пальцем, сидит без работы, то пусть он над моим возвращением и подумает. Ему не повредит.

Дойдя до конца дорожки, я огляделась по сторонам и мысленно посетовала на полное отсутствие приличного освещения. Глаза мальчишки – не в счет, толку от них ноль – не светили, а лишь нервировали. А свет нужен позарез. Жаль, не люблю я колдовать для пользы дела, даже для своей собственной. Чтобы использовать негатив, а получить итогом позитив, голову в раздумьях сломаешь, но получится обязательно кособоко... Но – раз надо...

Сосредоточившись, я выдала чуть перекроенную фразу про известного монтера, его маму, перерезанные им провода и свет. И пустота озарилась серебристым сиянием луны, повисшей на уровне сопроводительных глаз. Так-то лучше!

Я с любопытством осмотрелась. Оказывается, я здесь много чего интересного прозевала! Вот как она устроена, человеческая память... Меня окружали многочисленные стеллажи, битком набитые книгами. На верхних полках – совсем новые книги, на нижних – старые, потрепанные, покрытые пылью и паутиной.

Да, все течет, все меняется, как и книги в шкафах... Мы рождаемся – и судьба дарит нам первую книжку, на страницах которой жизнь неровным детским почерком начинает вести летопись. Проходит время, нас подхватывает бурный водоворот событий – и появляющиеся новые книги постепенно отодвигают старые все ниже и ниже. Туда, куда многим уже не дано спуститься, чтобы стереть пыль с древнего переплета и поворошить ветхие, пожелтевшие странички воспоминаний...

Итак, книги. Значит, по аналогии… Я посмотрела на внушительное скопление литературы и удивленно присвистнула. Да-а-а… Лет-то парнишке всего ничего, а воспоминаний уже – пруд пруди. Страшно подумать, что там у меня творится. Но ладно, мою память трогать пока не будем, не в ней дело. А дело в... Руки сами собой потянулись к нижней полке, взяв с нее огромный том, «завернутый» в железную обложку и запертый на соответствующий замок. Я стерла с нее легкий слой пыли. А воспоминания-то – не такие уж и давние... Видимо, мальчишка специально закинул их подальше. Что вполне понятно.

Я присела на корточки, положила на колени том и взялась за замок. Внимательно наблюдавшие за мной глаза испуганно моргнули, и невидимый малолетней зритель издал сдавленный писк. И не мечтай, все равно открою. Замок, правда, сопротивлялся моему своевольному вмешательству до последнего, но героически погиб, разлетевшись в пыль. Кто из нас более сильный маг, а, малыш?

Черный вихрь, вырвавшийся из книги, опрокинул меня на пол. Шипя и ругаясь, я выпустила том из рук, а он только этого и ждал. Птицей воспарив к «потолку», книга принялась медленно выписывать в воздухе фигуры высшего пилотажа, а те постепенно складывались в размытый рисунок. Известный мальчик и неизвестный леками – то воспоминание, которое рассказывало о проклятье духа и которое я искала...

Приглядевшись, я ахнула. Так вот что ты наторил, негодник! Еще бы – забраться в сокровищницу духов неба! Духи ведь не просто свою территорию охраняют: все, попадающее в их загребущие лапки, становится их же собственностью, и хранится в хитро запрятанном месте. А, поверьте, к ним попадают не только фантики от конфет и пустые бутылки. Как я слышала, духи являются хранителями многих артефактов, которые ныне считаются утерянными.

И вот в амбар к духам пронырливый парнишка и забрался. Немудрено, что его лишили именно зрения – чем увидел, тем и поплатился. Значит, так и заклятье снять можно. Уничтожить воспоминание – и дело с концом. А Словом-то этот том сразу не убьешь...

Попрыгав, я изловила книжку и принялась сосредоточенно вырывать из нее листы. Мальчишка при каждом моем движении тихо вскрикивал, а когда я взялась разрывать на куски страницы, отчаянно заорал от боли. Терпи, казак, атаманом будешь...

За столь интересным и занимательным делом я не обратила внимания на сгущавшиеся над моей головой тучи. А сгущались они в прямом смысле этого слова. Тяжелые, черные как смоль, с мельтешащими внутри разрядами молний, тучи привлекли мое внимание лишь тогда, когда заслонили собой рукотворную луну. Вздрогнув, я подняла голову. Ой...

Резкий порыв ледяного ветра едва не сбил меня с ног, разметав по «библиотеке» клочья бумаги. Я попятилась и прижалась спиной к шкафу. Убью Свята!.. Не предупредил меня, сволочь, какое огромнее количество бесхозной энергии высвобождается при уничтожении частички памяти! И куда мне теперь отсюда удирать? Я и рта раскрыть не успею, а назревающий ураган уже порвет меня на лоскутки, как Тузик тряпку…

Я в панике огляделась по сторонам. Вот засада-то... И почему я не могу научиться брать себя в руки?.. Вроде, и не в такие переделки попадала, чего только одно сражение с вождем мертвых воинов стоило, когда мне чудом полголовы не снесли... А ведь пользы это не принесло никакой. И, по своей давней привычке, оказавшись лицом к лицу с опасностью, я растерялась и запаниковала.

А черные тучи медленно снижались, постепенно вытягиваясь в искрящийся от вспышек молний мрачный вихрь. Это что же, деется, граждане?.. Это ведь не просто высвободившаяся энергия памяти хулиганит, это еще и «подопытный» мой на подсознательном уровне задумал избавиться от источника своих неприятностей! Где же Свята носит, будь он неладен?!

Я испуганно прикрыла ладонью рот и прижалась спиной к шкафу. Нет, по-моему, вслух я это не произнесла... Да, я только подумала, а мои мысли вредят лишь мне одной… И, кстати, о птичках. О вреде, то бишь. Если я попробую избавиться от вихря, могу ненароком навредить мальчишке. Я нахожусь в его сознании, а моя магия требует простора. И посему – надо срочно отсюда удирать. Знать бы только еще, куда... Путь наверх – отрезан, это и козлу понятно, а путь вниз, по аналогии... Я посмотрела себе под ноги. А там пути нет вообще.

Хмуро глянув по сторонам, я нервно кивнула самой себе. Как говорится, если есть вход, значит, должен быть и выход. А если его нет на положенном месте, то придется проделывать самостоятельно. И – да, один выход есть.

Искренне понадеявшись, что с остатками проклятья и уцелевшими ночными призраками разберется Свят, я парой Слов сотворила подобие двери и смело шагнула в сумрачный омут памяти своей второй души.

Глава 7

– Так вам же сказали – в глухие идти!..

– А это что, по-твоему, абориген хренов?

– Это… это глухие…

«Особенности национальной охоты»

Я узнала его с первого взгляда. Даже несмотря на то, что в последний раз видела две тысячи лет назад. Тхалла-тей. Колыбель моей памяти. Небесная обитель дейте. Чудо из чудес. Прекрасный, гордый, величественный и – живой. Живой. Настоящий. Родной.

Подняв голову, я не могла оторвать от города восхищенного взгляда. Сколько же лет пришлось потратить моему отцу, чтобы из отрицательного, сметающего все на своем пути, призванного лишь уничтожать Слова создать такое... Тхалла-тей – величайшее творение моих предков. Ажурные арки, утопающие в облаках точеные башни главного замка, ровные, мощенные разноцветной плиткой тротуары. И – люди. По улицам сновали люди. С земли город напоминал растревоженный муравейник, но как же он отличался от мертвых и пустых развалин, где даже ветер забыл имена тех, кого он оплакивает...

Я пересекла поляну и подошла к ведущей в Тхалла-тей дороге. Гладкий прозрачный мрамор широких ступеней, опутанный паутинкой солнечных лучей, отливал золотом и извилисто закрученной спиралью уводил к небесам. А ведь позже тропа стала невидимой, как и сам город... И это моя работа, помню... Я с благоговением провела ладонью по изящным перилам и начала медленно подниматься по ступеням. Видимо, и здесь не обошлось без магии: десять шагов – и я уже на полпути к городу.

Пушистое облако в виде птицы с достоинством проплыло мимо меня, слегка задев крылом. Это фиит – страж города. Бесплотный дух, чаще всего принимающий вид облака, охраняющий главную дорогу. Человек с недобрыми намерениями, ежели такой смельчак сыщется, дойдет лишь до середины пути, а после первый же фиит отправит его в свободный полет назад, на землю. А мне опасаться нечего и некого… кроме самой себя.

Дорога окончилась у высоких, изящно сплетенных из золотых и серебряных нитей врат. Когда я видела их в последний раз, то левая створка отсутствовала, а правая безжизненно болталась на одной петле. Но, как и два года назад, у подножия врат клубились облака, на которых и стоял город, а дорога раздваивалась и брела в обход городских стен. В детстве я любила прибегать сюда по ночам – побродить вдоль стен или, опершись о мраморные перила, полюбоваться звездным небом. И специально для таких, как я, к перилам были пристроены оригинальные «карманы» – небольшие, увитые плющом и затененные невысокими деревьями балконы, где можно посидеть и помечтать в тишине.

Несколько мгновений я вглядывалась в причудливые узоры врат. Каждый путник увидит в них символ себя, своей роли, и именно это будет ждать его в городе. Кто-то увидит дом и родной очаг, кто-то – помощь, кто-то – смерть. А меня ждала власть. Я слабо улыбнулась при виде своих клинков, изображенных крест-накрест, и серебряного ожерелья – символов власти вождя дейте. Значит, вот кем я здесь была... Нет, не вождем – младшей дочерью вождя. Интересно, удастся ли мне хоть краем глаза увидеть свою прежнюю семью?..

Пока я вспоминала, створки врат бесшумно распахнулись передо мной, приглашая войти. Пара нетвердых шагов – и на меня прорвавшим плотину потоком нахлынули воспоминания. Светлые и мрачные, мучительные и радостные отблески прошлых лет проплывали перед моим мысленным взором, пока голова не пошла кругом. Прислонившись спиной к стене, я зажмурилась и попыталась немного упорядочить хаотичный и бессвязный вихрь ощущений из прошлой жизни. Так ведь и сойти с ума легко...

Ведь что происходит с нашей памятью? Проходит время – и старые воспоминания, словно ненужные игрушки, убираются нами все дальше и дальше. Сначала на шкаф, потом на антресоли, а после – в дальний угол темной кладовки. Но стоит случайно наткнуться на любимого плюшевого мишку – и, словно по волшебству, оживают детские воспоминая: как мишка попал к вам в руки, как вы с ним играли, какими были тогда вы, ваши близкие и ваш дом. И примерно то же самое сейчас происходило со мной. Увидела до боли знакомый образ родного города – и понеслось.

И в моей памяти одна за другой возникали картины жизни в Тхалла-тее, от основания города до нашего позорного изгнания.

Дейте, как и харты, народностью были довольно малочисленной – в городе проживало пятьдесят семей, не считая родных вождя. И это – изо всех семи миров. И при строительстве отец сей факт учел – Тхалла-тей рассчитан как раз на данное количество жителей. Почему не на большее? Потому что у нас кто-то рождался лишь тогда, когда кто-то умирал, и численность дейте оставалась неизменной испокон веков.

Немного приведя в порядок мысли, я нерешительно открыла глаза и первым делом посмотрела на себя. Все верно. И сейчас я выглядела так же, как и до изгнания. Исчезли без следа мелирование, короткая стрижка и парикмахерское достижение двадцать первого века – долговременная укладка. Им взамен длинные, темно-каштановые и совершенно прямые волосы спускались ниже плеч. Бледная обычно кожа приобрела смуглый оттенок, а остальное (я старательно ощупала собственное лицо) – осталось прежним. И значит, перед очередным своим рождением мы выбирали себе родителей, дабы сохранять привычную внешность. И, похоже, мы много чего выбирали себе заранее, пользуясь памятью. Занятно.

Порыв теплого ветра ласково взъерошил непривычно длинные волосы. Кое-как заплетя косу, я отлепилась от стены и, щуря на солнце глаза, медленно побрела по дороге к своему прежнему дому. А под моими ногами также медленно и лениво проплывали облака. И я в который раз удивилась чудесам местных дорог. Всего их шесть, и у каждой – своя особенность. У Звездной – мерцающие звезды на черном бархате ночи. У Лунной – серебристо-сияющий цвет, словно по лунной тропе идешь. У Грозовой – яркие всполохи разрядов молний среди темных туч. По аналогии – свойства Радужной, Солнечной и Облачной. Особенно эффектно дороги смотрелись ночью, когда создавалось ощущение, будто идешь по небу. К тому же в темное время суток они излучали естественный свет, чтобы любители поздних прогулок не блуждали в поисках нужного пути.

Дороги ровными лучиками расходились от центра, где находился замок вождя, и приводили к пяти «поселкам», каждый из которых включал в себя десять расположенных по кругу домов (шестая же, как вы помните, вела к вратам). И я небезосновательно подозревала, что отец при строительстве Тхалла-тея использовал в качестве модели солнце. По крайней мере, на то указывала карта города. Рисунок – один в один.

А вдоль дорог двумя ровными рядами выстроились высокие ажурные арки, укутанные покрывалом цветущего плюща, и позади них начинался парк. Теплые лапы голубых елей приветственно выглядывали из проходов, и я невольно улыбнулась, вспоминая, как училась ориентироваться среди многочисленных парковых троп. Что тропа из пятой от ворот арки слева ведет к фонтану, восьмая справа – к озеру, а десятая – к Лунной дороге…

Проверяя себя, я свернула на восьмую тропу, приветливо помахав порхающим вокруг цветов феям. Крошечные как бабочки, улыбчивые существа с прозрачными разноцветными крылышками и звонкими голосами, помахали мне в ответ, наперебой объясняя дорогу. Ни в одном из семи миров фей я ни разу не встречала. Они рождались из цветов плюща, а тот рос только в Тхалла-тее. И когда город умер, погиб и плющ, и эти волшебные создания. Лес по-прежнему окружал древние руины неприступной стеной, но большая часть магии Слова навсегда ушла вместе с нами.

Лес же занимал примерно две трети площади небесного острова, а Тхалла-тей сам по себе был настолько мал, что его вдоль и поперек можно обойти меньше чем за день. И хотя город являл собой настоящее произведение искусства, главные его чудеса скромно прятались среди деревьев. Мое любимое озеро, например.

Под ногами приятно шуршала прошлогодняя хвоя, перекликались, прыгая с дерева на дерево, проворные белки. Осторожно отводя от лица ветви, я добрела до круглой полянки и остановилась. Вот оно, то самое место, что постоянно мне снилось и во время путешествий по Альвиону, и дома... Сколько же приятных воспоминаний у меня с ним связано…

Из таинственных глубин парка выбегал мелкий извилистый ручеек и, весело журча, впадал в крошечное круглое озеро. С одной стороны к озерцу подступали величественные ели, чьи дрожащие тени отражались в чистой и прозрачной, как стекло, воде. А с противоположной – раскинулась поляна из диковинных нежно-голубых цветов, напоминающих кувшинки. Металии – тоже росли только у нас, и венок с букетом из них считался непременным атрибутом невесты.

Роскошный цветочный ковер спускался до самой кромки озера, и несколько крупных металий зигзагообразной дорожкой пробегали по поверхности воды, указывая путь к изящной беседке, что стояла на крошечном островке. На фоне темного леса белели стройные колонны и куполообразная крыша, увитые цветущим плющом, а порхающие вокруг вездесущие феи при виде меня приветливо защебетали, приглашая на огонек.

Подойдя к воде, я осторожно допрыгнула до первой металии и замерла, вытянув руки и удерживая равновесие. Мелкое на вид озерцо было очень глубоким, а вода – ледяной. Однажды, помнится, я туда все-таки упала, и вылавливали меня долго и без удовольствия. Вдобавок я насмерть перепугала илоний – небольших, светящихся в темноте рыбок с пышными кружевными хвостами. И они – тоже только наше чудо. Ночью, в темноте, илонии придают озеру необъяснимое очарование.

И, словно по заказу, яркий солнечный день плавно сменился ночным сумраком. И засеребрились, отражая лунный свет, ели, замерцали в воде огоньки рыбок, закуталась в нежное сияние, исходящее от крылышек фей, беседка, заухали, переговариваясь, совы и филины. А в беседке присел на плетеную скамейку тот, кто меня ждал.

Щебечущая стайка фей подлетела ко мне, и милые создания удобно устроились на моих плечах, руках и голове, освещая путь. Я же, перепрыгивая с цветка на цветок, привычно преодолела свой непростой путь и, быстро взбежав по ступенькам, крепко обняла брата. А потом несколько мгновений вглядывалась в родное лицо, но, сколько ни старалась, вспомнить его черты не смогла. Оно так и осталось скрытым туманной дымкой, как и имя. Что ж, и наша память, увы, несовершенна... Да и встречались мы с ним очень редко – сын вождя всегда был по уши в делах мира.

Так, еще до войны брат отбыл с важной миссией в один из приграничных миров и пропал без вести. Мы ждали, искали, одного за другим посылали гонцов, но никто его не видел и ничего о нем не знал. И, разумеется, отец обвинил в случившемся Магистров, хотя... Я вспомнила о личности таинственного дейте, о котором мне рассказала память Магистра Альвиона во время первого путешествия по волшебным мирам. Хотя – ни на кого мы не нападали. Нападал некто неизвестный, а раз люди пострадали от магии дейте – то они и виноваты, им и расплачиваться. Нас красиво и аккуратно подставили, а мы так ничего и не поняли. А чем вся история закончилась – вы уже знаете не хуже меня.

Наконец-то я докопалась до истины... И изгнали нас не столько Хранители, сколько сами миры. Да, миры – это не бездушные планеты, которые мы используем по своему усмотрению. Нет, они живут. Живут и обладают разумом, душой, чувствами. И, как и многие родители, при конфликте мир встал на сторону младших и слабых. Эту позицию мира я заметила, когда гонялась за моровыми поветриями. Когда разговаривала с ним, слышала его, понимала и чувствовала. И именно Альвион первым отвернулся от нас и назвал чужаками. А мы... Мы слишком его любили и ценили. Нас не изгоняли. Мы сами ушли, не в силах изменить мнение мира и представить доказательства собственной невиновности.

И сейчас я вспоминала тот момент, когда видела брата в последний раз. При прощании. Когда он, по просьбе отца, собрался в дальний путь к Магистру Шалейна, у которого случилась серьезная неприятность. Или вот-вот случится.

– Если бы ты только знала, как мне неохота туда ехать... – вздохнул брат. – Можно подумать, у меня здесь дел мало…

– Так не езди! – вырвалось у меня. – Почему не съездит кто-нибудь из Совета?..

– Магистр требует члена правящей семьи, – он недоуменно пожал плечами. – Отец не может поехать, сама знаешь. А больше некому.

– А я? А как же я?.. Ты ведь совсем недавно приехал и даже с дороги не успел отдохнуть! Почему я не могу съездить? – возмутилась я. – Мне же совершенно нечем заняться! Вайлин я приструнила, с Властителем равнин – все дела обсудила…

– А теперь попробуй отпроситься у отца, – ехидно посоветовал мой собеседник. – И в очередной раз узнаешь о том, что ты, во-первых, слишком мала и нескоро еще дорастешь до уровня посланника. А во-вторых, женщинам в принципе нельзя поручать дипломатические дела.

– Бред! – обиженно насупившись, проворчала я. – Я немногим младше тебя! И почему-то отец не вспоминает о том, что я женщина, когда поручает разбираться с Властителем равнин!

– А может, потому и поручает, – пряча улыбку, заметил брат.

Я мрачно фыркнула и отвернулась к озеру. В прозрачной глубине, лениво шевеля пышными светящимися хвостиками, сновали илонии, а на противоположном берегу из-за деревьев показалось милое семейство красных оленей. Подойдя к озеру, они внимательно взглянули на нас и приступили к водопою. Здесь животные нас не боялись, они – украшение парка, а не припасенное на черный день мясо.

…Нет, ну почему это – лишь моя память? Почему я не могу повернуть время вспять и отговорить его от поездки в Шалейн?.. Почему, почему, почему?.. Впервые за долгое время я почувствовала себя беспомощной. Мне только и остается, что смотреть ему вслед и знать, к какой страшной трагедии приведет нас этот простой и обычный, на первый взгляд, отъезд. Нет, ну почему?..

– Мне пора, – брат сочувственно хлопнул меня по плечу. – Не грусти. Я только туда и обратно. Решу проблемы Магистра – и вернусь.

«Не вернешься!», – чуть не завопила я. Уже никогда не вернешься! Исчезнешь в неизвестном направлении, и никто о тебе ничего не будет знать! И отец перевернет приграничные миры с ног на голову, отыскивая тебя! И начнется война! И мне придется две тысячи лет скитаться по чужим мирам, прежде чем я вспомню и о Тхалла-тее, и о тебе, и о себе! Не вернешься...

А он уже уходил. Неторопливо спустился по ступенькам беседки к воде. Ловко перепрыгивая с металии на металию, выбрался на берег. И, махнув мне на прощание, бесшумно растворился в сумраке ночного леса, чтобы остаться лишь полустертым следом в моей памяти.

Я опустилась на скамейку и в отчаянии закрыла лицо руками. Находиться так близко к разгадке важной тайны – и не иметь больше ни одной зацепки!.. Стоит мне лишь вспомнить родное лицо – и я сумею отыскать брата! Собственными ли силами или мне помогут – но я справлюсь! Обязательно! А если узнаю, куда он исчез... И что случится, если я узнаю? Да ничего! Мы не боги, а люди. И мы не умеем поворачивать время вспять.

Но незнакомое беспокойство продолжало настырно подталкивать меня к поискам своего исчезнувшего брата. Память же, выдав некое количество информации, вновь погрузилась в спячку. И до тех пор, пока я вновь не уцеплюсь за знакомый образ, пока не услышу знакомое имя или не увижу родное лицо – я больше ничего не вспомню. Но сегодня день прошел не зря – сегодня мне удалось вспомнить много нового и о себе, и о своей семье.

И, в надежде перехитрить память, я решила еще немного побродить по городу. К тому же Свят не спешит оповещать меня о спасении вредного мальчишки, а значит, торопиться некуда. Полюбовавшись чудесным местечком, я тоже спустилась к воде, добралась до берега и побрела по первой подвернувшей тропе. Куда-нибудь – да приду, кого-нибудь – да встречу, что-нибудь – да вспомню...

Пройдя через лес, я вышла на Лунную дорогу, и привычная темнота плавно сменилась ярким солнечным днем. А жаль. Но, с другой стороны, Тхалла-тей днем смотрится эффектнее, а ночью я его уже видела, пусть и в виде жутких развалин.

Мне навстречу то и дело попадались люди. Спешили по своим неотложным делам посланники, одетые в форменную экипировку. Размышляли о смысле жизни советники отца, бредя куда глаза глядят и подметая тротуар длинными мантиями. Прогуливались с детьми родители. Меня узнавали, мне кивали, со мной здоровались, а я не смогла рассмотреть ни одного лица. Вместо него у всех людей – расплывчатые серые пятна. И голоса сливались в сплошной малознакомый гул и звучали абсолютно одинаково.

Нет, я никогда не устану удивляться капризам нашей памяти... Мы способны надолго и в мельчайших деталях запомнить одежду, место или здание, произведшее на нас сильное впечатление, дорогу, по которой прошлись раза три от силы, но порой не в состоянии вспомнить ни лица дорогого и близкого человека, ни его голос. Да что там говорить, забери у нас зеркало – и свою-то внешность быстро забудем...

Свернув с Лунной дороги на первую подвернувшуюся парковую тропу, я углубилась в лес. И сколько по нему блуждала, судить не берусь. Долго. Очень долго. Сначала обошла все свои любимые укромные уголки, потом сходила к каскаду цветных фонтанов, потом – еще куда-то. И, пока бродила – думала, думала, думала, совершенно не замечая того, что меня окружало. Волшебный мир памяти отошел на второй план, сменившись зловещей пустотой. И, устав от бесплодных размышлений, я выбралась за пределы Тхалла-тея, прошлась вдоль городской стены, отыскала подходящий «карман» и свернулась клубком в плетеном кресле. И наблюдала за проплывающими по небу облаками, пока незаметно для себя не задремала.

– Утро-о, утро-о-о ранне-е-е, зорюшка встаее-е-ет…

Я сонно приоткрыла один глаз, но неизвестного певца не обнаружила.

– Утро-о, утро-о-о ранне-е-е, – снова затянул старческий голос, и до меня дошло.

Кажется, я нахожусь в той самой избе, по полу которой меня недавно так нелюбезно таскали. У хозяйки харчевни в гостях, одним словом. Причем, что характерно, лежу на своей лавке, заботливо укутанная в одеяло, а мои сапоги по-прежнему сиротливо стоят у порога. Может, мне все приснилось?.. И ночные призраки, и блуждание по деревне впотьмах, и нашкодивший мальчишка, и Тхалла-тей?..

– А-а-а, проснулась, красавица? – почтенная хозяйка избы, еще вчера жаловавшаяся на радикулит, ловко орудуя ухватом, выудила из недр печи раскаленный докрасна чугунок.

– Угу... – я сладко потянулась и перевернулась на другой бок, подложив под щеку ладонь.

Лень вставать... Из тепла и уюта дома – и сразу в дорогу? Не, я еще немного полежу... Давно я так не высыпалась и не отдыхала, хотя проснулась почему-то ни свет ни заря. Ставни и шторы добрейшая бабушка уже открыла, и в окно робко стучались первые лучики золотого рассвета. Нет, полежу еще, пока есть возможность...

А хозяйка избы, стараясь не шуметь, уже накрывала на стол. Расставила на вышитой скатерти деревянные тарелки, разложила ложки-вилки, установила посреди стола дымящийся самовар и рядом – блюдо с блинчиками. Я вдохнула умопомрачительный запах свежей выпечки и, сглотнув слюну, с сожалением выбралась из-под одеяла. Все равно вставать придется... А блинчики с детства обожаю. Моя бабушка потрясающие их готовит и кормит меня блинами каждый раз, как я к ней в гости выберусь. Вроде, обычное блюдо, но каждый печет блины по-своему, и на вкус они всегда получаются разными.

– Встаешь? – добродушно улыбнувшись, спросила она.

– Ага...

Дабы быстрее прийти в себя, я умылась водой из стоящей в углу бочки и испугалась своего отражения в зеркале. Точно, красавица-а-а – неописуемая! В том смысле, что при виде меня от испуга дел некультурных и антисанитарных наделать можно, особенно если ближе к ночи повстречаешь.

Словом, физиономия у меня была такой, что во сне увидишь – не проснешься. Или проснешься, но заикой. Рожица – бледная-бледная, словно из меня кровь всю выкачали, глаза – уставшие и воспаленные, губы – синюшные, как после затянувшегося похода в магазин по тридцатиградусному морозу. Я угрюмо отвернулась от зеркала. Тяжелый случай... И никакая косметика не поможет...

Погрустнев, я привычно полезла в рюкзак за сигаретами, пошарила по карманам и чертыхнулась про себя. Нет, я так не играю! Мало мне закончившейся отравы – я еще и пачку почему-то до сих пор не выкинула! Курить хочу-у-у... очень-очень... И почему не бросила после приключений в Альвионе, когда так близка была к преодолению вредной привычки?.. Дура потому что. Неисправимая.

И вместо утреннего перекура пришлось делать зарядку, от которой с непривычки заныли все мышцы сразу. Бросай курить, вставай на лыжи – и вместо рака будет грыжа... Кое-как размявшись, я уселась за стол, в тоскливом ожидании посмотрела за блинчики, облизнулась и только сейчас заметила – Свята-то в избе не наблюдалось. И куда он успел спозаранку подеваться, спрашивается?..

– Ушел он кудый-то, – ответила на мой вопрос бабушка. – Не сказал, куды. Встал до тебя – и ушел.

– А что ночью было – вы не помните? – рискнула спросить я.

Интересно же, приснилось или нет? Уж больно явным сон казался.

– Помню, друг твой вечор тебя укладывал, мучился, бедный, – сосредоточенно наморщила лоб она и вдруг хитро мне подмигнула: – А потом посередь ночи просыпаюсь и гляжу – на руках тебя носит! И к сердцу еще так прижимал, как любимую свою! Гуторил, по нужде ты вышла, плохо тебе стало и...

Я задохнулась от возмущения, пропустив мимо ушей дальнейшие объяснения. С чего бы это мне на улице плохо стало?! Вот и показывайте мужчинам свою слабость! Стоило один раз в обморок упасть, и все, чуть что – сразу «плохо»! А Свят, выходит, в кустах бдительно караулил и ждал момента? Или, как говорится, – сердцем почуял? Бред сивой кобылы! И не слишком изобретательный.

– Эм-м-м, – промычала я, заметив вопросительный взгляд своей собеседницы. – Не помню...

– Ты кушай, дитятко, кушай, – покивав, вспомнила о блинчиках старушка. – Не жди никого.

Кивнув и налив чаю, я с удовольствием взялась за завтрак, который временно приостановился лишь тогда, когда в избу вернулся Свят. Вытерев ноги о половичок, мой спутник устало доковылял до стола и уселся на лавку рядом со мной.

Перестав жевать, я покосилась на него. Бедненький!.. За прошедшую ночь он осунулся, побледнел и похудел, хотя еще вчера, казалось, куда уж больше?.. Я, по доброте душевной, даже подзатыльники обещанные ему простила, не говоря уж о вранье. Что же ему ночью пережить пришлось?.. Я, правда, тоже как-то не так выглядела...

Свят, словно угадав мои мысли, повернулся и жизнерадостно подмигнул, прошептав мне на ухо:

– Порядок. Проклятье снято. Мальчик прекрасно видит и почти ничего не помнит.

– А-а-а!.. Почти?!

– Угу, – харт взялся за завтрак. – Тебя он почему-то запомнил.

– Меня? – я поперхнулась чаем. – Где?!

– У себя в голове, – с серьезным видом отозвался Свят, хотя в его кошачьих глазах золотыми смешинками прыгали озорные чертики. – Как и сам процесс уничтожения обрывка памяти.

Теперь я уже не поперхнулась – я подавилась. И, прижав руку к груди, надрывно и отчаянно кашляла, а Свят заботливо похлопывал меня по спине. Кошмар! Так грязно сработать и столько наследить... Но что с дилетанта взять? Не имею привычки рвать книги из библиотеки чужой памяти, знаете ли...

– Да не расстраивайся ты так, – сжалился над моими муками харт. – Его поверхностные воспоминания я немного подчистил, подправил, и теперь мальчику просто покажется знакомым твое лицо. А где он его видел – пусть сам думает.

Я перевела дух и отвесила негоднику заслуженный подзатыльник, проворчав:

– Нашел время шутить…

– Извини, – легко согласился он, не переставая, однако, ухмыляться.

– И не подумаю, – буркнула я.

– Ну и ладно, – пожал плечами Свят.

И до конца завтрака мы не разговаривали. Я дулась, а харт – не замечал ничего, кроме еды, которую подметал удивительно быстро и с завидным аппетитом. А хозяйка избы наблюдала за нами с выражением умиления.

И потом она возьми да и спроси:

– Свадьба-то ваша когда?

Теперь, поперхнувшись, кашляли мы оба.

– Вы, бабушка, не торопите события, – первым просипел Свят.

– И не выдавайте желаемое за действительное, – хрипло поддакнула я.

– Жаль, время лишь теряете, – покачала головой старушка. – Да молодые еще, жизни своей не жалеете и не считаете... И так подходите-то друг другу...

Угу. Идеально. Как Дракула и Франкенштейн. Нужно только определиться для начала, кто из нас кто – и вперед, на подвиги во имя добра, ага.

– Кась, пошли-ка отсюда... – наклонившись ко мне, пробормотал харт. – Тут конечно, хорошо, но бабушка, того и гляди, вместо Магистра нас поженить надумает...

– Угу, я уже... – согласно закивала я, на ходу дожевывая последний блинчик.

Так, бочком-бочком, мы встали из-за стола, поблагодарили за еду и кров и проворно засобирались. Хозяйка же избы на прощании не угомонилась и, после недолгих пререканий, всучила нам корзинку с обедом, которую, видимо, заготовила с вечера.

– Дорога-то дальняя вам предстоит еще, – настаивала она. – А до деревни до следующей – и ехать, и ехать... Не обижайте старуху, берите.

Пришлось взять. Только из уважения к ней. Ну, еще и потому, что Свят накануне мимоходом посетовал на дикие цены в харчевнях и на свои быстро тающие средства. Короче, видимо, придется нам однажды начинать зарабатывать на хлеб с солью.

– По-моему, пора за свои услуги деньги с народа взимать, – заметила я, когда мы отошли от избы. – Одни моровые поветрия вон чего стоят...

– Деньги? – возмущенно приподнял бровь харт. – За спасение жизни? У тебя что, сердца нет?

– Да нет, есть, вроде, раз бьется... Но к нему придачу – еще и практичный ум, – парировала я. – Мы на какие шиши дальше путешествовать будем? Ась?

– Ну, пока пророка догоняем – денег хватит, – размышлял вслух мой спутник. – А там, если повезет – клад найдем.

– Чего?!

– Клад, – повторил он.

– Где?

– Погоди-ка, дай сообразить... Полнолуние у нас – через три дня. Если успеем к тому времени добраться до деревни Зеленые сосны – а пока мы успеваем, – то как раз застанем девушку, которая выходит ночью из лесу и указывает местонахождение клада. Так гласит легенда, – уточнил он, заметив мой скептический взгляд. – Правда, пока что ни один смельчак ходить по ее следам не рисковал...

Ага, так я и поверила... Знаю я одну похожую байку. Существует древняя киприотская легенда, что каждую ночь из волн морских выходит прекрасная, полуобнаженная девушка, одетая лишь в пену. По более современной легенде, она стоит всего тридцать долларов. Если это такая же девушка – я пас! Вот парень бы был – я бы еще подумала... Правда, может, Святу только того и надо (девушку, в смысле), кто его знает... Хотя денег-то у него все равно нет, как ни крути. Ха-ха.

Пока мы обсуждали дела насущные, солнце поднялось из-за стены леса, и из домов на охоту повалил народ. Зевая и потягиваясь, все население мужского пола, способное держать в руках оружие, выползало на свет божий, громко желая друг другу «доброго утра». И как столь раннее утро, когда еще спать и спать надо, да и сигареты, к тому же, закончились, может быть добрым?.. Не понимаю, и, видимо, не пойму никогда...

Уныло плетясь за бодро шагающим к ручью Святом, я случайно углядела в общей толпе знакомое лицо. А-а-а, местный вредитель оклемался и захотел проявить себя... Парнишка, почувствовав мой взгляд, поднял голову и нахмурился. Нет, до чего же на Темку похож... И внешне, и обормот – тот еще... Я старательно не вспоминала о племяннике несколько дней кряду, дабы не волноваться почем зря, но…

Но вспомнила. И у меня надрывно заныло сердце. Как он там один, без взрослых, без меня?.. Скучает, наверно, по дому, грустит... Хотя фантазия у Артема такая буйная, что скучать и грустить ему некогда. Ни ему, ни его окружению. Да и настырная тетка со своими вечными нравоучениями поблизости не верится и жить не мешает. А чего еще молодежи для счастья надо? Вот-вот, и я о том же. Дайте денег и не мешайте жить. Пустите в сказочный мир – и не путайтесь под ногами.

– Эй, Касси, – харт перестал насвистывать и внимательно посмотрел на меня. – О ком скучаешь?

– Да... Так я... Ничего, – я украдкой шмыгнула носом. – Не обращай внимания...

Свят посмотрел в мои глаза и тихо спросил:

– Поговорить не хочешь?

Я тяжко вздохнула и отрицательно покачала головой. О чем тут говорить?.. В жилетку поплакаться и рассказать, как сильно я волнуюсь за племянника и как по нему, оболтусу, соскучилась? Как боюсь не найти его или не успеть найти вовремя? Зачем? Еще не сдержусь, совсем расстроюсь и пущу слезу. А расстраиваться и раскисать мне нельзя. Не сейчас.

Харт пожал плечами и, отвернувшись, вновь принялся насвистывать незамысловатый мотив. А знакомый мальчишка, уходя с взрослыми в лес, то и дело оглядывался через плечо, придирчиво изучая мою скромную и опечаленную персону. Не удержавшись, я скорчила ему рожицу и показала язык. И на его веснушчатой физиономии медленно появилась понимающая улыбка. Вспомнил, значит...

И, прежде чем исчезнуть в лесу, мальчуган повернулся ко мне и, чуть склонив вихрастую голову набок, прижал правую ладонь к сердцу. Точно, вспомнил, и теперь благодарит! И, ей-богу, это так приятно!.. У меня посветлело и потеплело на душе. Своего парнишку найти пока не могу, так хоть кому-то от моих странствий польза есть... Не все же мне только вредить да виноватой во всех известных грехах оказываться... В конце концов, мы, павшие воины, тоже люди.

Хотя деньги бы лишние тоже не помешали.

Глава 8

– Смотрите!

– Это Мэлдок. Сэр Мэлдок Макрешли.

– А почему он оделся привидением?

– Сэр Мэлдок, к счастью, умер много лет назад…

– А он не опасен?

– Нет, господин комиссар.

«Фантомас против Скотланд Ярда»

Я думала. А подобное случалось со мной редко. Обычно я тихо плыла по течению, жила, как живется, и предпочитала не забивать свою голову ерундой и глупыми философствованиями на тему «почему это так, а не по-другому». И думать по-настоящему начинаю лишь тогда, когда приходиться сдавать экзамен, к которому я, естественно, не подготовилась, как следует. Сейчас, конечно, экзамена никакого не предвещалось, но думать-таки пришлось.

А все из-за моего несносного спутника! Первое время он вел себя довольно скромно и, не считая давнего случая с одеждой и кустами, ничего лишнего в отношениях со мной себе не позволял, а тут – поди ж ты... Как с цепи сорвался. И дня не проходило без его дурацких шуточек.

Нет, я понимаю, почему мое каждое утро начинается с купания в ледяном ручье. Не подумайте, я не больная на голову, и мне не нужна пневмония! Это Святу так легче меня разбудить. Я уже говорила, что люблю поспать по утрам? А, дабы пророка нагнать, приходилось просыпаться неприлично рано, и харту быстро надоело стоять у меня над душой и взывать к моему чувству ответственности, которого я у себя ни разу не замечала. Вот он и спихивал спальник вместе со мной в ручей, а потом хохотал надо всем, что слышал в свой адрес. Хорошо, ручей неглубокий, и утопнуть в нем невозможно. Зато все свободное от поездки время я проводила у костра, пытаясь успеть просушить спальник и пижаму до прихода ночи. Чаще всего – не успевала.

Но – да, это я понять могу. Будить меня по утрам, особенно если я плохо спала ночью и не хочу вставать, – сущее наказание. Но зачем он мне жуков перед сном в спальник подсунул? Я же насекомых с детства боюсь! Любых, даже безобидных бабочек, не говоря уже о пчелах и осах!.. Когда эти твари по мне поползли, я своим истошным визгом всю близлежащую деревню перебудила, и ее обитатели в полном составе приперлись к нам отношения выяснять. И крайней оказалась именно я!

А колючек мне зачем в рюкзак подсовывать? Ась? И момент-то, сволочь, нашел подходящий, когда я, скинув свою ношу на траву, преспокойно удалилась по делам в ближайшие кусты! А потом вернулась, закинула на плечо рюкзак… и долго крыла трехэтажным матом Свята и всю его родню до десятого колена включительно. И как подсунул – замаскировал, видимо, иллюзией, я и не заметила ничего. Зато поцарапанная спина до сих пор болит. Ведь, паразит, к колючкам какое-то бронебойное заклятье прицепил, чтобы они сквозь мою куртку кололи. Хотела подлецу отомстить, но лишь зря пробегала за ним полвечера. Я и за Артемом-то угнаться не могла, а за этим – и подавно. Бегает так, что только пятки сверкают. Только передо мной стоял – и уже нет! И иди, ищи ветра в поле!

А воду мне в сапог налить? Тут я, правда, одно очко отыграла. Сапоги-то у меня непромокаемые, но только тогда, когда они на ноги обуты. Если же в них предварительно налить воду – и протекать не будут, и звуки подозрительные скроют. И воду подогреют. Я едва не ошпарила пятку и со злости запустила сапогом в направлении харта, случайно угодив тому прямо между глаз. Нет, правда, совершенно случайно! А увернуться Свят не успел, так хохотал, бедняжка... И потом, надутый и разъяренный, он весь вечер лазил на карачках по кустам в поисках некой, одному ему известной травы, дабы излечиться от стремительно назревающего фонаря. Да какой фонарь – там целый прожектор в сопровождении лампочек образовался! Жаль, быстро сошел...

И теперь я, сверля злобным взглядом спину вредителя, ехала и напряженно обдумывала планы коварной, жестокой и беспощадной мести. Я еще никому подобных безобразий с рук не спускала! А то возомнил тут из себя... И ведь как напрашивается на непотребное! Не сдержусь ведь однажды, прокляну его к чертовой матери, и что мы потом будем делать?.. Травы-то лечебной от проклятий дейте не найти.

Кстати, о птичках. Кажется, у меня кое-что вырисовывается... Я проводила задумчивым взглядом одинокий кустарник, что одиноко притулился у ручья, и улыбнулась про себя. Ага! Вот и оно... Пора начинать спектакль под кодовым названием... Эм-м-м... Ладно, просто спектакль.

Остановив Мифа, я сползла с его спины и, насвистывая, направилась к кустику, провожаемая подозрительным взглядом Свята. А мысли ты мои читать не умеешь, на такой случай твоя бабушка мне амулет дала... Я скрылась за кустом, села на землю и внимательно осмотрела творение природы. Невысокий. Мне по... ну, чуть ниже пояса. Листиками напоминает нашу черную смородину. Всем остальным – тоже. Даже ягодой. Я с любопытством сорвала одну, съела и скривилась. Тьфу, гадость. Точно напоминает. Ненавижу смородину.

– Ты там долго еще? – нетерпеливо осведомился мой спутник.

– Уже, – буркнула я, морально собираясь с силами.

И, едва выйдя из кустов, согнулась пополам и заголосила:

– Ои-и-и-ий, живот боли-и-ит, не могу-у-у-у!

– Так я и поверил, – насмешливо фыркнул харт. – Хватит придуриваться и поехали!

– Не могу-у-у, руки-ноги сводит!.. – в лучших традициях «мыльных опер» вопияла я. – Умира-а-а-ю-у-у!..

– Касси, это не смешно! – повысил голос он.

Гордо промолчав, я мешком свалилась на траву и картинно скорчилась, обхватив руками предполагаемо больной живот. Свят тяжко вздохнул, соскочил с виала и покладисто уселся на траву в трех шагах от меня:

– Ладно, хочешь полежать – полежи.

Я тихо засопела. Не верит, зараза. Надо придумать еще что-нибудь эдакое... И придумывала я так старательно, что не сразу обратила внимание на одну вещь – руки-ноги у меня действительно свело. Я страшно перепугалась. Вот те и смородина...

Попытки разогнуться, распрямить свои несчастные конечности или заговорить ни к чему не привели. В тягостном молчании потянулись бесконечные минуты. Свят не собирался верить в мою «болезнь», а я – никак не могла доказать ему свою правоту. И неизвестно, сколько бы мне пришлось лежать в позе спящего эмбриона, не сдайся харт и не реши самолично убедиться в том, что он – осел и круглый дурак, раз верит моим проделкам. Это я не для красного словца приплела, это у него на лице написано было, когда он перевернул мое неподвижное тело на спину и с унылым выражением на физиономии приготовился выслушать веское мнение о себе, любимом.

Я молча уставилась на него: мол, видишь, теперь убедился?

– Твою налево!

Это он у меня выражений нахватался.

– Что ты съела?! – унылое выражение сменилось хмурой озабоченностью.

Я взглядом указала на куст. Мой спутник поморщился:

– Понятно. Тебя разве Магистр Альвиона в травах и ягодах разбираться не учила?

Я красноречиво закатила глаза. Учить-то она учила, да только я желала учиться. Кто же знал, что это может пригодиться? Мне проще ничего не есть из неизвестного растительного, чем учить, почему его есть нельзя. Но вот же дернул черт...

– Лежи смирно! – и Свят, сорвавшись с места, резво убежал куда-то в направлении леса.

Ага, можно подумать, я сейчас встану и уеду без него... В общем-то я бы встала и уехала, шутки ради... если бы смогла. Проклятая ягода! Столько безвредного вокруг растет, но мне же надо было съесть именно опасную!.. Разыграть хотела, называется...

Харт вернулся на удивление быстро, притащив с собой целую кружку какой-то ягоды. Присев рядом, он пару раз перевел взгляд с моего беспомощного тела на кружку, явно раздумывая, как бы сие противоядие в меня впихнуть. А выход-то один…

– Припарки делать придется, – буркнул Свят после безуспешных попыток протолкнуть ягоды сквозь мои судорожно сжатые челюсти и, не удержавшись, упрекнул: – Нашла время болеть! Ведь почти догнали твоего пророка!..

А сам-то, а сам-то!.. Кто из нас двое суток от лихорадки страдал, ась? Я, что ли?

– Это непредвиденное обстоятельство! – возмутился он, прочитав ответ в моих глазах.

Это – тоже!

– Это – нет!

Да, как и сапог...

– Если опять решишь меня разыграть, то о своей безопасности прежде позаботься, – продолжал сурово отчитывать меня он. – Думать надо, что ешь, не маленькая!

Да, третье тысячелетие скоро разменяю... А как была всю жизнь рассеянной растяпой, так и останусь. Это уже не просто диагноз. Это не подлежит лечению.

– Ладно, не злись, – харт развел костер и подвесил на огонь котелок, бросив в быстро закипевшую воду ягоды и листья какого-то кустарника.

Опять еда всякой дрянью вонять будет... Только от привкуса перебей-травы отделались, а уже очередная «приправа» назревает...

– Кась, ты на меня сильно сердишься?

Ого! Что, совесть из длительного запоя вышла и решила проявить себя?

– Это для твоего же блага!

Я те такое «благо» покажу! Только поправиться помоги!..

– Про то, что ты насекомых боишься, я не знал, честное слово! Это ведь непростые жуки...

Я метнула на него свирепый взгляд. Да, лечебные жучки, я уже поняла. Помогали мне избавиться от лишних нервных клеток.

Свят, помешивая варево в котелке, повернулся ко мне и невозмутимо пояснил:

– Ты курить не хочешь, заметила?

Кхм. Точно, не хочу. Даже странно. Я бы и не заметила, если бы он не напомнил... До случая с жуками – мучилась и днем, и ночью, а сейчас – и забыла уже.

– Они весь накопленный негатив и его причины из существа вытягивают. И кошмары тебя мучить перестали.

Перестали. Но надолго ли? Кошмары здесь, как и Альвионе, преследовали меня постоянно, и никуда от них не скроешься...

– Колючки – тоже для пользы дела.

Массаж лечебный, никак?.. Иглоукалывание?

– Зато у тебя шея со спиной болеть перестали.

Ладно, про хандроз забудем. А сапог? А сапог с водой?! Я бросила возмущенный взгляд на вышеозначенную обувь.

Харт немного смутился:

– А сапог... Сапог – просто так. Не удержался. Извини.

И получил свое...

– Ладно, мы в расчете. Мир?

Я подумаю.

Припарки оказались делом мокрым и неблагодарным. И хотя «припаривали» мне исключительно лицо, шею и кисти рук, воды под одежду натекло изрядно. Зато помогло, хотя ждать результата лечения пришлось около часа. А потом еще полчаса я растирала затекшие мышцы. Словом, полдня было потрачено впустую. Ну, почти впустую. Потому как, поразмыслив, я решила харта простить, и мы опять стали нормально общаться, а не строить друг другу козни. Вру, конечно, строили втихую, но делам это уже не мешало.

Впрочем, следующим вечером мои мечты о сладкой мести все же сбылись. Опять-таки – совершенно случайно. Но – давайте по порядку.

Итак, ближе к уже упомянутому вечеру следующего дня, мы добрались до искомых Зеленых сосен. Деревушка, прямо скажем, ничем особенным не выделялась. За исключением, может, той самой легенды о загадочной девушке. Свят мне за эти дни успел все уши прожужжать, рассказывая и о немыслимых сокровищах, и о таинственном призраке, и о жутких стражах клада. И вкратце суть истории сводилась к следующему.

Жила-была на свете одна бабулька. Такая древняя, что даже старожилы деревни не могли вспомнить, сколько ей лет. А помогала той старушке по хозяйству прапраправнучка – девица на выданье. Но вот ведь засада: бабулька деньги любила – страсть как, а зарабатывать сама уже не могла и подключила к этому делу девушку. А та мастерицей слыла на все руки. Полотна ткала, но не простые (нет, и не золотые), а двигающиеся. Речка на ее полотне журчала и убегала в никуда, птички – пели и порхали с ветки не ветку, облака – сновали по небу и так далее. И чудеса эти жители приграничных миров на ежемесячных ярмарках с руками отрывали.

Старушенция же, хитрюга подлая, у внучки все заработанные средства отбирала. И под предлогом, что, мол, на приданое копит, прятала деньги в один большой сундук. И, по аналогии, с сундука ни днем, ни ночью лишний раз не слазила. Даже нужду, простите за откровенность, рядом с ним в горшок справляла. А девчонка наивно верила и деньги в сейф послушно сдавала.

И вот пришло время бабульке отойти в мир иной. И, граждане, представьте себе, эта скряга однажды, ясной лунной ночью, втихаря от внучки, собрала все ее деньги и удрала с ними в лес, дабы упрятать сокровища подальше. Мол, если мне не достанутся, то и вам – фиг с маслом. А девушка как раз возвращалась с гулянки и пропажу заметила. И, не будь дурой, тайком отправилась следом и заметила, куда именно вредная старушенция деньги спрятала. Бабулька, зарыв сокровища, на месте же и померла, но прежде успела сильное заклятье на клад наложить. Настолько сильное, что и внучка, едва начав рыть землю, отошла следом за своей прапрапрабабкой.

– И с тех пор каждое полнолуние дух девушки возвращается в лес, проходит по известному пути и никак не может поверить в то, что сокровища утеряны для нее навсегда, – торжественным голосом резюмировал харт.

Я передернула плечами:

– Бред.

– Спорим? – и он азартно протянул мне руку.

– На что? – прищурилась я.

Тот задумался. А действительно – на что со мной спорить? Готовить? Себе дороже выйдет, с моим-то несомненным «талантом». Посуду мыть? Но так я честно свою обязанность выполняю.

– Э-э-э… – его взгляд выразительно прогулялся по моей скромной персоне, а я в ответ грозно показала кулак. – На прощение.

– В смысле? – заподозрила неладное я.

– Если найдем клад – ты перестаешь злиться на мои шутки, – плутовато улыбнулся Свят. – Если нет – можешь смело мне мстить, я все прощу!

– Не-е-е, я не согласна! – возмутилась я. – Клад-то твой существует, раз легенды есть! Давай так: если там несметные сокровища – ты выиграл, а если чушь всякая – то я.

– По рукам, – без раздумий согласился он.

Мы обменялись рукопожатием и, спешившись, углубились в сосновый бор на поиски бабкиной избушки, а виалов оставили у ручья. Уйти они – никуда не уйдут, и украсть их – тоже никто не украдет. А в охоте за привидением наша магическая живность только помешает, как пояснил харт, поскольку чувствует присутствие потусторонних явлений и громко о них предупреждает. А для отлова призрака тишина нужна. Малейший шум спугнет девушку, и все, моменто море – не видать нам вожделенных денег. И поиски Артема серьезно усложнятся.

Изба обнаружилась метрах в трехстах от деревни. Запрятанный в глубине леса, дом в отсутствие хозяев до крыльца зарос ветками и черта с два его разглядишь среди деревьев, если не знаешь точно, где он находится. Естественно, я Святу на это намекнула, и он, не смущаясь, пояснил, что на сокровище глаз положил давно. И, конечно, пару раз на разведку съездить успел. Хитрец, однако, предусмотрительный...

Заночевать, вернее – дожидаться наступления ночи, решили снаружи, на крошечной полянке. Любопытства ради и разминки для я поработала парниками над проходом в избу, но природа меня победила с блеском. Толстые ветки не желали спиливаться и срезаться, и моя экскурсия в мир неведомой древности ограничилась подглядыванием в грязное окно, к которому я с боем пробивалась около часа. И, так ничего интересного и не увидев, я разочарованно вздохнула, отерла со лба пот, помыла руки и уселась у костра ужинать.

– Главное, – меж делом вещал харт, – призрака не проворонить. По легенде, девушка с восходом луны появляется из лесу, бродит вокруг избы, а потом идет искать клад.

– А нам привидение ничего не сделает? – поинтересовалась я, заваривая в кружке чай.

– Нас оно даже не заметит, – заверил Свят, методично выскребая из плошки остатки подпахивающей каши. – Если шуметь не будем. А если будем, то она исчезнет в лесу до следующего полнолуния.

Посуду после ужина мы мыть не стали (негде), и до темноты резались в карты. Местный аналог «Подкидного дурака» от нашего не особо отличался, разве что раздача шла по семь карт, а козырь доставался со дна колоды. Карты «туз», «король», «дама» и «валет» здесь именовались соответственно – «спаситель», «магистр», «ведьма» и «маг», а в качестве «джокеров» выступали «хранители». И вместо наших мастей – «лес», «болото», «горы» и «равнина». Свят в игре мухлевал, как заправский шулер, да мой двоюродный брат раньше крупье в казино работал, и меня было не так-то легко обставить.

– Бейся, – харт, развалившись на одеяле, прикрыл карточным веером довольную ухмылку.

Зараза. Козырный «маг болота». А я могу ответить лишь козырной «ведьмой», «хранителем» и... И кучей всякой мелочи, которая не в счет... А у него точно есть «ведьма равнин», у меня на пройденные карты память феноменальная. Чем биться-то, чем биться?.. Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка...

– Давай свою «ведьму», – проворчала я.

Ну, все... Опять проиграю. Нам обоим везло с переменным успехом – пять раз подряд я выиграю, пять раз – он. И пока госпожа Удача, шелестя крыльями, притаилась за спиной Свята. А я... А я осталась без «хранителя» и без козырей, с тремя мелкими картами на руках.

– Кась, ты так и будешь перед каждым ходом думать по полчаса? – ехидно поинтересовался харт.

– Думать полезно, – огрызнулась я, быстро оценивая ситуацию.

Ага. У него «восемь равнин», «восемь болот» и «пять гор». Ха-ха. Фиг вам, называется. Не выиграешь. Подгадывая карты, я выложила друг за другом «две горы», «два леса» и «пять равнин».

– Проклятье! – возмущенно сплюнул Свят. – У меня же победа в кармане была!.. Касси, как ты это делаешь?

– Уметь надо! – хвастливо улыбнулась я, сладко потягиваясь. – Ничья! Перекур?

– Да поспать бы надо хоть немного,– он, машинально тасуя карты, взглянул на небо, определяя время. – Пара часов до появления призрака еще есть. Даже если всю ночь за призраком пробегаем, днем отдыха не будет. Иначе совсем от пророка отстанем.

– Угу, – согласно зевнув, я завернулась в полусырой спальник, положила рядом ножны и задремала, убаюканная шелестом ветвей.

Сквозь сон до меня постоянно доносилось подозрительное шуршание опавшей хвои, словно вокруг нашего лагеря бродил некто неприкаянный, и каждый раз я вскакивала, тревожно вглядываясь в темноту. Костер же мой спутник предусмотрительно затушил, не видно ни зги... В конце концов, харт, не выдержав, высунул голову из-под одеяла, рявкнул на меня и велел лежать смирно. В ответ я, обидевшись, язвительно посоветовала ему «не греметь своими костями» и снова чутко задремала.

И вот тогда-то и свершилась моя мелкая месть. Дело в том, что сплю я очень тихо. Нет, не так. Все люди спят тихо, кто не храпит, а я – почти не дышала. И не вру, ей-богу. Это такая особенность погруженного в сон организма: дыхания и не слышно, и не видно, а пульс почти не прощупывается. Родители, пока не привыкли, часто пугались. Думали, отошел их ребенок в мир иной.

И Свят купился. Уж не знаю, за каким лядом ему понадобилось наблюдать за спящей мной, но, узрев мое своеобразное состояние, перепугался он знатно. А поскольку я всегда просыпаюсь, когда на меня пялятся, то и теперь быстро переборола дремоту и несколько мгновений с удовольствием наблюдала за его реакцией из-под опущенных ресниц.

– Ка-а-ась? – харт, наклонившись, осторожно потеребил мое плечо – Ка-а-асси-и-и!

Я не реагировала.

– Касси!!!

Я закусила губу.

– КАССИ!!!

На его растерянную физиономию было приятно посмотреть! Не выдержав, я фыркнула и рассмеялась ему лицо. Свят удивленно отпрянул от меня и с размаху сел на пятую точку. В томительном молчании прошло несколько секунд, прежде чем он решился осторожно спросить:

– С тобой все в порядке?

– И не надейся! – ухмыльнулась я, расправляя спальник и садясь по-турецки. – Замучаешься ждать!

– А... Как тогда?.. – запнувшись, мой собеседник старательно изобразил на пальцах окончание своего вопроса.

– Так, – весело отозвалась я. – Организм такой, ясно?

– Ну...

По его глазам было видно, что ни черта ему не ясно, но я вдаваться в объяснения не стала, зато потребовала их от харта.

– Признавайтесь-ка, молодой человек, зачем вам понадобилось посреди ночи приставать к спящим незамужним девушкам?

Он на мгновение смешался, а потом с плутовской улыбкой вытащил из травы ма-а-аленького такого, симпатичного, рыженького в белую крапинку паучка.

– Вот, хотел твой этот… гастрю... гастро... Желудок, в общем, подлечить.

Я с визгом отскочила в сторону, запустив в харта рюкзаком:

– Я те сейчас такой желудок покажу!..

Свят, хмыкнув, ловко поймал случайный снаряд, положил его на землю и с деланной обидой проворчал:

– И помогай после этого людям...

– Даже и не думай! – я живо схоронилась за ближайшей сосной и, испуганно выглянув из-под нижней ветки, умоляюще попросила: – Свят, ну, будь другом, убери его, а?..

– Кась, так он же лечебный, – и харт, посадив паука на ладонь, шагнул ко мне.

– В обморок сейчас упаду! – в отчаянии пообещала я, чувствуя подступающий к горлу противный комок. – И тебе же хуже будет!.. Тебе меня потом таскать и надрываться!.. И призрака спугнем и провороним! Лучше убери по-хорошему!..

Свят ухмыльнулся, бережно посадил свое членистоногое на сосну, понаблюдал, как его подопечный, бодро перебирая пятнистыми лапками, карабкается по стволу вверх, и кивнул мне:

– Выходи. Уползло чудище.

– Попрошу без издевок, – я, подозрительно косясь на сосну, осторожно прокралась назад и с головой нырнула в спальник, откуда и пробурчала: – И я: а) отомщу, б) быстро отомщу, в) страшно отомщу!

– Все, я уже боюсь! – фыркнул Свят, забираясь под одеяло.

И на какое-то время в нашем лагере воцарилась сонная тишина. Я, однако, после пережитого шока не могла уснуть. Стоило лишь закрыть глаза – и мое воспаленное воображение рьяно начинало рисовать картины, одну страшнее другой.

Вот паучок сползает с дерева и крадется ко мне...

Вот он уже подкрался и раздумывает, как бы залезть в спальник…

Вот он заползает, таинственно шурша по ткани своими конечностями…

И я в ужасе открывала глаза, дабы убедиться в отсутствии вредного насекомого. Да, боюсь я их, и ничего с собой поделать не могу! Мы все чего-то боимся: кто – мышей, кто – собак, кто – ментов, кто – темноты и замкнутых пространств, кто – зубных врачей. А я вот – насекомых…

Сон упорно не шел. Поворочавшись, я со вздохом встала, надела перевязь, оглянулась на спящего харта и нервно прошлась по поляне. Зато привидение не прокараулим... Луна, посеребрив верхушки сосен, уже окидывала мир задумчивым взглядом. Значит, скоро в путь, на поиски сокровищ... Если, конечно, они действительно существуют.

Бдительно обойдя поляну по периметру, я заглянула за избу и замерла с раскрытым ртом. Прямо на меня из лесу шла девушка. Та самая, представьте себе, граждане!.. Как харт мне ее и описывал! И выруливала она как раз из темных глубин соснового бора!

Нет, «выруливала» – грубо сказано. На самом деле она плыла. Медленно, едва касаясь босыми ногами травы, призрак легко и бесшумно скользил по воздуху. На хрупком стройном стане незнакомки развивались длинные белые одежды, по плечам и спине струились пышные иссиня-черные кудри, а на бледном личике неземным светом мерцали большие, полные нездешней печали, темные глаза. И со стороны девушка казалась живой. Если бы не мягкое сияние, исходящее, казалось, из глубин ее существа и разгоняющее ночную тьму, я бы подумала, что передо мной обычный человек.

Я, как зачарованная, наблюдала за ее полетом. Нет, вот объясните мне, непонятливой: зачем такой девушке понадобились бабкины гроши? Да ее бы и без приданого с руками оторвали! И не надо меня подозревать в нетрадиционной сексуальной ориентации! Просто есть такой тип красоты, на который я готова смотреть и смотреть, и неважно, в женщине она воплощена или в мужчине.

А призрак, пока я восхищенно хлопала ресницами, уже успел приблизиться ко мне вплотную. Озарявший поляну лунный свет вызолотил развевающиеся на легком ветру одежды, и девушка, изящным жестом откинув упавший на лоб непокорный локон, звонко рассмеялась. Ее смех зазвенел, словно серебристый колокольчик, и, переплетясь с тишиной, эхом пронесся по лесу, ласково коснувшись моей щеки.

Глупо улыбаясь, я собралась выйти из своего укрытия, когда...

– Стой, куда пошла!..

– Свя…

Я хотела сказать – «Свят, это оно!», а харт уже утащил меня обратно, под прикрытие избы, одной рукой зажав мне рот, а второй – цепко обхватив за талию.

– Тс-с-с!.. Молчи и не двигайся!..

Мы замерли, укрывшись среди свисающих с крыши ветвей. Свят по-прежнему крепко обнимал меня, прижимая к себе, а я невольно прислушивалась к его гулко колотящемуся сердцу. Чего он так опасается? Ну, увидит нас призрак, подумаешь... Не съест же...

«Молчи, Касси, ради бога, молчи!».

А я молчу. А ты не лезь без спроса в мои мысли! Сколько можно повторять!.. Я не люблю, когда…

«Да заткись ты, наконец!».

От нежданной грубости у меня не только язык отнялся – мысли парализовало. А привидение, остановившись в двух шагах от нас, завертело головой, чутко поводя вздернутым носиком, словно заправская гончая, ищущая след. И нечто темное и зловещее зарождалось в загадочной глубине прекрасных глаз. Темное, древнее и бесконечно опасное.

Я забыла, как нужно дышать. Прижалась к своему спутнику, словно перепуганный кролик, боясь шевелиться. И, дабы отвлечься, закрыла глаза и принялась медленно отсчитывать мгновения, что с гулким звоном падали на чашу весов Времени, заставляя наши сердца биться в унисон.

А призрак незнакомки, обойдя вокруг избы, уже медленно удалялся, унося за собой и шлейф странного призрачного тепла, и волшебное мерцание чудесных глаз. И поляна вмиг опустела, показавшись мне тесной, мрачной, холодной и одинокой.

– Кась, – Свят ослабил хватку, убрал ладонь с моих губ и зашипел мне на ухо: – Кась, ты как?

– Да ничего, вроде, – осторожно прошептала в ответ я.

– Тьфу, чуть не попались... – перевел дух он и грубовато вытолкнул меня из-под импровизированного навеса. – Пронесло.

– Слышь, ты!.. – возмутилась я такому обхождению. – Ты вообще-то…

– Я дурак! – перебил меня харт, возбужденно меряя шагами поляну. – Я болван!

– Знаю! – любезно откликнулась я. – Ничего нового ты мне не сообщил.

– Кась, она не простой дух, понимаешь? – Свят остановился и серьезно посмотрел мне в глаза.

– Как это – непростой? – опешила от удивления я. – С чего ты взял?

Да, я не эксперт по привидениям, скажем прямо. Вот по трупам – да. Трупов в разных стадиях разложения и передвижения я видела много, а вот призрака, если не считать привидение-портал в Альвионе, – сегодня увидела первый раз. И откуда мне знать, обычный он или нет?

– Это киллит.

– Можно подумать, я знаю вашу проклятую мифологию! – огрызнулась я.

– Киллит, – начал вдумчиво разъяснять он, взяв меня под руку и увлекая за собой, – это бесплотный дух – хранитель силы. В мире существуют три вида силы – светлая, темная и смешанная, промежуточная. Смешанной владеют – по сути, хранят ее, – живые существа: люди, растения и животные. Мы не принадлежим ни к свету, ни к тьме, и оба этих начала, органично переплетаясь, хранятся в наших душах, поддерживая баланс силы в мире вообще. Это понятно?

– А то ж...

– Светлую силу хранят тайви. Замечала когда-нибудь пылинки, танцующие в солнечном луче? Это и есть тайви. Крошеные, неприметные, исключительно добрые и светлые существа. А темную силу хранят киллиты. Как и тайви, конкретного облика они не имеют. Иногда это лунный луч, иногда – блуждающий болотный огонек, иногда – черная кошка, иногда – ворон, иногда – неприкаянная душа, а иногда – твоя тень.

– А зачем они ее хранят? – с любопытством спросила я.

– На всякий случай, вдруг пригодится... Ладно, шучу. Мир, как и любой организм, вырабатывает огромное количество силы. И если всю ее пустить в расход, то мы полетим к черту. Поэтому были созданы хранители магии – сосуды, которые запирают в себе излишки энергии. Как бы тебе объяснить... Вот как земля сдерживает воду, чтобы она не затопила мир и не уничтожила нас, так и хранители поглощают лишнюю силу. Ясно?

– В общих чертах, – кивнула я.

Нет, положительно, волшебные миры никогда не перестанут меня удивлять! То одно, то другое, то пятое, до десятое... Кажется, столько уже повидала, со стольким встретилась, столько выучила и вспомнила – но поди ж ты... В самый неожиданный момент мир, словно фокусник, достает за уши из шляпы очередной сюрприз. Надеюсь, Артем избежал встречи с опасными существами... Сделать они ему ничего не сделают, но вот напугают ребенка до икоты – факт. Я и то пугаюсь...

– С киллитом, – продолжал лекцию Свят, – встречаться не рекомендуют. Хранители вообще не любят, чтобы за ними наблюдали. Они предпочитают оставаться в тени. Тайви человеку ничего не сделают, исчезнут бесследно и все. А вот киллит может убить. И потом приспособить человечьи останки под очередной «сосуд».

Я испуганно выпучила глаза:

– Врешь?

– Ни разу! – парировал харт. – Видела, как призрак нас искал?

– А почему не нашел?

– Потому что с тобой есть я... Переизбыток силы отбивает у хранителей все чувства, кроме слуха. Абсолютного слуха. Он способен уловить не только голос, но и мысль. Но, прежде всего, – громкий голос.

– Но ведь оно меня видело, – заметила я.

– Нет, не видело. Им не дано зрение. И не дано ощутить присутствие живого существа. Только услышать.

Нда... Пронесло.

– Тайви и киллиты, в отличие от нас, – создания Хранителей, – подвел итог своим рассуждениям Свят. – А вот нас из тьмы и света создали миры.

– В курсе, – буркнула я, споткнувшись о древесный корень, и лишь тогда заметила: харт целенаправленно ведет меня по тропе в лес. – Слушай, а куда ты меня тащишь, ась?

– За призраком, конечно же, – спокойно и насмешливо ответил он. – Нам ведь деньги нужны, помнишь?

Глава 9

Как говорится, женщина –

друг человека!

«Кавказская пленница»

Я изумленно встала столбом посреди тропы. Несколько секунд недоверчиво вглядывалась в сумрачное лицо харта, в его веселые зеленые глаза и притаившуюся в уголках губ улыбку – и решительно покрутила пальцем у виска.

– Ты что, совсем спятил? Жить надоело?

– Почему же? – возразил он. – Скорее, наоборот.

– Тогда какого черта тогда ты за киллитом поперся?

– Во-первых, затем, что он укажет нам путь к кладу, – невозмутимо принялся загибать пальцы Свят. – Во-вторых, найдя сокровища, мы сможем спокойно путешествовать дальше.

– В-третьих, ты неплохо обогатишься за мой счет, поскольку мне-то эти деньги потом будут не нужны, – ехидно добавила я. – Если прежде нас киллит не засечет и не порешит. Хотя мне-то что, я пришелец, а вот тебе...

– Не засечет, потому как не увидит, и не порешит, потому как не засечет.

– А услышит если?..

– Не будешь орать на весь лес – не услышит.

– А я и не ору, – обиженно понизила голос я.

– Вот теперь – точно не засечет. Пошли.

Излучаемое призраком сияние было заметно, наверно, за километр. Во всяком случае, мы, прилично отстав, прекрасно его видели. Шлейф прозрачного лунного света подобно туманной дымке витал в воздухе несколько минут, и заблудиться мы не боялись. Правда, пока – не боялись. А вот как Свят надеется найти обратную дорогу – одному богу известно. Да и то – не факт.

Плутали по лесу мы сравнительно недолго. Понятие «Долго – недолго» у меня обычно определялось не количеством пройденных километров, а усталостью. И раз устать толком я не успела, значит, и от нашей стоянки далеко мы не отошли, когда призрак, наконец, привел нас к местонахождению проклятых сокровищ. Мы затаились за деревьями, изучая залитую лунным светом полянку.

А бабушка-то, мир ее праху, не отличалась особой оригинальностью... Деньги в землю зарыла, крест посреди леса поставила и надпись написала. И крест, знаете, прямо-таки могильный: в человеческий рост, состоявший из двух перпендикулярных досок и еще одной, косой, прибитой к вертикальной. Единственное, что меня смутило, – это привязанные к кресту многочисленные грязные веревочки и тряпочки. Таких «подвязок» на Алтае много, только на деревьях, дабы, по примете, вернуться в горы на следующий год. И потом – надпись. С древнего языка я ее перевела как: «Если жизнь дорога – не останавливайся и иди своим путем».

Притаившись за стволами сосен, мы со Святом терпеливо выжидали, пока призрак, бесцельно побродив вокруг креста, уберется восвояси, пока растворится в темноте его сияющий след. И только тогда осторожно подошли к деревянному обелиску.

– Ничего не трогай, – шепотом предупредил меня харт. – И вообще – лучше и близко не подходи. И молчи, Касси.

Надувшись, я наградила своего спутника мрачным взглядом, но послушно отошла и издали воззрилась на крест. Он казался почти новым. Словно его только вчера сделали, а не черт знает, сколько лет назад. Доски не прогнили и не покосились, тряпки – не истрепались и не истлели. Видать, магия какая-то работала.

И сначала все шло тихо и спокойно. Ни злобных монстров-стражей, ни жутких ловушек, ни мстительного духа потревоженной бабульки. Лишь мой спутник внимательно рассматривал крест, в сотый раз проговаривая про себя затравочную фразу, да я неприкаянно бродила поодаль, запинаясь о корни деревьев и…

– Ой-е-е! – очередной корень некстати подвернулся под ногу, и я, выругавшись, растянулась на земле.

А Свят, стремительно отскочив от креста, грозно на меня рявкнул:

– Касси, мать твою!.. О чем я просил?!

– А что я такого сделала? – оправдывалась я, поднимаясь и отряхивая штаны. – Сижу, никого не трогаю, починяю примус…

– …колдуешь, когда молчать велено, – ввернул харт. – Первая ловушка реагирует на любое проявление магии!

– Мог бы и предупредить!

– А кому было велено молчать?!

– Ну, вырвалось, простите великодушно! – завелась я. – И ты в этом виноват! Предупредил бы как следует – я бы язык себе откусила, но промолчала! И нечего теперь на меня наезжать!

Давно замечено, что в таких случаях он со мной не спорил. Если я тихо огрызалась или ворчала – это да, поспорить – святое дело. А вот когда орать в ответ начинала, Свят пасовал и предпочитал не развивать тему. Вот и сейчас он лишь тяжко вздохнул и посмотрел на меня со странным сожалением:

– Понимаешь хоть, что натворила?..

– Откуда? – сердито буркнула я.

– Ты разбудила стражей. Взгляни на крест.

Я перевела хмурый взгляд на деревянное сооружение. И мгновенно забыла о ссоре. Тряпочки и веревочки, привязанные к доскам, осыпались аки осенние листья с дуба. И, соприкасаясь с травой, прям как в сказке, ударялись о землю и становились добрыми молодцами. Хотя, судя по лицам, не такими уж и добрыми... И не шибко живыми...

В итоге наскреблось стражей сокровищ штук сорок, а то и больше (трудно считать подвижные цели, да и темно было), и все – на одно лицо. Невысокие, но широкие и толстенькие – метр на метр и на метр, с топорщившимися в разные стороны седыми волосами, угрюмыми морщинистыми лицами, одетые в жалкие подобия балахонов, странные товарищи не столько пугали, сколько веселили. Не бравое воинство, а смех в тапках, честное слово!

– Это что же, – я невольно заулыбалась, – наша бабушка на самом деле дедушка?

– Да нет, – на удивление серьезно ответил Свят, нахмурившись. – Бабушка она. Только големов сотворила мужского пола. Но по своему подобию.

– Кого?

– Что, в вашей скудной мифологии и таких существ нет? – хмыкнул он.

– Есть, конечно, – я растерянно посмотрела на кучкующихся глиняных монстриков. – Но... Но ведь это же мифы! Легенды! Выдумки ленивых безработных людей, которым больше заняться нечем, кроме как выдумывать по вечерам дрянь всякую!

– Вот и посмотрим, как эти выдумки будут гонять тебя по всему лесу. А потом поймают и разорвут на части, – замогильным голосом предрек мой спутник.

И он не шутил. Я посмотрела на големов, которые дружным строем и с недвусмысленными намерениями двинулись в нашу сторону, и подавила отчаянное желание удрать в лес. Но – нет. Альвион научил меня встречать опасность лицом к лицу, а не улепетывать от нее без оглядки со всех ног.

– Что делать будем? – скрывая дрожь в голосе, осведомилась я.

– Не будем, а будешь, – поправил меня Свят. – Отвлекать внимание големов на себя придется тебе. Я, конечно, прикрою, если успею разобраться со вторым заклятьем... И, Касси, колдовать нельзя! Иначе сработает вторая скрытая ловушка, и нам совсем худо придется. Ясно?

Я приуныла и неуклюже вытащила из ножен парники. Как было бы просто – наложить на ораву бабкиных изделий проклятье, и всего делов! Так нет же... И впервые придется защищаться самостоятельно... А я-то планировала привычно отсидеться за широкой мужской спиной! Фиг вам, называется. У харта даже оружия приличного нет, если не считать пары вилок и кухонного ножа. И вряд ли он им вообще владеть умел. В общем, да, и спина у него недостаточно широкая...

– Ты хоть помнишь, как ими пользоваться? – с интересом спросил Свят, скептически оглядывая меня с головы до ног.

– С трудом, – испуганно призналась я. – Только в общих чертах...

– Ладно, не трусь. Это не сложнее, чем рубить тростник на болоте или ветки с дерева.

– Угу...

Утешил, блин. Судорожно сглотнув, я крепче стиснула рукояти клинков. Мама... Впрочем, мама тут ни при чем, папа бы больше пригодился... Ага, он у меня единоборствами какими-то буржуйскими всю жизнь занимался... Тьфу, Касси, хватит о глупостях думать! Противник приближается, и с ним надо срочно что-то делать!

И очень кстати вспомнились советы моего двоюродного братца Лешки, нашего доморощенного компьютерного гения и, по совместительству, инструктора рукопашного боя. Как-то, обучая меня новой компьютерной игре, где нужно было успеть в рекордно короткие сроки порешить врагов, а самому – уцелеть, Лешка заставил меня зазубрить несколько правил поведения. И сейчас я старательно их припоминала.

«Ты импульсивная и эмоциональная, – говорил он, – и, в первую очередь, постарайся отрешиться от происходящего, посмотреть на него со стороны. Словно не ты биться будешь, а кто-то другой».

Я честно постаралась отрешиться, но получилось плохо. Руки-ноги дрожали, но хоть несильно, а это уже плюс.

«Ни в коем случае не суетись, – продолжал звучать в моей голове размеренный голос Лешки. – Соберись, сосредоточься и расслабься. Главное – расслабься. Если не расслабишься и начнешь нервничать, то не сможешь собраться и сосредоточиться. Если есть немного времени – опусти руки, закрой глаза, медленно вдохни и выдохни, посчитай до десяти».

Зажмурившись, я начала считать. И расслабиться, как учил двоюродный брат, почти удалось, но проклятые стражники умудрились быстро подобраться ко мне вплотную. Услышав предостерегающий оклик Свята, я, не открывая глаз, чисто инстинктивно выставила перед собой оба клинка, и в ответ раздался музыкальный звон разбитого глиняного горшка.

Отскочив в сторону, я огляделась. Вроде, ничего страшного... Просто одно бабкино подобие лежало на земле грудой черепков, а остальные в искреннем недоумении таращились на своего невинно убиенного товарища. И, действительно, ничего страшного! Воспрянув духом, я приняла любимую боевую стойку киношных самураев и на мгновение почувствовала себя персонажем компьютерной игры. Да, раз прежде не было места в моей обычной жизни ничему подобному – так хоть здесь оторвусь!

«Первый этап пройден, – продолжал вещать мудрый голос двоюродного братца. – Идем дальше. Никуда не торопись. Надо уметь торопиться правильно, чтобы торопливость превращалась в быстроту, а не в паническую суетливость. Понятно, тебе хочется выиграть, это нормальное стремление любого человека. Но одного желания для победы мало. Нужно приложить максимум своих возможностей и способностей. И в победу нужно верить. Даже если почувствуешь, что выигрыш ускользает из твоих рук, – ни в коем случае не сдавайся. Все еще возможно, все еще поправимо. Если, конечно, не будешь долго раздумывать над ошибками, вместо того чтобы идти вперед».

Но идти вперед на деле оказалось не так-то просто. Рядовому вояке, привыкшему по десять раз на дню махать мечом, может, и показалось бы, но не мне, домоседливой и ленивой. Если для меня на пятый этаж взобраться – уже подвиг, то что об остальном говорить?.. И после седьмого голема мои руки заныли, после пятнадцатого – приобрели дополнительный вес в количестве нескольких кило на каждую, а потом и вовсе перестали ощущаться.

«Тренироваться нужно, девушка».

Помолчал бы лучше! На себя посмотри! Наверняка, и оружия отродясь в руках не держал!

«А мне оно ни к чему. Это вы, дейте, всегда любили лишний раз мечом помахать».

Да, вот такие мы злыдни, что с нас взять... Зато если не будет возможности творить волшбу, мы найдем, чем защититься! Я с размаху снесла голову очередному голему, попутно разрубив беззащитное тело пополам, а его подоспевшего товарища насадила на второй клинок, как утку на вертел. Ощущения лишних кило на руках обострились. И верно, почему мы за оружие сразу хватаемся? Ведь проще взобраться на сосну и закидать своих противников шишками. Если не насмерть, так хоть внимание отвлечь... Но простые решения, по закону подлости, всегда приходят тогда, когда в них уже нет нужды.

Големы наступали беспорядочным строем, надеясь подавить если не умом, то числом, и мне приходилось скакать вокруг них, как взбесившемуся зайцу. А развернуться толком было негде. Я то и дело запиналась о корни и земляные неровности, натыкалась на деревья и подныривала под низкие ветки. Пока наконец не прижалась к спиной к шершавому стволу, дабы обезопасить от нежданного нападения свой тыл. Стражи немедленно окружили меня и накинулись всей кучей.

А что, вы думаете, в это время делал Свят? Правильно, сидел, опершись спиной о крест, рассеянно думал о смысле жизни да иногда указывал мне на приближающегося противника, ехидно комментировал мои действия да подсчитывал уцелевших. Не сволочь ли?.. Был бы на его месте Райт... Тот бы близко к моей персоне никого не подпустил, как и мне самой бы сражаться не позволил... Разницы между ними двумя – бездна.

Когда вокруг меня скопилась солидная гора черепков, я перебралась к следующему дереву. А количество големов все не уменьшалось. Сколько я их уже порешила?.. Сначала считала, а потом бросила это неблагодарное занятие. Зря, наверно.

Остро отточенные клинки с музыкальным звоном вспороли пухлое брюхо очередному стражу сокровищ, и брызнувшие во все стороны осколки болезненно чиркнули по меня по рукам и левой щеке. Вот и первая кровь... И, надеюсь, последняя. Эликсир – эликсиром, но мне еще долго путешествовать предстоит.

Прикончив очередного противника, я развела руки в стороны и с удивлением обнаружила, что кромсать больше некого. Големы успели неожиданно закончиться. И на меня, едва я расслабилась и вернула клинки в ножны, навалилась страшная усталость. Вытерев со лба пот, я, шатаясь, подошла к сидящему у креста Свята и обессилено плюхнулась траву рядом с ним.

А харт, вынув изо рта изжеванный стебелек, скупо обронил:

– Неплохо.

– Неплохо? – искренне возмутилась я. – Неплохо?!

– Это еще комплимент, – безжалостно заметил мой спутник. – Более неуклюжего и неповоротливого существа, чем ты, Касси, я не встречал, ты уж не обижайся. Да, ты сравнительно неплохо справилась с кучкой безобидных, в сущности, големов... Но будь перед тобой умный, думающий и тренированный противник, ты бы и минуты не протянула.

Сердито засопев, но молча признав его правоту, я рухнула на спину, закрыла глаза и вытянула руки. Плевать. Я еще только вспоминаю. Я еще только учусь быть прежней собой. Я еще только в начале пути. И бог знает, сколько мне еще предстоит идти по следу памяти, и чем все это закончится.

Прохладная трава приятно щекотала уставшие руки, легкий теплый ветер ласково касался разгоряченного лица, успокаивая и убаюкивая, беспечно шумели над моей головой кроны вековых сосен. Я едва удержалась от искушения свернуться калачиком и немного подремать. Потом успею выспаться. Сначала – дело.

– Пошли? – опершись о локти, я с трудом приподнялась и вопросительно посмотрела на Свята.

И поразилась произошедшей в нем перемене. Исчез без следа, растворился в темном омуте зеленых глаз беспокойный озорной мальчишка, поменявшись местами с собранным, сосредоточенным мужчиной.

Харт, нахмурившись, мельком глянул на меня и сухо бросил:

– Отдыхай. Еще не время.

– А что ты делаешь? Я могу помочь?

– Замыкаю второе защитное проклятье на себе. И – нет – ты мне помочь не сможешь.

– То, которое внучку убило?.. – похолодела я.

– Угу. Но я – не внучка-рукодельница. Не отвлекай меня, пожалуйста.

Пожалуйста? Интеллигент, блин. Интересно, почему культура в нем просыпается так редко и случайно? Нет, граждане, сколько я ни старалась, а понять его решительно не могла. Как говорится, своя душа – потемки, да и чужая – не свет в окне... То он безобразничает, шалит и делает глупости, как последний мальчишка, и я себя ощущаю старой, видавшей виды теткой. То вдруг резко перевоплощается в серьезного, рассудительного мужчину, и я – уже несмышленая, неопытная и сопливая девчонка. Переходный возраст у них такой, что ли? Странный он человек, и далеко не так прост, как кажется.

Перевернувшись набок, я с любопытством посмотрела на Свята. Он вздрагивал и морщился, словно от зубной боли, а в его чуть прищуренных глазах неукротимой стихией бушевала такая сила, что я невольно отодвинулась в сторону. Как маг он слабее меня, но умение и опыт с лихвой компенсировали недостаток силы. И встать ему поперек дороги я бы не рискнула. Даже если бы все вспомнила и всему научилась.

Пока я размышляла о вечном, терпкий запах магии притупился, сменившись привычными ароматами ночного леса. Харт, удовлетворенно крякнув, потянулся и, не глядя, кивнул мне:

– Все, можешь говорить и ругаться, сколько влезет.

– Мне лень… – пробурчала я.

– А кто мне будет помогать клад потрошить?

Не сдержавшись, я выругалась и нехотя села, мрачно посмотрев на покосившийся крест.

– А как его потрошить?

– Вытащим крест из земли, а дальше – копать.

– А лопата у тебя есть?

– А у тебя?

– Откуда?

– Вот и у меня – откуда? – передразнил он. – Ручками придется.

– Тьфу, пропасть...

Встав, я подперла плечом бабкино сооружение. Харт же сидел на месте, странно глядя на меня.

– Что, опять мне одной отдуваться? – взъелась я.

– Да погоди ты, – Свят вынул из кармана штанов носовой платок и протянул его мне. – Вытри кровь сначала. В обморок снова не упадешь?

– Не дождешься, – взяв платок, я приложила его к саднящей щеке.

Зацепил же, сволочь... И пусть земля ему будет пухом. А на мне все заживает, как на собаке.

Пока я останавливала кровь, мой спутник успел разрыть землю у основания креста. И мы, чуть не переругавшись, вытащили деревянную штуковину из почвы и уложили ее на траву. Потом, посовещавшись, общими усилиями отломали обе поперечные доски, вооружились ими, как лопатами и дружно принялись за дело.

Исход же этого «дела» едва не довел меня до истерики. Представьте себе, товарищи, мы полчаса ковырялись в земле, чтобы найти пять серебряных монеток!.. Вам не смешно? А вот мне – стало. И, несколько мгновений потаращившись на эти «несметные» сокровища, я хлопнула себя по коленям и захохотала. Да, признаюсь, у меня сдали нервы... Бесконечный день пути, призрак, жучки, битва с големами – все события переплелись в один тугой эмоциональный клубок, потребовали разрядки, и я не удержалась.

– Эт-т-то и ес-с-сть тв-твой к-к-лад?.. – заикаясь от смеха, вопросила я. – И в-всего-то?..

– Это, как ты говоришь, лишь вершина айсберга, – не смутился харт. – Бабка ведь не лыком шита, решила не только магические ловушки расставить. Наверняка, если мы копнем дальше, найдутся и остальные сокровища.

Звучало убедительно. Вытерев платком выступившие слезы, я вздохнула и взялась за доску, невольно морщась от тянущей боли в мышцах. Завтра, чувствую, разболятся не только руки... Вскопала я один раз, помнится, грядку на даче... Папа тем летом уехал в командировку, и надо же кому-то на огороде помогать вместо него? Воды в баню я еще принести могу, а вот грядку вскапывать... Разогнуться потом три дня не могла, и еще неделю ходила на лечебный массаж.

В конце концов, я решила себя пожалеть и поберечь: кожа на ладошках вспухала намечающимися мозолями, и страшно заломило поясницу. И дальше копал Свят один. Сначала он стоял в получившейся яме по колено, потом – по пояс, а затем и вовсе скрылся из виду. И о его присутствии мне напоминали лишь глухие удары доски о землю да периодически вылетающие из ямы предметы одежды.

– Эй, кончай стриптиз устраивать! – возмутилась я, когда скомканная черная куртка приземлилась прямо посередь моей задумчивой физиономии.

– А ты спустись и помоги, – пропыхтел из ямы мой спутник.

– В чем помочь? Копать или раздеться? – ехидно осведомилась я.

– И с тем, и с другим! – в голосе явственно обозначились воодушевление и ожидание.

– Обойдешься! – фыркнула я. – Я от големов избавлялась, значит, тебе копать! И вообще – ты мужчина или где? Как тебе не стыдно заставлять девушку работать?

– Где я бродил, когда ты была девушкой? – язвительно вопросили из ямы.

– Ну, наха-а-ал!.. – скомкав его куртку и добавив одежде весу с помощью камушка, я швырнула ее по обратному адресу и снова развалилась на траве.

Донесшиеся из ямы проклятья заставили меня сдвинуться с места и перекатиться на другой бок, чтобы успеть увернуться от обратной «посылки».

– Промазал! – я торжествующе показала яме язык, выслушала подробный инструктаж по поводу того, куда мне следует пойти и чем там заняться, ухмыльнулась и снова улеглась отдыхать.

Густые кроны сосен смыкались над моей головой, образуя подобие лесного шатра и пропуская слабый свет луны. Подложив руки под затылок, я устало закрыла глаза, успев заметить лишь, как пронесся на крыльях ветра, тревожа переплетения ветвей, леками, да мелькнула среди темных стволов кряжистая фигурка яраха. Похоже, духи природы не имели ничего против нашего шумного общества. Значит, пока есть возможность, подремлю немного...

Меня разбудил Свят. Неожиданно выскочив из ямы, словно чертик из табакерки, грязный и взъерошенный, он потряс меня за плечо.

– Кась, гляди, что я нашел!

Я лениво повернула голову, щурясь и пытаясь разглядеть в темноте его находку. И, разглядев, села от удивления.

– Ничего себе!..

Вот те и бабулька! Даже мне, чужаку, известно, какую ценность имели добытые сокровища... На грязной тряпке мерцали, разгоняя ночной сумрак, три крохотные капли нежно-голубого цвета.

– Слезы неба!.. – у меня от волнения перехватило горло.

– Точно! – кивнул харт, бережно заворачивая камни обратно в тряпицу. – Держи, я там еще осмотрюсь. Наверняка, они не единственные.

И снова спрыгнул в яму, еще энергичнее заскребя доской. А я подползла к краю и всмотрелась в темноту. Ого! И как это он умудрился за пару часов выкопать такой котлован? Бабулька-то, понятно, всю жизнь дружила с землей, а вот хлипкий и худосочный с виду Свят?.. Или он действительно только с виду такой и умело притворяется скромным интеллигентом? Я не я буду, если не разберусь!

– Тебе помочь? – отчаявшись разглядеть своего спутника, громко осведомилась я.

– Попробуй! – откликнулся он.

Мысленно собравшись, я откашлялась и пожелала:

– Чтоб ты еще на три метра вниз провалился!

И, после непродолжительного молчания, услышала поочередно удивленное восклицание, звук падающего тела, трехэтажный мат, опять тишину и под конец:

– Ой-е-е-е!..

– Что? – встревожилась я. – Пусто?

– Касси, спускайся сюда! Ты должна это увидеть!..

– И не подумаю! Там темно, глубоко и страшно!

– Я тебя поймаю!

– Не смеши мои тапочки! Ты меня даже поднять не можешь!

– Разберемся! Спускайся, не пожалеешь!

– А наверх как потом полезем? – практично спросила я.

Харт на мгновение задумался и решил:

– Кинь мне камень какой-нибудь.

– Зачем?

– Привяжу к нему веревку, а ты ее где-нибудь закрепишь.

Камень я сбросила тот же самый, уже в яме побывавший. А потом так напряженно ждала его появления, что успела задуматься о находке Свята, и подлая штуковина, стремительно вынырнув из темноты, прилетела мне точно между глаз. Взвыв от боли дурным голосом, я плюхнулась на пятую точку и выпала из объективной реальности.

– Веревку видишь? – поинтересовался из ямы Свят.

– Нет… – сквозь зубы процедила я. – Пока только небо в алмазах…

– Спускайся сюда – я тебе небо в слезах покажу, – пообещал он.

Привязав веревку к ближайшей сосне, я неуклюже спустилась по ней в яму. Опыта скалолазания у меня, понятно, не имелось, но прыгать на такую глубину, с риском сломать себе шею или что-нибудь еще, я не собиралась. А, спустившись, нос к носу столкнулась с хартом.

– Ну? И где тобой обещанное небо в слезах? – уточнила, не заметив ничего необычного.

Он молча указал на дыру в земляной стене. Это, скорее всего, уже не его рук дело... Мы одновременно протиснулись в небольшое отверстие и бок о бок поползли вперед. И, честно говоря, я до последнего грешила на Свята, подозревая своего спутника в очередном розыгрыше, но когда увидела…

Узкий лаз неожиданно закончился провалом, и харт едва успел придержать меня за шиворот. А я подняла голову, моргнула, сощурившись, и онемела от изумления. Проход выводил в огромную, куполообразную пещеру-пропасть без дна, а на потолке и стенах яркими гроздьями чужих созвездий мерцали слезы неба. И в таком количестве, что их сияние больно резало привыкшие к ночной тьме глаза.

Поморгав и привыкнув к свету, я с восхищением уставилась на чудесное творение чужой магии. Потолок и стены были сплошь изрыты корнями деревьев, и кое-где последние выбирались из плена земли и качались на легком сквозняке. Да, творение магии... Стены очень рыхлые, и в пещеру проникал воздух – это во-первых. Древесные корни обрушили бы своды пещеры, кабы не магия – это во-вторых. И – вот, чем с внучкой-рукодельницей расплачивались за волшебные холсты... Видимо, ее работа ценилась настолько высоко, что в качестве платы принимались лишь слезы неба...

Заглянем ненадолго в историю. Слезы неба – крошечные, с ноготок, кристаллы, имеющие естественную форму капли, водились лишь в одном мире. А именно – в мире Небесных странников, не помню точно, как он называется. Из всех существ странникам не повезло больше других: их мир полностью покрывала вода, а жить где-то надо. И им первым пришла в голову мысль о строительстве небесного города, которую потом позаимствовал мой отец.

Поскольку странники прекрасно владели магией воздуха, то построить город им труда никакого не составило. Но вся фишка в том, что и деревья, и полезные ископаемые, и, соответственно, сельское хозяйство, у них отсутствовали. Поэтому на каждую ежемесячную ярмарку они прибывали всем колхозом и расплачивались за покупки слезами неба – единственным, если его можно так назвать, природным минералом.

О том же, как добывались слезы неба, никому известно не было, а странники на сей счет не распространялись. Магистры же приграничных миров чего только не придумывали. И будто бы кристаллы у них вместо дождя выпадают, и деревья там особые растут, а слезы – их застывшая смола. А самая известная легенда гласит, что технология создания кристаллов такая же, как у жемчужин, только вместо раковины используется облако. Якобы слеза – это загустевшая, застывшая и обработанная сердцевина облака. В общем, как обычно – мифов и легенд много, а истина – где-то между ними.

– Ну, что я говорил? – толкнул меня локтем Свят. – Обещал я тебе сокровища?

– Обещать-то обещал, но и спор – не выиграл, – фыркнула я.

– Почему это?

– Потому что речь шла о таких сокровищах, которые мы потратить сможем, то есть об обычных деньгах, – пояснила я. – А теперь представь, какие лица будут у хозяев харчевни, если мы решим на слезы неба купить у них блинчики с творогом.

Харт помолчал, обдумывая мои слова, а потом с досадой заметил:

– Хитрая какая... Все – с выгодой для себя…

– А то! – ухмыльнулась я.

Полюбовавшись на «небо в слезах», мы вернулись обратно в яму, и я, первой уцепившись за веревку, пыхтя, начала карабкаться наверх. Попутно, от нечего делать, оглядела внушительный котлован, который вырыл мой проводник, снова удивилась и вкрадчиво осведомилась:

– Свят, признавайся, какой лопатой ты такую яму выкопал? Тут ведь метров восемь в высоту и пара в ширину, не меньше!

– Да я, собственно… – замялся он. – Я доску заколдовал, и она сама за меня все вырыла...

Я чуть не свалилась обратно в яму. Вот так всегда: женщины пашут, а мужики – о вечном размышляют! Помните рекламу «Старого мельника», о бабке, вкалывающей на огороде, при пьющем пиво мужике?..

Опустив голову, я попыталась отыскать суровым взглядом харта, не нашла и очень ласково поинтересовалась у темноты:

– А если бы я согласилась дальше копать? Ты бы тоже отдыхал, как и при моей драке с големами?..

– Да не отдыхал я тогда! – возмутился Свят. – Я искал нити охранного заклятья! А если бы ты копала... Ну, и я бы копал... Ладно, Касси, можешь и это занести в свой список, – последнее прозвучало с немалой долей ехидства: – Ты же записываешь все, за что мне отомстить надо?

– И запишу! – запальчиво буркнула я.

– И записывай!

Я выбралась из ямы, но записывать ничего не стала. Вытащила из ножен клинок и, подождав, пока харт поднимется на небольшую высоту, одним движением перерезала веревку и не без удовольствия выслушала вольный пересказ истории происхождения моих предков начиная от вождя дейте и заканчивая теперешней семьей. А когда поток ругательств иссяк, я отвязала от сосны уцелевшую веревку, сбросила ее в яму и заманчиво покрутила потрепанным кончиком над головой харта. И мило поинтересовалась:

– Один-один?

– И черт с тобой!..

Глава 10

– И вы царь?

– Ну да, и я царь! Царь Иван Васильевич Грозный!

«Иван Васильевич меняет профессию»

Свят остался верен своему слову – отдыха я не дождалась. Когда мы вернулись на стоянку, уже начинало светать, и подремать мне удалось всего ничего. И никакие уговоры типа «я только минутку посплю и сразу же встану» на него не действовали.

Сам же он нисколько не устал. Пока я, поминутно зевая и засыпая на ходу, пыталась упаковать рюкзак в спальник, харт сбегал к ручью, помылся, постирался, притащил котелок с водой, развел костер и начал готовить завтрак. Потом чуть ли силком впихнул в меня недоваренную кашу, вытащил из спальника рюкзак и поменял их местами.

И опять началось – дорога, дорога, дорога... Сопровождающая нас журчащая речушка, лениво проплывающие зеленые полосы сосново-елового леса, припекающее, как в пустыне солнце, ясное небо, душистый, напоенный ароматами трав, ветер и... И – ой, спать-то как хочется... И болит все, сил нет терпеть... Нет, таких издевательств мое несчастное тело не заслуживает...

Поерзав, я обняла Мифодия за шею и прикорнула, уткнувшись носом в пушистую гриву. Вернее, я попыталась прикорнуть, потому как пострадавший лоб запротестовал мгновенно и весьма болезненно. И царапины тут совершенно ни при чем. Во всем виноват солидный синяк на лбу, который остался мне на память от ямы. Свят же, главный виновник моих мучений, мне в лицо старался не смотреть. Он, чуть что, старательно отводил взгляд, с запинкой обещая на ближайшем привале отыскать свою чудодейственную траву и свести это кошмарное украшение.

– Касси, не спи! Если упадешь, я тебя поднимать не буду! – пригрозил Свят.

– И не надо... – пробубнила я.

Конечно же, уснуть я не уснула. А попробуйте-ка поспать на спине лошади! Это не в общественном транспорте задремать, где и трясет, и укачивает! Здесь просто трясет – и так трясет... Особенно когда удается задремать, и Миф, эта сволочь хвостатая, начинает выгибать спину и подскакивать. Хоть не сбрасывал меня – и на том спасибо...

К полудню харт надо мной сжалился и скомандовал привал. И когда виал остановился у ручья утолить жажду, я мешком свалилась с его спины на траву, твердо решив, что скорее умру, но на ноги не поднимусь ни за какие коврижки! И пусть одна рука оказалась в воде по локоть и там же – макушка...

Собственно, я даже умудрилась задремать, пока до меня не добрался Свят. С тяжким вздохом он оттащил мою уставшую персону от ручья за ноги и, уложив у костра, присел рядом на корточки.

– Кась, хватит притворяться. Я знаю, что ты не спишь.

– Ты глубоко ошибаешься... – пробурчала я, отворачиваясь от него.

Снова вздохнув, харт пересел, оказавшись лицом ко мне.

– Я серьезно. Разговор есть.

– Вот и пусть он есть, – я опять перевернулась на другой бок. – Дай человеку хоть умереть спокойно!

– Не дождешься, – он вновь пересел. – Как раз об этом я и хочу поговорить.

– Да кто тебе не дает, – мне надоело ворочаться, но я героически пересилила собственную лень.

– Ладно. Как хочешь. В общем, я тут подумал... Знаешь, если мы и дальше продолжим так путешествовать, то до пророка и за год не доберемся.

– Ты же говорил, что мы его вот-вот нагоним, – проворчала я.

– Говорил, – согласился Свят. – Но непредвиденные обстоятельства я не учел. И черт знает, на кого мы еще наткнемся.

– Твои предложения? – зевнула я.

– Либо обходимся днем без привалов…

Я протестующе кашлянула.

– Либо пару дней отсыпаемся, отдыхаем и готовимся к очень рискованному делу.

– Насколько рискованному? – аж села я.

– К очень рискованному.

– Колись, – потребовала я.

Свят задумчиво пожевал сорванную травинку, прищурившись, посмотрел на меня и начал свою очередную лекцию с вопроса:

– Тебе о пространственно-временных потоках рассказывали?

– В общих чертах...

– Смотри, – он дунул на разделяющий нас клочок земли, выжигая дотла траву, и вооружился ложкой: – вот это – Альвейл, – на черной от гари земле появился неровный круг, – это – приграничные миры, – рядом с кружком по кругу, прощу прощения за тавтологию, нарисовалось еще шесть фигур. – Все миры соединены между собой пространственно-временным потоком, – на чертеже появилась соответствующая линия. – Именно его в свое время маги приспособили под создание порталов. Нащупали точки соприкосновения потока с мирами, проделали в нем дыры и расставили по ним метки. Видела наши порталы?

– Не довелось, – призналась я.

– Портал – это вытянутая вертикально яма три на три шага. А сам переход – или как поляна, или как болото, или как горная тропа. В зависимости от того, в какой мир тебе надо попасть. Если к нам идти – лесная тропа. Это понятно?

– Естественно! – насупилась я.

– Идем дальше. Перемещаясь по этому потоку, люди попадают из настоящего в настоящее – ровно в тот момент, в какой они ушли из своего мира. И мало кто знает, что потоков на самом деле три.

И Свят дорисовал на схеме еще две соединяющие круги линии параллельно первой – сверху и снизу.

– Это – потоки прошлого и будущего. Найденные, но не исследованные.

– И?..

– Если пройдем через поток будущего, опередим пророка.

– А в чем тут риск? – не поняла я.

– Во-первых, – взялся перечислять он, – найти точки соприкосновения потока с нашим миром. Во-вторых, продырявить его. В-третьих, просчитать вероятность выхода из потока – и выйти в нужном месте и в нужное время. И в-четвертых, что меня больше всего смущает, отбиться от обитателей тех мест. По рассказам бабушки, потоки обитаемы, и неизвестно еще, на кого мы там наткнемся. Над расчисткой первого потока, говорят, не одно поколение магов работало. И не одно поколение осталось там навсегда.

Я задумалась, старательно вороша свою память. Что-то подобное я слышала... Но попробуйте-ка восстановить в памяти события и знания тысячелетней давности... Вздохнув, я покачала головой и решила отложить поиски информации. И подумать. Серьезно.

Допустим, обитающих в пространственно-временном потоке нехристей я, после зомби, моровых поветрий и големов, не шибко боялась. Больше беспокоили поиски выхода из потока. Ведь ошибешься немного, вылезешь за год до появления пророка – и сиди, жди его. Или возвращайся назад и снова ищи выход. А Свят, судя по всему, в подобных расчетах разбирается, как моя мама – в хоккее.

Я задумчиво потерла кончик носа. Но попробовать стоит, это факт. Пророк постоянно нас опережает, то на два дня, то на три, да и дрянь всякая, простите за грубое выражение, под ногами регулярно путается. И деньги, опять же, почти на нуле. Нет, рискнем. Риск – дело благородное, а кто не рискует – тот, как известно, не выигрывает. И потом: что здесь, что в потоке – все едино. Опасности, монстры, ловушки и засады с постоянными препятствиями. А если через поток пойдем, так я хоть высплюсь прежде.

Все, решено.

– Я – за, – и выжидательно посмотрела на своего спутника. – А ты?

– Естественно, – передразнил меня он и серьезно продолжил: – Но точки соприкосновения искать придется тебе.

– Опять?..

– Я не умею растворяться в мире и видеть его насквозь, как ты, – пояснил харт.

О, нет! Я страдальчески закатила глаза и издала невнятный стон. Только не это! Опять менять ипостась и превращаться в неприкаянную душу! Я ведь такого наворотить могу, если меня вовремя не остановить!

– Я помогу тебе вернуться, – прочел мои мысли Свят, – если понадобится. Но, кажется, ты уже берешь свою настоящую сущность под контроль. И сама сможешь справиться.

– Только не сейчас, ладно?.. – скорчив скорбную рожицу, попросила я.

– Сейчас, само собой, отдыхать, – согласился он. – Ты ложись спать, а я пока до деревни сбегаю.

Мне не надо было повторять дважды. Харт и отойти не успел, когда я уже уснула, по уши завернувшись в спальник. И снилась мне дрянь всякая, даже упомнить о ней не стоит. До поры, до времени. Потому как после обычных кошмаров, принимающих вид то зомби, то их вождя, то крадущегося ко мне гуи, я опять оказалась в знакомом лесу.

…Вайхас поджидал меня на тропе. Издали заприметив его громадную темную фигуру, я поспешила навстречу и, дойдя, обняла за шею, как старого доброго друга. Зверь, поприветствовав меня тихим рычанием, потерся сухим, холодным носом о мою щеку.

– Здравствуй-здравствуй, дружок, – я ласково пригладила жесткую шерсть на его загривке. – Ну, пойдем дальше? Ты ведь так и не показал мне то, что я ищу.

Мы вновь пошли по знакомой тропе. И по-прежнему клубился у наших ног туман, доходя до колен, по-прежнему молчал опустевший мрачный лес, по-прежнему манила вдаль скрытая в сумрачной глубине чащи неизвестность. Только теперь вайхас меня сопровождал не один – за ним следовала и его стая. То впереди, то позади, то сбоку я замечала мелькавшие среди деревьев темные силуэты. Видимо, ожидалось нападение.

Но пока – все тихо и спокойно. На первый взгляд, слишком спокойно и тихо. Вероятно, это специфические особенности леса, и я уже о них упоминала. Хотя, нет, одно изменение я заметила. Лес со мной говорил. Вернее, мир говорил со мной через лес.

Может, вам покажется странным, но после первого полета я действительно научилась слышать голос мира, понимать его и отвечать ему. И сейчас он просил, он умолял, он требовал, чтобы я немедленно забрала с собой хранящуюся здесь и принадлежащую мне вещь. Он уверял, что все его несчастья начались тысячелетия назад, когда вещь очутилась здесь. Он говорил, что теперешнее беды – лишь эхо событий прошлых веков. Он предупреждал, что если я не поспешу – вещь погибнет из-за недостатка магии, а вслед за ней – и все семь волшебных миров.

Я прибавила шагу. Тенью возникший в трех метрах от меня белый вайхас мрачно сверкнул глазами и уступил дорогу. Значит, нападающие товарищи поблизости нигде не прячутся. А может, стражи леса съели их еще до моего появления. Хотя вряд ли...

Без неприятных происшествий мы подошли к долгожданному просвету, от которого в прошлый раз меня отделило неожиданное нападение. Голубовато-сиреневое мерцание, пробиваясь сквозь стену деревьев, разгоняло ночной полумрак и выплетало причудливые узоры на безмятежной поверхности небольшого пруда. Из-за скопления густого тумана, я не сразу обратила внимание на лесное водохранилище – прежде мне пришлось утонуть в нем по щиколотку. Невольно выругавшись, я отпрыгнула в сторону и замерла, услышав донесшийся со стороны пруда смутно знакомый голос. Что за чертовщина?..

Голос продолжал звать меня. Я нерешительно подошла к пруду, и скрывающий его туман медленно и неохотно расступился, открывая моему взгляду озаренное нереальным светом мое же отражение. И... Стоп! Я не настолько близко подошла к поверхности воды, чтобы отразиться в ней…

Отражение ободряюще улыбнулось и протянуло руку, словно приглашая меня подойти. Я осторожно приблизилась. Отражение кивнуло и жестом пригласило присесть. Я послушалась, удивленно созерцая сие чудо. И ведь есть, чему удивляться, товарищи, потому что оно отражало не нынешнюю меня, а ту, которую я видела в прежних видениях-воспоминаниях. Длинные и прямые темно-каштановые волосы, косая челка, небрежно спадающая на лоб, уверенное загорелое лицо, мудрые и усталые зеленовато-карие глаза с расширенными зрачками и затаившейся в них искоркой голода. Словом, передо мной находилась моя вторая проснувшаяся сущность, которую я прежде окрестила как нечто. Которую позже узнала как Райлит.

– Добрый вечер, Касси, – моим голосом произнесло отражение. – Помнишь меня?

– Конечно…

Отражение склонило голову набок и едва заметно улыбнулось:

– Тогда располагайся. Нам давно следовало поговорить.

Разговор обещал затянуться надолго, поэтому я улеглась на живот и положила подбородок на скрещенные руки, не выпуская из поля зрения отражение, которое небрежно скопировало мою позу. И несколько минут мы молчали, пытливо глядя друг другу в глаза.

– Ты изменилась, – первым заговорило мое второе «я». – В тебе даже от низшего мага почти ничего не осталось. Неудивительно, что тебе так тяжело вспоминать... Ты слишком привыкла быть простым человеком и совершено забыла, каково это – быть дейте.

– Ну, извини, так вышло… – пробормотала я смущенно.

– Ничего не поделаешь, – печально улыбнулось отражение. – Мертвые миры не оставили нам иного выбора... Их сила заставила нас потерять связь друг с другом и на время все забыть.

Я ровным счетом ничего не понимала из ее слов. Абсолютно ничего. Мертвые миры, таинственные связи... Все это подозрительно знакомо, но очень непонятно.

– Потерпи, я сейчас все тебе объясню, – прочитала мои мысли она. – Тебе давно следует узнать многое из того, о чем тебе не расскажут ни Магистры, потому что они сами не знают, ни миры, по известным причинам.

Я навострила уши и приготовилась слушать.

– Начну издалека. Как ты знаешь, миры создаются Хранителями, но живут за счет нас, своих творений. Мы питаем его силой, мы поддерживаем в нем жизнь. И в награду получаем магическую силу. Хотя, в сущности, никакая это не магия. Это лишь своеобразное проявления человеческой сущности. Яркие взрывные личности преобразуют свою энергию в огонь, мечтатели – в воздух, любители природы – в целительство и так далее. И пока происходит обмен силой, ее круговорот – мир жив.

– А умирает?..

– Он умирает, когда живые существа теряют с ним связь. Когда начинают больше полагаться лишь на себя, всю силу тратить лишь на себя и отвергать то, что предлагает мир. И после его смерти остаточная энергия, накопленная за века, еще некоторое время питает природу, поддерживает существование мелких форм жизни, но надолго ее не хватает.

– И наша способность помнить зависит от того, жив мир или мертв?

– Она связана с ним напрямую. Это ведь не только наша память, Касси, это еще и память мира. Умирает мир – умирает память. Вот почему ты, скитаясь по мертвым мирам, успела так быстро все забыть. Благо, у тебя есть я.

– А как получилось, что ты у меня есть?

Отражение повело плечами:

– Все началось с низших магов, как обычно. Мы появились гораздо позже. Маги, не понимая устройства мира, тянули из него силы, как умели, быстро исчерпав почти все энергетические ресурсы. И мир, отчаявшись быть услышанным и понятым, создал себе помощников – хартов. Да, именно они стали первым высшими магами. Мир не только вложил в них способность самостоятельно колдовать, не используя внешнюю силу, но и научил своему языку.

А я и не понимала, что мир говорит со мной на другом языке... Я понимала его речь и считала, что это естественно для всех живущих...

- Маги Мысли пытались объяснить людям устройство мироздания, но им никто не поверил. Люди оказались не в состоянии понять то, что окружающий мир – это живое существо, думающее и говорящее. Хартов объявили язычниками и начали истреблять. А они, созидатели, почти ничего не могли поделать с ордами магов. И в помощь пострадавшим появились мы – понимающие мир, способные и самостоятельно вырабатывать силу, и постоять за себя.

Да, и заставили прислушаться к себе, заставили понять специфику мира, раз уж иначе донести до людей необходимую информацию не получалось.

- И с тех пор дейте долгое время стояли на страже интересов мира. Где-то здесь, – она приложила руку к сердцу, – в нас изначально заложена не только готовность разрушать, но желание защищать. Вспомни, когда я пробудилась в первый раз? Когда над людьми нависла смертельная опасность. И так было и будет всегда. Интересы людей, мира и любых живых существ для нас важнее своих собственных. Куда бы ты ни спешила, какие бы неотложные дела тебя ни ждали, ты никогда не сможешь пройти мимо попавших в беду. Желание защитить – всегда сильнее нас. Отсюда и наши беды, и наша сила.

Это точно... При всем своем врожденном эгоизме я никогда не могла спокойно смотреть на чужое несчастье. Мне всегда непременно требовалось влезть и помочь, даже если я понимала, что помощница из меня никудышная.

– В награду и нам, и хартам досталась и его память, и способность сохранять ее, как и накопленный опыт, – добавило мое второе «я».

– Но харты ее потеряли, – возразила я.

– И сами виноваты, – проворчала моя собеседница. – Нечего было задирать перед нами нос. Вождь проклял их, и по заслугам. А наши проклятья, как ты знаешь, необратимы.

Я удивленно присвистнула. Оба на! Вот где собака! Святу это не понравится… Впрочем, я тут ни при чем. Почти, если не считать прямого кровного родства с вышеупомянутым вождем... Значит, лучше ничего своему спутнику не рассказывать. Меньше знаешь – крепче нервы.

– А почему мы с тобой разделились... – отражение невольно отвело рассеянный взгляд. – Потому что мир немного перестарался. Хотел лишь защитить себя, а создал прямую угрозу своему существованию – людей с безграничной разрушительной силой. Противостоять нам могли разве что Хранители, и те – не всегда. Раздвоение сущности оказалось единственной возможностью не навредить. И мир, чувствуя рядом с нами постоянную угрозу, уцепился за первую же возможность избавиться от нас. Но еще один шанс – вернуться – у нас остался. Один-единственный, маленький шанс. Не подведи нас, Касси.

– Ты о чем? – недоуменно округлила глаза я. – Как это – вернуться? Куда вернуться?

– Дойдешь до тех деревьев, – показала она, – и сама все поймешь. Но сначала – наклонись ко мне и протяни правую руку.

Я, подозрительно нахмурившись, вытянула правую руку, коснувшись кончинами пальцев руки отражения. И вздрогнула. Между нашими ладонями проскочила серебристая искра, змейкой описав восьмерку и тонким браслетом сомкнувшись на запястьях. Как наручники, ей-богу... Только чем я их заслужила?.. Я подняла руку, и цепочка гибко растянулась. И никуда теперь от нее не деться...

– Связь восстановлена, – моя сущность улыбнулась. – Время истончает даже лунное серебро, и звенья нерушимых уз рвутся, а люди – теряют друг друга. Теперь тебе будет легче вспоминать, да и я – не потеряюсь, если выпустишь меня на волю. Помни, Касси, я – это ты, а ты – это я. Я – это твое прошлое, а ты – мое будущее. И никогда – слышишь? – никогда не позволяй нам слиться воедино в настоящем, иначе это мир не проживет и дня.

– Знаю, – тихо ответила я.

– Далее, – отражение на мгновение задумалось. – Вы с хартом собираетесь рискнуть и подстроить под портал пространственно-временной поток будущего, так? Найти его нетрудно, я помогу. Проход сотворит харт. Тебе для подобного дела концентрации не хватит. И запомни пару правил. Кого бы ты там ни встретила – никому не доверяй, никого не слушай и никому не помогай. Даже если на твоих глазах будет рушиться целый мир – стой, наблюдай и молчи. Ты не имеешь права вмешиваться в ход истории, понимаешь? И вообще старайся не пользоваться Словом. Сила у нас, сама знаешь, какая, и размаха требует соответствующего. А поток – место тесное и тонкое. Магическая отдача может уничтожить его вместе с вами и доброй половиной мира. Понимаешь, о чем я?

Грустно кивнула в ответ. Опять запреты... Я же без Слова – как беспомощный котенок...

– Что еще?.. – она нахмурилась. – Чтобы выбраться в нужном месте – считай свои шаги. Сколько верст до нужного места – столько шагов тебе нужно сделать по тропе. А если время начнешь рассчитывать, то один день здесь примерно равен трем часа там. Все запомнила?

– Угу. Спасибо.

– Не за что, – в ее глазах замерцала теплая улыбка. – Рада была наконец-то поговорить. Мне тебя не хватало.

И мне... Вот откуда она, та пустота, которую я всегда ощущала… Вот чего мне не хватало для того, чтобы чувствовать себя полноценной личностью – моей спящей половинки души. И как же долго мне пришлось ждать нашей встречи...

– До скорой встречи, Касси, – кивнуло мое второе «я», тускнея.

– До скорой встречи... Райлит, – прошептала я. – До следующей лунной зари... – и еще тише добавила: – Прости, что отталкивала тебя...

Отражение моей собеседницы сменилось обычным отражением меня любимой. Несколько мгновений полюбовавшись на внушительный синяк на лбу и сморщившись, я встала и оглянулась в поисках вайхаса. Преданный страж, словно почувствовав мой взгляд, вынырнул из-под ближайшей ели. Очевидно, проверял местность на наличие шпионов. А нашел он их или нет – и сам не рассказал, и история промолчала.

Обойдя озеро, я поспешила добраться до манящей полосы загадочного света. Юркнула в еловую чащу, прошмыгнула под низким сплетением густых ветвей, на карачках пробралась по едва заметной в тумане тропинке, потеряв по пути вайхаса, который не обладал нужными габаритами и даже меж близко растущих древесных стволов не мог протиснуться. И когда незнакомый свет приблизился настолько, что начал неприятно резать глаза, а я, щурясь, попыталась разглядеть его источник, меня очень грубо и некультурно встряхнули за плечи.

– Какого?.. – я открыла глаза, поморгала, привыкая к вечернему сумраку, и сердито уставилась на разбудившего меня Свята. – Какого черта ты, спрашивается, вечно меня будишь, когда не надо?! Я уже почти увидела!..

– Так ужин готов, – по инерции ответил харт и, спохватившись, удивился: – Что ты увидела?

– Не твое дело, – зло буркнула я.

Твою мать. Второй раз он будит меня в самый ответственный момент!.. Я ведь почти добралась до разгадки тайны, я ведь почти увидела!.. А в том, что сокрытое в лесу связано со мной, я не сомневалась. Об этом и мир твердил, на это же и моя вторая сущность намекала, а она зря говорить не станет. И ведь почти добралась, почти добралась!.. И почему мне всегда так не везет? Вопрос риторический.

– Ешь, – мой спутник сунул мне под нос плошку с гречневой кашей. – Потом расскажешь.

– И не подумаю! – огрызнулась я. – С какой стати я тебе свои сны рассказывать буду?

– А почему ты уверена, что это – обычный сон? – он невозмутимо прожевал первую порцию каши.

– Потому что!

– И псиной от тебя воняет потому же? – осведомился Свят, приподняв бровь. – И неизвестные украшения оттуда же появляются, не говоря уже о промокших ногах?

Я критически обнюхала себя и убедилась в первом его обвинении: вайхасом от меня, действительно, воняло изрядно. Плюс на подошвах сапогов блестела вода, а на правом запястье красовался серебряный браслет-связник.

Харт меня не торопил. Он молча уплетал кашу, периодически помешивая в котелке очередное варево, и, прищурившись, исподлобья изучал мое лицо. И так, знаете, внимательно его изучал, словно в мои мысли пытался без спроса пролезть. У меня даже аппетит пропал. Не убудет же с меня, если расскажу немного?..

Бесцельно повозив кашу по плошке, я не выдержала и чистосердечно во всем призналась. И про первое посещение леса, и про следующее, и про вайхаса и про нападение. Умолчала лишь о некой тайне, спрятанной в сердце леса, а почему – толком не поняла. Наверно, потому что об этом меня попросил внутренний голос, он – же интуиция, Райлит, мое второе «я», таинственное нечто и иже с ними.

Пока я болтала без умолку, Свят снял с костра котелок, остудил варево, а потом протянул мне намоченную в зелье тряпицу.

– Обмотай лоб, и к утру синяк пройдет.

И – ни единого слова о моих недавних приключениях! И, более того, задумчиво нахмурившись, он молча встал, развернулся и зачем-то направился к ручью.

Я удивленно посмотрела ему вслед:

– Ты куда?

– Подумать, – лаконично ответил харт. – А ты, Касси, спи дальше.

– И больше ничего мне не скажешь?.. – изумилась я, надеясь услышать подробный комментарий по поводу с объяснением: что, как и почему со мной недавно случилось.

– Спокойной ночи, – рассеянно пожелал он и исчез с глаз моих в низине, где протекал ручей.

– Нормально... Эй, Свят!

– Гм?..

– Только в лес не ходи, – предупредила я.

– Ладно, – после некоторой заминки пообещал он.

Послушно обмотав пострадавшую половину лица, я снова забралась в спальник. Нервно проворочавшись с боку на бок несколько минут, улеглась на спину и уставилась на небо. Нет, вот интересно, каким образом я перемещалась в лес, одновременно оставаясь на прежнем месте! И перемещалась ли я, и сон ли это?..

Объяснение пришло само собой. Пробудившаяся память, стоило лишь задать вопрос, тихо на него ответила. Иная грань реальности. Только и всего. Пограничная черта, где пересекались явь и сон, создавая тонкий слой иной реальности. Где тело спало, а душа бодрствовала и становилась материальной. И к ней цеплялись и запахи, и хвойные иголки, и усталость.

Другое дело, что нащупать эту грань не так-то просто, и находит ее далеко не каждый спящий. Чтобы проникнуть туда, нужна целая система математических расчетов и огромный багаж знаний. В знаниях у меня недостатка нет, а вот расчеты – моя слабая сторона. Поэтому в свое время я и пошла учиться на филологию – лишь бы не зубрить математику и физику. Одним словом, сама я разменять одну реальность на другую не могу. Значит, кто-то сделал это за меня. Но – кто? И зачем?..

Я поправила сползшую повязку и снова перевернулась на бок. Есть, над чем подумать, пока бессонница одолевает... В голове вертелась только одна навязчивая идея, заставляющая меня внутренне холодеть от страха. За мной охотятся. Целенаправленно, методично и расчетливо, как и за моим сгинувшим в болоте народом. И сам охотник так удачно маскируется, что его даже Свят не засекает, чего уж обо мне говорить. Короче, если я права, плохи мои дела, товарищи, очень плохи...

Видимо, я расстроилась и напугала себя сильнее, чем нужно, и остаток ночи промучилась в кошмарах. Мне опять снились (но теперь точно лишь снились) лес, вайхас, таинственный свет и тихий незнакомый голос, о чем-то меня расспрашивающий. Я слабо понимала суть вопросов, поэтому не считала нужным отвечать. И, избавляясь от его настойчивости, проснулась спозаранку, недовольно сопя.

Утро только начинало расцветать, окрашивая небо в нежные тона голубого, сиреневого и золотого. Робко выглядывающее из-за крон вековых елей солнышко осторожно разгоняло призраки ночи, не дотрагиваясь лишь до леса, который продолжал хранить жутковатый сумрак и угрюмую тишину. Теплые лучи неторопливо оплетали просыпающийся мир сияющей паутинкой, играли в прятки с порхающими по цветам бабочками и отражались в прозрачной воде журчащего ручья. Мир просыпался.

Сладко потянувшись, я высунула нос из спальника, невольно залюбовавшись рассветом. Раз я проснулась так рано и самостоятельно – значит, я наконец-то выспалась... Со стороны ручья тянуло промозглой сыростью, от которой выбивали бодрую чечетку зубы. Костер, с вечера разведенный Святом, давно прогорел. По сравнению с теплом спальника, утро показалось зябким.

Выбравшись из спальника, я потерла затекшие плечи и решила сделать зарядку. Да, битва с големами кое-чему меня научила. Если физическое состояние – ни к черту, то ни о какой победе не может быть и речи. А мало ли кто недружелюбный на пути попадется?.. Курить я, как Лешка советовал, бросила, но «физику» мне подтягивать и подтягивать...

Бодро попрыгав по траве, я собралась пробежаться до ручья и умыться, когда обратила внимание на одну вещь – Свят-то исчез. И, похоже, он не ночевал на стоянке. Как ушел вечером – так и не вернулся. Не случилось бы с ним чего... Нет, я за него не волнуюсь... Мне проводник все еще нужен! Да, вот именно. Без проводника мне никуда, порталы я сама делать не умею, а Артема искать надо – и найти надо!

Куда же Свят запропастился?..

Свернув спальник и собрав рюкзак, я спустилась по пологому склону лощины, озираясь по сторонам, но своего спутника не обнаружила. Может, он пошел до ближайшей деревни и решил там переночевать? Я перебрала все варианты, от спокойных до нехороших, вроде внеплановой встречи с поветрием. А если... Нет, Касси, никаких жутких «если», успокойся... Свят уже взрослый мальчик и прекрасно сумеет о себе позаботиться. Да, сумеет...

Я проверила всю округу, пока случайно не заприметила на противоположном берегу темное и смутно знакомое пятно. Ага. Попался! У меня отлегло на сердце. Нашел, где спать, балбес... Закатав штанины до колен, я перебралась через ручей и подошла к Святу. А тот продолжал дрыхнуть как ни в чем не бывало. Свернувшись калачиком на траве и подложив под небритую щеку ладонь, харт сопел носом и плевать хотел на мои волнения с высокой колокольни. Я перевела дух. Ладно, пусть спит. Пока.

Не поленившись, я вернулась в импровизированный лагерь и в два захода перетащила на другой берег все наши пожитки. Оба виала мои утренние подвиги проигнорировали, проводив удаляющуюся меня сонными взглядами. А я, заботливо укрыв замерзшего харта одеялом и своим спальником, разожгла костер и попыталась вспомнить, как правильно варить на огне кашу. Вроде, мама говорила, что крупу надо бросать в кипящую воду... Я воткнула по обе стороны от костра две давно припасенные рогатки, на «перекладину» нацепила котелок и начала ждать. Авось Свят успеет проснуться, пока вода закипает…

А пока мой спутник беззаботно спал, я занялась хозяйственными делами, до которых из-за усталости давно не доходили руки. Помылась, скрипя зубами, в ледяном ручье, постирала вещи, обнаружила, к своей радости, исчезновение синяка и, заскучав, уселась у огня. Уселась и покосилась на Свята. Он вообще собирается просыпаться? И подобное его поведение начало меня настораживать. Чтобы этот «жаворонок» не пробудился с первыми лучами солнца и не начал доставать меня своей возней и вечными нотациями?.. Это, товарищи, ненормально. Это очень ненормально...

Отдернув одеяло, я склонилась над ним и тихо ахнула. В угольно-черных волосах харта двумя тонкими прядками змеилась седина. Одна серебряная прядь переплеталась с челкой, а вторая – спускалась к правому виску. И раньше ее не было. Точно – не было...

Я устало закрыла лицо ладонями. Все ясно. Этот болван сунулся в лес, чтоб его черти съели... Готова об заклад побиться. И наверняка пошел выяснять, почему и зачем меня туда заманивали. И как его вайхас не нашел и не слопал – тот еще вопрос. Ну, хоть живым выбрался... Протянув руку, я нащупала у спящего быстрый и рваный пульс. А вот насколько невредимым, еще придется выяснять... И получит он у меня за подобную самодеятельность по первое число! И по второе с третьим тоже, для профилактики! Предупреждала же... Но – нет, обязательно надо сделать все наоборот, будто я не могу посоветовать ничего хорошего!

И почему меня никто никогда не слушает? Наверно, это вредное влияние имени, которое мне досталось в наследство от известной античной пророчицы. Ее тоже никогда никто не слушал, потом честно за оное расплачивался, но виноватой в итоге оставалась именно пророчица. Не очень-то приятно повторять несчастную судьбу бедняжки...

Вода в котелке начала закипать. Вздохнув, я высыпала туда на глаз крупу, посолила и, помешивая, принялась ждать. Проснувшиеся виалы, лениво перебравшись через ручей, присоединились к нам. Живность Свята, носившая труднопроизносимое древнее имя, улеглась рядом с хозяином, а Миф, побродив вокруг костра, словно невзначай сунул любопытную морду в кипящий котелок, понюхал варево и шумно фыркнул, явно выражая презрение к моим поварским способностям. А то сама не знаю...

Ухватив виала за гриву, я отвела его в сторону от греха подальше и, обняв, уткнулась носом в теплую гибкую шею. Опять из-за меня начали страдать невинные люди... Сколько раз такое было и сколько еще будет?.. Неприятности сваливались на мою голову, а вот расплачивались за них мои случайные спутники. Судьба, мать ее...

Глава 11

Шампанское по утрам пьют только

аристократы или дегенераты!

«Бриллиантовая рука»

Когда Свят соизволил пробудиться, давно перевалило за полдень. Каша за это время успела благополучно сгореть, прочно прикипев для вящей сохранности ко дну котелка, а я – кое-как позавтракать, немного подремать и заскучать. Почитать здесь нечего, а я с собой книгу не взяла, музыки и телевизора нет, компьютера с Интернетом – тоже. И как здесь люди живут? Ужас.

В тот момент, когда харт открыл глаза и сел, сонно зевая, мы с виалом развлекались, как умели. Я, вооружившись тряпкой и песком, пыталась отчистить котелок от остатков гари, а Миф дергал меня то за рукава, то ворот рубахи. В ответ я успевала подуть ему в ухо и, улыбаясь, наблюдала, как потешно он трясет головой. Совсем как кошка!

– Который час?.. – мой спутник, взъерошенный, заспанный и бледный аки тень отца Гамлета, сел рядом со мной и погрузил руки в ледяную воду.

– Скоро вечер, – отозвалась я.

– Ну, я и спать… – пробормотал он, начиная вяло умываться.

– Еще бы, всю ночь по лесу бродить, – подколола я. – Кстати, как тебе там, понравилось?

Свят отнял руки от лица и внимательно посмотрел на меня, как бы спрашивая, откуда я все знаю. Я же молча указала на отражение.

Харт долго разглядывал импозантную седину, а потом вздохнул:

– Ладно, ходил я в лес. И что?

– Зачем?

– Надо было кое-что проверить.

– И ничего у тебя не вышло? Можешь не отвечать, сама знаю, – я с удвоенными усилиями заскребла котелок. – А за то, что тебя вайхас не слопал, мне скажи спасибо.

– Почему это? – фыркнул он.

– От твоей одежды исходит и мой запах, – я устало ополоснула котелок и, набрав в него воды, встала. – А дейте или их друзьям они никогда вреда не причинят.

Свят тоже встал. Наши взгляды встретились, и я молча высказала ему все, что думаю и о нем, и о его дурацком и глупом поступке. Харт сухо поджал губы. Я скорчила рожицу и показала ему кулак: мол, еще раз!.. Он жизнерадостно ухмыльнулся в ответ:

– Касси, неужели ты за меня волновалась?

И еще как волновалась, чуть не завопила я. И ты даже не представляешь себе, как!.. И эгоистичное желание не потерять проводника и остаться в одиночестве здесь совершенно ни при чем, как я ни пыталась себя в этом убедить. Нет, дело куда проще и сложнее. Нахал начинал мне нравиться. Чем – сама не знаю, но не заработанными под его руководством синяками и еще большим отвращением к насекомым – факт. И мне оттого было не по себе. У меня нет здесь прав ни на место под солнцем, ни на чувства. Несмотря на слова Райлит о возможном «возвращении», я, отыскав Артема, уйду в свой мир, и уйду навсегда. Но ведь я же не робот!.. Но кое-кому об этом знать совершенно не обязательно. И от сцены, которую собиралась ему устроить, пришлось отказаться. Нельзя давать волю эмоциям, а то ведь догадается…

Я нахмурилась и проворчала:

– Конечно, волновалась.

– А почему? – с интересом спросил Свят.

Так я тебе и сказала!..

– Я дала Слово твоей бабушке, – угрюмо сообщила я, – что присмотрю за тобой и не дам попасть в беду. Объяснять, какую власть над нами имеет данное Слово, или сам догадаешься?

Харт чертыхнулся, недобрым словом помянув чересчур заботливую бабулю, и, отобрав у меня котелок, пошел разжигать огонь и готовить ужин. А я закрыла глаза и мрачно поздравила себя с очередной неприятностью. И, в отличие от остальных, с этой будет очень просто справиться…

Со стороны костра донеслось недовольное ворчание. Свят ругался сначала на то, что я испортила котелок, потом – что он так долго проспал и позволил мне осуществить это злодейство, потом – на прекрасную погоду. Короче, он тоже чувствовал себя не ахти как, а лес ему покоя не давал или что-то другое, я понятия не имела. И решила прогуляться, дабы дать харту время окончательно проснуться и остыть. И в себе немного разобраться. А он пусть поворчит в одиночестве. Иногда это полезно.

Я задумчиво побрела вдоль ручья, меланхолично прислушиваясь к тихому шороху воды. Нда, граждане. Так скоропостижно влюбляться в мои планы не входило совершенно. Тем более – здесь. Тем более – сейчас. Тем более – в него. Как будто лучше никого найти не могла... А нашла бы лучше – не обратила бы внимания. Так устроено большинство женщин: проходят мимо идеалов, о которых мечтают всю сознательную жизнь, чтобы однажды влюбиться без памяти в последнюю сволочь. А если не в последнюю, так в более-менее порядочную. И научному объяснению этот феномен не подлежит, увы и ах. И сколько я ни набивала шишек, наступая на одни и те же грабли, так ничему и не научилась. А жаль.

Когда я вернулась на стоянку, Свят успел перебраться на противоположный берег, но по-прежнему хранил вид хмурый и угрюмый. Объяснять мне свои похождения он поначалу не собирался, и я удостоилась лишь его недовольного взгляда. Разумеется, я одна во всем виновата... А кто ж еще? Я вернула ему хмурый взгляд. Это я поперлась, куда не надо, и я натерпелась там страху. Доволен?..

– Извини, Касси, – Свят вздохнул и виновато улыбнулся. – Согласен, идти в лес было глупо. Честно говоря, я тебе не поверил и решил сам все проверить. Вот и проверил... И кто же знал, что…

– Я! И я тебя предупреждала!

– Предупреждала, – покладисто согласился он. – А когда я тебя предупреждаю, ты меня слушаешь?

– Когда мне это выгодно, почему бы и нет? – возразила я.

– То-то и оно. Только когда выгодно... Ладно, Касси, давай оставим... Что сделано, то сделано. Не сердись.

– А я и не сержусь, – уязвленно пробормотала я.

Поди ж ты – заметил... Проницательный, зараза.

– Вот и закроем эту тему, – подытожил Свят. – Ты там ничего не нашла, и я там ничего не нашел. Думаю, у нас еще будет время сходить в лес и докопаться до его тайны. Почему-то мне кажется, что она связана с твоим прошлым и не отпустит тебя до тех пор, пока ты ее не разгадаешь.

– Аналогично…

Если еще будет время... Артема бы успеть отыскать и домой переправить... Какие уж леса потом… Чем меньше я пробуду в этом мире, тем лучше – и для меня, и для него. Я и так успела узнать больше, чем положено. Сомневаюсь, что кому-то из павших удалось продвинуться по следу памяти так же далеко, как мне. Теперь я, по возвращении, на пару-другую следующих жизней связь с Райлит сохраню, а там, глядишь, нас простят и вернут. Надо же кому-то делать всю грязную работу... А кому, если не нам? Опять спасителей искать? Толку-то от них...

На меня опять навалилась тоска. Не интересные путешествия, а расстройства сплошные... Дома, конечно, тоже жизнь не сахар... Но там все привычное. Живешь спокойно, и живи. А в эти миры как ни сунешься, так всем есть до тебя дело и всем что-то требуется. Защита, опять же. Нет, дальше надо идти только через переходы, иначе меня на каждом привале будут дергать и о помощи просить. А у меня и без того дел выше крыши. Артем, болото и обещания призракам, лес и его тайны, неизвестный и его охота за павшими... Интересно, а если все эти события объединить в одно целое?.. Подумаю на досуге. Потом.

Пока готовился ужин, мы занялись каждый своим делом. Свят привычно кашеварил и о лесных приключениях больше говорить категорически не хотел, а я молча полировала клинки и на обсуждении не настаивала. Хотя могла бы. Не знаю, от чего молодые и здоровые люди внезапно седеют, но точно не от собственного непомерного любопытства. А раз из моего спутника и слова лишнего не вытянешь, если он не в духе, подожду, может, однажды сам расскажет, когда время придет.

После ужина мы улеглись спать, а с утра началось самое интересное. И началось с того, что я опять проснулась спозаранку, на рассвете, и, едва встав, поймала себя на подсознательном желании потренироваться. И размяться, а не покурить в постели, как раньше. А желание – закон. Судя по всему, вместе с памятью мое второе «я» передало мне и свои прежние привычки.

Вздохнув, я вытащила из ножен парники. Видимо, от перемены привычек, пока я разминалась, меня начало грызть беспокойство. Вернее, грызня усилилась, поскольку нечто подобное я чувствовала уже давно и полагала, что это – послепереходный шок. И в Альвионе я тоже вела себя крайне нервно, что объяснимо. Но... Нет, сейчас что-то другое... В Альвионе нервное беспокойство порождал постоянный страх за свою жизнь, а здесь... Неужели всему виной – многочисленные обещания и страх за племянника?.. Не нравится мне все это.

Проснувшийся от шума Свят уставился на меня, разинув рот. Несколько минут он тер сонные глаза, взъерошивал волосы и наконец осторожно поинтересовался:

– Кась, ты это... Здорова?

– Понятия не имею, – отозвалась я.

Он покачал головой и, выбираясь из-под одеяла, пробормотал:

– Чудны дела твои, господи...

– Подумаешь! – оскорбилась я, бережно вытирая клинки и возвращая их в ножны. – Мне что, и режим дня сменить нельзя?

– Можно-то можно, – согласился харт. – Но ты слишком внезапно меняешь старые привычки на новые.

– И что здесь криминального?

– Время покажет, – философски ответил он.

Завтракали мы опять молча. Свят придирчиво изучал содержимое своей плошки, а я мрачно созерцала плескавшиеся в ручье солнечные блики. Что-то не в порядке. Что-то… не так. И в наших отношениях после леса что-то неуловимо изменилось. Пошатнулось хрупкое равновесие. Исчезла прежняя легкость и непринужденность в общении. И молчание, на которое раньше никто из нас не обращал внимания, сейчас тяготило.

Я нахмурилась, пытаясь разобраться в ощущениях. Тишина звенела в ушах и... пугала. И угнетала больше, чем привычные препирательства. А ведь когда-то мы умели молчать, каждый о своем, и это не казалось неуютным... И то ли во мне что-то новое проснулось вместе с прежней сущностью, диктующее иное восприятие привычного, то ли на него так повлияли ночные похождения... И почему все резко переменилось именно после леса?.. И не враги, и не друзья, и не простые попутчики, а любовь ли вмешалась – еще выяснить надо...

Нет, ну почему все так сложно?.. И отчаянно захотелось сказать или сделать – или глупость, или гадость... Да все, что угодно, лишь бы... Лишь бы эта проклятая тишина перестала действовать на нервы! Вредный червячок беспокойства заворочался с новой силой.

Разрывая тишину, стукнулась о плошку вилка, и я испуганно подскочила, расплескав на себя полкружки горячего травяного чая.

– Япона мама!..

– Чья?

– Это выражение такое, – проворчала я, не вдаваясь в объяснения, откуда эта мама, собственно, взялась.

Ей-богу, лучше бы сказал гадость, а не сделал... Только синяк вылечила, так ожогов мне еще не хватало для полного счастья...

– А-а-а…

Опять. Ну, не молчи, я тебя умоляю!.. От этой тишины я себе места не нахожу!

– Если ты отдохнула, предлагаю поискать пространственно-временной поток и заняться делом.

– Я отдохнула, – живо вскочив на ноги, поспешно заверила я. – За дело, так за дело!

Наверно, слишком поспешно. В его прищуренных глазах золотыми искорками замерцало подозрение.

– Кась, да что с тобой творится? Ты на саму себя не похожа!

– Я... не знаю, – с запинкой ответила я, окончательно разнервничавшись.

– Сядь, – властно скомандовал он.

Я послушно села. И под его пристальным, внимательным взглядом меня мелко затрясло. Как от промозглой сырости сводило конечности, и зуб на зуб не попадал. А беспокойство сменилось диким ужасом и беспочвенной паникой. Возникшей на пустом месте и без видимых причин. И я оттого перепугалась еще больше. Что, черт побери, со мной происходит?.. Я, конечно, во времена сессии до подобного состояния часто доходила, но то – экзамены, а сейчас?..

И мало того, что со мной непонятное творилось. Свят тоже чудить начал. Быстро оглядевшись по сторонам, словно в поисках неизвестно источника неведомой заразы, он подсел ко мне и решительно принялся расстегивать мою рубаху. Я от страха дошла до ручки.

– Ты чего надумал?.. – заверещала испуганно.

– Амулет с тебя снять, – поспешил успокоить меня харт. – Касси, попытайся успокоиться. Я тебе помогу.

– Чем ты мне поможешь, чтоб ты… – я в последний момент испуганно прикусила язык.

Тьфу ты, еще чуть-чуть – и среди моих знакомых стало бы на одного зомби больше... А Свят не обратил на мои слова совершенно никакого внимания. Выудив из-под рубахи амулет Ядвиги, он отбросил его в сторону, приподнял мое лицо за подбородок и велел не прятать глаза. А как я на него смотреть буду, ведь мысли же мои прочитает и узнает, о чем не положено... И тогда все, моменто море…

– Касси, смотри мне в глаза! В глаза смотри, кому сказал!

Я с несчастным видом уставилась на него, а червячок моего беспокойства напрягся, вытянувшись в струнку, зазвенел, требуя не пускать харта в свои мысли. Но что я могла поделать? Да ничего! Все равно пролезет, все равно узнает... Меня с головой накрыла новая волна липкого страха. Я съежилась, сжавшись в комок, и затравлено посмотрела в неумолимые зеленые глаза. А колдовской взор осторожно выворачивал наизнанку мою душу, рассматривал, изучал, исследовал, пока не добрался до червячка.

– Ага, попался. Касси, еще минутку. Потерпи, милая.

Милая? Я тебе не милая! Но... сколько же в его взгляде нежности и тепла – и все для меня, как ни удивительно... Червячок беспокойства, догадавшись, что его раскрыли, поколебавшись, с глухим звоном лопнул, а меня прорвало. И полились в три ручья, заструились по щекам горючие слезы. Я уткнулась носом в плечо Свята и разревелась.

– Ну, что ты... – он растерянно и неловко обнял меня за плечи.

А я плакала и вслушивалась в тишину. В тишину, которая вновь стала уютной и спокойной. В тишину, в которую вновь вплелись шум леса, мелодичное пение птиц и шорох бегущей воды. Почему я перестала слышать эти чудесные и волшебные звуки?.. Неужели из-за слепой тревоги?..

– Вот, держи, – Свят вытащил из кармана штанов носовой платок и заботливо утер мне слезы. – Теперь лучше?

– Угу, спасибо, – я взяла платок и тихонько высморкалась.

Харт пошарился в своей бездонной сумке и вынул на свет божий небольшую бутыль с известной настойкой, налил мне полкружки и наказал незамедлительно выпить. Потом подумал и сам глотнул из горла. Потом проницательно посмотрел на меня и разлил остатки по двум кружкам. Ну и что, что утро ранее на дворе, а впереди – долгий день пути? После такой встряски, кажется, иначе не расслабишься...

– Что это было? Заклятье какое-то? – полюбопытствовала я, немного придя в себя.

– Ты о нем знаешь? – уточнил он.

– Там, в лесу, я наткнулась на мага Мысли, – простодушно объяснила я. – Сначала на тебя подумала, но ведь ты же не мог...

– Не мог, – согласился харт. – Но ведь я – не единственный маг Мысли в этих краях. А как ты догадалась, чего именно он маг?

– У вашей магии запах специфический.

– Запах?

– Ну да. Запах. У каждого вида магии есть свой запах. И своя энергетика. Ты разве не чувствуешь?

– Нет, я вижу ее рисунок. И различаю по цветам.

– Да?.. – я снова высморкалась, чувствуя себя непривычно спокойно и умиротворенно. – Так что там с моим заклятьем?

– Оно весьма странное, – Свят озадаченно почесал затылок. – Знаешь, мы с бабушкой не сказали тебе всей правды... В то заклинание, которое замораживало наш лес, вплетено еще одно, направленное исключительно на прибывшего павшего воина. И оно должно было лишить тебя памяти и утопить в болоте. Неизвестный маг очень хорошо знает вас и ваши слабые места. Ты единственная, кто выжил.

Я так и замерла, с платком в одной руке и кружкой – в другой. Оба-на. Вот те и болото.

– И потом, – продолжил мой собеседник, нахмурившись. – Оно и сейчас, по идее, должно заманивать тебя в болото. А ты не только игнорируешь его приказы, но и память сохраняешь. И каждый раз, как оно пытается на тебя повлиять, идешь в лес, а не к болоту. Влиять же заклятье может лишь тогда, когда ты в бессознательном состоянии. Спишь, например. И то – не всегда. Хотя погоди... Тебе кошмары по-прежнему снятся?

– И еще какие, – кивнула я, надевая амулет Ядвиги. – В последний раз какой-то голос донимал и велел куда-то идти и что-то делать.

– Но ты никуда не идешь и ничего не делаешь, а это странно, – подытожил харт. – Более того, ты подсознательно сопротивляешься магическому воздействию, хотя подавить его не можешь. И начинаешь нервничать на пустом месте и беспокоиться из-за мелочей. И отсюда – и твой необъяснимый страх, и недавний срыв. Чем ты отличаешься от обычного дейте?

– Я... – и невольно замялась. – Я дочь вождя, у нас сильнее магический иммунитет...

– Не то, – он покачал головой и, по привычке, задумчиво зажевал сорванную травинку. – Заклятье очень сильно. Скорее, тебя кто-то охраняет. У тебя никакого оберега нет?

– Откуда? – я развела руками. – Только амулет твоей бабушки. Да и кому надо меня охранять? Стоп! А почему нас, как пришельцев, мир от козней этого мага не защищает? Может, то, что я была спасительницей...

– Да нет, к твоей безопасности приложил руку маг, и очень сильный, – пробормотал Свят. – И так замаскировал оберег, что я его никак разглядеть не могу... А сама не догадываешься, почему вас мир не защищает?

Я приуныла. Значит, все-таки павшие воины не пришельцы, а изгнанники – не свои и не чужие. Когда миру выгодно – нам помогут, когда нет – утопят в болоте, как слепых котят... Не зря Свят меня давеча от киллита прятал. Это Артем здесь неуязвим, а я – увы и ах. И плевать миру на то, что какой-то наглый маг Мысли оставляет нашу плоть заживо гнить в болоте, убивает вторую, более слабую душу и спокойно пользуется памятью первой, которая становится беззащитной и открытой, как книга. Мы сильны вместе, а по отдельности – уязвимы...

Знаете, чем еще дейте отличаются от хартов? Нет, не неспособностью к созиданию. Создавать мы тоже умеем, когда очень захотим. Мы не умеем видеть то, что спрятано за оболочкой, будь то, к примеру, тело, скрывающее душу. Мы видим и влияем лишь на то, что лежит на поверхности. А они – наоборот. И поместить твое сознание в чужой разум или незаметно пролезть в твой собственный и сделать гадость – для них минутное дело. Это с виду они белые и пушистые, размышляют и творят. Разрушать они не хуже нашего умеют, только им прилично попыхтеть приходится, дабы добрые мысли направить во зло. К примеру, сидящий рядом со мной деятель полчаса назад собственноручно нейтрализовал вредное влияние магии. Одно хорошо – их заклинания можно разрушить. Наши-то – нет. За нами приходится только место от обломков расчищать.

– Так теперь это заклятье будет все время меня терроризировать? – упавшим голосом спросила я.

– Что делать? – не понял мой собеседник.

– Ну... жить мешать.

– Ага. Когда снова начнешь волноваться без причины – скажи мне.

– А я сама не могу?..

– А ты чувствуешь это заклинание?

– Нет. Я только крупную пакость, которая над вашим миром висит, чувствую.

– То-то и оно. Изловить бы этого умельца и разобраться во всем... Что ему от павших воинов надо, не знаешь?

Догадываюсь. Но не скажу. Вероятно, отомстить за отнятую память захотел. Вот и заманивает нас сюда, собирает с миру по нитке. Только черта с два я ему свою отдам! Обойдется!

Я неопределенно пожала плечами и одним глотком допила настойку. Нервная дрожь наконец-то унялась, я согрелась, расслабилась и разомлела на солнышке. Настроение, изрядно подпорченное проделками таинственного мага, постепенно улучшалось, хотя злость не проходила. Если доберусь до гада, то никакого спасения ему не будет, ни от мира, ни от нажитой нечестным путем памяти... Прокляну и не поморщусь. И не вспомню, что я, в сущности, создание миролюбивое, безобидное и некровожадное. Сам виноват. Хотя проклинать такую сволочь в наш прогрессивный век колесования?.. Тем более, в виде зомби его оставлять опасно, вдруг, как у Райта, обычная магия прорежется... Четвертовать. Однозначно. Или вайхасам на растерзание отдать, они столько лет голодными ходят.

В общем, я еще подумаю над этим. Завтра.

– Между прочим, – подал голос Свят, – нам пора пророка догонять. Кто-то собирался за дело взяться?

Я скорчила рожицу:

– Имей совесть, изверг. Дай отдохнуть человеку!

– Вот теперь я тебя узнаю, – ухмыльнулся он. – А то выдумала тоже – привычки менять. Я сразу понял, что что-то здесь нечисто!

– Так у меня, в отличие от вас, простых смертных, на каждое дело по две привычки, – лениво огрызнулась я.

Да, теперь я тоже себя узнаю. И его. И все-таки – друзья... Я закрыла глаза, подставив лицо потоку солнечных лучей. А если харт и влез, куда не надо – пусть знает, бога ради. Мне не жалко. Все равно я однажды уеду, и в глаза ему со смущением смотреть не придется. А жаль. Нет, правда, жаль... Может быть, не случись этого ненормального беспокойства, я бы и не поняла, что Свят мне дороже, чем положено...

– Касси!

– Мм?..

– Хватит отдыхать. Подъем! Как ты там дальше говоришь?

– Вперед, труба зовет, – проворчала я, тяжко вздыхая и открывая глаза.

Пока я расслаблялась, харт уже успел собрать наши пожитки, потушить костер и теперь с задумчивым видом чертил на золе схему миров и пространственно-временных потоков.

Я подсела к нему и с любопытством осведомилась:

– А через поток настоящего мы разве не сможем пророка обогнать?

– Сможем. Вернее, смогли бы. Если бы такая возможность была. Почему-то через поток настоящего, – и мой собеседник провел на схеме жирную черту, символизирующую предмет нашего разговора, – можно попасть только из мира в мир. А в гости к приятелю соседнюю деревню – только пешком. И потому…

На схеме появились еще две черты.

– Будем искать поток будущего.

– Ладно, – покладисто согласилась я. – А ты уверен, что мы не вылезем в каком-нибудь левом мире?

– А вот в этом ты должна быть уверена. У кого из нас двоих знаний больше?

– У меня, – вздохнула я. – Рассказывай.

Зря я это сказала. Свят, едва услышав мое согласие, немедленно пустился в пространные объяснения, касающиеся разнонаправленных векторов, лучей преломления, точек пересечения сферы и линий на плоскости. Меня хватило ровно на две минуты, после чего от обилия терминов разболелась голова, и я зажала уши. Ничего я в математике не соображаю, и пытаться мне что-то объяснять – бесполезно. Опытным путем как-нибудь найду, где наша не пропадала...

– Ты мне другое лучше скажи, – начала я, когда мой собеседник удивленно замолчал. – Они магические ведь?

– Ну да, как и весь мир, – отозвался сбитый с толку харт.

– Ага. Значит, у них должен быть специфический запах! – торжествующе провозгласила я.

– И как ты себе это представляешь? – насмешливо переспросил Свят. – Будешь летать по миру и вынюхивать, не мелькнет ли где знакомый запах?

– А что? – не смутилась я. – Раз ты такой математик хороший – сиди и вычисляй, где примерные точки пересечения потока и мира. А я – найду по запаху магии остальное. А если тебе мой метод не нравится – сам ищи. По цвету и рисунку.

Он пробормотал что-то по поводу обучавших меня преподавателей вообще и моих скромных способностей – в частности и взялся за дело. А я с любопытством принялась наблюдать за ходом его мыслей. Сначала трехэтажные формулы ютились рядом со схемой, а потом, когда места стало не хватать, великий математик выжег траву шагов на пять вперед и углубился в расчеты. Мне харт велел сидеть смирно и не шевелиться, дабы я лишним шорохом не сбивала его с толку. И чтобы не наступила случайно на какую-нибудь жизненно важную формулу.

Я пожала плечами и отошла подальше, решив пока порепетировать свою роль. Думаете, это так просто – покидать собственное тело? А вот и нет. Тогда, когда у меня это получилось, – я сильно злилась и сама не ведала, что творила. Сейчас же – другой случай, и подход к нему нужен особый.

Потерев браслет, я улыбнулась про себя:

– Полетаем, Райлит?..

И моя вторая сущность после минутных мучений выскользнула из тела, остановившись в паре шагов от ничего не замечающего харта и оглянувшись на меня. Очень странное ощущение... Видеть мир под двумя разными углами одновременно и себя – сразу с двух сторон... Мое второе «я» немного покружило у опустившегося на колени тела и, помедлив, вернулось, держась за связывающую нас тонкую прозрачную цепочку, а я привычно прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. Теперь я (или она?..) уже не заблужусь и глупостей не натворю. А кто из нас двоих пустится на поиски – тот еще вопрос.

Да уж, непросто привыкать к тому, что отныне меня... нет, нас – двое.

– Нашел! – раздался за моей спиной довольный голос Свята. – Одна из точек пересечения – в двух часах езды на север. До нее – на виалах, а там – пешком.

– Угу. Едем?

Глава 12

– Красиво плывут…

– Кто?

– Вон та группа в полосатых купальниках…

«Полосатый рейс»

До места пересечения пространственно-временного потока и мира мы доехали на удивление быстро, а там началось... Сначала этот великий математик вознамерился еще раз провести расчеты и все перепроверить. Я, естественно, ждать его не стала, вылезла из тела и очень быстро нашла поток по острому запаху горелого.

Свят, когда ему об этом сообщили, ехидно вопросил, а не горит ли здесь лес поблизости. На что я посоветовала ему разуть глаза, дабы узреть поток, который мне лично был прекрасно видно. Рядом с потоком лес казался размытым, деревья теряли очертания и сливались в одну сплошную полосу. Харт в ответ сокрушенно вздохнул и заметил: мол, он видит только фиолетовую с радужными разводами вторую меня, а тонкая магия потока предназначена не для глаз простых смертных.

В итоге, раз меня-то он видел, дырку в потоке кое-как сделал. А я, вернувшись в свое тело, с сомнением оглядела огромный черный провал с неровными краями, расположенный меж вековыми елями, покачала головой и переспросила, портал ли это. Харт фыркнул и предложил проверить. Разумеется, опытным путем.

Виалов пришлось оставить – не тащить же их черте куда. Они нас сами потом легко найдут, да еще и опередят. Еще при наблюдении за Янтарем я замечала, что без меня он передвигается гораздо быстрее, словно виалу известны тайные пространственные тропы, недоступные человеку. Заодно я Мифу на хранение свой рюкзак сдала – не люблю таскать тяжести. Да и мало ли куда попаду, вдруг еще потеряю? А в рюкзаке – все необходимые вещи вкупе со спальником. А в потоке, надеюсь, ночевать не придется.

Напоследок я поинтересовалась у Свята, почему вижусь ему фиолетовой, а этот хам пробурчал, что на ипостасях дейте он не специализируется. И вообще я – первый павший воин, с которым он имел несчастье связаться. Я обиделась и заметила: мол, раз у него от расчетов съехала крыша, то я тут абсолютно ни при чем, а если он хочет ссоры, то мне нетрудно ее устроить. Харт покаялся, извинился и, в качестве примирения, снизошел до истинно рыцарского поступка – пропустил даму вперед. В портал, в смысле. Я сверкнула глазами, молча пообещав отомстить, и первой шагнула в черную дыру.

Переход из мира в поток мало чем отличался от обычного, из мира в мир. Только голова не болела. А в остальном – вспышка света перед глазами, мимолетное ощущение невесомости, и ты уже на месте. Другое дело, что «место» тебе совершенно незнакомо – это во-первых, и ты понятия не имеешь, куда запропастился твой спутник, – это во-вторых. Свят, конечно, позже меня в портал шагнул, но не настолько же.

Я удивленно протерла глаза, тряхнула головой и с подозрением изучила местность. Увиденное порадовало приятным пейзажем. Насмотревшись фильмов о темном и безрадостном будущем, я ожидала узреть землю, дотла выжженную благами цивилизации, но меня окружали величавые горы, покрытые пушистым лесом и окутанные серебристой туманной дымкой. Я же угнездилась на крошечном, треугольном скальном выступе, от которого к горе вела узкая, извилистая тропа, с обеих сторон обрывающаяся в пропасть.

Ничего себе, приехали... И, что самое странное, Свята нигде не видно. Даже в пропасти. Вцепившись в камень, я рискнула вытянуть шею и взглянуть вниз. Нет, точно нету. Внизу шумела дикая неукротимая река, не дай бог кому туда попасть. Может, харту больше повезло, и он очутился на горе? Пойду проверю. Заодно попытаюсь понять, что поток вытворяет. И где среди голых скал найти лесную тропу, символизирующую переход обратно, в обычный мир.

Вы, товарищи, не судите меня строго. Я не физик, я филолог. И уж если не могу логически объяснить, почему дым после взрыва приобретает форму гриба, то тем более понятия не имею, какие таинственные процессы происходят в пространственно-временных потоках. Но почему-то он был нестабилен, и это факт. И разница в одну минуту здесь, как подсказывала память, может вылиться в километровое расстояние. И, похоже, вместо того чтобы быстро найти хвойный лес и вернуться в наш мир, придется здесь побродить, Свята поискать. Надеюсь, он один не пропадет и отыщет меня раньше, чем я его. А как нам найтись, пусть подумает, у него это лучше получается – он же маг Мысли.

С опаской посмотрев вниз, я осторожно, держась за выступ, спустилась с него и подобралась к «козьей» тропе. Да это и тропой-то обозвать можно с большой натяжкой. Не тропа, а мечта чокнутого экстремала. Узкая, я на ней едва помещалась, извилистая, изрытая выступающими камнями, по бокам резко уходящая в пропасть. Не, я высоты не боюсь, я на девятом этаже почти всю жизнь жила... Но то – этаж и уютный балкон, а то – пропасть без намека на дно или мягкую посадочную площадку...

И почему люди не летают, как птицы?..

Обдирая ладони, я ползком двинулась по тропе. Не смотреть вниз, главное – не смотреть вниз... И головой не вертеть... Да я бы вовсе глаза закрыла, если бы оно пошло на пользу... Острые камни больно царапали руки, я шипела вполголоса, но ползла. Бесконечная эта тропа, что ли? А с виду – метров семь в длину, не больше...

Доползя, наконец, до того места, где тропа резко уходила вверх, я, цепляясь за редкую растительность, выпрямилась и буквально уткнулась носом в пару пыльных сапог. Очень, кстати, знакомых сапог, которые сменялись потрепанными черными штанами, тоже достаточно знакомыми. Нашел, никак?..

Я подняла голову. Свят спокойно стоял на возвышении и рассеянно наблюдал за моими мучениями. Как обычно.

– Может, хоть руку подашь? – мрачно осведомилась я. – Или подвинься и освободи проход, раз помогать не хочешь...

Помедлив, он протянул руку и рывком втащил меня на гору.

– Тьфу, неужели… – я вытерла о штаны перепачканные ладони, откинула со лба челку и мельком глянула на тропу.

Как я только осмелилась по ней топать?.. Жуть. В жизни бы не полезла, если бы не необходимость... Да еще и вывозилась в пыли, как черт... И это чернявое чудо в перьях, плюс ко всему, стоит и хмурится. Чем я ему опять не угодила? Не понимаю... У харта вообще характер странный: то весело улыбается и болтает без передышки, а через минуту спроси у него что-нибудь – так нахамит в ответ, а ты узнаешь о себе много интересного и поучительного.

Тяжко вздохнув, я обозрела окрестности. Так. Леса вообще нет, соснового – тем более. Вернее, он есть, но поскольку местность горная, этот лес не считается. Нужно искать тот, который на равнинах располагается. То есть, для начала надобно найти равнину. Еще раз, для профилактики, отряхнув штаны, я оглянулась на Свята:

– Ты идешь?

Молчание. Знак неуважения.

– Так и будешь тут столбом стоять? – ехидно вопросила я. – Ну, так стой, ради бога! А я пошла!

И, развернувшись, отошла на несколько шагов. Харт проигнорировал мои действия, оставшись стоять. Заподозрив неладное, я обернулась и обомлела: он стоял над землей! Висел в воздухе, едва касаясь ногами почвы! А мой спутник так не умеет!

– Ты… ты не Свят, – испуганно попятилась я.

И вновь на безразличном лице – ноль эмоций. Лишь потускнели, потемнели и ввалились глаза. Я отступила еще на шаг. Что же это такое, будь оно неладно?.. Откуда взялось и почему имеет такой облик?..

Фантом. Антропоморфное существо, принимающее облик того, кого ты хочешь увидеть. Порождение потока. Не опасно… до поры, до времени. Спасибо, Райлит, сама бы я не разобралась... А раз пока он неопасен... Пойду-ка я отсюда. Кто их, фантомов, знает...

Пятясь и поминутно косясь на существо, я бочком-бочком поднялась по извилистой тропе на пригорок, а потом помчалась вниз так, словно за мной сам черт во плоти гнался. И я давно так быстро не бегала. Конечно, куда как проще уничтожить фантома, но моя вторая сущность ясно и четко сказала – не колдовать. Даже не сметь. А мечом это странное существо вряд ли зарубишь.

Кубарем скатившись с горы, я присела на первый же попавшийся камень и, тяжело дыша, прижала ладонь к боку, в котором немилосердно кололо. Зарядку делать надо, Касси, и бегать по утрам... хоть иногда. И в горах почаще бывать, на экскурсии ходить, по «козьим» тропкам лазить…

Отдышавшись, я встала, взобралась на камень и огляделась. Гора, как я поняла, представляла собой огромное подобие лестницы. Небольшой ровный участок – и резкий спуск, опять ровный участок – и опять спуск. А куда странные ступеньки меня заведут, история знает, но молчит. Лично мне, как я не изощрялась, ничего кроме небольших каменистых площадок, покрытых редкой порослью, и обрывов ничего разглядеть не удалось. Ну и ладно. Идти все равно куда-то надо, а тропа здесь одна. Куда-нибудь да приду.

Спрыгнув с камня, я пересекла площадку и, приноровившись, начала спускаться. Обрыв – почти вертикальный, испещренный камнями и кустиками, – немного пугал. Не удержать равновесие и сломать тут шею ничего не стоит. И я сосредоточенно смотрела себе под ноги, при случае цепляясь за кусты. Правда, уже в самом низу пришлось рискнуть. До площадки – метр с гаком, а ни одного куста или камня не наблюдалось. Выдохнув, я сбежала вниз, напоследок споткнувшись и до края площадки проехавшись уже на животе.

Больно-то как, а... Кожу не содрала только благодаря своему сверхпрочному костюму, но от ухабов он, увы, не особо защищал. Кряхтя и ругаясь, я села и воззрилась на возникшие перед моим носом знакомые сапоги. Опять?

Я подняла глаза и гневно уставилась на знакомое лицо уже известного фантома. А может, это другой фантом, который тоже любит прикидываться чужими попутчиками? Но факт оставался фактом: здешние существа не желают оставлять меня в покое и преследуют с упорством, достойным лучшего применения. И на сей раз я испытала не страх, а раздражение. Прицепились ведь, как будто других занятий нет!

– Ну, чего пристал? – рассерженно зашипела я на своего преследователя, который не сводил с меня пустых и равнодушных глаз. – Если рассказать о чем-то хочешь, так говори и проваливай!

Нахамив и выпустив пар, я задним числом сообразила, что не стоит злить «пока» безобидное существо, но – поздно, доктор, пациент уже умер... Не зря нас, дейте, создали именно как магов Слова, а хартов – Мысли. Мысль создает, а Слово – способно лишь разрушать. И не только насылаемым проклятьем.

Вот и фантом понял меня буквально. Сказать – ничего не сказал, а вот на «проваливай» отреагировал как-то ненормально. Сначала смертельно побледнел, схватившись за горло, словно его душила невидимая рука, а потом... А потом случилось нечто, перепугавшее меня до дрожи в коленках. Звонко пропела тетива (а я этот звук еще по первому своему путешествию помнила), и неведомо откуда взявшаяся стрела лихо снесла существу голову. Тело, мелко вздрогнув, осело на землю, а голова, истекая кровью, откатилась прямо мне под ноги, после чего обе части фантома растаяли в воздухе, не оставив и следа.

Если бы я не сидела, то после такого представления точно бы упала. Это что же, я будущее Свята видела? Господи, не допусти... Я же не переживу... А может, я все напутала?.. И случившееся – просто хитрая месть обиженного фантома? Всякое может быть...

Я неимоверным усилием воли уняла дрожь в трясущихся руках и коленках. Нельзя позволять себе расслабляться и расклеиваться, не то место и не то время. Найду Свята и выберусь из пространственно-временного потока – буду психовать и рыдать, сколько душе угодно, а сейчас... И вообще, необязательно в потоке можно видеть исключительно будущее. Могут встретиться и его варианты. И, как настойчиво подсказывает память, у человека не одно будущее, а несколько. И на перекрестках судьбы мы сами выбираем, по какой жизненной дороге пойдем. Хотя, бывает, слепой случай выбирает за нас... Рано расстраиваться, в общем.

Встав, я первым делом с подозрением поглазела по сторонам и, не заметив поблизости ни одного фантома, продолжила свой нелегкий и опасный путь вниз. И после пятнадцатой «ступеньки» меня начали терзать смутные сомненья. А есть ли конец у этой бесконечной «лестницы»? А не придется ли мне ползти до него пару-другую часов?

Преодолев для ровного счета двадцать «ступенек», я присела отдохнуть. Нет, так никуда не годится. Не спорю, здесь здорово. Вид потрясающий: туманные горы, ясное небо, плывущие по нему редкие кудрявые облака, речка внизу шумит. Природа и свежий воздух – оно, конечно, хорошо, но мне это не нравится. Очень не нравится. Подозрительно тихо и спокойно. Я уже говорила, что ощущаю нависшую надо мной крупную пакость? Вот и сейчас меня не отпускало тревожное чувство опасности. Где только она затаилась?

Я вытерла рукавом испачканное лицо и, вздохнув, встала. Где бы опасность ни затаилась, сидеть и ждать ее никакого смысла нет. Сама явится, когда придет время. Главное – мне не оный момент не прокараулить. И внимательно смотреть не только под ноги, но и по сторонам.

Но, как обычно бывает, самое интересное я пропустила. Стоило лишь на секунду призадуматься, придирчиво изучая неустойчивый на вид камень и решая, воспользоваться им или нет, когда воздух надо мной пронзительно загудел и завибрировал от эха далеких криков. Нечеловеческих, попрошу заметить, криков. И усилилось ощущение опасности, и встрепенулась и прикрикнула на меня Райлит, приказывая шевелиться и живо добираться до площадки. А я подняла голову и побледнела. Ой, только не это!.. Вот я влипла...

Заслоняя солнце огромными крыльями, ко мне стремительно приближалась внушительная стая. Самариты. Иномирная разновидность летучих мышей. И опасна оная живность не размерами (тело – с крупную кошку) и не солидными выпирающими клыками (хотя и этим тоже), а своим происхождением. Самариты – пришельцы. Их случайно занес в волшебный мир один из спасителей, и они прекрасно прижились, быстро расплодившись и разлетевшись по всей округе. А поскольку мышки официально считались пришельцами, вредить они могли кому угодно и в любых количествах. И дневной свет в подобных делах им не помеха.

Спросите, откуда я столько о них знаю? Все просто – мы раньше встречались. Одна такая крылатая сволочь чуть полбедра вместе с ягодицей у меня не оттяпала. Хорошо, Райт рядом находился и после битвы быстро мою персону подлатал. Только, если я не ошибаюсь, те самариты, вроде, раза в два меньше были... Или у меня галлюцинации от страха приключились?..

Кстати, о птичках, то бишь – о мышках. Выглядели они на редкость устрашающе. Приплюснутая морда с хищно поблескивающими кроваво-красными глазками, острые ушки торчком, широкое и плоское, как у камбалы, чешуйчатое тело, длинные хвосты с характерной стрелочкой на кончике и огромные перепончатые крылья. В прошлый раз мне их толком рассмотреть не удалось – и темнота окружала полнейшая, и перетрусила я изрядно. Зато сейчас, при свете дня, разглядела до мельчайших деталей. Но легче мне от этого не стало.

В рекордные сроки добравшись до очередной площадки, я затравленно посмотрела сначала на стаю, потом – на узкий каменный пятачок, и испугалась еще больше. Даже спрятаться негде... И колдовать нельзя... И той чудной чугунной сковородки, которой я в прошлый раз отбивалась, тоже нет... Не клинками же махать, с моими-то умениями? Пока с одним возиться буду, остальные меня успеют на сувениры растащить, а я и не замечу. Если только я не... Эврика! Придумала!

Да, Райлит на волю выпускать нельзя. Она сразу начнет тянуть из потока энергию, а это чревато неприятными последствиями в виде разрушений. А вот я-то ничего не тяну, я-то своим пользуюсь. Значит, не разрушу ничего, если покину тело и поручу разборки с мышами заботам Райлит. Не зря же мне в наследство от прошлого достались клинки, умела я же ими когда-то владеть! Вот и пришло время узнать, насколько хорошо.

Пару раз глубоко вздохнув и расслабившись, я зажмурилась и выскользнула из тела. Не так уж это и сложно... Не сложнее, чем освобождать свою вторую сущность. Только ощущения немного другие. Я и со стороны себя вижу – собранную, сосредоточенную, напряженную, и чувствую тяжесть оружия в руках. И нет больше пьянящего чувства свободы, наоборот, душа стремится вернуться назад, в тело. В этом огромном и недружелюбном мире мне в подобном состоянии одиноко и крайне неуютно.

Неуютно и непривычно в новой роли ощущала себя и Райлит. Отвыкла за тысячелетия плена от власти над телом, да и не для того ее создавали. Она отвыкла, но помочь мне взялась. Сверкнули в полуденных лучах солнца острые клинки, и мое второе «я» приготовилось защищать нашу общую, одну на двоих, жизнь.

И видели бы вы, как яро она ее защищала! Я со своими сковородками и рядом не валялась! Хотя в свое оправдание могу сказать, что твари мне встретились мелкие, и место для обороны было удобнее сегодняшнего. И спину, и бока тогда мне защитили кухонные шкафы, да и сковородка – далеко не безобидный предмет, особенно если в удар вложить всю силу. Но тогда самариты в беспамятстве кучкой падали к моим ногам, а сейчас от них только крылья, уши и хвосты в разные стороны летели. Точно, куда мне со своими сковородками... Только от кучки големов и отбиваться.

Райлит, мудрено сложив клинки ножницами, лихо оттяпала башку последней твари и оглянулась на меня. А я не заставила себя долго ждать, вернувшись в собственное тело. И, тяжело дыша, устало опустилась на колени, опершись о парники.

Мышцы рук ныли от непривычной нагрузки. Моя вторая сущность не упустила удобного случая и отругала меня за то, что я совсем себя распустила, и простейшие физические упражнения столь печально влияют на нашу общую оболочку. Я в ответ вяло огрызнулась: мол, больше так не буду и под ее чутким руководством с удовольствием верну утраченные навыки, на чем наш спор и закончился.

От нечего делать, пока отдыхали руки и восстанавливалось дыхание, я поковырялась клинком в почве. Опа. А что это тут такое блестит?.. Может, здесь золото есть? Или драгоценные камни? А то нам со Святом деньги нужны позарез... Я азартно ковырнула землю, выворотив мелкий камушек, ковырнула еще и, наверно, докопалась бы до чего-нибудь интересного и ценного, если бы... Если бы внезапное землетрясение и громогласный рык разъяренного зверя не намекнули мне, что докопалась я не до чего-то, а до кого-то.

И после пары подземных толчков, от которых я едва не свалилась вниз, до меня дошло. О, черт. Это Властитель гор! Огромный многоглазый змей, с твердой, как камень, шкурой, за века заросшей деревьями и травой. Древняя легенда старого мира – и самый что ни на есть живой и во плоти. А мне же надо было из всей кучи гор оказаться именно на той, в которую свернулся клубком Властитель!.. Да еще и принять его глаз за зарытое в землю сокровище…

Живо сунув клинки в ножны, я кубарем скатилась со склона. А над моей головой уже повисла на тонком, темно-сером отростке огромная, примерно пять на пять метров, сфера черного глаза с узкой полоской белого вертикального зрачка, сейчас расширившегося от боли и ненависти. Дополнительной жути и без того страшной картине придавали мелко изрубленные самариты, чьи кровавые останки живописно расположились вдоль верхнего века.

У меня от страха отнялись ноги. Твою мать, Касси, и почему ты вечно куда-то влипаешь?.. А ведь еще недавно я уверенно замечала, что, мол, после зомби, моровых поветрий и големов меня уже никакие монстры не напугают... Ну-ну... И это называются – не напугают? Я, подобно загипнотизированному кролику, пялилась на глаз, забыв о том, как надо дышать.

Но, по известной народной мудрости, подобное лечится подобным. То есть, обычный страх – еще большим страхом. И из состояния беспомощного паралича меня вывела зародившаяся в глубине зрачка Властителя голубая точка. Сейчас молниям палить начнет... А по кому – вы, думаю, догадываетесь... А значит, пора делать ноги.

И куда только подевались и недавняя усталость, и моя пресловутая неуклюжесть? Я рванула вниз, подобно подстреленной горной козе. Словно всю свою сознательную жизнь только и делала, что по горам скакала. И при одном взгляде назад, на глаз Властителя, склон сразу переставал казаться крутым и сложным, а тропа – опасной и неудобной.

Меж тем Властитель гор тоже без дела не сидел. Из каждой преодоленной мною площадки вылезло по гигантскому глазу, и атаковали они меня все и сразу. Я едва успевала уворачиваться от крупных шаровых молний, спасибо старому рефлексу Райлит. И как это она, в смысле, я, умудрялась с этой дикой зверюгой договариваться?.. По-моему, с ней одним лишь способом договориться можно, и этот способ я, прикусив язык и выписывая дикие зигзаги, старательно удерживала в мыслях.

Колдовать – нельзя. Думать – тоже. И оборачиваться. Касси, ради всех святых, только не оборачивайся!.. Просто беги вперед изо всех сил! И представь себе, что ты находишься на Алтае, что ты отстала от группы, а тебе позарез их надо догнать... Да, иначе ты заблудишься и на базу самостоятельно никогда не вернешься. А обернешься раз – вниз усвистишь, и костей потом не соберешь... О, господи, да не оборачивайся же ты!..

Не знаю, сколько я бежала в таком бешеном темпе, но поначалу мне откровенно везло. Пока одна из молний не угодила в мою левую пятку, столбом взметнув из-под ног мелкие комья земли и каменную крошку. Взвыв от боли, я потеряла равновесие и, задыхаясь от поднявшейся пыли, упала на бок, кубарем скатившись с очередного склона, который, на мое счастье, оказался последним.

И тут уж, граждане, мне стало не до шуток. Уткнувшись лицом в землю, я несколько бесконечных мгновений пыталась прийти в себя, подгоняемая взволнованным голосом своей второй сущности. А когда начала вновь воспринимать окружающий мир и смогла с трудом перевернуться на спину, то с ужасом рассмотрела нависший над собой кончик шипастого хвоста. И, уверяю вас, это ничем не уступало размерами тому скальному выступу, который я недавно покинула. И прихлопнул бы он меня, как мелкое и вредное насекомое, без особых проблем.

Наверно, от постоянного чувства страха у меня успел выработаться определенный рефлекс, иначе мое спасение ничем не объяснишь. Мне хватило сотой доли секунды, чтобы осознать нависшую опасность и успеть откатиться в сторону, прежде чем Властитель с размаху опустил на землю хвост. Ударной волной меня отшвырнуло еще на пару метров от проклятого места, а там я живо вскочила на ноги и задала стрекача. И нормально соображать начала, лишь когда опять напомнила о себе Райлит, мягко уговаривая меня успокоиться.

Чуть сбавив скорость, я испуганно обернулась и посмотрела на Властителя. Нет, на гору. Потому как ископаемое, убедившись, что дерзкий враг с позором изгнан с его территории, вновь принимало вид горы. Вернулся на привычное место хвост, попрятались под кожу глаза, да и сама кожа уже меняла черный цвет на серо-буро-зеленый, маскируясь под обычную землю. Я, споткнувшись, мешком осела на тропу. Вот черт, прости, господи...

Сколько я сидела посреди тропы, тупо глядя на гору, сказать не берусь. Не знаю. Как не знаю и о том, что спасло меня на сей раз. Собственная ли сомнительная реакция или своевременная помощь Райлит? Не понимаю... И не помню. Не помню ни единого момента из своего сумасшедшего кросса по пересеченной местности. Память, обычно хранящая события в виде ярких картинок, теперь представляла собой сплошное размытое пятно. Да и бог с ней...

Я устало съежилась, прислонившись спиной к нагретому солнцем камню и закрыв лицо руками. Болит-то как все... А кабы не мой замечательный костюм, парой-тройкой синяков и подвернувшейся ногой я бы не отделалась... Хотя, что значат несколько синяков по сравнению с жизнью, которую я недавно с боем вырвала из цепких лап смерти? Да ничего. В отличие от угрозы быть размазанной по земле, синяки однажды заживут. Хотя бы после свадьбы.

Так. Что-то мне совсем нехорошо... Примерно также я ощущала себя и тогда, когда над моей головой заносил свой меч для решающего удара вождь мертвых. Унижение. Я, дейте, обладающая огромной силой Слова, вынуждена испуганно удирать, поджав хвост, от какого-то многоглазого червяка-переростка! Эмоциональную усталость. На сколько мгновений я опередила Властителя? И цена этим мгновениям – моя жизнь. Да и не только моя. Странная пустота внутри. Опять прогулка по лезвию ножа?.. И неопасно с виду, и не страшно сначала?

А ведь ларчик-то просто открывается. За свое первое тысячелетие я слишком привыкла к тому, что реально со мной никто соперничать не может и угрожать мне – тоже. И эта привычка вновь сыграла со мной злую шутку. Жизнь – не красивая сказка со счастливым концом, где плохой гибнет, а хороший – живет долго и счастливо. Жизнь – бурная река, перед смертью в которой все равны, и плохие, и хорошие. И если ты расквасил себе нос, врезавшись в камень, имей в виду, что это – только начало, только первое предупреждение. А на то, хороший ты или плохой, сильный или слабый, спасаешь или губишь, – реке плевать. Она просто заберет себе то, что ты упускаешь по собственной глупости.

Да, не к добру меня на размышления потянуло... Все, пора прикрывать лавочку. Нечего раскисать, еще дел по горло. Одним расквашенным носом жизнь не заканчивается.

Кряхтя, как древняя старушка, я встала и осторожно потянулась, разминая затекшие мышцы. Потом рискнула немного осмотреть себя и недовольно поморщилась. Одежду – только на половые тряпки, а все, что под ней, – на срочное обследование к травматологу, вне очереди и без талонов. Жаль, я себе такой роскоши позволить не могу...

После недолгих размышлений, рубаху я разодрала на части и пустила на нужды больной ноги, которую подвернула при последнем падении. Эластичный бинт тут бы, конечно, больше пригодился, но аптечку я непредусмотрительно оставила в рюкзаке, а рюкзак – с Мифодием. И оставалось довольствоваться имеющимся материалом. А запасная рубаха у Свята точно есть, а он не жадный, поделится. Да и размер у нас почти одинаковый.

Перевязав щиколотку и отерев пыль с лица, я неспешно похромала по каменистой тропе. Горы, слава богу, пока закончились. Нет, они по-прежнему окружали меня сплошной стеной, но в данный момент я брела по небольшой долине и, судя по знакомым звукам, скоро должна была выбраться к реке. К той самой, надо полагать, что я видела со скального выступа. Надеюсь, через нее перекинут мостик, потому как топать по берегу в его поисках мне вряд ли позволит подорванное здоровье.

Так оно и оказалось. Тропа, вильнув хвостом, нырнула вниз, превратившись в небольшой склон, и вывела меня к обрыву, на глубине которого и шумела вышеупомянутая река. Обрыв оказался мелким, пара метров максимум, но вот спускаться по его отвесным стенам вниз я бы не рискнула. Да и хватит мне сегодняшних спусков на всю оставшуюся жизнь. А неукротимая, широкая и ледяная на вид река не внушала особого желания перебираться через нее вброд. И потому я, подняв глаза к ясному небу, молча поблагодарила всевышнего за то, что мне повезло с переправой.

Осторожно обогнув несколько крупных валунов, я подошла к мосту и критически его осмотрела. Нда. Сооружение-то хлипкое. Четыре столба, столько же привязанных к ним длинных веревок и несколько гнилых досок поперек нижних «опор». Причем промежуток между досками – в два моих шага, так что еще придется попрыгать. Только бы веревки бы выдержали...

Я в сомнении потрогала веревочный узел и вздохнула. Опять придется рисковать, а мне это так надоело... Я вообще по натуре не экстремал, и поиски острых ощущений меня на подвиги никогда не вдохновляли. Собственное спокойствие и душевное равновесие – гораздо дороже минутного всплеска нездоровых эмоций. Но, хочешь – не хочешь, а здесь деваться некуда.

Глава 13

– Кузьмич! Ты где?..

– Кузьмич!

– Да вон же он, в огороде медитирует!

«Особенности национальной охоты»

Если вы думаете, товарищи, что на этом мои неудачи и неприятности закончились, то вы крупно ошибаетесь. Самое главное, как оказалось, меня ожидало впереди. И если вы решили, что мост не выдержал моего веса и рухнул в воду, а я – вместе с ним, то снова ошибаетесь. По крайней мере, в первом предположении, касаемо моста.

Я едва успела добраться до середины веревочного сооружения и остановилась на минутку перевести дух и подождать, пока мост после очередного моего прыжка перестанет раскачиваться, когда встрепенулось замолчавшее чутье, и в воздухе повеяло новыми неприятностями. Ну вот, не прошло и года... А я уже беспокоиться начала...

Конвульсивно вцепившись в веревки, я вперила напряженный взгляд в противоположный берег, поскольку крупной пакостью тянуло именно оттуда. Где, правда, она там затаиться может? Пара крупных камней, поблескивающих на солнце, да открытое пространство зеленеющей долины. Ни горы, ни леса. Нда. Ни леса...

Накаркала, не иначе. Пошел крупными волнами воздух, размывая горный пейзаж, и на месте долины возник лес. Просто так, из ниоткуда. И лес, знаете, очень знакомый. Сосновый. Похожий на тот, ради которого я сюда, собственно, и забралась. А уж откуда он взялся, я решила не думать. Наверно, это чье-то будущее изменилось... И это будущее несло в себе откровенную угрозу всему живому.

И я не шучу, ни-ни! Какие шутки, когда лес на твоих глазах начинает медленно умирать? Словно госпожа Смерть сейчас степенно прогуливалась по извилистой тропе, случайно дотрагиваясь костлявой рукой до мгновенно высыхающей и осыпающейся хвои... Только этого мне не хватало для полного счастья...

Самого смертоносного существа пока не замечалось, но я на всякий случай приготовилась прыгать в реку. Не назад же теперь возвращаться, под крылышко к Властителю гор... Хотя что лучше – тот еще вопрос. Плавание по буйной ледяной реке, кишащей порогами, – тоже перспектива не из приятных. Как и шаровые молнии разозленного ископаемого. А если из двух зол выбирать – так я на неизвестном остановлюсь, вдруг оно лучше знакомого окажется.

Я поднырнула под веревку и повисла в двух метрах над водой, упираясь ногами в гнилую деревяшку. И в этот-то момент из леса вышел… котенок. Крошечное, милое и совершенно безобидное на вид существо с огромными черными глазищами, длинными усами и пушистой шерсткой темно-синего цвета. То ли живность ненароком свалилась в банку с краской, то ли шкодливые дети, шутки ради, ее разрисовали, то ли она просто такой уродилась... И, глядя на траву, увядающую под маленькими лапками, я склонилась к последнему варианту.

Котенок, дойдя до опушки, поднял мордочку к солнцу, сладко потянулся, запустив коготки в почерневшую землю, и потерся боком о ствол ближайшего дерева. Я с изумлением уставилась на несчастную сосну, которая на моих глазах иссохла, сгнила на корню и упала к мягким лапкам довольного своей проделкой существа. А оно бесшумно обошло вокруг ствола, приблизилось к мосту и с нездоровым любопытством воззрилось на меня. И знаете, граждане, от этого пустого жуткого взгляда мне стало не по себе. Нет уж, живой не дамся!..

При мысли о том, что я могу мгновенно состариться и умереть, вода в реке сразу перестала казаться чересчур ледяной. Да и что значит купание в сравнении с опасным соседством подобного создания?.. Тем более опыт купания у меня есть – свалилась я однажды с катамарана в Катунь. Правда, на мне спасательный жилет был надет, и речное течение особой скоростью не отличалось... Да сейчас я не в том положении, чтобы привередничать. Набрав полные легкие воздуха, я, не дожидаясь пакостей со стороны котенка, оттолкнулась от деревяшки и с истошным визгом ухнула вниз, успев напоследок краем глаза заметить крадущуюся к мосту синюю тварь.

Ма-а-ма-а-а!.. Холодно-то как!.. Темно-серая вода поглотила меня, окутав подобно одеялу, и у моей промокшей персоны от холода парализовало и руки, и ноги, и мысли. Я даже не сразу сообразила, куда с поля зрения исчез мост вкупе с котенком. Лишь тупо созерцала с невероятной скоростью проносящийся мимо меня лес. А почему я не тонула – вопрос отдельный и не ко мне. Скорее всего, это еще одно полезное свойство моего костюма. Но, так или иначе, моя голова постоянно находилась над водой, и, если я еще хочу выбраться из реки, эту самую голову неплохо было бы поберечь...

Меня резко подбросило, развернуло, норовя познакомить с очередным порогом, а я только и успела в ужасе выставить перед собой руки и оттолкнуться от выпирающего из реки камня. Не хватало еще здесь нос расквасить, опять я накаркала, видимо... Нет уж, мне общения с Властителем гор хватило выше крыши... Я с трудом увернулась от следующего камня. Не дождетесь. И не надейтесь!

Постепенно я привыкала к дикому холоду и начинала думать. Уцепиться за камень и взобраться на него не удастся. Камни все, как один, гладкие и отшлифованные, зацепишься – не удержишься, да и скорость течения сумасшедшая. А вот если бы островок мелкий на пути встретился... Другое дело, как я с островка на берег перебираться буду... Но сейчас мне очень нужна небольшая передышка.

Я завертела головой по сторонам. Угу. Уже. Когда мои надежды волновали кого-либо еще, кроме меня? Конечно же, никакие островки на моем пути возникать и не думали. Зато возникли горы. Да, опять эти проклятые горы, житья здесь от них нет, честное слово! Куда нос ни сунь – везде обзор заслоняют! И ладно бы, только обзор...

Я в панике вгляделась в стремительно приближающуюся преграду. Ой, я попала... Куда – пока еще не знаю, но если и дальше с такой скоростью нестись буду, недолго мне об этом гадать... Пара-другая поворотов – и все, аминь, Касси... Наверняка, тебя либо вынесет к водопаду, а летать ты, естественно, не умею, либо расплющит о скалы, как мелкую букашку, а от такого никакие замечательные костюмы не спасут.

К слову, я оказалась права. Стоило мне скатиться с очередного порога, как передо мной во всей красе предстала ровная стена сплошных скал. Не, вру, не сплошных. Как раз в том месте, где река упиралась в гору, находилось небольшое отверстие. Но когда я, задрав голову, рассмотрела, что именно это за отверстие и что – за скалы, у меня кровь застыла в жилах.

Представьте, граждане, меня лихо несло к огромному каменному черепу. Не вру, ей-богу! А то ли череп был выточен из цельного куска скалы, то ли это естественное горное образование – не знаю. Но факт оставался фактом. Здоровенная черепушка, высотой в девятиэтажный дом, с соответствующими провалами-пещерами на месте глазниц и носа, дружелюбно разевала нехилую пасть, в которой бесследно исчезала речка и, видимо, столь же бесследно предстояло исчезнуть и мне.

И лишь приблизившись к скале вплотную, я заметила, что разевала-то она ее в буквальном смысле слова. Чем ближе я – тем шире пасть. И это точно не обман зрения и не галлюцинация, клянусь... Я ведь не только видела, но и слышала. И сквозь рев воды пробивался еще и душераздирающий скрип, когда камень терся о камень, и многозначительный шум падающей с приличной высоты воды. Может, лучше бы меня сразу тот синий котенок порешил, чтобы не мучилась?..

Я зажмурилась, ожидая худшего. А как бы вы на моем месте поступили? Уцепиться и удержаться – не за что, побороть стремительное течение и доплыть до берега – нереально. А других вариантов предполагаемого спасения нет. Правда, есть еще крохотная надежда на чудо, высшую справедливость и мое обычное везение в подобных ситуациях... Но не исчерпала ли я весь запас своей удачи во встречах с самаритами, Властителем гор и котенком? Вот и проверим...

Меня резво подбросило вверх, и я рискнула приоткрыть один глаз. И вовремя. Как раз в этот момент гигантские челюсти намеревались с лязгом сомкнуться, собираясь разделить меня на две ровные половинки. Разбежались... Быстрее двигаться надо... Я успела инстинктивно поджать ноги и оттолкнуться от гряды гнилых зубов, когда последние разочарованно клацнули, провожая меня в последний полет. И я, отчаянно чертыхнувшись, ухнула в звенящую пустоту, благоразумно потеряв сознание где-то на полпути к земле.

…Мне было тепло. Да, впервые за несколько часов, проведенных в ледяной воде, я по-настоящему согрелась. И от мерзкого холода не коченели ноги, не тряслись руки, не выбивали барабанную дробь зубы. И ничего не болело. Ни ушибы, ни ссадины, ни синяки, ни поврежденная нога. Я... умерла?.. Это и есть – смерть?.. Нет, если вспомнить, с какой высоты пришлось сигануть, – другого варианта нет. И так тепло... Где я?..

Слабо пошевелившись, я открыла глаза. Да, точно, я умерла. Иначе откуда бы в темной пещере, на дно которой я, по идее, шлепнулась, вдруг взялся цветущий зеленый луг? Очень похоже на Альвион... Бесконечная равнина, поросшая сочной травой и белыми одуванчиками, порхающие с цветка на цветок крупные яркие бабочки, мирно пасущееся неподалеку от меня стадо виалов, ясное небо и припекающее солнышко. Может, это местный аналог рая?..

Я подставила лицо ласковым лучам солнца, с удовольствием впитывая его блаженное тепло. А разве после смерти ощущения не утрачиваются? Я осторожно провела рукой по траве, чувствуя, как она колет ладонь. И – припекающее солнце, нежно касающееся моих щек. И южный ветер, осторожно взъерошивающий мои влажные волосы... И неповторимый аромат цветов... Нет, товарищи, что-то здесь нечисто.

Сев, я с подозрением огляделась по сторонам в поисках того, что бы натолкнуло меня на нужную мысль. Между делом осмотрела и себя, убедившись в полном отсутствии синяков и прочих неприятных последствий общения с Властителем гор и речными порогами. А вот этого зря на месте не оказалось. Так ощущения, конечно, лучше, но чувство боли лишний раз убедило бы меня реальности происходящего.

Совсем некстати зажурчал проголодавший желудок, ненавязчиво напоминая о том, когда я в последний раз ела. Ага. Я провела языком по пересохшим губам. Ага! Когда человек мертв, ему совершенно не хочется ни есть, ни пить, ни, простите, в кустики по нужде. Райт, правда, ел... Я поспешно нащупала у себя пульс. Вот. И сердце бьется. Я в очередной раз обвела вокруг пальца старушку с косой. Знать бы только, с чьей помощью... Все-таки я никогда не обладала умением регенерировать.

И только я обрадовалась, успокоилась, воспрянула духом, как явилось то, что испортило мне всю малину. А именно – вышеупомянутая старушка с косой. Обиделась, наверное, на мою самоуверенность. И про старушку – это я, конечно, образно выразилась. На самом деле, ни косы, ни старушки не наблюдалось, но ее с лихвой заменял знакомый синий котенок. Подошел ко мне, зараза, я и не заметила! И в каком проклятом мире, интересно, подобная живность водится?

Замерев, я наблюдала за котенком, который, неспешно перебирая смертоносными коготками, бесшумно крался ко мне, а до меня доходило. Прикоснется ко мне сейчас – и все, моменто море, никакая Райлит, никакая память или древняя темная магия дейте не уже не спасут. Это не компьютерная игра, где за победу над смертью тебе вручают бонус в виде дополнительной жизни. Это мир, живой мир, пусть он и кажется мне порой нереальным и ненастоящим. И здесь вполне реально не только ощутимо расквасить себе нос.

Я зачарованно посмотрела на крохотные синие лапки, чьи мелкие осторожные шажки отмеряли последние мгновения моего существования, и картины предыдущих жизней моментально пронеслись перед моим мысленным взором. И я вспомнила все, решительно все, даже то, о чем пока мне вспоминать не положено. А умирать теперь казалось настолько неуместно, глупо... и так несвоевременно. Да еще и от лап безобидной на вид живности...

Но, наверно, у меня есть ангел-хранитель. Честное слово, особо верующей я никогда не была. В том смысле, что не ходила по церковным праздникам в храмы и не читала молитвы на сон грядущий. Конечно, как всякий здравомыслящий человек, я не раз задумывалась над мироустройством. Даже если взять эти семь волшебных миров: мир создал нас, Хранители создали мир, но ведь создал же кто-то Хранителей? По аналогии напрашивалось и то, что кто-то создал и того «кого-то», но в эти дебри я предпочла уже не лезть. Так вот. Сейчас я поверила не только в высшую силу, но и в ее помощников. Иначе не могло мне, крайне неудачливому существу, везти так часто и основательно. По определению – не могло!

Но факт оставался фактом. Меня снова спасли. И кто спас, как вы думаете? Котенок! Очередной. Тоже маленький, пушистый и симпатичный. Необычного солнечного цвета. С черными провалами вместо глаз, но с очень такими... живыми и умными провалами. В общем, он был полной противоположностью синему зверьку.

Солнечный котенок выскочил из-за моей спины, преградил путь синему, и мне выпало редкое удовольствие наблюдать за смертельной схваткой жизни и, простите за тавтологию, смерти. И все – из-за моей скромной персоны. Или, может, из-за давней вражды, а я просто к месту пришлась? Но – клочки разноцветной шерстки так и полетели в разные стороны, когда два существа сплелись в дерущийся клубок. А синий, ведь сволочь позорная, все норовил попасться мне под ноги и якобы «случайно», в пылу борьбы, зацепить, и если не лапой, то хвостом... Поэтому я тоже без дела не осталась и уворачивалась, как умела.

Схватка продолжалась не больше двух минут и победил сильнейший. То есть, жизнь. И все правильно. От смерти мы ищем спасения в жизни, и если не в нынешней, то в следующей. Нда... Это все вредное влияние Райлит и ее чрезмерно долгой жизни. Мне, с моим скудно коротким и скучным существованием, такие мысли бы и в голову не пришли.

На солнечном котенке все царапины заживали моментально. На синем, правда, тоже, пока противник до него дотрагивался (вот тогда я и поняла, почему у меня ничего не болит и почему я, собственно, вообще жива), но он послабее оказался и самым постыдным образом смылся с поля боя. А мы с победителем одновременно повернулись друг к другу.

Я присела на корточки, посмотрев в спокойные, серьезные и мудрые, как сама ночь, огромные глаза. Он все знал. Он видел меня насквозь. Он помнил то же, что и я. И он был старше меня. Старше самого мира. Маленький пришелец. Воплощение Жизни. Воплощение Судьбы. Чистильщик. Не мир создал нас, а вы – из переплетений Жизни и Смерти. Создали и ушли, как позже и дейте. Просто потому, что мы сделали свое дело и в нас перестали нуждаться. Вы научили нас жить и умирать, мы – научили людей слышать мир и понимать его язык. И ваш удел – неприкаянно бродить по пространственно-временным потокам прошлого, в котором вы были, и будущего – в которое вы однажды придете. Когда нынешнее поколение существ изживет себя, вы вернетесь, чтобы заново переписать историю мира.

Вот и еще один пробел в памяти восполнен... Я протянула руку и несмело дотронулась до существа. Оно не отпрянуло, не вцепилась в меня коготками, а наоборот, подошло ближе и понюхало мою ладонь. Потом смешно сморщило розовый нос и фыркнуло мне в лицо.

Я от неожиданности села на пятую точку – такой мощный заряд сил и энергии неожиданно ворвался в мое измученное тело. И медленно начали затягиваться оставшиеся раны – те, которые не видны невооруженным глазом: новоявленная боязнь высоты и диких горных рек, например, неуверенность в себе и своих силах, которую я приобрела после общения с Властителем гор... А страх за своего непутевого племянника сменялся осознанием того, что все с ним будет хорошо, и волноваться мне, в сущности, не о чем.

Я благодарно улыбнулась солнечному чистильщику:

– Спасибо!.. Жаль, что я тебе ничем не смогу помочь …

Котенок нетерпеливо шевельнул пушистым хвостиком, словно отмахиваясь от ненужных ему благодарностей. Да, он лишь следует велению Судьбы. Мне заранее предписано – жить, и теперь я точно знала, почему. Но вам не скажу, даже не спрашивайте! Вы все узнаете в свое время. Равно как и я пойму – не перепутала ли случайно чего-нибудь, на верную ли тропу памяти меня вывел страх смерти.

Но – об этом я подумаю завтра. Мне еще Свята отыскать надо и вытащить его отсюда... При мысли о харте мне стало нехорошо. Это я, со своей памятью, оружием и благосклонностью высших сил, здесь выкручиваюсь, а он?.. Ведь колдовать-то в потоке – нельзя! Или только мне нельзя?.. Вот я ворона, почему заранее не уточнила и ему не сказала?.. Хотя Свят не дурак, сам должен догадаться. Только как он – и без оружия, и без магии?.. А я сижу и о собственной судьбе размышляю!

Я поспешно вскочила на ноги и растерянно огляделась. Знать бы, куда его занесло и где он сейчас находится... Почему нас разделило при переходе? Наверно, за руки держаться надо было... И в следующий раз я это учту. Если только он наступит, этот следующий раз, в чем лично я уже очень сомневаюсь... Должно произойти из ряда вон выходящее событие, чтобы я опять рискнула сюда сунуться... Солнечный котенок, следуя моему примеру, тоже встал и многозначительно посмотрел на меня снизу вверх. Ты знаешь?.. Проводишь?.. Тогда – пошли, чего мы ждем!

Он действительно знал. Маленький чистильщик уверенно вел меня по равнине, и под его мягкими лапками выпрямлялась примятая ветром трава, распускались цветы, пробивались сквозь толстый слой земли и устремлялись к яркому солнцу ростки деревьев, разбегались в разные стороны мелкие букашки. А я шла следом и молча удивлялась. И неудобно было наступать на эту красоту. А ведь раньше я избытком сентиментальностью не страдала... Подумаешь, трава и трава, цветок и цветок, сорвешь – новые вырастут. А посмотришь на мгновенную смерть детей природы, побываешь в их шкуре – и ко всему начнешь относиться иначе.

Примерно через полчаса котенок остановился и взглядом велел мне притормозить. Я послушно замерла в ожидании, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Кажется, переборщил мой солнечный спутник с лечением – энергия из меня так и прет... Хоть за клинки хватайся и танец с собственной тенью начинай, лишь бы от переизбытка сил избавиться, честное слово.

Реализовать же сие желание мне никто не дал. Воздух передо мной вновь прошел знакомой рябью, сквозь которую явственно проступали очертания барханов. Пустыня. Все понятно. И с рябью – тоже. Райлит наконец проснулась и подсуетилась, отыскав-таки объяснение: смещение пространственно-временных пластов под влиянием изменчивости настоящего и нестабильности будущего. Кто понял – молодец.

Пока пейзаж приобретал четкие очертания, я на всякий случай вытащила клинки из ножен. Котенок же, услышав характерное шипение стали, оглянулся и наградил меня укоризненным взглядом. И прав оказался, как обычно. Я, покаянно передернув плечами, вернула парники в ножны. Вряд ли кто-то из монстров осмелится перебежать дорогу самому чистильщику, какой бы ценной добычей я ни являлась. И рядом с ним я была в безопасности. Даже в столь угрюмой и неприветливой пустыне.

Я полюбовалась на раскаленный добела, шуршащий под порывами знойного ветра песок, на высокие неровные барханы – и заприметила на одном из них человеческую фигуру. Вот и нашлась, пропажа... И ему опять повезло больше, чем мне. Харту, судя по всему, досталась лишь легкая и занятная прогулка по неизведанным местам, а мне опять – самое интересное. И, разумеется, самое опасное.

А Свят, не замечая меня, в городом одиночестве восседал на бархане, терзаемый тяжкими думами. Зеленые глаза мрачно смотрели вдаль, черные брови сведены к переносице, лоб наморщен. Что он так сосредоточенно обдумывает, интересно?..

Не удержавшись, я решила немного подшутить над своим спутником и, тихонько подкравшись к нему со спины, осведомилась:

– Не видать меня?

– Нет пока, – рассеянно отозвался он.

И еще пару секунд настойчиво всматривался в подернутый маревом пыльный горизонт, а потом подскочил, как ошпаренный, и резко обернулся:

– Касси? А ты что здесь делаешь?!

– Тебя жду, – любезно объяснила я, пряча ухмылку.

Свят кубарем скатился с бархана, на ходу подбирая свалившееся с его головы жалкое подобие тюрбана, в котором я опознала запасную рубаху, и недоверчиво уставился на меня:

– Ты как сюда попала?

– Как и ты, через портал, – я пожала плечами.

– Я о другом, – нетерпеливо перебил он, снова напяливая на голову «тюрбан». – Как ты именно в пустыню попала?

– Пришла, – меня начали раздражать его бесконечные вопросы. – Через горы, реки, поля и черт знает, что еще. А вот почему ты здесь сидишь без дела?

– Да я так подумал… – замялся харт. – Если один из нас посидит и подождет, пока другой его найдет, то вероятность встречи будет больше, чем если мы разбредемся по потоку, кто куда. А поскольку ты вряд ли стала бы на одном месте сидеть и ждать...

– …то меня дождаться решил ты, – дополнила я. – Как обычно. Ладно, потом все обсудим. Пошли.

– Куда?

– Куда-куда... На кудыкину гору воровать помидоры... Сосновый лес этот проклятый искать, куда же еще!

– И это создание – с нами? – уточнил Свят, с интересом оглядываясь маленького чистильщика.

Я обернулась и удивленно приподняла бровь. Равнины, откуда я пришла, уже не существовало. Ее место полностью заняла пустыня, а котенок терпеливо поджидал меня, сидя на песке. И, видимо, чтобы не скучать, вырастил вокруг себя целый оазис. А если еще минут пять посидит, то от пустыни останется один лишь песок, а все барханы заполонят высоченные пальмы с толстыми стволами и огромными шикарными листьями. Да, жизнь, она в любой среде обитания – жизнь... Всегда найдет, откуда просочиться, какую форму принять и как выжить.

– Да, – коротко ответила я, невольно отмечая краем глаза странное шевеление на верхушке ближайшего бархана. – Я тебе потом объясню, кто это. Пойдем.

– Ладно, – покладисто согласился он. – Потом – так потом.

Дальнейшие события развивались настолько стремительно, что я ничего не запомнила, и мысленная картинка, как и при встрече с Властителем гор, осталась смазанной и нечеткой. И даже потом, несколько дней спустя, я не смогла с уверенностью сказать, с чего все началось, в каком порядке проходило и почему мне опять несказанно повезло.

Виновником же внезапной кутерьмы стал песчаный монстр, который внезапно выскочил из того самого бархана, где Свят пару минут назад размышлял о смысле жизни. А как именно монстр выглядел, история знает, но молчит, а мы уже и не узнаем никогда. И объяснение сему довольно простое. Отпихнув харта в сторону, я выхватила клинки, успев быстро поменяться местами с Райлит, и несчастное голодное существо в считанные секунды оказалось изрублено в капусту. А собирать кусочки существа, дабы узнать, как оно выглядит, естественно, не решился никто. Я – потому что мне от созерцания конечного результата заметно поплохело, Свят – потому что находился в шоке, а чистильщику, понятно, подобные мелочи – до лампочки. Но предположительно, как мне позже объявил харт, нам попалась невероятных размеров пустынная ящерица с шестью конечностями и одним хвостом. Шесть ног и хвост он видел лично, но вот за точное опознание головы не ручается.

Впрочем, мне и потом, и сейчас на принадлежность монстра к какому-либо виду было плевать с высокой колокольни. Мне стало дурно. Во-первых, из-за безумной жары, во-вторых, из-за резкой смены ролей между двумя личностями, а в-третьих... Хотела бы я посмотреть на того психа, которому нравятся вид и запах свжевыпущенных внутренностей. Да еще и смена ипостаси эта... Плюс пришлось действовать спонтанно, иначе монстр добрался бы до Свята. А зря я его искала, что ли?

– Проклятье… – отошел от шока мой спутник, пока я, стоя к нему спиной, терла виски, пытаясь дышать ртом. – Откуда оно взялось?! Тебя учуяло, не иначе! Я ведь без малого сутки здесь проторчал, а оно и носа из песка не казало!..

– Ну, спасибо!.. – повернувшись, обиделась я. – Опять я крайней оказалась! Выбирайся тогда из потока без меня, если так смущает мое опасное общество!

– Кась… – он как-то криво и виновато улыбнулся. – Извини, ладно? Это ведь я должен был оттолкнуть тебя и прикрыть собой... Ты как?

– Жить буду, но от помощи не откажусь, – проворчала я, прижимая руку к горлу и судорожно сглатывая. – А про то, кто кого прикрывать должен... Это ты брось. Вчера ты меня прикрыл, сегодня – я тебя, а завтра – опять ты меня... А раз колдовать здесь все равно нельзя… – и равнодушно пожала плечами, – подумай сам, чем бы ты меня прикрыл.

Эк у него совесть внезапно проснулась, даже удивительно... То впутывает меня черт знает, во что, а я – сама разбирайся, то вдруг защищать рвется... Положительно, все высшие маги – двуличные и лицемерные негодяи. Да, и я тоже. Не отрицаю. Но, в отличие от некоторых, я стараюсь быть честной – и самой собой, и с окружающими! Это же нетрудно!

Мы под руку подошли к солнечному котенку, который с флегматичным видом сидел под раскидистой пальмой и поджидал нас, а потом направились следом за ним, сквозь изменчивые пласты будущего. По пути я немного оклемалась и шепотом объяснила харту, кто наш проводник такой и почему под его лапками даже мертвая пустынная почва покрывается зеленью. Свят молча подивился и тоже шепотом признался, что о чистильщиках миров он слышать-то слышал, но никогда в них не верил.

Еще пара страшных монстров нам по дороге встретилась, но, как я и предполагала, связываться с чистильщиком никто не рискнул. Видимо, та противная тварь, пусть земля ей будет пухом, слишком сильно проголодалась. Правда, почему она столько времени просидела в засаде – непонятно. То ли Свят ей невкусным показался (и правильно: кожа да кости, зубы сломаешь, подавишься и отравишься), то ли она на диете и питается исключительно павшими воинами, что маловероятно... Но Райлит мне сей феномен объяснять не спешила, а я им не особо интересовалась. В конце концов, у каждого из нас свои тараканы в голове, даже у предположительно ящериц.

Сосновый лес мы искали довольно долго, а когда нашли – образовалась небольшая проблема. Свят никак не мог решить, в какую именно деревню нам надо попасть, чтобы и пророка не проворонить, и не ждать его слишком долго. В итоге, попрепиравшись, мы остановили свой выбор на Красных петухах, которые находились ровно в пяти днях пути от того места, где пространственно-временной поток пересекался с миром. К тому же, после недолгих раздумий, харт вспомнил, что в вышеупомянутой деревне будет проходить ежемесячная ярмарка, и пророк непременно туда заявится, дабы рассказать местным жителям о новом спасителе.

Когда мы разобрались с этим вопросом, я обернулась к маленькому чистильщику, но его и след простыл. Жаль, я попрощаться не успела... Столько хорошего он успел сделать, мой нештатный ангел-хранитель... Хотя нужна ему моя благодарность, как бронежилет Кащею Бессмертному... Да и встретимся мы обязательно, и к гадалке ходи. Все, с чем я здесь столкнулась, – это мое будущее, нравится оно мне или нет. Так устроен поток: если он однажды связал с тобой какое-либо событие, потом от «предсказания» не отделаешься.

– Касси, пласт сейчас сместится! – поторопил меня Свят. – И лично я потом искать его снова не собираюсь!

– Да я уже… – начала я и осеклась.

Временной пласт, в котором мы только что находились, он же – речная долина, начал меняться, трансформируясь… в древний город. И от одного вида этого города у меня предательски защипало глаза. Полуразрушенная городская стена, руины домов, навсегда погасшие дороги, оторванные створки некогда великолепных врат... Тхалла-тей... стоявший на земле. Когда такое успело случиться?..

– Касси!.. – взялся за свое мой спутник.

– Подожди! – огрызнулась я, делая шаг к городу.

Ни облаков, ни фиитов, ни даже леса... Только голые кучи камней на земле. И горестно вздохнувшая Райлит, с трудом сдерживая слезы, быстро все мне объяснила. Леками. Духи воздуха долго не могли смириться с тем, что на их территории будет жить кто-то еще, и смогли подобрать ключи к отцовскому заклятью, опустив город на землю. Это только наши негативные проклятья необратимы... Я не позволю ему погибнуть!

– Стой! – харт крепко обхватил меня за плечи, когда я рванула к городу. – Это же будущее, Касси! Не твое и не мое!

– Не твое, – тихо согласилась я. – Оно мое. Это Тхалла-тей.

– Да? – Свят быстро оглядел руины и настойчиво подтолкнул меня к лесу. – В любом случае, сейчас ты ничего не сможешь изменить. Пошли, пока не поздно.

Он погибнет... В будущем мой город погибнет. Знать бы, от чьих рук... И что я сделаю, если узнаю? Да ничего. Ровным счетом ничего. Вернусь в свой привычный мертвый мир и позволю Тхалла-тею исчезнуть с лица неба и земли. Но, может быть, однажды вернусь, чтобы отстроить его заново?..

Я послушно позволила Святу затащить себя в лес, пустым голосом сообщила ему, по какому принципу определяется расстояние до нужной деревни в настоящем, и ненадолго замкнулась в себе. От вида руин мне стало плохо.

И, честно говоря, подавленная тяжкими думами, я даже перехода не заметила. Как харт мучился, создавая выход из пространственно-временного потока, смутно помню, а там – привычное головокружение и еще более привычный пейзаж родной речки, мрачного леса на ее противоположном берегу и шатер звездного неба над нашими головами. И – тихий голос Райлит, уговаривающий меня успокоиться и не расстраивать еще больше нас обеих. Шмыгнув носом, я уселась на траву и пообещала ей взять себя в руки.

А Свят тем временем повел себя странно. Сначала он долго всматривался вдаль, словно пытаясь что-то разглядеть, а затем задрал голову к небу и сосредоточенно забормотал себе под нос какую-то невразумительную белиберду. Я из любопытства сначала прислушивалась, а потом не выдержала и спросила:

– Ну?..

– Что – ну? – вздрогнул он.

– Можешь определить, где мы?

Харт замялся, подумал и честно признался:

– От деревни – в двух шагах, но вот…

– Что – «но вот»? – насторожилась я.

– Пророка нам неделю ждать надо.

– Как это – неделю? – подскочила я.

– Так это – неделю, – передразнил меня он. – Ты о чем думала, когда почти сутки до меня добиралась?

– О том, как выжить!.. – парировала я. – И, знаешь ли, мне не каждый день от Властителей гор удирать приходится! И с самаритами драться!.. И с огромной высоты падать!.. А летать я, пардон, не умею! Я себе препятствия на пути не выдумывала!

– Вот и не ворчи, – на удивление спокойно посоветовал Свят. – Что приключилось – то приключилось. Подождем неделю, не рассыплемся. Ты ведь отдохнуть хотела, или я ошибаюсь?

– Хотела! – нервно возразила я. – Но своего племянника я хотела найти еще больше!

– И никуда он от нас не денется, – утешил меня харт. – По новому времени, мы сейчас на полпути к деревне с ночными призраками.

Так-то оно так... Но теперь целую неделю надо чем-то заниматься! А я уже отвыкла бездельничать! Мне ведь чем-то надо заняться!.. Но об этом я уже про себя подумала, ибо спорить со Святом сил никаких не было. Сутки в незнакомых местах, наедине с кучкой монстров да с реальной угрозой никогда не выбраться из потока в привычный мир... Это, знаете ли, не в зоопарк на прогулку сходить.

Глава 14

Мужчины такую женщину

не пропускают!

«Служебный роман»

Я сидела на стуле и, напевая себе под нос, чистила картошку. Это называется – докатилась. А все из-за Свята! Чертов харт решил поиграть в экономиста и, подсчитав наши скудные средства, заявил, что денег содержать нас двоих – да еще и целую неделю, да еще и с перспективой дальнейших странствий, – у него нет. Поэтому пришлось, как я и предполагала, зарабатывать на жизнь собственным тяжелым и непосильным трудом.

И в первый же день я нанялась в ближайшую харчевню помощником повара. А приняли меня на работу не из-за моих выдающихся кулинарных способностей, а потому что я рецептов много знала. Моя мама обожает готовить и готовит, надо сказать, очень вкусно, но торчать в одиночестве на кухне ей всегда было скучно. И, дабы привить мне если не любовь к приготовлению пищи, то хотя бы знание простейших кулинарных рецептов, она постоянно заставляла меня участвовать в процессе. Толком из этого ничего, естественно, не вышло: на мне словно проклятье какое-то висит. Что бы я ни приготовила, даже простенький салатик, блюдо получалось не просто невкусным, а отвратительным. Правда, оное не распространялось на помощь при приготовлении, и все, кому надо, беззастенчиво этим пользовались.

Я угрюмо посмотрела на толстую картофельную шкуру и, вздохнув, отправила ее в мусорное ведро. Ненавижу картошку. Теперь – ненавижу, а раньше любила. Но когда целую неделю на первое, второе и третье ты получаешь исключительно картошку, то и реакция на нее вырабатывается соответствующая. И ладно еще, я повариху (она же – хозяйка харчевни) пюре готовить научила... Последние два дня я только его и ела. Жители деревни Красные петухи влюбились в это нехитрое блюдо с первой ложки, и только пюре и заказывали. А я... А я пельменей хочу! Я хочу нормальных сибирских пельменей! Хотя юы магазинных! Любых – но пельменей! С двумя видами перца, сметаной и кетчупом... Эх.

Нет, я бы с удовольствием научила хозяйку харчевни готовить пельмени, если бы знала рецепт теста. Лепить-то их я умею, пришлось научиться. У нас в семье есть традиция: каждый год тридцатого декабря (нет, мы не ходим в баню) все собираются на кухне и дружно лепят пельмени. Мама режет тесто, папа накладывает мясо, а я делаю все остальное. И эту трудовую повинность я отбываю из года в год, вне зависимости оттого, с родителями Новый год отмечать буду или с друзьями. А пельменей потом еще на месяц хватает.

Бросив очищенную картофелину в таз, я откинула со лба челку и тяжко вздохнула. Видела бы мама, в каких условиях приходиться работать мне, дипломированному филологу... Темный закуток пять на пять метров от силы, битком набитый мешками с мукой, связками лука и пучками трав, развешанными по стенам. А из мебели – лишь кособокий столик и кривоногая табуретка, с которой я постоянно боялась упасть.

Кстати, о падениях... Картошку-то я из погреба вытащила, а вот крышку на место опустить, кажется, забыла. А погреб-то рядышком с порогом находится. Надо бы проверить, пока...

– Ка…

Бумс. Ой. Точно, забыла. Сейчас воплей буде-е-ет...

– Касси, тебе что, закрыть трудно, твою налево?! – Свят выбрался из погреба взъерошенным и преисполненным праведного гнева.

– А твою – направо, – вяло огрызнулась я. – Под ноги смотреть надо! И вообще, тебе мешает – ты и закрывай! А у меня других дел по горло! В отличие от товарищей, не будем показывать на них пальцем, которые целыми дням шляются, черте где!

– Зато ты картошку на старости лет чистить научишься, – поддразнил он, аккуратно закрывая крышку погреба.

– Ты как со старшими разговариваешь, мальчишка? – я запустила в него свежесрезанной картофельной шкуркой.

– Древность ходячая, – не остался в долгу харт, поймав импровизированный заряд и небрежно кинув его в мусорное ведро.

– Никакого уважения к старости!.. – я покачала головой и взялась за следующую картофелину.

– Если уж на то пошло, то здесь я старше, – заявил он. – Тебе по меркам последней жизни сколько?

– Да почти столько же, сколько и тебе, – фыркнула я. – Просто у нас время течет по другим законам. Так что кончай строить из себя старшего и садись помогать... дедок!

Свят, притащив откуда-то стул, покладисто уселся рядышком и взялся помогать. А я в очередной раз позавидовала тому, насколько у него все лучше получается, чем у меня. Пока я с горем пополам разделывалась с одной картофелиной, он успевал почистить пять, и как почистить! Словно всю жизнь только этим и занимался. А, может, действительно, только этим и занимался... Не все же ему бродяжничать и к молодым девушкам, выполняющим сомнительную миссию, в качестве проводника прибиваться.

– Между прочим, – заметил харт, ловко расправляясь с очередным овощем, – недавно к нам прибыл один странный субъект на ослике...

Я от неожиданности уронила картофелину и едва не порезалась. Хорошо, нож туповат...

– И ты молчал? Почему раньше не сказал?

– Я так разозлился, когда свалился в погреб, что почти забыл о нем, – пожал плечами мой собеседник.

– Разозлился он, надо же... – я вытащила из ведра предпоследнюю картофелину. – Считай это ответной подлянкой за сапог, хотя я не нарочно... И как он выглядит?

– Невысокий, толстенький, усатый и лысый, – Свят покосился на меня. – А зачем тебе?

– Да ведь это же точно наш пророк! Помнишь, наш информатор именно так его и описывал! И где он сейчас?

– Кто? Информатор или пророк? – ехидно уточил он.

Я возмущенно пожала губы. Свят миролюбиво улыбнулся и объяснил:

- Здесь, в харчевне, в общем зале сидит и настойкой накачивается, – и хмыкнул. – Наверно, без нее он свои пламенные речи по спасению мира толкать стесняется. Или ярмарки решил дождаться, а раз до нее еще три дня, значит, можно немного расслабиться.

– Надо выждать, пока он напьется, изловить и допросить, – решила я, откладывая нож в сторону.

Все, слава богу, с одним ненавистным делом покончено... Осталось вынести мусор, помыть очищенную картошку и позвать хозяйку. Я, пыхтя, подхватила тяжеленное ведро с мусором и поймала заинтересованный взгляд Свята.

– Куда собралась? – с любопытством спросил он.

– К помойной яме, – буркнула я. – И нечего на меня так странно таращиться! Взял бы и помог девушке!

– А зачем тебе помогать, если ты сама справиться можешь? – возразил мой собеседник.

Логика железная. Вот они, мужчины. Действительно, а зачем помогать девушке таскать тяжести, если она и сама прекрасно справляется? А потом они с презрением воротят от нас нос и хором обзывают феминистками. Забавно, правда? Сначала нам не могут уступить место в переполненном общественном транспорте (как ни зайдешь в автобус, так женщины стоят, а мужики – спокойно сидят) или помочь донести из магазина тяжелые сумки. И кто, скажите на милость, из нас после этого сильный пол? С такими вот экземплярами хочешь – не хочешь, а станешь и сильной, и самостоятельной. А иногда так хочется обратного...

Хотя из и правил исключения встречаются. Едва я подошла к ведущей на кухню двери, как та распахнулась, и на пороге возник Пафнутий, местный вышибала. Здоровенный, по здешним меркам, детина, на полголовы выше меня и в два раза больше в ширину. Жалко только, что рыжий... У меня рыжие и усатые мужчины вызывают стойкую ассоциацию с тараканами. А поскольку этих насекомых я на дух не переношу, как и всех остальных...

– Касси, ты куда с такой тяжестью собралась? – всполошился он. – Давай, я отнесу!

– Нет, я, – возразил Свят, вцепившись в ручку ведра с другой стороны.

– Я первый спросил, – Пафнутий смерил своего конкурента тяжелым взглядом.

– А я первым пришел, – не отставал мой спутник, угрожающе прищурившись.

– Вы тут подеритесь еще из-за какого-то ведра! – рассердилась я. – Как дети малые, ей-богу! Пафнутий, будь добр, отойди от двери, я сама донесу! Свят, отцепись от ручки! Я кому сказала?!

Харт упрямо мотнул головой, ловко отобрал у меня ведро и, кинув победный взгляд на вышибалу, удалился к помойной яме, гордо задрав нос.

– Мальчишки! – проворчала я.

– Слушай, а может, тебе еще помощь нужна? – с надеждой вопросил Пафнутий.

Вот ведь прицепился, зараза... Чем я здешних мужчин привлекаю – понятия не имею. В родном-то мире на мою скромную персону внимание обращают редко, особенно если я не в настроении. Внешность у меня самая обычная, симпатичная и только. А здесь – поди ж ты... Вероятно, всему виной мой рост, и мужиков просто на экзотику тянет, не знаю. Но проходу они мне ни в одной деревни не дают. А эти двое, чтоб им пусто было, и вовсе подраться норовят. Дожила.

Я взялась мыть картошку, но вышибала и не думал уходить. И моих осторожных намеков не понимал. Пришлось занять его делом, дабы он таращился, куда не надо. И когда Свят вернулся, весело помахивая пустым ведром, Пафнутий под моим чутким руководством уже мыл в большом деревянном чане картошку, а я усердно развлекала этого молчуна анекдотами. Русский юмор он понимал не слишком хорошо, но слушателем оказался благодарным.

– Кась, тебе не кажется, что троим здесь слишком тесно? – с намеком спросил харт, ставя ведро в угол.

– Ой, только не начинаете опять! – закатила глаза я. – А если тоже хочешь помочь – лучше воды принеси и садись картошку резать!

Отлично. Вляпалась. Спокойно, Касси, спокойно. Главное, занять их делом и не оставлять наедине друг с другом!

– Ты какой-то анекдот обещала рассказать, – напомнил мне Пафнутий.

– Что? Ах, да, – я задумалась.

Уже ведь все рассказала, что знаю и не знаю! И не все же еще подойдут. Не дай Бог, ляпнуть чего лишнего про свой мир…

– Значит, анекдот… – я нахмурилась, роясь в памяти. – Слушай. Сидит человек на скамейке и расстроено вздыхает. К нему подходит мужик и спрашивает: «Ты чего грустишь, браток? В чем дело?». Тот печально: «Садись рядом, расскажу». Мужик послушно садится, а человек добавляет: «Все дело в том, что эта скамейка – окрашена…».

Оба слушателя заухмылялись и дружелюбно переглянулись. Давно замечено – общее дело и общий смех объединяют людей. Я, воодушевившись, пока не забыла, рассказала следующий:

– Проснулась жена утром, подошла к зеркалу, смотрела на себя, смотрела, присматривалась и так, и сяк, а потом оглянулась на своего спящего мужа и злорадно прошептала: «Так тебе и надо!».

Парни тихо захихикали, видимо, представив, какой из себя должна быть героиня анекдота, а я удовлетворенно улыбнулась. Ну вот, волком друг на друга не смотрят – и ладно...

На смех в кладовку заглянула хозяйка харчевни, почтенная женщина лет четырехсот. То есть, пятидесяти с копейками по-нашему. Одетая в простой серый сарафан и лапти, с переброшенной через плечо толстой русой косой, она являла собой классический образец русской крестьянки восемнадцатого века, о чем я ей, конечно, не говорила. И так еле-еле за работу зацепилась, а хамить начальству – лучший способ ее преждевременно потерять.

– Ты уже закончила? О, Пафнутий, а ты что здесь делаешь? – нахмурилась она.

Застигнутый врасплох вышибала поспешно спрятал на спину нож и заметно покраснел.

– Я... я… – замялся он. – Я просто поболтать заглянул... Посетителей-то ведь нету...

– Уже есть, – строго возразила хозяйка. – А помогать девушкам будешь в нерабочее время.

– Слушаюсь, – Пафнутий бросил на меня печальный взгляд и с тяжким вздохом удалился.

Свят, дабы не подвергаться допросу, прошмыгнул за дверь следом за ним.

– Вот непутевый мальчишка! – пожаловалась она. – Стоит чуть отлучиться, а он уже по девкам!..

Я, вежливо промолчав, согласно покивала головой. «Непутевому мальчишке», как выяснилось из ее дальнейшего монолога, уже стукнуло двести лет и, к тому же он приходился хозяйке каким-то дальним родственником. А поскольку на охотника Пафнутий не тянул из-за своего патологического гуманизма, к делу его пристроить оказалась чрезвычайно трудно. Народ в деревне жил вполне мирный, и мающийся без работы вышибала только и делал, что гонял по двору кур да немного помогал по хозяйству. И, не будь между ними пресловутого родства, выгнали бы его давно к чертям собачьим. И это тоже не мои слова, а хозяйкины.

– Утомила я тебя? – выговорившись, встрепенулась она. – Извини, девочка. Ты уже закончила?

– Угу.

– Что бы с этой картошкой сделать? – хозяйка озабоченно нахмурила светлые брови.

Только не пюре! Умоляю и на коленях прошу – только не пюре!.. Еще одного «дня пюре» я не переживу! У меня от него уже гастрит разыгрался не на шутку... Я непроизвольно потерла живот. Гастрит достался мне в наследство от университета вместе с багажом знаний, и, как ни прискорбно, последнее оказалось менее весомым, чем проклятая болячка. А виалы с рюкзаком и аптечкой еще не прибыли.

– Может, с грибами ее потушить?.. – робко заикнулась я, подавленная мыслями о ненавистном блюде.

– С грибами? – заинтересовалась она. – Ты знаешь новый рецепт тушения?

Рецепт я, конечно, знала стандартный, но, во избежание встречи с пюре, минут пять вдохновенно изобретала новый. И все известные овощи приплела, и пряности, и чеснок с луком. И, на свой страх и риск назвала, несколько трав, правда, понятия не имея, какой вкус они придают. Мое изобретение оказало на хозяйку харчевни убойный эффект: в ее голубых глазах замерцал азарт, а руки сами собой потянулись к пергамену, дабы записать услышанное. С мамой ее познакомить – они бы быстро общий язык нашли...

– А сушеные грибы подойдут? – сосредоточенно конспектируя рецепт, вопросила моя собеседница.

– Подойдут, подойдут, – закивала я. – Даже лучше, чем сырые!

– Очень хорошо! – хозяйка, встав со стула, мечтательно улыбнулась. – Иди, отдохни, девочка, дальше я сама все сделаю.

Настоящий повар! Сама будет пыхтеть, готовить еду на прорву народа (в деревне проживало около тридцати человек, не считая детей), но никого чужого к котлу не подпустит. И хорошо.

Не заставляя себя упрашивать, я быстро помыла руки и поспешно ретировалась. Надоела мне эта кладовка хуже горькой редьки... Надо бы допросить пророка – и в путь. Хватит штаны без дела протирать.

Из харчевни я выйти не успела. Свят, поджидавший за дверью, ухватил меня за руку и потащил за собой в обеденный зал. Я возмущенно осведомилась, в чем дело, но он лишь шикнул на меня и велел не шуметь. Я, недоумевая, замолчала.

Мы пересекли небольшую кухню и остановились на пороге. Харт выглянул в зал, потом поманил меня и указал на сидящего за центральным столом человека.

– Видишь?

– Ну?..

– Это наш пророк, – пояснил он.

– А-а-а…

Пророк действительно очень подходил под данное нам описание. Невысокий гражданин, ниже меня на голову, толстенький, с солидным пивным брюшком, абсолютно лысый, но с пышными черными усами. Одет в простой черный кафтан, темно-серые штаны и поношенные лапти. И сейчас данный субъект пребывал в изрядном подпитии и, обосновавшись на столе, торжественно вещал о скором спасении мира. Народ, естественно, дружно развесил уши и восторженно внимал его пламенным речам.

– Надо его отсюда выманить, – сообщил Свят. – Не ждать же полдня, пока ему по нужде приспичит…

– Виалы пришли? – догадалась я.

– Ага, – кивнул он. – С утра ждут нас у ручья.

Я задумчиво посмотрела на пророка, и у меня возникла одна шальная мысль. Наверно, только так и возможно выманить его к ручью...

– Свят, а он имеет право женить людей? – небрежно спросила я.

– Тебе зачем? – вытаращился на меня харт. – За Пафнутия замуж собралась?

– Иди ты! – обиделась я. – Я что, на идиотку похожа? Нет, конечно! Тебе что, нормально ответить трудно?

– Ну… – мой собеседник внимательно посмотрел на пьяного в доску пророка. – Да, он имеет право женить.

В семи мирах существует один интересный пунктик, касаемый свадеб. Женить здесь имеет право либо спаситель, либо Магистр, либо его старший помощник, либо любой маг земли. Почему земли – потому что она считалась основой любого брака. Единственное «но» – мага нужно убедить в искренности чувств и необходимости немедленной свадьбы. А это не так-то просто. Обычным нежным взглядам и словам они не верят, им любовную драму в стиле «Ромео и Джульетты» подавай, чтобы, как велит мать-земля, крепкие отношения на проверенных ссорами и невзгодами чувствах построить. Видела я однажды местную свадьбу, так «мыльные оперы» нервно курят в сторонке!

– Ну? – полюбопытствовал Свят. – Какой у тебя план?

Я подтолкнула его к двери:

– Сделай сердитое лицо и иди к выходу из харчевни. Типа, у тебя сердечная драма, и ты кое с кем только что поссорился.

– Чушь и бред, – проворчал он, но вразвалочку поплелся к указанному месту.

А я глубоко вздохнула и морально собралась, готовясь к лучшему, на моей памяти, представлению. Хотела же одно время в актрисы податься...

– Милый, не покидай меня! – приняв несчастный вид, я засеменила за ним. – Ты не можешь бросить меня после всего, что между нами было!.. – и в слезах кинулась к нему на шею.

Сказать, что «милый» сильно удивился, значит, не сказать ничего. Харт находился в шоке. Глубоком и беспробудном. И, удивленно выпучив глаза, недоверчиво уставился на меня. Нет, если он и дальше будет столбом стоять и молчать, как партизан, ничего у меня не выйдет...

Я прильнула к Святу, заголосив в лучших традициях «мыльных опер»:

– Клянусь, я больше так не буду!.. Я тебе и слова против не скажу, только не бросай меня! – И раздраженно зашипела ему на ухо: – Обними же меня, болван! Иначе весь план провалишь!.. Ну?..

Свят удивленно вздрогнул, но повиновался. А я вдохновенно продолжала спектакль, обливаясь горючими слезами и клянясь ему и в любви, и в верности, и в послушании, и бог знает, в чем еще. Народ тоже без дела не сидел и активно советовал харту не привередничать и без раздумий хватать «такую девку», пока ее другие не увели. Ха! Кто бы рискнул здоровьем и посмел «увести» меня без моего на то согласия!

– Надо же было до такого додуматься... – бормотал «милый», но, входя в роль, расплылся в блаженной улыбке и торжественно меня «простил», прилюдно пообещав «беречь и любить, пуще себя».

Зрители дружно зааплодировали, и какая-то сволочь, явно из пришельцев, крикнула «Горько!». Хотя, может, у них тоже на свадьбах такое кричали?.. На той, где я, на правах спасительницы женила пару несчастных, никто ничего подобного не кричал... Я искоса глянула на оживленных зрителей, услышала очередное «Горько!» и – с грохотом брякнулась в собственноручно вырытую яму. Нельзя мне с ним!.. Этого в мои планы не входило!..

Я и пикнуть не успела, а Свят, шаловливо улыбнувшись, нежно провел рукой по моей спине, обнял меня за талию и последовал совету, причем с явным удовольствием. А поскольку его поцелуй оказался далек от братского или дружеского, я растерялась, когда сердце заколотилось с удвоенной силой, мир затуманился, а мне стало наплевать и на пророка, и на его важные сведения. Зато хотелось, чтобы Свят продолжал обнимать меня и ни в коем случае не останавливался.

Мы оба пришли в себя от громких одобрительных воплей. Я смущенно отвернулась и покраснела, хотя прежде особой стыдливостью не страдала, народ громогласно требовал продолжения банкета, а пророк прослезился от умиления. И, сразу вспомнив о своей почетной роли работника загса, он неловко спустился со стола и охотно предложил свои услуги. Мы, естественно, не менее охотно согласились, но упросили оное дело справить наедине с речкой и природой. Зрители, разумеется, возмутились, а пророк – согласился. Желание брачующихся – закон.

– Идемте, дети мои, – шмыгая носом, он втиснулся между нами, взял под руки и повел к ручью.

Выбравшись из харчевни, я перевела дух. Ну, вот и все, полдела сделано, можно немного расслабиться... Я не удержалась и подмигнула харту: мол, видишь, получилось, а он одобрительно кивнул в ответ. Да, вот и все... И возникшее между нами волшебство растаяло, как чудесный сон... И снова – только простые попутчики. А поцелуй лучше сразу выбросить из головы и никогда о нем не вспоминать. По крайней мере, пока я нахожусь в этом мире.

…Черт, и почему я здесь ни на что не имею права?..

Возле ручья пророк остановился и призадумался, бормоча под нос слова клятвы, а мой спутник улучил момент и шепнул:

– Здорово придумала, молодец! А если бы не сработало?

– Ну, – рассудительно ответила я, – тогда бы пришлось его воровать. А похищение людей средь бела дня – это уже статья.

Спросить же, что это такое, он не успел. Толстяк, повернувшись к нам, торжественно провозгласил:

– Начнем?

– Начнем, – согласился Свят. – Но не церемонию.

– А что? – удивленно выпучил глаза наш пленник.

– Допрос, – пояснил харт, подступая к нему.

– З-з-зачем?.. – испуганно прозаикался пророк, похоже, начиная трезветь.

– Затем, – вклинилась я, – что нам нужно знать, где именно сейчас находится так называемый спаситель.

– Я ничего не знаю! – прикинулся чайником толстяк. – Я только рассказываю! Я в жизни его не видел, этого спасителя!

Свят прищурился, придирчиво изучая пророка, а тот, видимо, сообразив, с кем дело имеет, в панике попятился и, споткнувшись о камень, сел на пятую точку.

– Пытать будем? – не сводя с пленника зловещего взгляда, поинтересовался мой спутник.

– Будем! – охотно согласилась я. – Я много пыток интересных знаю! Четвертование, колесование, «испанский сапог»... Какая тебе больше нравится?

– Я скажу!.. – вспотев от страха, заверещал пророк. – Он живет... в Двух озерах!..

– Врешь, – спокойно заметил Свят.

– В...Трех пескарях!..

– Опять врешь. И кому именно врешь, знаешь?

– Но я... – пророк суетливо моргнул, отирая пот со лба. – Я же...

– Признавайтесь, – пожалев несчастного, предложила я. – А то ведь он в мысли без спросу пролезет и нужное место сам вычислит. А вам будет очень и очень неприятно. По себе знаю.

Харт, в подтверждение моих слов, согласно закивал, а в его прищуренных глазах вспыхнул и рассыпался фейерверк золотистых искорок магии Мысли. И пророк сдался без боя.

– Зеленая поляна, – упавшим голосом признался он, и вид у толстяка был до того несчастный и убитый, что меня жалость взяла.

– Да не переживайте вы так, – присела рядом с ним я. – Не спаситель он, а всего лишь мой маленький племянник! Я специально приехала за ним из своего мира! Спасителей ведь Яти приводить должна, а назначать – Хранители, и лишь посоветовавшись с Магистром.

– Откуда вы знаете? – удивленно округлил глаза пророк.

Я мысленно прокляла свой чересчур длинный язык и уклончиво ответила:

– Просто знаю. А вас, надеюсь, не надо предупреждать, чтобы вы ничего про допрос никому не говорили?

– А то что? – чуть приободрившись, вопросил он.

Встав, я сняла амулет Ядвиги, позволяя пророку увидеть свою истинную сущность.

– А то я вас из-под земли достану, и кое-кому тогда будет очень плохо.

Толстяк, в ужасе выдохнув «Павший!!!», успешно изобразил глубокий обморок, а Свят поморщился и укоризненно покачал головой:

– Зря ты это... С подобными нервными и эмоциональными личностями нельзя так грубо...

– Зато действенно, – упрямо возразила я. – Простые маги боятся павших воинов до икоты, и никому ничего про нас не расскажут. Уверена на все сто.

– Вот почему мне никогда не нравились ваши методы, – проворчал харт.

– Правильно, потому что вы все – гуманисты и только пугать людей и умеете, не в обиду тебе будет сказано, – пожала плечами я. – Вас создали одними, нас другими... Да и много ли ты знаешь о наших методах?

– Пока за тобой наблюдал – достаточно насмотрелся.

Я приподняла бровь:

– Поверь мне, далеко не достаточно.

– И слава богу, – Свят, словно ставя точку в нашем споре, присел на корточки перед пророком, немного над ним поколдовал и поднялся: – Вот теперь он точно никому ничего не расскажет. Поехали?

– А деньги? – вспомнила я. – Мне ведь хозяйка харчевни за неделю зарплату должна заплатить!

– Можешь про нее забыть, – посоветовал мой собеседник и неожиданно ухмыльнулся: – Ничего тебе она не заплатит. Ты разве не знаешь, что у нас за такое деньги не выплачиваются? Это считается обычной помощью.

Я оторопело уставилась на него, с трудом переваривая услышанное. Не платят? Помощь?.. Обычная?! Бескорыстная?!! Убью... Медленно и с большим удовольствием!

– А нельзя было сразу предупредить?! – заорала я, а лежащий в «обмороке» пророк испуганно вздрогнул и съежился. – Ты для чего со мной поперся, проводник хренов?! Чтобы местные законы объяснять! И где она, твоя помощь?!

– Я думал, ты знаешь, – начал привычно оправдываться он. – Я ведь тебе как помогаю? Бескорыстно! А ведь за услуги проводника тоже мог бы деньги брать! А я еще и свои трачу!

Я пристыжено замолчала. И то верно. А я, по аналогии с прошлым путешествием, приняла его помощь как само собой разумеющееся. Но в Альвионе я была спасительницей, и мне были обязаны помогать, а здесь... А здесь я – никто, и местные мне ничего не должны.

– Извини... – начала я, но он лишь махнул рукой.

– Ладно, забыли. А насчет денег не беспокойся, они есть.

– Ты их украл, что ли? – удивилась я.

– Я бы сказал – одолжил.

– Свят! Как тебе не стыдно! – возмутилась я.

Харт не выдержал и ухмыльнулся:

– Касси, кому ты веришь? Неужели думаешь, что я способен на воровство?

– А кто тебя знает? – я неуверенно пожала плечами и отвернулась, чтобы поприветствовать подошедшего Мифа.

А действительно, кто его знает? Выражение физиономии у него всегда вороватое и хитрое... как у мелких карманников. И не поймешь, то ли шутит он, то ли нет, то ли действительно дурак, то ли прикидывается.

– Приятно узнать, какого ты обо мне мнения, – деланно надулся он, пряча улыбку.

– Я же знаю, какого ты обо мне, и ничего, – возразила я. – А на правду не обижаются, к тому же... Так где ты их взял?

– Перенял у тебя кое-что из игры в карты... – туманно пояснил мой собеседник. – Это не, как ты там говоришь, не криминал?

– Не пойман – не вор, хотя у нас шулеров, если ловят с поличным, очень больно бьют, – «утешила» я.

Свят зябко повел плечами, невольно покосился на деревню, едва заметную в густом лесу, и взобрался на своего виала.

– Предлагаю трогаться.

– Трусишка, – подколола я, удобно устраиваясь на широкой спине Мифа и привычно забрасывая на плечо изрядно отощавший рюкзак.

– Не путай трусость с осторожностью!

– А ты имей смелость признаться, что боишься!

– И не подумаю!

Вот все и вернулась на круги своя... Надолго ли?..

Глава 15

– А у меня горло!..

– Горло? И голова?

– И голова!..

– Без мозгов?

– Без мозгов!.. Э-э-э…

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Я проснулась посреди ночи в холодном поту. Мне опять приснился каменный хвост Властителя гор, зависший над моей головой и готовый вот-вот на нее опуститься. Проклятый поток... Если раньше я своих кошмаров никогда не боялась, а наоборот, смотрела их как интересный ужастик, то сейчас... Я словно опять вернулась в нереальный мир пространственно-временного потока, к Властителю гор, и заново пережила страх смерти.

Выбравшись из спальника, я подбросила веток в затухающий костер и зябко потерла плечи. Меня знобило. Где-то на задворках памяти хранилось понимание того, что я не погибну, пока не доведу до конца начатое дело, но однажды пережитое уже не отпускало. И пугало даже больше, чем тогда. Потому как сейчас пришло осознание собственной уязвимости, беззащитности перед проделками судьбы и... беспомощности. Какой бы сильной и могущественной я ни была, какой бы мощью ни наделил меня мир, я не бессмертна. Не бессмертна, не бесчувственна и не всемогуща. Я могу разрушать миры, стирать в пыль живых существ, но не смогу защитить себя, когда придет мое время уйти туда. Не знаю, хорошо это или плохо...

С одной стороны, быть божеством дано не каждому. И в смерти, как это ни парадоксально, есть своя прелесть – начинать жизнь с чистого листа, заново учиться чувствовать, узнавать что-то новое... А если ты и так все помнишь? И учиться тебе надо лишь одному – вспоминать? В этом-то и загвоздка. Если все уже известно, понято, прочувствованно, прожито?.. Какой смысл в жизни? Опять проходить по одному и тому же порочному кругу, встречая знакомые лица и попадая в привычные ситуации? Неужели бесконечно долгая жизнь дейте сводится лишь к итоговому печальному концу – и все? Я теперь даже не знаю, хочу все вспомнить или нет...

Костер ярко вспыхнул, подбросив к небу сноп искрящихся звезд. Вот она, наша жизнь... Судьба по своей прихоти то разжигает нас, то тушит, используя одни и те же дрова. Может, ну ее к черту, жизнь высшего мага? Мне куда проще и привычнее быть простым человеком из плоти и крови, жить в обычном мире, где никому от меня ничего не надо. Живешь собой и радуешься окружающему. И все просто и банально, и не надо следить за собственной речью, и не лежит на плечах ответственность за судьбы людей. Но... не жизнь это, а жалкое ее подобие, если посмотреть в лицо памяти…

Ладно, пусть все решит Судьба. Я совсем запуталась и уже не понимаю, чего хочу. В конце концов, я могу ошибаться насчет своего будущего... А может статься, что права выбора у меня не будет. И осознание того, кем лучше быть – смертным или дейте, придет, как обычно, позже и само собой. Нужное – оно всегда при нас, а чего мы не получаем, в том и необходимости нет.

Бродивший неподалеку Миф неслышно подошел и улегся рядом со мной. Я прижалась к его теплому боку и ласково взъерошила густую гриву.

– Тебе тоже не спится? – прошептала я.

Виал тихо фыркнул, и я рассеянно почесала его за рогом. Что наша жизнь – огонь... Зайтан, резвящийся среди поленьев, задорно подбросил к темным небесам полные пригоршни искр. И, откликнувшиеся на их призыв крошечные светлячки закружили вокруг нас в неведомом танце, а теплая ночь ласково набросила на мои плечи шитое звездами покрывало своих чудес. Господи, как же я люблю этот странный мир... Да, и этот – тоже. А с другой стороны...

Я, зажмурившись, невольно прижалась щекой к щеке Мифа, впитывая в себя его тепло, умиротворение и мудрость. С другой стороны, я поняла одну простую вещь: я боюсь потерять способность замечать волшебство окружающего мира. Быть обычным человеком – нестрашно. Страшно стать циничным слепцом, каковыми были дейте. И, наверно, поэтому я никогда не смогу снова влезть в шкуру высшего мага Слова. Вернее, не захочу. Только есть ли у меня выбор?.. И что делать с безумной тягой к магии живого мира?..

Со стороны ручья донесся тихий плеск и едва различимые шаги. Вайш, дух ручья, покинул свою стихию и, задумчиво шелестя чешуйчатыми крыльями, уселся неподалеку. Я склонила голову, приветствуя его, а дух неспешно кивнул мне в ответ и после недолго молчания тихо заметил:

– Ты меняешься, павший. Это чувствуем и мы, и мир. Ты так сильно хочешь остаться?

– Не знаю, – честно призналась я.

Нет, не так. Я знаю. Если оставаться здесь, то только со своим народом. А если без него... Смысл? Ужиться с обычными людьми, подобно харту, мне не удастся, слишком велика разница... И слишком велик древний страх людей перед такими, как я.

– Когда вернешься к себе прежнему, сохранив новое, мир не будет возражать, если ты останешься. И мы тоже, – негромко прожурчал вайш и запахнулся в крылья, словно говоря, что разговор окончен.

Когда я вернусь к себе прежней... Если я вернусь к себе прежней. Тебе слово, Райлит. Никогда не жди себя. Иди вперед и верь, что однажды ты себя найдешь и догонишь. Возможно, ты и права... Наверняка ты права.

Я подкинула в костер последнюю ветку и огляделась по сторонам. Дрова закончились, а спать еще не хотелось. Да и боялась я засыпать, что греха таить... Опять кошмар приснится... пушистого синего цвета. Нет, не буду ложиться. И до рассвета-то часа три от силы осталось, переживу как-нибудь. За дровами в лес схожу, например. А то Свят поутру ругаться начнет, что я все дрова извела, и ему готовить не на чем.

А раз я извела – то мне и в лес идти. Ночь ясная и лунная, а проклятый лес мы уже проехали. Ну, почти проехали. Мы остановились на привал в небольшой долине, где ручей разветвлялся, и один поток продолжал свой путь по прямой, а второй – разделял противоположный берег на две части. И на одном из них – оставался мрачный лес, полный загадок и тайн, а на втором – начинался обычный сосновый бор. Вот туда-то я и решила сходить для разнообразия. Потому как лес на нашем берегу, вдоль которого мы ехали три последних дня, я знала вдоль и поперек.

Заплетая отросшие волосы в косу, чтобы не мешались, я вброд перебралась через серебрящийся в лунном свете ручей и побрела по первой попавшей тропе. Протаптывали ее явно животные, судя по отпечаткам многочисленных копыт...

И ничего этой волшебной лунной ночью грядущих неприятностей не предвещало. Я шла себе по лесу, дышала свежим воздухом, собирала в охапку изредка попадающиеся ветки (может, если бы они чаще попадались, я бы не вляпалась, куда не надо), любовалась величественными елями и кедрами, лениво прислушивалась к бормотанию Райлит... Все как обычно, если не считать... Если не считать странных вспышек, периодически мелькавших меж деревьев. Словно там машина проезжала с включенными фарами – свет то появлялся, то исчезал из виду.

Меня, естественно, разобрало любопытство. Машин тут, понятно, нет, на костер или пожар – не похоже, а на магию... Вполне возможно, но ее специфического запаха я не чувствую. А что это может быть, если не магия? Спорю, вы бы тоже заинтересовались таинственным явлением.

Да, и опять мои злоключения начались с обычного любопытства, а привело оно к весьма печальным последствиям. Но последствия – это вообще не то, о чем я думаю, как вы, наверно, уже заметили... Словом, зажав под мышкой немногочисленные ветки, я свернула с тропы и углубилась в лес, бодро перепрыгивая через поваленные деревья и огибая поросшие мхом вековые сосны.

Постепенно вспышки приблизились и превратились в одно сплошное сияние, смутно напоминающее мне загадочный свет из старого сна. Только вайхасов негде не наблюдалось. И лес был намного моложе. И Райлит упорно молчала, не подавая признаков жизни. Ну, до своей тайны не доберусь, так хоть чужую раскрою...

Достаточно быстро я добралась до самого сердца леса, где деревья росли вплотную друг к дружке, и ни о какой тропе не могло быть и речи. Отложив найденные ветки в сторону, я поднырнула под низко опущенными лапами величавой ели, метров десять проползла на четвереньках, уворачиваясь от метивших в глаза веток и отплевываясь от паутины, и едва не выскочила на поляну. Притормозила, убирая со лба челку, подняла голову, намереваясь продолжить свой нелегкий путь, и... И застыла с раскрытым ртом. Потом осторожно, стараясь не шуметь и не шуршать опавшей хвоей, добралась до кромки леса и вновь замерла на месте от удивления.

На довольно большой и абсолютно круглой поляне проходил то ли военный совет, то ли шабаш, то ли просто какой-то праздник, и собравшийся там народ отличался крайне занятным внешним видом. И лично я на них пялилась минут пять кряду, прежде чем сообразила, на кого эти ожившие фольклорные элементы похожи.

Вы когда-нибудь что-нибудь слышали о вилах? Нет, не о тех, которыми по осени сено в стога собирают. О вилах, которых, как я наивно полагала, выдумали наши южнославянские предки. Теперь-то я понимаю, что никто ничего из нашей мифологии не выдумывал, просто в мертвых мирах подобные существа не ужились...

В общем, по легенде, вилы – это духи в женском обличье с ногами животного, предположительно – лошади или осла, с крыльями, прекрасными лицами и обязательно золотыми волосами. Правда, про волосы наш летописец насочинял, прямо скажем. Наверно, ему только одна вила встретилась. Здесь же, на поляне, тусовались вилы с волосами всех цветов радуги и не только. А вот про остальное – ни слова лжи. И я изучала мифических существ со смесью удивления и недоверия.

На залитой лунным светом поляне горел огромный костер, а вокруг него, образовав три круга, водили хороводы создания, похожие друг на друга как две капли воды и отличавшиеся лишь цветом волос. Вил я насчитала штук двадцать и у всех – круглая, симпатичная мордашка с веснушками, вздернутые носики, нечеловечески огромные, чуть раскосые, темные глаза, красивые фигуры и стройные лошадиные ножки с изящными копытцами. Для тех, кто любит экзотику... Тем даже их крылья не помешают. У каждого создания за спиной трепетали большие лебединые крылышки под цвет шевелюры, а с плеч спускались белоснежные одежды без рукавов, стянутые на тонкой талии плетеным поясом.

Кружась в медленном танце у костра, вилы мелодичными голосами тянули печальную песню. О чем она?.. Я не настолько хорошо понимала древние языки, чтобы уловить точный смысл, но, по-моему, они коллективно тосковали по возлюбленному. Одному на всех, видимо. Но, если говорить без иронии, зрелище они собой являли весьма впечатляющее. Развевающиеся длинные волосы, сияющие одежды, вдохновенные лица, на которые жутковатыми печатями ложились красноватые отблески пламени...

Я затаила дыхание и чуть подалась вперед, стремясь ближе их рассмотреть. Кому потом расскажешь – не поверят... Девушки с копытами вместо ступней пляшут посреди леса, да еще и ритуал странный проводят, как мне показалось... Точно, ритуал. Не прерывая песни, вилы по очереди бросали в костер пучки трав, связки овощей (чеснок и лук я точно разглядела), лапки (о, ужас!) и хвостики животных. Для чего только все это, непонятно...

Видимо, я пришла ровно к началу ритуала. До моего скромного появления воздух в лесу был достаточно чистый и свежий, а уже к середине обряда ощутимо завоняло паленым, да и дым стоял коромыслом. Я начала медленно задыхаться и, сжав губы и выпучив глаза, всеми силами сдерживала подступающий сухой кашель, однако уходить не собиралась. Во-первых, мне стало интересно, что это за действо, а во-вторых, хотелось понаблюдать за повадками вил, дабы рассказать Святу. И вообще, узнавать что-то новое – всегда полезно. К тому же я-Райлит ни в одной из своих многочисленных жизней с подобными существами ни разу не встречалась.

Дымовая завеса продолжала уплотняться, и вскоре я даже собственные руки и склонившуюся надо мной еловую лапу перестала различать, не говоря уже о вилах. А на затянутой пеленой дыма поляне лишь слабо мерцал тусклым пятном костер да изредка мелькали длинные волосы той или иной певуньи. Лишенная возможности четко их видеть, я прислушалась к нежным голосам, продолжавшим настойчиво кого-то звать. И ведь как поют-то, как поют... Не заслушаться невозможно... Голоса лесных обитательниц очаровывали, завораживали, уводили за собой в неведомые и прекрасные дали, обещая...

Крупная шишка сорвалась с ели и звонко шлепнулась на мою макушку. Вздрогнув и выругавшись сквозь зубы, я потерла обиженное место, подняла голову и удивленно вытаращилась. Дым на поляне давно рассеялся, а я и не заметила ничего... Теперь понятно, зачем они туман напускают. Это же самый натуральный гипноз! Сама по себе песня – ничто, потому как все внимание зрителей сосредотачивается на странном облике созданий и их танце, а вот без оных... Точно, гипноз. И последние минут пять-десять-пятнадцать можно смело вычеркнуть и из моей жизни, и из моей памяти. Даже Райлит воспроизводить их отказалась наотрез. Она вообще притихла, замерла и странно помалкивала. Не случилось бы чего...

Пока я ползала за деревья, чтобы откашляться, ибо в горле першило немилосердно, да размять затекшие руки-ноги, на поляне произошли изменения. И когда я вернулась, мне они не понравились. Более того, я пришла в ужас. И никогда не догадаетесь, почему, поэтому скажу сразу. Проклятые парнокопытные девицы умудрились переманить в свое милое общество Свята!

Сначала я не поверила своим глазам. Потом долго сомневалась, не поехала ли у меня от дыма крыша и не мерещится ли мне харт. Потом – протирала слезящиеся глаза, украдкой щипая себя то за нос, то за щеки. Но картина не менялась. Мой спутник, протирая сонные глаза и изумленно моргая, сидел на травке у костра и с потрясенным выражением на смуглой физиономии изучал окруживших его существ. И, как и я, не слишком хорошо понимал, что вокруг него происходит.

Зато кто прекрасно все понимал, так это вилы. Обступив Свята, они восторженно перешептывались, бросая на него умильные взгляды, и обмениваясь меж собой странными улыбками. И вот тогда-то до меня начало доходить... Это ж они его хотят... То есть, им от него нужно... Вернее, он и они... Кхм. Ладно, что естественно, то не без оргазма. Секса им надо. И, соответственно, мужчину для этого важного дела. Даже и одного на всех, раз поблизости других дураков не оказалось.

От одной картины, которую живо нарисовало мое воспаленное воображение, меня начал разбирать истерический смех. Это же, как мой папа любит говорить, порнография!.. Извращение чистой воды, ага. С полуживотными-полулюдьми, да еще и группой?.. Тьфу, какая гадость... эта ваша заливная рыба! На рожицы вилы, конечно, хорошенькие, не спорю, а вот без платья да с такими-то «милыми» ножками... Да-да, без колдовства им приличного мужика точно не подцепить! А если один на всех... Бедненький!..

Нервно фыркая, я отползла от поляны, дабы ненароком не попасться на глаза. Но и вилам, и Святу, до случайных зрителей дел никаких не было – они внимательно изучали друг друга. Причем так внимательно, что это начало внушать мне известные опасения. Какого фига он так пялится на них, болван ненормальный?! Меня пробрало раздражение. Ему что, не на кого больше глазеть?! Я придирчиво оглядела себя с ног до головы, посмотрела на ближайшую зеленоволосую вилу и уныло констатировала – да, больше и не на кого...

Печально, но факт – даже с учетом нормальных ног я вилам проигрывала по всем статьям. И все же обидно, что горе-претендент на мое сердце никогда не смотрел на меня такими глазами, как на этих жертв Чернобыля. Пусть у них – лошадиные ноги и лебединые крылья, зато и чары есть, и женское обаяние, не говоря уже об остальном, а у меня... А у меня же – увы и ах. Ни чар, ни обаяния, ни изюминки, ни женственности. Только вредный характер, неуравновешенный темперамент, эгоизма – выше крыши да сомнительной привлекательности внешность, изрядно подпорченная странствиями и отсутствием косметики. Да, печально...

Не знаю, сколько бы я еще предавалась угрюмым размышлениям, если бы меня не отвлек настойчивый шепот вил, решивших приступить к активным действиям.

– Оставайся с нами, странник, – нежно уговаривали они, так и норовя дотронуться до харта. – Здесь тебя ждет уют, покой, родной очаг... Куда тебе спешить?.. Оставайся...

Эй, да они же его гипнотизируют! Вот же... занозы крылатые! А этот и рад – сидит, уши развесил, только что слюни не пускает... Сил моих смотреть на это извращение больше нет!

И я решительно взяла дело в свои руки. Я им так просто Свята не отдам! Не дождутся! Пусть другого себе найдут, озабоченных дураков везде хватает! Проворно выбравшись из своего убежища, я растолкала вил, встала, загородив собой харта, и собралась заорать. Заорать на них, посоветовать отвалить от моего спутника, пойти вязать шапочки и оставить нас в покое, но... Но, к своему вящему ужасу, смогла издать лишь несколько глухих и невразумительных хрипов.

По пестрой стайке лесных обитательниц пронеслись издевательский шепоток и тихие смешки. И, прочитав ответ на свой безмолвный вопрос в бездушных глазах вил, я невольно ощупала свое горло. Понятно... Всему виною – дым... Я надышалась какой-то гадостью и потеряла голос. И вновь стала обычным человеком. Как магу Слова творить свои заклятья, если он двух слов четко произнести не может? Как?..

– Иди своей дорогой, странница, – насмешливо посоветовала мне вила с фиолетовым цветом волос. – Иди с миром. Иди, пока мы тебя отпускаем. А вот твой друг останется с нами. Не бойся, он вернется к тебе.

А я и не боюсь, отчаянно хотелось завопить мне, не боюсь, потому что он с вами не останется!.. Но так и не смогла выдавить из себя ни одного слова. Вместо проклятья – лишь сухой надрывный кашель.

– Эта ночь – особенная для нас, – продолжала меж тем вила, не замечая моих мучений. – Ночь зачатия. Единственная ночь в году, после который мы сможем продолжить наш род.

Если вам еще будет, с чьей помощью его продолжать... Я смерила конкурентку злобным взглядом. Не отдам, так и знайте! Не на ту напали!

– Не упрямься, странница, – мягким певучим голоском протянула ее золотоволосая соседка. – За то, что подсмотрела наш тайный обряд, ты уже расплатилась. Голос никогда не вернется к тебе, смирись с этим. Смирись и уйди с нашей дороги.

Иначе – что?.. Неприкрытая угроза замерцала в ее холодных темных глазах, а я разъярилась еще больше. Да как они смеют, жалкие порождения низшей магии, указывать, что делать мне, дейте? К моим щекам прилила краска. Я ловила на себе издевательские взгляды, видела торжествующие улыбки – и сгорала от жгучего унижения. От унижения и непреодолимого желания смять, уничтожить, втоптать в прах своих противниц.

Райлит?..

Я сорвала с шеи амулет Ядвиги. Ну что ж, смотрите, кого вы пытаетесь запугать! Что же это, вы пятитесь? Неужели испугались? А куда же тогда подевались язвительные ухмылочки и гипнотический шепоток? Ах, вы просто не можете на меня повлиять? Всего лишь? Ай-яй-яй. А я-то наделась хоть раз в жизни встретиться лицом к лицу с настоящим противником! Да не прячьтесь вы друг за дружку, когда я захочу вас уничтожить – даже это не поможет. И песенки ваши не помогут, зря стараетесь.

Зловеще улыбнувшись, я шагнула к ним. Ой, как вы побледнели! Вам нехорошо? Сама знаю, что нехорошо. Жаль, ничем помочь не могу. Разве только в одном – избавить от необходимости каждую ночь зачатия воровать чужих мужчин. Но вряд ли вам моя «помощь» понравится. И не надо пытаться меня очаровать. Слава богу, у меня нормальная ориентация, и я не извращенка. Ищите себе другую жертву, а пока...

Давайте, девочки, поиграем в прятки? Вы станете убегающей дичью, а я – охотником. И, так и быть, даже время вам дам, чтобы вы спрятаться успели. Минут пять вам хватит? Нет, пожалуй, это слишком много. Мне еще долгий путь завтра предстоит, а я и так не высплюсь... У вас есть ровно пять секунд. Я закрываю глаза и начинаю считать – и кто не спрятался, я не виновата! И не надейтесь на мою немоту. Я все вижу, все знаю, и моей силе нет предела. Я даже могу сказать, о чем мы думаем. Хотите? Я думаю, как вас побыстрее уничтожить, а вы – как бы удрать и выжить. А о чем думали моровые поветрия, никто уже не узнает, потому как их убили в прошлой серии. И я даже знаю, кто это сделал.

Итак. Раз, два, три, четыре, пя…

Резкий удар обрушился на мою незащищенную макушку. Потерявшись от неожиданности, я вернулась в свое тело и рухнула на траву, хватая ртом воздух и пытаясь удержать ускользающее сознание. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и я скорчилась на земле, балансируя на грани объективной и субъективной реальностей. Больно... Кто же это меня так приголубил, ась?.. Вопрос риторический. Видеть не хочу физиономию этого предателя, чтоб ему пусто было...

– Касси? – ворвался в мои затуманенные мысли виноватый голос Свята. – Кась, я же вижу, что ты не в обмороке. Хватит притворяться! Вставай и давай поговорим!

Глазастый, сволочь!.. Не буду с тобой я ни о чем разговаривать! Хочешь остаться с ними – оставайся, зачем по голове-то бить? Она у меня и не железная, и не настолько здоровая...

– Кась, – теплая ладонь ласково погладила меня по щеке. – Извини, а?

Да пошел ты к черту со своими извинениями!

– Касси, посмотри на меня.

Еще и приказывать мне вздумал? Ну, наха-а-ал! А не буду смотреть! Такие мучения терпишь, чтобы помочь, а награда?.. То-то и оно. Называется, хотела сделать доброе дело – сама и расплачивайся.

Но глаза я приоткрыла. Попыталась, по крайней мере. Чем дольше я пролежу пластом, тем труднее будет в себя прийти. А я тут, похоже, слишком задержалась.

– Зачем ты вмешалась?

– Затем… – сдавлено прохрипела я, но и неожиданное возвращение якобы навсегда потерянного голоса меня не порадовало.

Да и возвращением это не назовешь... Слова выговаривать получалось, но на середине они прерывались кашлем, а их окончания «проглатывались». Колдовать еще несколько дней не смогу... С такими дефектами речи мир, при работе моего Слова, точно полетит к черту.

– Извини, что ударил, – Свят и выглядел виноватым, и смотрел виновато. – Извини, но иначе ты бы их уничтожила.

А, по-твоему, чего я добивалась?..

– Неужели?.. – ехидно просипела я.

– Касси, вилы – одни из тех существ, кто своими обрядами возвращает миру силу, которую мы, маги, у него отнимаем, – объяснил харт, рассеянно поглаживая меня по волосам. – Без них мир умрет намного быстрее. Он уже умирает. Разве ты не чувствуешь?

А мне и не надо чувствовать. Я об этом знаю – со времен потока и второй встречи с синим котенком. И знаю, что именно несет смерть. И как помочь – тоже знаю, но никому не скажу. Нынче я не в голосе.

– Вилы не бессмертны, – и он поднял задумчивый взгляд на стайку испуганных созданий, которые нерешительно переминались с копыта на копыто в нескольких шагах от нас. – И живут они ровно один год, понимаешь? Сегодня у них последняя возможность оставить кого-то после себя.

А мне какое дело? Пусть живут, пусть оставляют, или пусть подохнут дружно, мне – по барабану! Плевать я на них хотела с высокой колокольни! Я сама могу вернуть миру всю силу, до капли, да еще и сверх нормы добавить! Нас создали такими! Мы не только защищали всех и вся, мы еще и мир могли исцелять. И мне совсем не по барабану, если умрет кто-то, жизненно ему необходимый...

Придерживая руками гудящую голову и пошатываясь, я встала и мрачно посмотрела на вил. Да-а-а, девочки, а напугала я вас знатно... А нечего будить спящую собаку. Вот вам урок на будущее – не стоит издеваться над безобидными странницами. Впрочем, вы все равно вот-вот умрете, и смысл тратить на вас силы? А этого предателя можете себе оставить. Если мне сейчас не удастся его уговорить по-хорошему.

Я повернулась к своему пока еще спутнику и с трудом выдавила из себя:

– У нас... есть... общее... дело. Ты... как?.. Остаешься... или?.. Тебе... выбирать...

– Нет, – тихо ответил Свят, – тебе.

Я осеклась, хрипло кашлянув. Это он на что намекает, интересно? У меня – своя жизнь, у него – своя. И выбор мы делаем, соответственно, каждый за себя. Тем более я здесь не задержусь и вскоре уйду, а он – останется. И я ни на что здесь права не имею. И ни на что не претендую. Как бы ни протестовало мое сердце. В общем...

– Решай... сам... – сипло выдохнула я и, развернувшись, побрела к знакомой ели, на ходу надевая амулет.

Что у меня за судьба такая поганая?.. Я даже не могу признаться мужчине в том, как сильно хочу видеть его рядом с собой! И не из-за его роли проводника, которая давно стала формальностью, а просто так. А ведь он именно этого от меня и ждал... Но мое «да» еще крепче привяжет меня не только к Святу, но и к миру. А я так поступить не могу. Ни с тем, ни с другим. Они оба мне очень дороги, и обоих я не хочу терять. Но придется. Однажды. И очень скоро.

Я не поняла, как нашла дорогу до привала и как в рекордно короткие сроки успела до него добраться. Еще и светать не начало, а кажется, что там, на поляне, я оставила большую часть своей жизни, а не жалкую пару ночных часов. Давно подмечено: в тяжелые моменты жизни время тянется чрезвычайно медленно, и в нашей памяти его отпечаток остается – как день за месяц. Да, и десяти минут не прошло после расставания, а такое ощущение, что харт теперь – лишь воспоминание из моих многочисленных прошлых жизней. И – неслучайное воспоминание. Мы и раньше встречались, просто помню об этом я одна.

Завернувшись в спальник, я устало закрыла глаза и попыталась убедить себя в необходимости расслабиться и поспать. Даже час-другой перед рассветом, и то пойдет на пользу. На личных трагедиях жизнь не заканчивается. А дел еще предстоит сделать ой как много...

…Чертовски трудно и тяжело расставаться с близкими людьми... Сначала – Райт, теперь – Свят... А я, как назло, быстро привязываюсь к людям и не умею легко их отпускать. За столько лет – и не научилась... Но этому трудно научиться, и к потерям трудно привыкнуть. Каждую следующую жизнь встречаться с ними, узнавать, привязываться всей душой и – терять. Вновь и вновь, раз за разом. Чтобы потом обрести, привязаться еще больше – и опять потерять... Проклятая память!

Миф, словно чувствуя мою боль, осторожно улегся рядом. Повернувшись и сев в спальнике, я обняла виала и уткнулась носом в его пушистую гриву. И ты тоже однажды уйдешь, дружище... И я уйду. Жизнь – замкнутый круг с символами меток, что нам оставила судьба. Так ведь говорила Магистр Альвиона? Метка – важное событие, другая – воспоминание, и так – в каждой следующей жизни. События между метками могут быть разными, но те, что помечены, кочуют из жизни в жизнь, вспоминаясь, повторяясь и находя в наших поступках и мыслях свое продолжение.

Может быть, оно и к лучшему, что наши пути расходятся именно сейчас, пока не все запущено?..

Глава 16

Где же все-таки у него кнопка?..

«Приключения Электроника»

Полуденное солнце палило нещадно. Наплевав на открытые плечи, я сняла рубаху и обмотала ею голову. Лучше не стало. Во-первых, заболели сгоревшие накануне руки, а во-вторых, край рубахи постоянно сползал мне на глаза и заслонял обзор. Если уж не везет, то не везет...

Вот уже второй день я бродила по округе в гордом одиночестве. Почему в одиночестве? Потому что Свят не соизволил вернуться. А почему по округе – потому что я, разумеется, заблудилась. Дорогу до Зеленой поляны я примерно знала, но знание знанию – рознь. И если я назубок знаю все аккорды, это не означает, что любую песню на гитаре сыграю сходу и не фальшивя. Так и с предварительным знанием дороги. Да, конечно, добрые люди объяснили мне, куда свернуть и до какого ориентира добрести, а толку-то? Конечно же, я или не туда свернула, или ориентир перепутала.

Я мрачно посмотрела по сторонам: знакомой родной речки по-прежнему не видать... Как мне рассказал случайно встреченный местный житель – «чтоб путь срезать к нужной деревеньке, надобно вдоль речки ехать до полудня. Затем в лес свернуть и прямо-прямо бегом, пока из оного не выйдешь». И выйти предполагалась к той же реке, которая огибала лес. Я честно следовала инструкциям, да только, выйдя из леса, реки никакой не увидела. И до сих пор ее искала, кляня все на свете.

Поправив «тюрбан», я подперла изрядно потяжелевшую голову другой рукой. Нда. Свят ничего в полдела не делает... И если уж делает – то на совесть. И по маковке мне от него прилетело так основательно, что я постоянно опасалась упасть в обморок от перманентного головокружения. Темку бы успеть найти и домой вернуть, а там – хоть трава не расти... И голову вылечу, и ожоги, и вдребезги разбитое сердце. И все, что угодно, лишь бы эти мучения скорее закончились... Чтобы можно было спокойно жить дальше, навсегда выбросив из головы существование иных миров. Вряд ли это, удастся, конечно, но ведь однажды я забыла.

Пытаясь отвлечься от горьких мыслей, я придирчиво изучала окружавший меня невзрачный пейзаж. Нет, речка явно отсюда далеко. Вокруг нее – плодородная почва, зеленые лужайки, старые, как мир, леса. А здесь? А здесь – мертвая земля с редкими проплешинами жухлой травы, и никакого намека на лес, не говоря уже о людях. Или животных. И я понятия не имею, куда мне возвращаться и как отсюда выбраться. Да что там выбраться: просто бы до леса добрести и спрятаться в тени от этой невыносимой жары...

Возле очередного «островка» сухой травы Миф остановился перекусить, а я спустилась на землю и ползела в аптечку за таблетками. Есть больше нечего, и пить – тоже. А от лекарств хоть головная боль притуплялась немного. Но есть все равно хотелось до тошноты.

Виал, словно прочитав мои мысли, отвлекся от поглощения травы и протянул мне клок жухлой «зелени». Я внимательно его осмотрела и, вздохнув, потрепала своего четвероногого спутника по длинному уху:

– Спасибо, дружок, но я таким не питаюсь.

Миф фыркнул, недоуменно покачал головой и смачно зажевал траву, а я – отвела глаза и с завистью потерла ноющий живот. Жаль, что мы не всеядны. Хотя на необитаемых островах люди чем только не питаются... Даже жуками и червяками, тьфу, какая гадость... Умирать буду, но к этой мерзости не прикоснусь!

И, кстати, о птичках. Об окружающей мерзости, то бишь. Знаете, что меня больше всего тревожило? Отсутствие хозяина земли. Если предположить, что вместо голой степи тут раньше простирался лес, можно понять отсутствие яраха. Духи леса умирают вместе со средой своего обитания. Но альв – хозяин земли – обязан вертеться где-то неподалеку. Но за сутки скитаний я даже намека на его присутствие не заметила, что меня крайне тревожило. Не нравится мне все это, ой как не нравится... И не только мне. Миф здесь тоже сам не свой. Жаль, я его языка не понимаю. Он бы мне много интересного поведал, уверена.

Путь по мертвой пустоши тянулся бесконечно. Украдкой я поглядывала на солнце, пытаясь определить свое местонахождение, как это делал Свят, но убедилась только в одном – забрела я куда-то не туда. И к вечеру еще больше укрепилась в своем подозрении, когда вместо искомой реки обнаружила неприглядного вида болота. Причем очень знакомое болото... Как то, в котором я оказалась при перемещении. Но, возможно, они все одинаковы, просто я прежде болот никогда не видела?..

С трудом сползя со спины Мифа, я устало уселась на берегу и попыталась сфокусировать взгляд на ближайшей кочке. Меня мутило от голода, жажды и таблеток. Вилы вместе с хартом зачем-то прихватили и все его пожитки, поэтому я осталась и без денег, и без воды, и без еды, без походной посуды. Ладно, Свята забрали, а остальное-то им зачем? Круп у них нету или котелков – дефицит? История знает, но подло молчит.

Ближайшая кочка, к слову, тоже показалась подозрительно знакомой. Несколько минут я гадала, галлюцинации ли у меня от таблеток начались, или я опять наткнулась на массовое захоронение своего народа, но в итоге остановилась на втором варианте. Очень уж… реальной выглядела кочка. И само болото, а особенно – его неповторимые ароматы... Нет, правда, а не то ли это, знакомое мне, болото? Не навернула ли я кружок, вернувшись к тому, с чего начала?

Укрепившись в своих подозрениях, я внимательнее изучила местность. Болото без конца и края – раз, жуткие головы-маяки – два, заросли камыша и осоки по... чуть пониже пояса – три. И мы с хартом вполне могли навернуть солидный круг, подойдя этому импровизированному кладбищу с другой стороны. Вернее, я могла, поскольку Свят-то меня черте куда бы не завел... Или – завел бы?..

Опять началось... И когда я перестану постоянно о нем думать? Все мои немногочисленные хахали – приходили и уходили, оставаясь лишь краткой заметкой на полях жизни. А харт, как ни старалась я выкинуть его из головы, упрямо не желал покидать насиженное место. И я опять наступила на отставленные в сторону грабли, хотя давно пообещала себе никогда больше не глупить.

Но – данные себе обещания я, в отличие от людей порядочных, сдерживала редко. Вот, например, не так давно я поклялась никогда не лезть в болото. И что в итоге? Никогда не говори «никогда». Вот оно, болото, преграждает мне дорогу. В обход идти?.. А в какую сторону – налево или направо, никто случайно не подскажет? То-то и оно. Никто ничего не знает, а я – подавно. Райлит – и та, как ни странно, помалкивает. Или в шоке после того, как ее насильно «вернули» в тело, то ли солидарна со мной...

Я в сомнении поглазела на едва заметную тропу и тяжко вздохнула. Нет, туда я точно не пойду... Я, может, и больная, на голову, но не самоубийца. Одного похода по болотам мне за глаза хватило. Да и смысла нет переходить на ту сторону. Если и найду там реку, то мне бог знает, сколько до Зеленой поляны топать придется. А снова в пространственно-временной поток я не полезу ни за какие коврижки. В общем...

В отсутствии монетки, я вытащила из аптечки таблетку и подбросила ее на ладони. Полоской вверх – пойду вправо, полоской вниз – влево. Реки не будет, так деревня встретится или хутор, а язык при должной общительности не только до Киева доведет. А заведет – и того дальше.

Судьба в лице таблетки послала меня вправо и я, закинув на плечо рюкзак, поплелась в заданном направлении, а Миф бодро потрусил следом. Спросите, почему я решила прогуляться? Потому что верхом укачивает, а мне и без того тошно. Попробуйте пожить два дня на одних таблетках, я на вас посмотрю...

Темнело. Отправилось на заслуженный отдых солнце, скрывшись за красно-желтой чертой горизонта, и его место медленно занимала серебристая луна. Неуверенно замерцали, подмигивая, первые звезды. Над болотом поплыли первые клочья грязно-серой хмари, и замигали призывно огоньки-«маяки». Ага, ночь, природа, романтика... Домой хочу!..

Устав спотыкаться о каменистую землю, я решила последовать заразительному примеру солнышка. Хотя я по биоритмам махровая «сова» и обычно едва дожидалась заката, чтобы приступать к активным действиям... Но сейчас собственная жизнь дороже привычек. А забрести случайно в трясину по темноте да при нехорошем самочувствии мне не улыбалось. Да и устала я. Очень.

Отойдя от болота на безопасное расстояние, я свернулась клубком в спальнике и устало закрыла глаза, привычно пробормотав защитное проклятье. И пусть только посмеет кто мой покой нарушить...

– Кася!..

Я подскочила, как ужаленная, тряхнула волосами, прогоняя подступающий сон, и внимательно прислушалась. Показалось или нет? Вроде, показалось... Я потерла гудящие виски и вновь прислушалась. Нет, точно показалось. Наелась таблеток на голодный желудок, и теперь меня закономерно преследуют галлюцинации... Все, хватит травиться. И к гадости этой больше не прикоснусь...

Снова удобно устроившись в спальнике, я закрыла глаза, приготовилась задремать и...

– Кася!

Да что ты будешь делать! Я села и сердито огляделась. Ничего. Лишь сумрачное болото, завернувшись в покрывало тумана, таинственно подмигивало мне редкими блуждающими огоньками и... И дрожащий от страха тонкий голосок моего потерявшегося племянника продолжал отчаянно звать меня из хмарной темноты.

– Кася!..

Точно, Артем! Его голос, его интонации, его привычка так по-дурацки меня называть... Остальные люди относились ко мне с большим уважением, исключая, пожалуй, Райта. Старый друг именовал меня исключительно Кассандрой, но до «Каси» додумался только Артем. И он что забыл в этом проклятом болоте? Не меня ведь?.. Надо бы пойти и проверить...

Сон ушел окончательно и бесповоротно. Вздохнув, я свернула спальник, упаковала его в рюкзак, положила рядом клинки и поискала взглядом Мифа, но без толку. Опять удрал пропитание искать, понятно... Если мне не попадалось из съестного вообще ничего, то было, чем заморить червячка. Но что для здоровенного виала значит пара пучков сухой травы?

– Артем?.. – я, прокашлявшись, подошла к кромке болота и попыталась разглядеть среди порождаемых туманом образов тот единственный, нужный мне. – Артем!.. Ты там где? Отзовись! Это я, Касси! Артем!

Молчание. Лишь насмешливо откликнулось на мой отчаянный зов эхо да пробудились, зашевелились прячущиеся за пеленой тумана призраки. Чьи призраки? Может быть, давно умерших людей, а может быть, это мое больное воображение шалить изволит. И второе – вероятнее.

Я вздрогнула и невольно попятилась, когда в темноте, в нескольких шагах от меня, вспыхнули чужие зеленовато-желтые глаза. Бред какой-то... Здесь только бхуты и обитают, а у них таких глаз нет, я точно помню!.. А у кого они есть, вопрос на засыпку?.. У шаюна – духа болота? Но у него белые вертикальные зрачки должны светиться в темноте, а не радужка глаз...

Пока я с нарастающей паникой наблюдала за медленно приближающейся парой глаз, вокруг меня замерцало еще несколько похожих огоньков. И проступили сквозь плотную завесу тумана темные расплывчатые фигуры, отдаленно напоминающие человеческие. Проступили и, пошатываясь, бесшумно и целенаправленно побрели ко мне, окружая со всех сторон. Опять зомби, что ли? Везет же мне на них, как утопленнице...

И с приближением фигур в темных отдаленных уголках моей души вспыхнул древний ужас. Дикая и неконтролируемая боязнь потустороннего, которую мне почти удалось преодолеть... Боязнь непонятного. Странного. Нереального. Невидимого и потому – неизвестного. И от безумного страха сводило коленки, мелко тряслись руки и отнимался язык.

Несколько мгновений я беспомощно наблюдала за ожившим ночным кошмаром, а потом развернулась и побежала. Куда?.. Да разве ж разглядишь в такой темноте... Просто – бежать... Бежать, бежать, бежать... Как можно скорее, лишь бы успеть скрыться от тяжелого и пронзительного взора страшных глаз... Как можно дальше, лишь бы успеть оторваться от жутких преследователей... Как можно быстрее, лишь бы успеть убраться от болота... Как можно скорее, дальше и быстрее...

И слишком поздно пришло понимание. Это заклятье. Это всего лишь действие заклятья. Это не мой страх. Это остаточный страх все еще живущего во мне человека – беспомощного, страшащегося всего на свете существа. Ни личность мага, ни личность дейте призраков никогда бы не испугалась. Это страх девочки по имени Касси, пробужденный заклятьем, которое призвано уничтожить меня. И я, не успев остановиться, провалилась в чавкающую трясину, успев по инерции пробормотать что-то про дыхание под водой, известного человека-амфибию и его пресловутые жабры.

Холодая склизкая жижа в мгновение ока оплела меня, подобно кокону, забившись в нос и уши. Глаза и рот я успела предусмотрительно закрыть, но все равно... Первым возникло ощущение подвешенности, когда ни под ногами нет привычной твердой почвы, ни держаться не за что. А потом пришло чувство полнейшей беспомощности. Маг Слова, здесь я лишилась своего главного козыря. И даже если выберусь из тела, ничем себе не помогу. Райлит умеет лишь уничтожать. А нас обеих тем более на волю выпускать нельзя. Моментально умрет тело, а душа разрушителя без контроля мозга такого наворотит, представить страшно...

Мучительно не хватало воздуха. По непривычным сокращениям лицевых мышц я догадалась, что некое подобие жабр успела-таки себе наколдовать, но каждого скудного глотка кислорода приходилось ждать около минуты. И немало времени я проторчала в болоте, прежде чем пришло понимание безвыходности ситуации. Неужели теперь моя очередь пополнять собой безумную коллекцию заживо сгнивших дейте?..

Шок от осознания того, как близко я на сей раз остановилась у края, отбил у меня способность мыслить здраво, и я испуганно открыла глаза. И от увиденного мои волосы встали дыбом. Твою мать, куда же я попала?.. Боже, почему мне приходится видеть все это?..

На расстоянии вытянутой руки, опутанная кислотным зеленовато-желтым дымом, умирала Ядвига. Чудесная чуткая женщина, сделавшая мне столько добра, а ведь я, по меркам местных жителей, – презренный павший воин... Как она здесь оказалась?.. Или ее тоже обмануло болото?.. Этого я уже никогда не узнаю, как и не смогу спокойно посмотреть в глаза Святу. Как сказать человеку о том, что его любимой бабушки больше нет на свете?.. Да и вряд ли я сама доживу до встречи с ним... А она… она уже не жилец. Даже если вытащить ее из трясины, изъеденное болотной кислотой тело умрет в считанные часы, и ни одни целитель ей не поможет...

А потом увидела решетку. Квадратную решетку, к которой обрывками ржавых цепей были привязаны трое детей. Совсем еще малыши, немногим младше моего племянника и… живые. Живые, несмотря на страшные печати смерти, что проступали на их телах. Какого пола дети, я определить не смогла, до такой степени изуродовало их болото, но кажется, крайняя слева от меня – девочка... И у меня едва сердце не остановилось, когда мертвые с виду ребята зашевелились, открыли глаза и уставились на меня пустым бессмысленным взором.

Оцепенев от страха, я перевела взгляд с решетки на Ядвигу, а потом обернулась через плечо. Да сколько же их тут, господи... Мутная вода затрудняла видимость, но около двадцати жертв я насчитала. И ведь почти все – живые, в чем только душа держится... Избытком гуманизма неизвестный колдун явно не страдал, убить бы его за это... Убью его за это!..

Неужели и мне придется пережить подобный кошмар?.. Я невольно съежилась и судорожно сглотнула. Медленно умирать в болоте, когда сгниет сначала кожный покров, потом мышцы и внутренности, потом – кости, и останутся лишь душа и память, которые после смерти будут принадлежать миру? Которые после можно подчинить себе и добыть необходимые сведения?.. Я не хочу умирать так! Если уж на то пошло, я вообще не хочу умирать, но так – тем более! Лучше бы меня Властитель гор прибил, чтоб не мучилась, или синий котенок сгноил в потоке...

Неимоверным усилием воли я постаралась подавить панику и ужас. Так нельзя. Пока я еще жива, пока я еще способна хоть немного мыслить здраво – реальный шанс спастись остается. Безвыходных ситуаций не бывает. Если есть вход, значит, где-то должен быть и выход. Выход со светом в конце тоннеля мы не рассматриваем, нам нужна только дверь. Или, в крайнем случае, окно. Сойдет и проделанная в кустарных условиях лазейка в полу...

Я зажмурилась, проворонив нападение пресловутого заклятья. Как оно ко мне незаметно подкралось, ума не приложу, с таким-то специфическим запахом? Запах древней магии Мысли – пыль исхоженных дорог и дым походного костра – не перебивал даже смрад болота. Райлит шевельнулась и ощутимо вздрогнула от боли, когда меня начали оплетать невидимые щупальца, пытающиеся настойчиво пробраться в мою душу. Я напряглась. Не пущу. Пошли прочь! Прочь пошли, кому сказала!..

Щупальца опасливо отпрянули, затаившись неподалеку, а у меня почему-то жутко защипало левую, простите, ягодицу. Разрывая остатки невидимых пут, я невольно потерла старые шрамы, доставшиеся в наследство от самаритов. Глаз же предусмотрительно не открывала. Можете считать меня малодушной и слабохарактерной, но я не могу спокойно смотреть на то, как рядом со мной в мучениях погибают невинные люди. Моя вторая сущность защитника возмущалась и рвалась в бой, но что она могла сделать?.. Только наблюдать и думать... Я же предпочитала просто думать. Думать, думать, думать... Вспоминать и думать.

Думать о том, что выход все-таки есть, просто я пока еще его не нащупала. Думать о том, что раз уж меня до сих пор никто не прикончил, хотя возможностей была тьма, моя роль в этой странной пьесе до конца не сыграна. Думать о том, что я в любом случае буду драться до последнего и выцарапаю себе право вновь смотреть в глаза солнцу. Думать о том, что доберусь однажды до местного вредителя, и мокрого места от него не останется...

Левое бедро запульсировало от боли, а заодно с ним заныли и прочие мои памятные шрамы. Болото вновь взялось за дело, и взялось – с самых уязвимых участков кожи. Щупальца заклятья, чуть помедлив, предприняли новую атаку и получили по заслугам. Я мысленно ругалась, яростно булькала, пытаясь протолкнуть сквозь толщу тухлой воды проклятье, но живьем не давалась. Не дождетесь. И не надейтесь! Собственная вредность порой мне изрядно мешала жить, но в подобных ситуациях только на нее вся надежда и была. Перевредничаю. Продержусь. Дождусь.

Чего?..

Того, чего всегда ждала, какой бы циничной меня ни считали. Волшебства. Чуда. Маленького и очень необходимого чуда. И у меня есть веские основания его ждать. Потому что я знала. И два тысячелетия назад я заплатила за это знание немалую цену.

И пусть чудо немного запоздало, как обычно. Чудеса вообще никогда не приходят вовремя, ибо в своевременности мало волшебства... И пусть оно свалилось неожиданно, как снег на голову. Таков их странный ритм существования... И пусть я оказалась совершенно не готовой к его приходу... Но оно пришло. И неведомая сила, ухватив за шиворот, в мгновение ока выдернула меня из трясины, грубо швырнув на знакомую, выжженную дотла землю.

Воздух... Я снова могу нормально дышать... Пропитанный тлением и болотными испарениями воздух показался мне чище и приятнее любого горного или лесного. Будучи не в состоянии держаться на дрожащих ногах, я села, уткнулась лицом в трясущиеся ладони и дышала, дышала, дышала, чувствуя, как воздух раскаленными щипцами сжимает легкие, но и это сочла за счастье. И после третьего выдоха меня вырвало. Тухлую воду, которой я успела наглотаться, мой измученный организм отказался принимать наотрез, а если вспомнить, кто в этой воде гнил... Нет, в обморок я не упала, но рвало меня долго и мучительно. А потом я лежала пластом и ни на что не реагировала, пока услышала звук знакомых шагов.

Я с трудом повернула голову. Свят. Тихо сидит рядышком на корточках и смотрит на меня сочувственно. Как он здесь оказался?.. А не все ли равно?.. Отыскал, успел вовремя и спас, а остальные мелочи... Да какое они имеют значение?.. Главное, что он – рядом...

Подождав, пока я немного отдышусь, харт молча подцепил меня под мышки и оттащил подальше от опасной кромки болота. Хотя мне до ее опасности уже дел никаких не было. Мне сейчас вообще ни до чего дел никаких не было, кроме собственного сомнительного благополучия. Хотелось есть, хотелось пить и зверски хотелось помыться. А после – довести до конца свои дела. И отдохнуть.

– Жизнь продолжается? – Свят вытащил из сумки флягу с водой и поднес ее к моим губам.

Я пила жадно, большими глотками, совершенно не заботясь о том, что мне сейчас потреблять много жидкости – вредно, а эта вода может оказаться последним нашим запасом. Да и не вода это, а какой-то настой на травах, и выпила я его в два счета, пробормотав между делом:

– Более или менее…

– Ни на минуту тебя нельзя оставить одну, – харт покачал головой и устало улыбнулся. – Обязательно ведь влипнешь в историю.

Знакомо, ей-ей... Райт говорил то же самое. Но разве ж я виновата в том, что я такое недоразумение?.. И не обычный человек, и не рядовой маг, и не дейте, а пока еще нечто среднее и неопределенное, поэтому и не получается у меня ничего толком... Да и как можно нормально жить с огромным багажом знаний и опыта, владея разрушительной силой и – с чисто человеческими реакциями на все происходящее? Позор, что порождений болота испугалась так, что сразу забыла обо всех своих великих возможностях... Мне до истинной себя еще идти и идти...

Я подставила лицо начинающемуся дождю и бездумно посмотрела в стремительно светлеющее небо. Оказывается, в плену у трясины я провела почти целую ночь, а по ощущениям и не скажешь. Время там тянулось мучительно медленно, и минуты казались бесконечно длинными часами... А дождик – он очень кстати. Вонь с себя всю смою, опять же, а то уже начинает тошнить от собственного запаха... Как Свят рядом сидит и терпит его, ума не приложу. Ой-е-е-е... А ведь он же не знает...

Собравшись с духом, я решила рассказать ему о Ядвиге, но вместо этого неожиданно для себя вяло поинтересовалась:

– Как там вилы?

– Нормально, – харт пожал плечами. – Посадил им дерево – и всего делов.

– Дерево?.. – не поняла я. – А при чем тут дерево?..

– Они рождаются из опавших листьев дерева, – кратко пояснил мой собеседник, тоже подставляя лицо теплым каплям дождя. – Но его названия я не помню, хоть убей. Поэтому и живут ровно год – пока оно не отцветет, пока не опадут листья.

– А я подумала... – начала я и, запнувшись, невольно покраснела.

Свят понимающе улыбнулся:

– Многие именно об этом и думают, когда слышат название ритуала.

Я покраснела еще больше и поспешила перевести разговор на другую тему:

– А как ты меня нашел?

– По следу. Ты всех находишь по запаху магии, а мы можем отыскать любое живое существо по цветному следу, который оставляет его аура. Одного не понимаю, – и он нахмурился, – как тебя угораздило к этому болоту вернуться? Ты ведь попала в петлю пространственно-временного потока, знаешь?

– Нет, – я от удивления аж привстала. – В петлю?..

– В петлю. Есть такие места, где потоки прошлого, будущего и настоящего переплетаются, образуя так называемую петлю – очень редкое явление. А если пройти сквозь нее, то можно мгновенно переместиться в заданное место. Что тебя так напугало, что ты поддалась действию заклятья, позволила ему протащить себя сквозь поток и не заметила ничего странного?

Я отвела глаза и промолчала. Не скажу... А вот незнакомый колдун раскрыл новые грани своего непомерного таланта. Он, оказывается, может и пространственно-временные петли создавать, да еще и в любом заданном месте! А я опять лопухнулась. Причем весьма серьезно. Остается надеяться, что петля никуда не исчезла и с ее помощью можно будет вернуться назад, дабы продолжить поиски Зеленой поляны. Хотя – подождите... Петля ли?..

Дождь усилился. Прозрачные теплые потоки воды заструились по моему лицу, смывая болотную слизь и непереносимый запах тления. Наплевав на усталость и правила приличия, я встала, повернулась спиной к Святу и стащила с себя по очереди все шмотье, кроме нижнего белья. Если воспитание есть, он отвернется, а если нет – то пусть смотрит, мне не жалко. На что там смотреть-то после всех стрессов и приключений...

– Касси, а что это за штука у тебя на бедре? – заинтересованно подал голос харт.

Так я и знала. Не удержался. До чего мужики любят пялиться на девушек! Нет, чтобы познакомиться, комплимент сказать, цветы подарить, роман завести... А то ведь сидят, смотрят, да еще и найдут, к чему придраться!

– Шрамы, – неохотно ответила я. – Просто старые шрамы. Самариты покусали, было дело.

– Ты уверена, что это просто шрамы? – уточнил он.

– А там больше ничего быть не должно, – отозвалась я.

– Показать тебе, что я вижу?

– Покажи.

Честно говоря, раньше мне духу не хватало посмотреть на место укуса. Проклятая живность так знатно меня тяпнула, что умудрилась застрять в одежде, и Райт ее вместе с клочьями ткани и моей кожи еле отодрал. А я потом неделю ничего толком делать не могла – ни сидеть, ни верхом ездить. И спала только на животе. Не из-за дикой боли, правда, а из боязни ее растревожить. А как именно шрамы выглядят, меня не слишком волновало. Так, буркнула для поддержания разговора...

– Любуйся.

Харт послал мне мысленную картинку, а я, увидев ее, удивленно вздрогнула. Не может быть!.. Шрамы, которые должны были напоминать сделанный с зубов самарита слепок, неким удивительным образом складывались в иссиня-черный рисунок. И точно такой же витиеватой татуировкой, насколько я помню, награждались все поголовно мертвые воины, и она находилась на месте смертельной раны. Хотя нет, почти такой же. У зомбей символ означал «смерть», а мой, изображенный вверх ногами, – «жизнь».

– А-а-а, я понял! – торжествующе провозгласил Свят и сосредоточенно исследовал контуры символа кончиками пальцев, отчего у меня мурашки по коже побежали. – Вот оно – то, что хранит тебя от заклятья! И не только от него, кстати. Сколько ты в болоте продержалась? Ночь? За это время от тебя только голый скелет должен был остаться. А на тебе и царапины нет, заметь.

Ага, теперь заметила... Ну, Райт, ну, пройдоха! Успел же под видом исцеления мне этот оберег прилепить, да еще и в таком интимном месте! И не сказал ничего, вдобавок... Я ему это припомню! Мог бы и рассказать, а то я все голову ломаю, что именно хранит меня от козней колдуна и происков судьбы! И вот почему помогал мне маленький чистильщик. Должным образом сплетенное заклятье жизни при смертельной опасности само притягивало тех существ, которые могли меня спасти.

– Очень интересное заклятье... – озадаченно бормотал меж тем Свят. – Не магия крови, точно... Скорее... Эм-м-м... Магия плоти, что ли? Превратить кожный покров в сильнейший щит... Это необычное умение. Даже высшие маги на такое не способны. Любопытно…

Точно, Райт постарался. Я поежилась, поведя плечами. Вот так сюрприз с приветом из прошлого... И как силен: состряпать такую защиту, чтобы даже я ничего не заметила, с моим-то обстроенным чутьем всего волшебного! Действительно, любопытно. Как же я... Стоп! Да, я чувствую магию, но лишь ту, которая растворена в окружающем мире. Точно! Это как духи. Если запах исходит от кого-то другого, он заметен, а от себя – уже нет. А ведь я тоже «пахну» волшбой. И иногда могу «перебивать» собой проявления чужой магии.

– Касси, а ты не знаешь?..

– Знаю, конечно, – безнадежно откликнулась я. – Помнишь, я тебе про своего друга-зомби рассказывала? Так это его рук дело. Их вождь владеет... владел какой-то левой магией, которая позволяла поддерживать умирающие тела в потребном состоянии.

– Одной такой магии мало, – возразил Свят. – Чтобы сотворить настолько мощную защиту, нужна еще и сила высшего мага – дейте или харта. Рунический оберег – это одно, рисунок лишь отпугивает, но не защищает. А в твоем случае он и отпугивает, и оберегает – от крупных неприятностей волшебного свойства, от вредного чужеродного вмешательства и тому подобного. Понимаешь теперь, почему ты так долго избегала ловушек болота?

Я замерла. Сила дейте или харта, говоришь?.. Но Райт – не маг Мысли! Теперь, когда я до конца разобралась в специфике запахов, то могу быть абсолютно в этом уверена! Колдовство Райта пахло чем угодно, но не дымом костра и пылью дорог! Чем угодно! Дыханием свежего ветра, дождевой сыростью...

Вздрогнув, я принюхалась. Точно, дождь... И вспомнила. Вот он, запах моего родного города... И обычный запах нашей магии. И знаете, что я поняла? Что я нашла своего пропавшего брата! Отсюда – и чувство, будто я его давно знаю, и наше феноменальное внешнее сходство, и магические способности, которых зомби по природе иметь не должны. Да, теперь я знаю. И время нужное знание у меня уже не отнимет.

…Зачем только он мне оберег прицепил, интересно? Или тоже успел вспомнить?.. Ему, по идее, вспоминать легче, он ведь дольше пробыл в волшебном мире, чем я... Плюс теперь понятна и еще одно – откуда вождь мертвых воинов узнал о Тхалла-тее. Выкачать из человека память – несложно, долго ли, умеючи... Убиваешь тело, удерживаешь душу в мире, ждешь их полного слияния – и все. Память души становится частью мира, а значит, и частью тебя. Но – это привилегия высшего мага. То есть, мертвым воинам кто-то помогал. Среди нас завелась крыса. Не дейте. Харт. Как сейчас помню, от умирающего вождя мертвых пахло дымом костра и магией Мысли.

Глава 17

Профессор, конечно, лопух,

но аппаратура при нем!

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Я повернулась и в упор посмотрела на Свята.

– Что? – он вопросительно поднял брови.

– Свят, а это точно – не ты? – осведомилась я.

– Кто – «не я»? – терпеливо переспросил собеседник.

– Не ты тот колун, который тут безобразничает? – пояснила я, между делом натягивая на себя абсолютно сухую экипировку павшего и оглядываясь в поисках своего скудного имущества.

– Бред, – харт пожал плечами. – Касси, ты вообще здорова?

– Вполне, – спокойно подтвердила я. – А вот ты мне с недавних пор внушаешь известные опасения. То поблизости вертишься, то вдруг пропадаешь куда-то, а со мной в этот момент обязательно что-нибудь противное случается... А ты остаешься целым и невредимым. И воздействие подозрительного заклятья ты слишком легко нейтрализуешь можешь... Ну, что ты на это скажешь?

Свят оторопело уставился на меня и, кажется, растерялся от неожиданных обвинений.

– А зачем тогда я тебя спасал?.. – только и вопросил он.

– Чтобы втереться в доверие, – охотно пояснила я. – Никому так не доверяешь, как спасшему тебя человеку.

– А ты мне тогда зачем жизнь спасла?..

– Мало ли, – практично отозвалась я, – в хозяйстве все сгодится.

– Отлично! – мой спутник обиженно поджал губы. – Я теперь еще и часть твоего хозяйства? С каких пор?

– С тех самых, как ты ко мне прицепился. Кстати, вот и еще одно. Зачем в проводники набился? И при этом – совершенно бесплатно?

– А что, нельзя?

– Но ведь определенные мысли на мой счет у тебя были, – возразила я. – А если попробовать их проверить...

Я прищурилась, и моя вторая сущность послушно выскользнула из тела, начиная подбираться к новоиспеченной жертве.

– Касси!.. – в голосе Свята зазвучала неприкрытая угроза. – Не смей!

– Почему? – я с любопытством посмотрела на него, а Райлит неохотно вернулась обратно. – Если тебе нечего скрывать, то нечего и бояться.

– Можно подумать, у меня других тайн нет! – фыркнул он. – Между прочим, когда вас изгнали, именно мы стали стражами мира. И я знаю много такого, чего больше никто знать не должен.

– Нас не изгоняли, мы сами ушли – это во-первых, – назидательно отметила я. – У нас были на то веские причины – это во-вторых. Все, что ты знаешь о тайнах мира, я тоже знаю – это в-третьих. А вот о местном хулигане ты, готова поспорить, знаешь гораздо больше моего – это в-четвертых. Ну?

Свят на мгновение спрятал глаза, и мне все стало ясно. Вот балда, не могла сразу догадаться, что без вмешательства родной крови здесь не обошлось. Или сентиментальные чувства замешаны. Или... Таких «или» может быть много, и стоит ли над ними голову ломать, когда есть, у кого узнать?

– Я жду, – с намеком протянула я.

– Оставь все, как есть, Касси, – глядя мимо меня, отстраненно ответил харт. – Забирай своего племянника и возвращайтесь в прежний мир. Оберег тебя защитит, перемещаться между мирами ты умеешь... А с остальным я сам разберусь.

Ага, все уже решил и распланировал, а моим мнением интересоваться не нужно! А если бы поинтересовался... то я бы ничего ему не рассказала. Обойдется. Много знать вредно для здоровья. А мне и без его слов многое понятно, но убедиться в собственной правоте нелишне. Например, лично услышать от своего проводника рассказ о том, как умело меня водили за нос, как мне все время нагло врали и изобретательно вешали лапшу на уши. Никакой пространственно-временной петли в природе не существует, так-то.

– Я дала Слово своим предкам, – любезно напомнила я. – И никуда уходить не собираюсь, пока не разберусь с этим твоим... родственником? Нет? Не угадала? А мне кажется, что...

Я внимательно всмотрелась в его помрачневшее лицо. Что же ты скрываешь?.. Зачем – понятно: мир никогда не любил, когда в его дела вмешивались посторонние, и, как исключение из правил, терпел лишь чужеродных спасителей. А я позволила себе вмешаться. Снова. И на сей раз просто так не отстану. Когда задевают чужака, я пройду мимо и бровью не поведу, но когда задевают лично меня – извиняйте. А меня задели. И весьма ощутимо. Мучительная смерть дейте в болоте и гибель Ядвиги неизвестному с рук не сойдет. Никогда.

Над нашими головами пророкотал гром. Мы стояли под холодным дождем, скрестив напряженные взгляды, словно клинки, и упрямо молчали. Никто не хотел начинать. Никто не хотел сдаваться первым. Никто не хотел проигрывать. У каждого из нас есть, о чем промолчать, и никто не хотел делиться своими секретами и вылетать из игры раньше времени. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не...

– Свят, расскажи ей. Она имеет право знать, – донесся со стороны болота тихий слабый голос Ядвиги.

Мы стремительно обернулись, и я в ужасе зажмурилась. Господи, господи, господи... Да сколько же это продолжаться будет?.. Сколько... сколько же еще людей погибнет из-за меня?.. Да, из-за меня! Из-за меня, черт бы побрал эту проклятую судьбу! Пытаются убить меня – а гибнут ни в чем не повинные люди! И почему мое сердце до сих пор не очерствело?.. Ведь когда-то у меня его вообще не было... Ни души, ни сердца, лишь врожденное желание защитить и уберечь. Да сколько же...

Как же она сумела выбраться из трясины?.. Почему до сих пор еще жива?.. В чем душа держится?.. Болото съело практически всю плоть, местами добралось и до кости, отняв правую руку. Только серые глаза – мудрые, бесконечно добрые, полные невыносимой боли – жили на изъеденном до неузнаваемости лице. Я убью его... Кем бы он ни приходился харту, да и всему миру, клянусь, я убью его. Без права на возрождение. Даю Слово.

На Свята было страшно смотреть. Казалось, бабушка невольно передала ему всю свою безумную боль, и такая мука исказила побледневшее лицо харта... Забыв о нашем споре, он со всех ног кинулся к Ядвиге, а она медленно оседала на землю.

Я его опередила, предупредив:

– Не прикасайся к ней! Болотное заклятье заразно! От меня оно отскочило, но это ты подцепишь.

Свят остановился, медленно опустился на колени рядом с умирающей и с ненавистью посмотрел на меня:

– Ты знала?..

– Кого ты спрашиваешь? – огрызнулась я. – Конечно же, знала. Я все знаю. А теперь помолчи и дай Ядвиге сказать то, что она хочет сказать!

– Не ссорьтесь, дети, – умоляюще прошелестела она, переведя взгляд с меня на внука. – Не ссорьтесь...

– Но если бы она мне сразу сказала!.. – запальчиво начал Свят.

– Я все равно уже... не жилец, – тихо ответила Ядвига, с любовью взглянув на своего внука. – Тебе ли не знать, что проклятья высшего мага… необратимы, будь он хоть хартом, хоть дейте...

Я не выдержала и отвернулась. Обратимы. Иногда. Я ведь живу, несмотря на сидящую в душе занозу. Живу и буду жить, видя, как умирают близкие мне люди. Когда-то давно мы научились с этим бороться, но память так глубоко запрятала это умение, что я никак не могу до него добраться... Почему, почему, ну, почему же мы, при всем нашем могуществе, не умеем возвращать жизнь?.. Я до боли в пальцах стиснула кулаки, сдерживая непрошенные слезы. Нельзя оплакивать человека, пока он еще жив, иначе он не найдет дорогу в сердце мира... Слезы сбивают с толку и удерживают рядом... а дверь в этот момент закрывается, отрезая путь туда.

– Касси, – позвала меня Ядвига. – Касси, послушай меня, милая…

– Слушаю... – с трудом выдохнула я.

– Не сердись, мы… не рассказали тебе всего, – с трудом выговаривала она. – В тебе... чувствовалась огромная сила, ты избежала... ловушки болота и мы посчитали, что ты... хочешь завершить начатое... и для этого вернулась... Мы всегда знали, где находится твой племянник... Этот путь – лишь проверка. Узнать… какой ты... стала, какие у тебя... цели... Смогла ли ты... вернуться к себе прежней или... сохранила что-то от людей... Касси, извини... Мы были... несправедливы к тебе...

Непрошенные слезы обжигали мне глаза. Опять. Опять меня используют, как марионетку в популярном театре кукол... Они тоже все знали, как и Магистр Альвиона. Знали, с интересом наблюдали за мной со стороны и, как теленка на веревочке, водили вокруг болота. А я опять поверила в то, что мне решили помочь по доброте душевной... Только в Альвионе с моей сомнительной помощью пытались спасти мир, а здесь я наткнулась на внеплановую проверку на вшивость.

Когда же я стану прежней, а?..

– Мы никогда не хотели завоевывать миры, – угрюмо ответила я. – Они и так находились у нас в руках, на кой черт нам сдалась еще большая власть? Мы понимали язык мира, мы умели с ним разговаривать, мы управляли им… и вами. И судьбой. Мы научились жить столько, сколько не живет никто из вас. Мы столько раз умирали, что научились чувствовать смерть и избегать ее... до поры, до времени. Мы знали и умели все, понимаете – все! – и не нуждались ни в чем ином.

– Но вы на нас напали, – недоверчиво возразил Свят. – И если бы Хранители не вмешались…

– А нечего было подставлять сына нашего вождя! – сорвалась я. – Нечего было заманивать его в ловушку! Что, в нас перестали нуждаться? Наша помощь уже не была так необходима? Вы сами научились все уметь и понимать? Нет, не все? А-а-а, миру надоело наше могущество? Миру надоела наша неуязвимость? Надоело видеть в нас свою ошибку? Надоело чувствовать себя слабым и беззащитным, пока мы рядом? А мы-то тут при чем? Мы не просили наделять нас такой властью! Мы специально ушли в Тхалла-тей, чтобы мир перестал остро ощущать наше присутствие! Но и этого оказалось мало? Захотелось от нас избавиться? А это не так-то просто сделать! Мы живьем не дадимся! И пускай нас все считают лишь презренными павшими воинами, у которых нет ни души, ни сердца, которых можно не уважать, которым можно не доверять и которых невозможно любить! Но мы всегда найдем лазейку, чтобы вернуться! Найдем, ясно вам?

О-о-о, им было ясно! Им все было ясно, но мне от этого легче не становилось. Выговорившись, я замолчала, отвернулась и отерла рукавом катившиеся по лицу злые слезы. Оба моих слушателя же находились под впечатлением от рассказа и хранили гробовое молчание. Ядвига устало смежила веки, всем своим видом выражая раскаяние, а Свят... А у того черт знает, что на душе творилось. Я и раньше-то его не понимала... На лице – неизменная полуулыбка, а глаза – внимательны и непроницаемы, поди, разберись, что на уме...

Хотя толку-то разбираться... Надо просто вспомнить одну немаловажную деталь, которую я упустила, не посчитав важной. А теперь... Теперь выясняется, что именно из-за этой детали и завертелась вся карусель. И разноцветные кусочки мозаики сами собой медленно складывались в целостную картину происходящего. Сообразила бы сразу – стольких бы проблем избежала... А сейчас – столько времени потеряно, столько дорог зря пройдено...

Но я – это я, и не могу иначе. Еж, как говорится, птица гордая, пока не пнешь, не полетит. И пока меня не подтолкнут к очередному краю пропасти, я ничего полезного не вспомню. А воспоминания эти – настолько давние, настолько древние... В то время я едва успела разменять вторую жизнь и только училась пользоваться памятью. Да, пожалуй, именно тогда и началось все то, что мы сейчас расхлебываем...

Я хмуро посмотрела на своих собеседников и, заметив, какие усилия прилагает Ядвига, чтобы заговорить, покачала головой:

– Не надо, я и так все знаю... И даже то, чего вы не знаете. Хотите послушать? Да ради бога. Это ведь вождь магов Мыслей здесь шаманит, верно? Откуда я знаю? Оттуда. Я видела, из-за чего заварилась каша, правда, мне тогда лет двадцать-тридцать всего стукнуло... Но я помню. Помню, как ваш вождь сцепился с моим отцом. Из-за чего? Вернее сказать, из-за кого. Из-за женщины, разумеется. И сцепился насмерть, хотя она уже и замуж вышла, и нас с братом растила. Что случилось потом? А что обычно случается, когда воюют сильнейшие? Правильно, страдают невинные люди. И первой, из-за происков вашего придурка, погибла моя мама, и едва уцелела я. А отец, не помня себя от горя, проклял весь ваш народ.

Он недоверчиво прищурился. Я грустно улыбнулась:

– Да, Свят, это правда. И нечего на меня так смотреть... Я нарочно тебе об этом ничего не рассказывала. Зато теперь ты можешь смело меня ненавидеть. По милости дейте харты лишились способности помнить. Он и силу у вас отнять хотел, да почему-то передумал. А зря. Теперь нам приходится разбираться с делами прошлого. Где ваш вождь откопал знания о нас или же он чудом избежал проклятья – это я позже выясню. Но – он все о нас знает и давно решил отомстить. Как он сохранил память, не понимаю… – я устало прикрыла глаза и наобум ляпнула: – Но о том, что ты близкий родственник своему вождю, тоже можешь мне не рассказывать.

Это называется, не в бровь, а в глаз. Своими случайными предположениями я попала в яблочко. Свят изменился в лице, видимо, поверив мне на слово, а я быстро додумала все остальное. После пережитого в болоте потрясения мои мозги работали на удивление хорошо, головная боль прошла сама собой, а память раз за разом подсовывала весьма занимательные факты. Видимо, Райлит сидение по уши в трясине тоже пошло на пользу. А может, это заклятье, в болоте вырвавшись наружу для нападения, там и осталось, прекратив затуманивать наши мысли. Кто знает... А кто знает, тот, естественно, ничего объяснять не будет.

– Ну? Ничего не хочешь мне сказать? – выдержав паузу, тихо спросила я.

Он молчал. Молчал и смотрел на меня... странно. С каким чувством? Неприязнь? Горечь? Презрение? Сожаление? Боль? Вот ты и показал свое истинное лицо, озорной мальчишка... Где они теперь, твои вечные шутки и шалости? Где она, твоя беспечная улыбка? Где та теплота, с которой ты когда-то давно на меня смотрел?.. Впрочем, это я себе все придумала, наверное...

И в этой жизни, и в прошлой – мне было проще жить, принимая желаемое за действительное. А в действительном, как и далеком прошлом, ты всегда оставался в моей тени, в стороне, не решаясь предложить что-то большее, чем помощь или дружбу. Тебе всегда не хватало элементарной смелости, но я не собираюсь ждать, пока ты сделаешь первый шаг, как и не подумаю сделать его сама. Как и не собираюсь ждать вечно. У меня и без того дел выше крыши... Прости. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас... Может быть, когда-нибудь... но вряд ли. Вероятно, мы больше не увидимся. Ты не рискнул поставить на моей судьбе метку, надеясь на слепую случайность... Прощай.

Ни на кого не глядя, я надела перевязь и закинула на плечо рюкзак. Пожалуй, теперь я сама разыщу Артема. А я его точно разыщу. Родная кровь всегда отыщет частичку себя, так, Ядвига? Не знаю даже, благодарить тебя или нет... Наверно, я пожелаю тебе ровной дороги туда и обратно. Ты неплохой человек, а причин не доверять павшим воинам хватает. Проводи ее в последний путь, Свят. И – спасибо тебе. За то, что мы с тобой встретились, за то, что ты многое помог мне вспомнить... Береги себя и не лезь больше в эти неприятности. Тяжело оставлять тебя одного сейчас, когда ты вот-вот потеряешь родного человека.. До боли в руках хочется тебя обнять и утешить... Но ведь ты же не позволишь. Как и прежде никогда не позволял.

И быть посему – здесь наши пути в очередной раз расходятся. Ты и мне уже ничем не поможешь, и своего предполагаемого родственника не спасешь. Даже если очень захочешь. Я все равно до него доберусь. Я все равно его прикончу. А не я – так Райлит, ей не привыкать. А после, вместе, мы это переживем, вернувшись домой...

Поискав глазами Мифа, я развернулась и, сунув руки в карманы, медленно побрела в наступающий рассвет, оставляя за холодной пеленой дождя свое сердце. Снова. Надеюсь, что навсегда.

И теперь оно не будет вмешиваться в мои планы.

Вода с небес лилась, не переставая, вот уже третий день кряду. Промокшая и продрогшая до костей, как последняя лягушка, я шла по тропинке, продираясь сквозь лесные заросли. Лес я таки нашла, однако радовало это мало – к моим прочим неприятностям прибавилось внезапное исчезновение Мифа. А сам ли виал куда-то делся, или посчитал, что он мне больше не нужен – история знает, но молчит. С одной стороны, если он действительно ушел сам, значит, мои приключения подходят к концу (что внушает оптимизм). Но если Миф по моей глупости оказался в болоте... Этого я себе никогда не прощу.

Вообще-то о болотных невзгодах я старалась не думать, хотя и погода к депрессивным мыслям располагала, и думать-то больше было не о чем. И на душе – так гадко и мерзко, и так хотелось поплакать кому-нибудь доброму в жилетку и пожалеть себя, бедную-несчастную... Поплакать, забыть недавние события, как дурной сон, закрыть томик прошедших дней на замок и запрятать его на самую дальнюю нижнюю полку стеллажа памяти. Но, раз пользы от моего раскисания не будет ни мне, ни Артему (только колдуну, пожалуй), я стояла насмерть и гнала прочь горькие думы. И шла, шла, шла...

Куда? Мы с Райлит сообразили на двоих и придумали выход из сложившейся ситуации. Причем он оказался потрясающе простым, удивительно, что мы обе до него сразу не додумались. Покидая тело, я видела всю округу и легко могла отыскать нужный путь, ориентируясь в пространстве.

Так, я добралась сначала до ближайшей знакомой деревни, нахально втерлась в доверие к рыжему хозяину харчевни, поела наконец-то и немного пришла в себя. А потом бесплатно (да-да я опять картошку чистила...) запаслась продуктами и одеждой. И снова отправилась на поиски Зеленой поляны, только теперь уже по нормальному, короткому пути. И идти-то дотуда было... Кабы не происки проводников (царствие Ядвиге небесное...), давно бы уже и до Артема добралась, и домой бы вместе с ним вернулась. Но что уж говорить... «Если бы» да «кабы» еще ни одному делу не помогли.

Зонтик, жалко, не нашла. Простыть я не боялась, но, согласитесь, неполных трое суток мокнуть под непрерывным дождем и спать на сырой земле в компании луж – не шибко приятно. И с деревьев вечно за шиворот вода льется... Зато нет недостатка в питьевой воде, что хорошо! Да-да, позитив – это наше все. А иначе, без него, не будет ничего.

Дойдя до опушки, я присела на пенек передохнуть, вытянула гудящие ноги, зажмурилась и непроизвольно прислушалась к звукам леса. Напевно шелестела трава, перекликались, порхая с ветки на ветку, птицы, азартно стучал по древесной коре дятел, разносился по округе задорный стрекот чьих-то крылышек... Стоп. Я удивленно открыла глаза. Стрекозы? В хвойном лесу? С какой стати?

Я поспешно встала, забросила на плечо тяжелый рюкзак и вышла из лесу. Ах, да, конечно... Об этом-то мне и говорили, когда объясняли короткую дорогу до искомой деревни. И куда мне следовало идти с самого начала. К истоку ручья. А там до Зеленой поляны рукой подать, три-четыре часа неторопливого хода, не больше. Сколько же я здесь времени потеряла, ужас... Впрочем, потеряла ли?.. Все, что ни делается – все к лучшему. Там, где теряется время, находится память.

Ручей брал свое начало из круглого озера, поросшего ряской и нежно-голубыми кувшинками. Вокруг этих цветов и порхал дружный рой вышеозначенных стрекоз. Знаете, я насекомых и не люблю, и боюсь, но этими невольно залюбовалась. Изящные, узкие и прозрачные крылышки стрекоз издавали музыкальный стрекот, а вытянутые, изумрудно-зеленые в разноцветную крапинку тела светились изнутри, что особенно заметно сейчас, в наступившем сумраке. И, пожалуй, эти насекомые крупнее наших раза в два.

Со всех сторон озеро обступал величественный хвойных лес, и лишь у дальнего от меня берега росла в городом одиночестве плакучая ива. Именно у дальнего берега. Или просто мне никогда не встречались ивы, растущие из воды, или это – очередной сюрприз Альвейла, не знаю... Однако дерево находилось в нескольких шагах от берега и выглядело довольно внушительно. Высотой – этажей в семь, шириной – с двухподъездный дом, простите за столь непоэтичные сравнения. Роскошная листва ивы, утопая в воде, полностью скрывала толстый ствол и... И что-то подозрительное, сверкающее меж густых ветвей.

Убрав за уши мокрые пряди волос и помянув недобрым словом противный мелкий дождик, я отправилась обходить озеро, хотя поначалу намеревалась снова свернуть в лес. Ночевать-то где-то надо – вечер на дворе, а здесь идеальное место для привала. Заодно изучу иву. Скорее всего, не из воды она растет, а на небольшом островке, который сразу не разглядеть.

Пока я добиралась до ивы, стемнело окончательно, однако видимость сохранялась неплохая. Или я успела настолько привыкнуть к окружающему полумраку, пока в болоте загорала?.. Или же здешнее, неумолчно стрекочущее и подвижное «освещение» делало свое полезное дело.

Дождь практически прекратился, и из-за тяжелых туч выглянул любопытный лик луны, посеребрив макушки деревьев и проложив неровную тропинку на поверхности озера. Присев на берегу, я полюбовалась сияющими стрекозами, которые, перелетая с кувшинки на кувшинку, оставляли в воздухе шлейф блестящей пыльцы. Сколько же чудес ты хранишь, Альвейл... Жаль, видеть и ценить их умеют лишь те, кто раньше ничего подобного не встречал... Или встречал, но ненадолго забыл.

Сбросив рюкзак на мокрую траву, я разулась, закатала до колен штаны и осторожно спустилась по пологому склону берега к воде. Если здесь она такая же ледяная, как в ручье, то я пас... Буду ходить грязнулей. Хватит шутить со здоровьем. И если пара дней под дождем на мне пока не сказывалась, то купание в холодной воде может аукнуться неприятностями. Простуженным горлом – как минимум, а им рисковать нежелательно. Воин из меня не ахти какой, а Райлит не стоит дергать почем зря. Да и мое непечатное Слово – доходчивей.

Вода, вопреки опасениям, оказалась теплой, как парное молоко. Взявшись за ворот рубахи, я начала быстро его расстегивать, мимоходом вгляделась в свое отражение... И замерла. Из темных глубин озера на меня, улыбаясь, смотрела Райлит. С мокрыми, струящимися по плечам, длинными волосам и капельками дождя на щеках, опасным блеском в глазах и полурасстегнутым воротом безрукавки. Значит, мы «срастаемся» с каждым днем все крепче, если вместо себя-привычной я вижу отражение себя-прежней...

Я неуверенно протянула руку к воде и почувствовала легкое прикосновение теплой дружеской ладони, когда Райлит повторила мой жест. Значит, это долгое путешествие действительно подходит к своему концу... Путешествие, в котором я по кусочкам собирала из осколков памяти себя прежнюю и уже почти завершила начатое. Осталось лишь несколько последних, завершающих штрихов – и несколько шагов по следам памяти. Я невольно взглянула на свои заметно отросшие волосы. Да, лишь несколько незначительных штрихов...

Райлит подмигнула мне и, повернувшись, указала на стрекоз. Если ты хотела сказать, что они – не обычные насекомые, то это я сразу поняла. Ни одна из ранее встреченных мною стрекоз не имела столь ненормальной окраски и не мерцала в темноте аки светлячок. Или... Или их необычность проявляется не только в расцветке?

Подняв голову, я внимательно присмотрелась к стрекозам и подметила еще одно их свойство. Они не просто беспечно порхали с цветка на цветок, они «рисовали». По воздуху «рисовали» блестящей разноцветной пыльцой причудливые узоры, которые, переплетаясь, складывались в яркие и диковинные картины, а картины... А картины пробуждали во мне странные, но привычные чувства. Чувства, которые по-французски зовутся «дежавю». Когда-то давно я здесь уже была.

Я улыбнулась про себя. Да, как и в Альвионе... Правда, Альвион – это единственный мир, который я знала, как свои пять пальцев. Да и не мудрено, раз я в нем жила. Вернее, над ним. А все остальные миры в прошлых жизнях лишь краем глаза видела. Отец, после смерти мамы, безумно боялся нас с братом потерять, и крайне неохотно куда-либо отпускал. Правда, Райта никогда не одном месте долго удерживать не получалось (и даже смерть его не привычек не изменила), а мне приходилось отдуваться и за себя, и за него. Конечно, если возникала проблема, требующая немедленно вмешательства, то я уходила, и поэтому свой ключ от порталов у меня имелся. Но вот пользовалась им я крайне редко. Как и посещала приграничные миры.

И сейчас... Сейчас я начала понимать, что судьба занесла меня не в рядовой приграничный мир, а в мир, где я родилась. Где я родилась в первый раз, где я росла, набиралась опыта и копила знания. И который покинула сразу же, после размолвки с хартами. А поскольку в те времена я была младше даже своего племянника и лишь начинала жить, то запомнила чрезвычайно мало. Но не зря же говорят о детских воспоминаниях как о самых ярких и сильных... И теперь я точно могла сказать – два с лишним тысячелетия назад я здесь жила.

А эти странные стрекозы не просто рисовали случайные узоры. На бархате ночного неба они, с помощью всех цветов радуги, медленно воссоздавали реальные события тех давних лет. Ведь ничто, рожденное миром, не уходит в никуда и не растворяется в пустоте. Ушедшее обязательно оставляет либо след, либо маленькую частичку себя. И пестрые полотна утерянной памяти хартов, сливаясь в единую картину прошлого, доверчиво разворачивались перед моим изумленным взором.

Сев на берег, я не могла отвести глаз. Миражи чужих воспоминаний притягивали, завораживали, очаровывали и гипнотизировали. Я не замечала ни упавшей на лоб мокрой челки, ни прохладного дыхания ветра, ни задумчивого плеска воды, ни шелеста листвы, ни шороха травы. И выскочи на меня внезапно из ближайших кустов местный колдун – и его бы не заметила, настолько сильно завладело моим вниманием происходящее. Я даже не заметила, как с головой погрузилась в пучину древней памяти.

А стрекозы с тихим жужжанием методично ткали все новые и новые узоры, пока над озером не вырос целый город. Смутно знакомый мне город с невысокими, изящными домами, ажурными арками, ровными улицами, ухоженными парками, журчащими фонтанами, точеными башенками, витиеватыми флюгерами, резными беседками. Как же он назывался?.. Кажется... Дхаас-датей. Старый город. Общее место проживания хартов и дейте, по модели которого строился потом Тхалла-тей – Новый город.

Я невольно поднялась на ноги и шагнула в озеро. Подойти ближе, разглядеть его до мельчайших деталей, прочувствовать... Вдруг повезет увидеть людей?.. Своих родных, себя... маму. И вспомнить то, что запрятано слишком глубоко, до чего мне самой сложно дотянуться. Может быть, именно этого мне и недостает? Может быть, тогда я смогу стать прежней собой?..

Теплая вода быстро добралась сначала до моих колен, потом – до пояса, до груди и до подбородка. И до макушки бы добралась, не очнись от зачарованного сна Райлит и не пни меня побольнее. Пнула она, конечно, в переносном смысле слова, но толчок я почувствовала весьма ощутимый и, тряхнув головой, вернулась в объективную реальность. Память – штука опасная, и если начинаешь вспоминать, то вокруг себя ничего не замечаешь... А это чревато неприятными последствиями.

Я вновь взглянула на призрачный город. Нет, людей не видно, а жаль, очень жаль... Интересно, какими они были, чем жили до трагедии? Какой тогда была я? Самостоятельно мне всего не вспомнить, как не старайся, увы и ах. А увидеть? Хм, увидеть... Увидела же я прощальную сцену в беседке? И, возможно, однажды смогу увидеть события из истории Старого города...

Кстати, о птичках. Куда исчез Дхаас-датей? Раньше он находился здесь, на месте озера, ручья и части леса. Ведь не мог же он испариться? Магию дейте и хартов не так-то легко разрушить. Тхалла-тей, хоть и немногим «моложе», хоть и создан из проклятий, до сих пор стоит на месте, а от Старого города и развалин не осталось? Не может быть!

Я потопталась по дну озера, осторожно пощупывая почву босыми ступнями. Дно мягкое, рыхлое, илистое. Никакого намека на древние камни или безделушки, которые обычно остаются в наследство от предков и всплывают на поверхность в самый неожиданный момент… Но не мог Дхаас-датей взять и исчезнуть с лица земли! Не мог! Если, конечно, харты после нашего ухода его не уничтожили...

Озадаченно почесав затылок, я, по горло в воде, побрела к иве. Уничтожить, допустим, они его не могли. Вернее, не смогли, даже если бы очень захотели. Наши заклятья необратимы и вечны. Но если его не уничтожать... Тогда спрятать?.. Зачем? Не вижу смысла прятать никому не нужный, всеми покинутый город. Никто, кроме нас, жить бы там не смог. Пускай стоял бы себе на берегу, в назидание потомкам и на радость археологам, ежели таковые здесь объявятся. А если все же спрятали?.. Где он может находиться?

Дойдя до ивы, я раздвинула густые ветви и неосторожно сунулась дальше. Нет, верно Свят с Райтом твердили: нельзя меня без присмотра оставлять, иначе вляпаюсь в неприятности по самые уши... Не нарочно, конечно, но от этого не легче. Стоило мне лишь приблизиться к стволу, поднять глаза и узреть выгравированный на коре светящийся символ Дхаас-датея – скрещенные клинки дейте в очертаниях глаза харта, как я все поняла, но бежать было уже поздно.

Символ вспыхнул. Земля под моими ногами поплыла, проваливаясь и превращаясь в скользкую воронку, и меня стремительным водоворотом увлекло под воду.

Глава 18

А скажите, и в магазине можно

также стенку приподнять? Ах, какое

полезное изобретение!

«Иван Васильевич меняет профессию»

Темно. Ни черта не видно. Жутко болит ушибленный при падении правый бок. Синяк потом будет солидный... Ну, да ладно. Руки-ноги целы, ничего, вроде, не сломала, жива, кажется, и слава богу...

Кряхтя, я попыталась привстать, стукнулась макушкой о низкий потолок, ойкнула и нервно пробормотала заклятье. Изменений не произошло. Я потерла ноющее горло, прокашлялась, выдавив из себя пару невнятных хрипов, и приуныла. Это называется, орать при падении меньше надо... И падать-то там было – всего ничего!.. Я даже испугаться толком не успела, когда меня затащило в озеро и швырнуло в узкий тоннель без воды, попрошу заметить. И из тоннеля я с диким воплем брякнулась сюда. А поскольку мое несчастное горло едва успело пойти на поправку, я, разумеется, сорвала голос.

Нда. В полнейшей темноте, без подручных проклятий, в каком-то каменном мешке... и босиком. Хорошо хоть, я не успела раздеться, как сначала планировала. А поплыла бы без одежды – сидела бы сейчас на холодных камнях, в чем мать родила, аки грязная и отощавшая Афродита. И негигиенично, и стыдно... Хотя кто тут есть, кроме меня?..

Вытянув руки, я попыталась на ощупь определить примерные размеры пещеры. Расстояние между стенами – метра три, а вот высота... На корточках сидеть безопасно, но головой лучше лишний раз не дергать. И штанины распрямить – шершавые острые камни не располагают к прогулке на голых коленках.

Я кое-как перевернулась на спину. Пока разбиралась со штанами, глаза немного привыкли к кромешной тьме, и я различила две малоприятные вещи. Во-первых, выход отсюда есть только один – вперед, поскольку лаз на потолке, через который я просочилась в пещеру, оказался наглухо закрыт. И во-вторых, к выходу тоже нужно ползти на карачках. А в пещере сыро, грязно, вода капает со стен и потолка... Тьфу, везет же мне...

Повозившись с волосами, я заплела их в косичку, чтобы не мешались, перевернулась и сосредоточенно поползла к выходу. А выходом я его обозвала по одной простой причине – с его стороны шел едва заметный свет, легкое голубоватое мерцание, с трудом пробивающееся сквозь тяжелый мрак. И знакомое, надо сказать, мерцание...

Продвижение давалось с трудом. Если, пару раз стукнувшись о потолок, я приноровилась держать голову низко опущенной, то остальной путь был сплошной проблемой. Коридор то расширялся, то сужался, то резко уходил вниз, то изгибался, а я едва умудрялась вписываться в поворот... А еще этот скользкий шершавый пол, будь он неладен, и ручки парников постоянно за стены и низкий «потолок» цепляются, а девать клинки некуда... Я ползла вперед грязная и злая. Меня бесило все – и проклятый коридор, и собственное дурацкое положение, и бессилие, и, наконец, моя непревзойденная способность влипать в неприятности. Словно у меня дел других нет...

Наплевав на осторожность (ладони все равно уже ободрала), я упорно перла вперед, как танк. Может, и приду куда-нибудь... К очередному сужению коридора, например. Кое-как боком проползя в щель и ободрав локоть, я на животе съехала по крутому спуску вниз, добралась до развилки и, остановившись, задумалась. Из обоих проходов сочился одинаково ровный свет: так куда же ползти прикажете?

Впрочем, что тут думать... Я и так догадывалась, куда они меня приведут. К Дхаас-датею. Вот где мои хитрые предки его спрятали, дабы никто не добрался до их секретов, – под землей. И оставили один-единственный волшебный проход, на всякий случай. Вдруг пригодится... Мое случайное попадание, конечно, не в счет. Райлит всю дорогу помалкивала, напряженно что-то обдумывая, пока не заметила: символ на коре ивы – это вход, ключом к которому является сила высшего мага. Никто, кроме нас, город посещать права не имел, а я – и не собиралась... Это случайности все, самые обычные случайности, в простонародье именуемые судьбой.

И именно вышеупомянутой злодейке я решилась довериться на этот раз. Методом тыка выбрала коридор, свернула в него и отправилась дальше. Единственное, меня крайне смущало само существование развилки. Раз есть путь, который ведет только в одно-единственное место, зачем придумывать развилку? Ответ напрашивался тоже один: какой-то из них – прямой, короткий и безопасный, а второй – длинный, извилистый и полный неожиданных сюрпризов. Сами угадаете, в какой из коридоров я попала?

Пав тот, кто подумал о втором коридоре. Не проползла я и шести метров, как у очередного поворота Райлит бдительно рявкнула на меня, велев пошевеливаться. Я живо прошмыгнула в сужавшийся проход, и вовремя. Позади с грохотом опустилась ржавая решетка, отрезая путь назад. Хотя, судя ее виду, отрезать она должна была и путь вперед. А заодно – и подвернувшуюся руку, ногу или голову... Прутья решетки, заточенные острее бритвы, зловеще сверкнули в полутьме, когда их коснулось голубоватое сияние.

Я затравленно съежилась, прижавшись спиной к стене, и перевела дух. Никак не могу привыкнуть к тому, что меня всюду хотят убить... Да разве к этому привыкнешь?.. Смотрели фильм «Пункт назначения»? Там народ сначала избежал смерти, потому что кому-то приснился подробный сценарий их гибели, а потом некая сила принялась методично отбирать у уцелевших отданную в долг жизнь. Да так отобрать норовила, чтобы в итоге остались лишь горы трупов и море крови. Но сюжет потрясающе интересный, умеют же американцы качественные фильмы делать, если очень захотят.

Тьфу, о чем это я, господи? Опять от страха мысли разбегаются в разные стороны... Мне о себе думать надо, а я сижу и кино вспоминаю... Здесь – не кино, а я – не персонаж вышеупомянутого триллера, хотя сейчас отлично понимаю, каково пришлось героям. И из-за чего судьба на меня так взъелась, чем я ей не угодила, раз она с упорством, достойным лучшего применения, мечтает сжить со свету мою скромную персону? Кто знает... А может, я знаю, но никак не могу вспомнить...

Некоторое время я сидела, сжавшись у стены в комок, и уговаривала себя успокоиться и собраться с силами для дальнейшего пути. Назад все равно не повернуть, а торчать здесь – смысла никакого нет. И останавливаться на полпути – это удел трусов, а я... А я не трус, но я боюсь. И упрекать себя за подобную слабость не могу. Человек я или где? То-то и оно. И ничто человеческое мне не чуждо.

В конце концов, немного придя в себя, я отважно поползла дальше, руководствуясь больше намеками и подсказками Райлит, чем своей собственной сомнительной интуицией. Я-то чувствовала лишь большую пакость, а моя вторая сущность – все прочее. Даже ту неприятную мелочь, что поджидала меня за следующим поворотом, в стене или на потолке.

Совершив невероятный кульбит, я кубарем прокатилась прямо под плитой, державшейся на честном слове, вздрогнула, когда она шлепнулась на пол, едва не прищемив мне ступню, и усердно поползла дальше. Ну и паразиты же мои предки! Нет, чтобы сделать такие ловушки, которые не реагировали бы на своих! Или «свои» знать должны, куда сворачивать?.. Ладно, не суть важно... Свернула и свернула...

Останавливаться на перекур я не рисковала, дабы не растерять концентрацию и собранность. Только зазеваешься, испугаешься – и все, аминь, моменто море. И костей потом не соберешь, столько тут смертельно опасных ловушек... То деревянные колья из земли вылезут, то узкие лезвия – из стен, то потолок рушится, то острые дротики, пущенные неведомо кем, свистят в опасной близости от моих ушей. А один раз чья-то полусгнившая рука, обмотанная истлевшей тряпицей, чуть меня за босую пятку не схватила и не утащила в подземелье. Да я не далась: лягнула ее – и ползти бегом, пока обладатель руки за мной не сунулся. Клинками тут не помашешь, а по-другому я с зомби и мумиями общаться не хочу.

Отдых после столь знаменательного, интересного и поучительного забега случился неожиданно. Уворачиваясь от очередного подарка судьбы, который выглядел как прицельно пущенный в мою спину острый нож, я упала на бок, прижалась спиной к стене, зажмурилась и... И услышала характерный глухой звук рикошета – нож отскочил от камня. Все, приехали. Тупик. Зашибись.

Я неуверенно открыла глаза и тяжко вздохнула. Ну, не тупик. А стена. И это – не одно и то же. Потому что тупик – это тупик, когда выхода и не предусмотрено. А здесь – стена, испещренная древними рунами, и выход предусмотрен, потому как голубоватое мерцание довольно отчетливо пробивается сквозь щели. Сипло выругавшись от облегчения, я отерла пот со лба, размазав по лицу грязь, и позволила себе вытянуть ноги, расслабиться и немного помедитировать. Кажется, ловушки закончились, но осталось самое сложное. Загадки. И прочая гадость.

По очереди потирая ноющие от перенапряжения мышцы то на руках, то на спине и боках, я ползком перебралась к стене. Света здесь хватало, и прочитать надписи мне не составило большого труда. Родной язык, как-никак, пусть и древний... Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Таинственный голубоватый свет, который, по идее, ведет к Дхаас-датею, но при этом подозрительно напоминает мне путь-дорожку к таинственной загадке необитаемого леса – это во-первых. Дверь с ребусами, и, скорее всего, не одну – это во-вторых. И невозможность вернуться назад – это в-третьих. Везет тебе, Касси, как утопленнице, ей-богу...

С первой загадкой я разобралась достаточно быстро. Дел-то всего: разобрать выгравированные на камне каракули, понять их общий смысл, который сводился к фактам из истории дейте и хартов, выделить из кучи сведений ключевые слова и нажать на них. Единственное, над чем пришлось попыхтеть, так это над порядком расположения слов, поскольку они были разбросаны по всему тексту. И все же минут через пять я добилась своего, и дверь с тихим скрипом провалилась в пол, открывая… очередной коридор с ловушками и препятствиями. Ну-с, друзья мои, сдается мне, здесь кое-что похлеще затерянного города скрывается...

Преисполнившись небывалого азарта, я рванула в коридор. Никакие изобретательные ловушки меня уже не смущали – мне стало интересно. Я кожей чувствовала растворенную в воздухе тайну – тайну, напрямую связанную со мной и моим здесь пребыванием. И рвалась до нее добраться, и чем скорее, тем лучше. Известную осторожность, конечно же, соблюдать пришлось. Азарт – азартом, интерес – интересом, но скончаться от подлого удара в спину, не разгадав прежде всех загадок, в мои планы не входило. Поэтому очередную полосу препятствий я преодолела с максимальной осторожностью и без лишней самоуверенности.

Итак, очередная дверь и очередная головоломка. Восстанавливая сбившееся дыхание, я неосторожно прикоснулась к двери и с воплем отдернула руку. Горячо!.. А дверь, словно издеваясь, заискрилась и вспыхнула пионерским костром. Я отпрянула от нее и нерешительно затаилась у стены, неуверенно поглядывая на полыхающую дверь и соображая, как ее открыть. Сама, разумеется, ничего не придумала, а Райлит – упорно молчала, как партизан на допросе. И свое молчание мотивировала тем, что, мол, раз я вляпалась, то мне и карты в руки. А поскольку реальной опасности нет, она ничем помочь не может, увы и ах. Зараза такая, я те все припомню...

Время стремительно уносилось прочь, а идей никаких не появлялось. Я изнервничалась и извелась так, что ко мне внезапно вернулась вредная привычка – отчаянно захотелось курить. К тому же дверь с каждой минутой нагревалась все больше и больше, и жара в узком коридорчике стояла неимоверная. Даже влага, сквозь стены просачивающаяся в пещеру, испрялась почти мгновенно. Давно я не ходила в баню... Еще бы березовый веник сюда, жбан воды, мыло, полотенце, а после – холодный дождик, под какой я после болота попала... Стоп. Дождик, болото...

Я вздохнула и покачала головой. Свят, Свят... Не знаю, где ты сейчас находишься, наверняка, очень далеко, но по-прежнему продолжаешь исподтишка мне помогать... И если не думаешь за меня, так я сама вспомню о твоих словах. Об обереге, например, который хранит мое тело от серьезных повреждений. А заодно – и о своем непромокаемо-непробиваемом и, по идее, несгораемом костюме. Вот и выход.

От маскировочных шмоток пришлось избавиться. Не потом – так сейчас... После путешествия по подземельям они разве что на половые тряпки годились или на выброс. Изодранные штаны я аккуратно свернула и положила у стены, а вот рубахой, после недолгих раздумий, обмотала голову. Кто знает, а вдруг волосы загорятся... Пока я с дверным замком провожусь, всякое случиться может.

Раскаленный воздух обжигал легкие, одежда при соприкосновении с огнем зашипела и задымилась, но я, стараясь не дышать, добралась до самого сердца пламени, попыталась нащупать дверь и провалилась сквозь стену огня. А двери-то и не было... Скорее, на ее месте находилась иллюзия пламени. Или дверь сделали из такого материала, что она мгновенно воспламенялась и сгорала. Или... Или мало ли что задумал неизвестный шутник, построивший этот странный проход под землей? Но я этот уровень препятствий успешно преодолела без потерь. И без того ненужная одежда – не в счет.

Идем дальше. А дальше – опять «минное поле», о котором даже рассказывать неинтересно. Стандартный уже бег на четвереньках, через кучи ловушек с успешным их избеганием и... И последний сюрприз под конец. А в том, что это последняя загадка, я не сомневалась. Из-за интенсивного голубоватого мерцания – во-первых и из-за «качества» самого сюрприза – во-вторых. Никакой маньяк-извращенец главную преграду на середине пути не оставит. Да, и в том, что изобретатель всего увиденного безобразия – маньяк-извращенец, я тоже нисколько не сомневалась. Это ж надо додуматься до такого...

Вместо очередной двери меня поджидали ровно уложенные штабелями на проходе симпатичные полуистлевшие трупы, кто бы только знал, как они меня достали... Слов нет, одни эмоции... Все эти мертвяки уже печенках сидят, ей-богу... Вероятно, это карма. Наверняка судьба за излишнюю жестокость наказывает Райлит, но прилетает, разумеется, мне...

Я брезгливо зажала нос и в сомнении посмотрела на неприглядное препятствие. Не знаю, сколько оно здесь лежит, но время на трупах оставило мало своих печатей. Скелеты едва проглядывают, а запах такой стоит, словно они здесь целую вечность загорают... И, возможно, так оно и есть. А, судя по искаженным лицам несчастных и веревкам, опутывающим их руки и ноги, умирали и гнили они тут живьем. Нет, точно, этот неизвестный художник – маньяк-извращенец, и они с местным колдуном друг друга стоят.

С опаской приблизившись к телам, я изучила их самым внимательнейшим образом. От прохода их, что ли, оттаскивать придется? Ну, знаете ли... А вдруг они только притворяются мертвыми, а на самом деле – живые?.. Ну, вы понимаете, в каком смысле живые. А я с некоторых пор, по понятным причинам, с недоверием отношусь к мертвякам любой степени «готовности» и не желаю иметь с ними никаких дел. И ничего общего.

Райлит, подслушав мой монолог, тихо хихикнула. Я обиженно засопела. Не смешно! Вот сейчас вылезу из тела, а ты их растаскивай, раз тебе так весело! Как это, не смогу сменить ипостась?.. Ты что, издеваешься? Какое еще, к черту, древнее волшебство Дхаас-датея? Пускай оно существует, я-то здесь причем? Ах, оно не позволят нам прибегать к высшей магии? Для защиты города от случайностей? Да, мы со зла ляпнем лишнего – и пиши пропало... В Тхалла-тее тоже такая защита стояла, точно-точно... Это скверно.

Поразмыслив над предупреждением своей второй сущности, я тяжко вздохнула, но попыталась ухватить верхнее тело за плечи, дабы оттащить его в сторону. И едва успела отдернуть руку, когда в сантиметре от нее зловеще щелкнули острые клыки. А мертвяк, сверкнув красными глазами, зашипел на меня и улегся на привычное место.

Я испуганно попятилась. Не-е-е, это монстры-мутанты какие-то, мне не известные, куда до них обычным мертвякам... Обычные сроду таких зубов не имели, я лично на примере Райта наблюдала. А у моего препятствия – прямо-таки животные челюсти, ей-богу. И что мне теперь с этими спящими красавцами делать – ума не приложу...

Райлит вновь насмешливо фыркнула. Я насупилась. Если ты все знаешь – почему молчишь и издеваешься? Сказать трудно?.. Как это – я сама знаю? Ничего подобного я не знаю! И я в этом уверена на все сто! Нет, мне ничего здесь не кажется знакомым! Да, и в этом я тоже уверена! Слушай, ты мне скажешь, что происходит, или дальше будем сидеть и отдыхать?.. Замолчала, зараза... Ну и ладно. Мне к проблемам не привыкать. Сама справлюсь. Может быть.

Я расстроенно закусила губу. Затем, поразмыслив серьезно, вспомнила, что в американских ужастиках подобным тварям отрубали головы, и на этом их странная жизнь прерывалась. Тварей, в смысле... Вытащив клинок, я подползла ближе к телам, примерилась и чуть не лишилась одного парника. Верхний обладатель импозантных клыков не дремал и мгновенно вцепился в оружие. Чтобы его вырвать, я уперлась ногами в препятствие, изо всех сил дернула клинок на себя и едва успела вовремя откатиться в сторону. Потому как второй монстр уже потянулся к моей левой ноге.

У-у-у, паразиты проклятые! Я с сожалением обнаружила на лунном серебре глубокие уродливые борозды и разозлилась. Ах, так? Ну ладно!.. Да я вас!.. Да я сейчас вас!.. И что я сейчас их?.. Не знаю, подумать надо... Подобные задачки так просто не решаются.

Подперев спиной стену, я мрачно воззрилась на штабель трупов. Лежите, голубчики? Лежите-лежите, недолго вам осталось... И нечего мне красные глазки строить, я и не такую жуть видела! У вас они хоть и без зрачков, но пустые, а я видела глаза, в которых отражалась моя смерть, а они пострашнее ваших будут. И трупов я насмотреться успела – вам и не снилось, сколько, а подобными клыками меня не испугать. Они же до меня не доберутся? Не доберутся. То-то и оно.

Снова подала голос Райлит, скептически хмыкнув. Что, думаешь, я неправа, и они сейчас смогут встать и напасть на меня? Конечно же, я права. Почему? Во-первых, им негде развернуться. Проход низкий, метр, если не меньше, а длиной – под два метра. И тела полностью его загораживают, от стены до стены. Мне-то со своим метр семьдесят здесь неудобно, а им – даже дергаться не стоит. Вот и лежат себе тихо, приличных людей скуки ради в заблуждение вводят... То есть, как это, кто тут приличный? Я, разумеется! Не ты же! Почему не ты? Потому что молчишь и ничего мне не рассказываешь, хотя знаешь все прекрасно. Да, это – показатель! И посему – молч и не мешай думать! Много ли я там надумаю? А ты откуда знаешь, если даже я сама не знаю, ась? Вот-вот.

Подобные споры у нас случались часто, и, попререкавшись пару минут, мы замолчали. А придумать выход из ситуации у меня все не получалось, и моя вторая сущность, как обычно, оказалась права. Все испытанные методы я уже испробовала, заклятьями пользоваться не решалась, а покинуть собственное тело или выпустить Райлит категорически не выходило. Древняя магия города сводила на нет мои жалкие колдовские потуги.

Печально все, ага. Но делать с этой мерзостью определенно что-то надо... Поразмыслив, я обшарила все стены, пол и потолок на предмет скрытого рычага, но так его и не обнаружила. Потом меня осенила новая гениальная идея: а вдруг монстрам некое кодовое слово на ушко прошептать надобно, и после они сами собой куда-нибудь денутся? Еще бы понять, на какое именно слово они среагируют…

Райлит, подслушав мои мысли, красноречиво вздохнула, но вмешиваться не стала. И правильно. Когда я злюсь, меня лучше не трогать. Мне хватает того, что она умудряется подслушивать мои мысли, а я ее – не могу. Почему? Потому что мы – две разные души, две разные личности, и мысли у нас – у каждой свои. Правда, она ко мне нашла дорожку, а вот я к ней – пока еще нет. А жаль. Иначе давным-давно бы все узнала. Но пока приходится довольствоваться жалкими обрывками информации, которыми моя вторая сущность изволит иногда делиться, да изредка пробуждающимися сумрачными образами памяти...

Так, опять я отвлеклась... И монстры подозрительно закопошились. С чего бы это?.. На всякий случай я отодвинулась от препятствия, не спуская с него напряженного взгляда. Ой, не нравится мне это... Стоп. А почему бы и нет?.. Я покосилась на тщательно замаскированные коридорные ловушки. Точно. Самое оно. Еще бы этих тварей выманить сюда... Наверно, если их развязать – живо расползутся по пещере как тараканы. Сами-то не освободятся, веревки заговоренные, и пахнет от них… магией дейте. Но с нею я позже разберусь.

Рискуя лишиться клинка, я в несколько взмахов перерезала веревки на ногах монстров и живо отползла к ближайшей ловушке. Началось. Опять – игра с огнем, но она должна стоить свеч... А в том, что я уцелею, не сомневаюсь. Может, кто-то сочтет это самонадеянностью. Но по мне – это просто уверенность. Ловко прошмыгнув мимо западни, я затаилась в проходе.

Первую тварь размазало по полу. Солидный кусок камня, искусно замаскированный под потолок, надежно впечатал ее в грязь, только кости хрустнули. Два оставшихся товарища узрели постигшую их приятеля незавидную участь и, нерешительно замявшись, притормозили на полпути ко мне. Улыбнувшись, я осторожно попятилась, надежно спрятавшись за следующей ловушкой.

От второго монстра остались только рожки да ножки. Паутина, сплетенная из острых осколков стекла, пущенная стеной, спеленала тварь по рукам и ногам и в считанные мгновения разделала ее, как мясник теленка. Уцелела только голова, которая, щелкнув зубами, откатилась ко мне. Передернувшись от отвращения, я отпихнула ее в сторону и присмотрелась к последнему порождению маньяка.

А оно долго думало, прежде чем решилось напасть. Чем думало, правда, неизвестно, но по бегающим глазам я опознала – да, думало. Думало, как бы обойти западню или выманить из засады мою скоромную персону. Но на то и я человек, чтобы обводить вокруг пальца подобных тварей. И даже осторожность, с которой монстр на четвереньках поковылял ко мне, его не спасла. Пресловутая рука, однажды чуть не поймавшая меня, вынырнула из отверстия в полу, мертвой хваткой вцепилась в ногу новой жертвы и утащила ее за собой. Я же, в свою очередь, рванула к вожделенному выходу, пока на моем пути не возникло еще какое-нибудь препятствие.

Выбравшись из подземного коридора, я выпрямилась и продолжила бег, ничего не замечая на своем пути, пока до меня не донесся характерный звук падающих камней. Остановившись, я обернулась. Проход, едва я его покинула, обрушился, похоронив под обломками и смертельные ловушки, и мою единственную надежду вернуться назад. Ну что ж, раз так получилось... Прижав руку к груди и зажмурившись, я несколько минут восстанавливала дыхание, и лишь потом рискнула осмотреться. И удивленно замерла.

Передо мной раскинулась необъятных размеров пещера, которой не было видно ни конца, ни края, а я находилась на небольшой круглой площадке, от которой тонкими лучами расходились в разные стороны три узких веревочных мостика. Два – вели вниз, к руинам древнего города, а третий... Я подняла взгляд. А третий – к потолку. И именно на потолке находилось то, что излучало яркий голубоватый свет. Камень. Абсолютно круглый, очень тонкий, размерами... с озеро? Или это просто озеро – оборотная его сторона?..

Меня потянуло к камню, как магнитом. Я осторожно ступила на мостик и начала медленно карабкаться наверх. Неизвестный творец явно учел крутизну подъема, и деревяшки на мосту располагались подобно лестничным ступенькам. Если держаться за веревочные перила и не смотреть вниз, то почти не страшно... Мостик привел меня на каменную площадку, размерами два на два метра, висящую в воздухе без какого бы то ни было намека не опоры. Поколебавшись, я нерешительно перебралась на нее, одной рукой держась за перила, и подняла глаза к потолку. Вот я и у... цели?

Породу камня я опознать не смогла. Не то гранит, не то мрамор... Словом, ровная, гладко отшлифованная поверхность без трещинок и щербатых краев, с вкраплениями измельченных слез неба, которые и излучали голубоватое сияние. Лишь в центре углем аккуратно выведено мое первое имя – «Райлит», а от него отведены четыре черточки, напротив которых написано соответственно четыре слова: «возвращение», «понимание», «пустота» и «жизнь».

Я как стояла, так и села, спрятав лицо в ладонях. Твою ж налево... Так вот почему мне здесь все – и ловушки, и переходы, и камень, казались до боли знакомыми... От нахлынувших воспоминаний закружилась голова. Осколки памяти беспорядочным вихрем образов, слов и событий всплывали на поверхность, складываясь в яркие картинки причудливого калейдоскопа. А я смотрела – и вспоминала, вспоминала, вспомнила. И жадно впитывала в себя каждую мелочь, каждую деталь прошедшего. Теперь я знала все. Почти все.

Колесо судьбы – не выдумка, оно действительно существовало. И более того – оно существует, и сейчас висит над моей головой. И создала его я. Тогда, когда мой народ находился на грани катастрофы, когда отец не сдержался и отправился разбираться с Магистром Шалейна, когда после исчезновения Райта началась война с низшими магами... Когда я поняла, что повлиять на ход событий можно, лишь разобравшись в них, а мир вряд ли пустит меня назад после позорного побега.

И я тогда, после прощания с Тхалла-теем, я создала Колесо. Создала и спрятала, чтобы никто до него не добрался, прежде вписав туда свое имя. Помните, я говорила о жизни как о круге, по которому мы ходим от метки до метки, что расставила Судьба? На сей раз эту роль – роль помечающего – я взяла на себя. И ушла в мертвые миры, где и жила до тех пор, пока не дошла до первой метки.

«Возвращение». И не только мое. Вернуться домой нам с братом можно было лишь случайно. И этот случай произошел, когда по соседству с моей квартирой внезапно умер потенциальный спаситель Альвиона, а Яти прихватила меня вместо него. Впервые за две тысячи лет я оказалась в родных местах. Сразу ничего важного не вспомнила, но оно и понятно: связь с сущностью утеряна, а времени прошло немало. Это вам не двадцать лет спустя на велосипед сесть и вспомнить, как на нем ездить положено... Но первое возвращение в общих чертах объяснило мне, кто я такая и помогло встретиться с Райтом, хотя я совсем недавно поняла, кем он мне приходится. И второе мое возвращение – проделка Артема – тоже не случайность, а закономерность.

«Понимание». Понять, что с нами случилось, где брат пропадал и где он находится сейчас. Понять, что произошло со мной, где мое место под солнцем, кто я на самом деле и что творится вокруг меня на данный момент. Понять, из-за чего завертелась вся карусель. С последним, правда, я пока не разобралась. Слишком быстро вокруг меня все завертелось. Слишком мало – для столь важных событий – я пока успела вспомнить.

Я нахмурилась. Я понимаю, какую роль в истории играет вождь хартов. Он создал мертвых воинов и после натравил их на жителей Шалейна и остальных миров. И он же каким-то образом подставил дейте – вероятно, с невольной помощью Райта, который после пополнил ряды заколдованных мертвяков. Одного я не понимаю – почему колдун помнит? А он определенно все помнит, раз знает наши слабые и сильные стороны. И с этим еще нужно разобраться. Как и с «пустотой». Пока я не могу понять ее значения. Если эта метка и встречалась на моем пути, то осталась незамеченной.

И, наконец, последняя метка. «Жизнь». Выжить. При любых обстоятельствах и в любых условиях. Какие бы препятствия ни встретились на моем пути, пусть даже сам чистильщик захочет меня убрать. Выжить. И я выжила. И буду жить, пока не закончены дела нынешнего круга, пока Колесо судьбы находится в движении. И убить меня сможет лишь вполне естественная старость, но сейчас мне до нее слишком как далеко.

Вот… как-то так.

Потерев лоб, я рассеянно посмотрела вниз, на спящий в руинах Дхаас-датей. Лабиринты опустевших улиц, разбитые окна мертвых домов, устало склоненные ветви чахлой и редкой растительности, навсегда замолчавшие звонкие фонтаны. Как это знакомо... Второй заброшенный и погибший город, появившийся по вине одного-единственного человека… Как мог один человек натворить столько бед?..

Встрепенувшаяся Райлит многозначительно хмыкнула. Я уныло улыбнулась. Не надо на меня тыкать, все мною спровоцированные беды мелкие и незначительные. И те, скорее, гадкие проделки Судьбы, на которые я глупо велась. Да, и вот почему я каждый раз оказываюсь так близко к краю пропасти. Судьба не может простить мне своевольного вмешательства в тщательно отлаженный и продуманный на тысячелетия вперед план событий. И мстит. Если пошла наперекор – изволь, но жизнь сахаром не покажется.

Я мрачно улыбнулась. Да, и здесь, без защиты Хранителей и статуса спасительницы, мне досталось куда больше, чем в Альвионе... И больше морально, чем физически. В том же пространственно-временном потоке меня ткнули носом в грязь, лишив возможности пользоваться силой и заставив почувствовать себя полным ничтожеством, которое до безумия боится смерти. А ведь дейте и ничтожество – понятия несовместимые, не говоря уже о том, что смерть – это наша постоянная спутница, которую глупо бояться...

А потом болото и Ядвига – как очередной болезненный удар под дых. Как старушка угодила в болото, к которому она из-за колдовской зимы и близко подойти не могла, – неизвестно, но она туда угодила. И вновь – бессилие, невозможность спасти жизнь... И временная слепота, когда я не смогла заметить козни Свята, разгадать его планы – из той же оперы. Что ты представляешь собой без памяти?.. Ничего. Ровным счетом – ничего. Ты обычный смертный. Пустое место в волшебном мире. Игрушка судьбы.

А упорное молчание Райлит, когда мне нужен ее совет? Нет, не говори, что ты ждала, когда я сама все вспомню. В пустыне чаще дождь проходит, чем я случайно вспоминаю важные вещи... Кажется, это – часть «пустоты», плата по счетам Судьбы. Ты согласилась что-то забыть, согласилась не раскрывать своей недоумевающей первой сущности лишних секретов, в обмен на возвращение в родные места. Так?

И все так просто, верно?..

Я свернулась клубком на теплом камне площадки, подложив под щеку ладонь. Продолжать путь сил никаких нет... А еще мне нужно подумать. Подумать и собрать разрозненные паззлы воспоминаний в четкую мозаичную картину. Да, я многое, очень многое поняла, но оставшиеся насущные вопросы за меня не решит никто. Например, как мне выбираться отсюда? Выход был только один – тот самый, которым я пришла. Второй проход, который я пропустила на развилке, – тупик-ловушка с подсветкой из слез неба. Подсветка – чтобы народ дезориентировать, а ловушка – замаскированная яма, доверху наполненная клыкастыми красавчиками.

Спросите, откуда мне это известно? Скажу. Это я создавала и коридор, и ловушки. И – да! – это я тот самый маньяк-извращенец, который придумал последнюю западню. Утешало меня лишь то, что я никого не убивала и никого в монстров не превращала. Они сами здесь завелись. А зачем мир породил подобных тварей, я не знаю. Но зачем-то породил. И когда я отыскала Дхаас-датей, они успели заполонить город, а мне пришлось выманивать их на поверхность. Иначе даже моего прежнего мастерства не хватило бы для того, чтобы порубить зубастиков в капусту. Скорее, они бы меня живьем слопали.

Лежать на жестком камне оказалось крайне неудобно, и я постоянно ворочалась с боку на бок, пытаясь задремать. Да, полночи пришлось по переходам скакать... Но оно того стоило. И стоит того, чтобы поутру вернуться назад, к озеру и продолжению пути, к рюкзаку и еде... Я потерла ноющий от голода живот. Но раз ужинать нечем – значит, нечем. Как говорил незабвенный д’Артаньян: если нечего есть, заменяй пищу сном.

Постепенно я привыкла к своей жесткой «постели», зажмурилась, расслабилась и позволила усталости взять надо мной верх. И на мое тело навалилась страшная тяжесть, а перед глазами завертелись мириады разноцветных точек. Я невольно засмотрелась на них и не заметила, как мое сознание сначала «поплыло», а потом взлетело ввысь, к яркому созвездию Колеса судьбы.

И спокойную тишину изредка тревожил лишь задумчивый голос Райлит, который тихо нашептывал:

- Память никуда не исчезает. Она приобретает застывшие формы в виде городов, домов, фонтанов, старых скамеек под цветущими липами… Она остается тенями, отданными людьми силой и энергией. Она живет среди нас, только мы этого не замечаем. Запомни мои слова, Касси. Запомни.

Глава 19

– Вы арестованы!

– А у тебя пистолетик-то есть?

– Ну… тогда задержаны

«Особенности национальной охоты»

Пробуждение началось с боли в затекших плечах. Выругавшись спросонья, я с трудом села и, не открывая глаз, начала осторожно разминать онемевшие мышцы. Ощущение – не из приятных, словно мне под кожу песок просочился, и при каждом моем движении он себе пересыпается, как в старинных часах... Интересно, а тот, кто посоветовал людям спать на жестком, сам хоть раз в жизни пробовал подремать на голых камнях?

После небольшой зарядки, проведенной в сидячем положении, мышцы заработали, хотя ощущение того, что с меня сыплется песок, не проходило. Разлепив глаза, я осмотрела себя и хмыкнула. Еще бы не сыпалось, когда столько времени проводишь по колено в грязи, а вымыться – негде... Скорее бы наверх, к озеру и рюкзаку...

Протерев заспанное лицо, я отряхнулась, кое-как расчесала спутанные волосы и почувствовала себя отвратительно. Как непросительная беспечность... Уснуть на голом камне – во-первых. Хорошо, он теплый и никаких вредных последствий для организма пока не наблюдается... Уснуть – да еще и парники под голову подложить вместо подушки! А монстр бы зубастый поблизости оказался и поужинать решил? А я тут сплю аки мертвец – нате, ешьте меня, приятного вам аппетита... Ладно, обошлось все, на мое счастье...

Кстати, о птичках. Нет, Касси, о птичках мы думать не будем и о зверьках – тоже. Мы будем думать о выходе, а уже потом – о пропитании. Нацепив на спину перевязь, я в последний раз взглянула на Колесо судьбы. Что ж, такова моя судьба – подчиняться собственному, две тысячи лет назад сделанному выбору... Хотя мое своевольное вмешательство в судьбу миров – это тоже своего рода судьба... Парадокс? Как и вся наша жизнь.

Отвернувшись, я одернула куртку, подтянула штаны и медленно спустилась по лестнице вниз, к развалинам города. Сверху руины казались маленькими, незначительными, и Дхаас-датей напоминал груду камешков, беспорядочно разбросанных по гигантской ладони неизвестного великана. И, лишь ступив на безлюдную улицу, я в полной мере оценила размеры города, его угрюмое величие и мрачное очарование. И масштаб случившейся давным-давно трагедии.

Я побрела по первой же дорожке, оглядываясь по сторонам и невольно прислушиваясь к гулкому эху собственных шагов. Поразительно. Здесь каждый дом, каждый кирпич – произведение искусства! Кирпичи – разных размеров: большие, маленькие, средние; разной формы: круглые, квадратные, овальные, прямоугольные, многогранные; разных цветов: от чернильно-черного до снежно-белого, с напылением и без оного, вытесанные из всевозможных горных пород... Дома – разных архитектурных стилей, и ни одно здание не похоже на другое. При всем моем уважении к Тхалла-тею, он Старому городу и в подметки не годился.

Один дом настолько привлек мое внимание, что я невольно подошла поближе и залюбовалась им. Стены – из голубого мрамора, кирпичи так искусно подогнаны друг к другу, что щелей меж ними практически не видно, а вдоль естественного темно-синего рисунка змеится серебристое напыление. Наверно, когда-то это было дворцом важной персоны, и, скорее всего, его окружал уютный садик с фонтанами, резными беседками и плетеными качелями... Сейчас же от прежнего великолепия остались лишь один этаж, засохший плющ, лежащий у стены, бассейн фонтана, наполненный камнями, да беспорядочные груды потемневших от вековой пыли кирпичей.

Не удержавшись, я осторожно провела рукой по стене. Странно, но она теплая... Я приложила к стене обе ладони, и тепло, живое и сильное, кольнуло кончики моих пальцев. Так вот, о чем полночи толковала Райлит... Память. Она по-прежнему живет здесь – в каждом доме, в каждом разрушенном фонтане, в каждом чахлом кустике. Память о тех, кто создавал город, кто в нем жил и кто его покидал.

Закрыв глаза, я прижалась к стене, каждой клеточкой впитывая живительное тепло, и словно наяву увидела то, что помнил старый дом. Люди. Молодая женщина, склонившаяся над плетеной колыбелькой, и мирно спящий младенец. Сквозь прозрачные занавески проникает солнечный свет, за окном шумит старая липа. Из сада доносится звонкий смех, и смеются двое – мальчик и мужчина, играющие в прятки. Женщина улыбается младенцу, и ее темно-карие глаза излучают нежность и теплоту.

Я нервно сглотнула, и по моим щекам заструились нежданные молчаливые слезы. Мама... Какой ее еще помнит дом, но уже не помню я. Женщина, подарившая мне первую жизнь и так рано меня покинувшая... И здесь находится тот дом, в котором я когда-то родилась и жила. Жила, но слишком давно, чтобы об этом помнить...

Отпрянув от стены, я рукавом утерла слезы и побрела дальше. Да, в мертвом мире меня ждут родители, и я очень их люблю, но... Но у дейте есть лишь одни настоящие родители – самые первые. И с этим ничего не поделаешь. И моей настоящей матерью была именно эта чудесная женщина, склонявшаяся над колыбелью, а не та, что учила меня лепить пельмени, читала на ночь «Мифы и легенды Древней Греции» и вместо парка аттракционов водила по музеям искусств.

Я брела, не разбирая дороги и не рискуя прикасаться ни к одному предмету. Хватит с меня неожиданных воспоминаний, и так голова кругом идет... Столько событий – и все разом... Болото, Свят, Дхаас-датей, Колесо судьбы, мама... Хватит, иначе я с ума сойду. Человеку необходимо время, чтобы переварить информацию и привыкнуть к новизне, а я пока еще – обычный человек.

Улица сменялась улицей, площадь – очередной площадью, а я все шла, непроизвольно обходя завалы, и думала. Думала и приводила в порядок свои мысли, обрабатывала и систематизировала информацию, заново раскладывая летописи прошедших дней по полочкам памяти, но уже в новом порядке. Так, чтобы теперь я легко смогла найти нужное, не обращаясь лишний раз за советом к своей второй сущности. Так, чтобы все необходимое лежало под рукой.

Незаметно для себя я вышла на окраину города, к озеру. К точно такому же озеру, которое находилось на поверхности, с точно такой же ряской и точно такой же тихой речкой, чье русло скрывалось в узкой пещере. Присев на берег, я неспешно умылась, склонилась к воде и подмигнула своему отражению. Райлит в ответ виновато улыбнулась и развела руками: мол, извини, так получилось. Я вздохнула. Ничего страшного... Я бы так же поступила. Да я так и поступила. Мое место и мой дом здесь, в семи волшебных мирах, в Тхалла-тее, а не где-то, неизвестно где... Все верно. И однажды все должно вернуться на круги своя. И я пройду свой путь до конца... Если, конечно, ты не поленишься подсказать мне дорогу наверх.

Повернувшись, Райлит указала на речку. Две реки соединяются, и по руслу одной я смогу попасть в другую? Отлично. По подземным коридорам мы полазили, теперь предстоит поплавать по подземным речкам. А чем я дышать буду, ась? Отражение вздохнуло и красноречиво указало на свою правую щеку. Я повторила ее жест, но, ничего не обнаружив, многозначительно приподняла бровь. Райлит закатила глаза. Тьфу, точно... Что у нее – справа, то у меня – слева. А на левой щеке, ближе к уху, нашлись тонкие щели жабр. Нда, я тормоз, но сейчас это меня спасло... Совсем про жабры забыла, и хорошо, что забыла. Вряд ли с сорванным голосом я смогла бы наколдовать что-то путное...

Я без колебаний полезла в озеро, но, не выдержав, напоследок оглянулась на Дхаас-датей. Попрощаемся, Старый город?.. Древние развалины, освещенные мягким мерцанием Колеса судьбы, дремали под сенью тысячелетней пыли и, казалось, не замечали присутствия своей случайной гостьи. Грустно улыбнувшись, я нырнула в озеро. Как знать, может быть, мы еще свидимся... Храни мои тайны, колыбель прошлого, храни Колесо судьбы и... до встречи?

Вода в озере оказалась чистой, прозрачной и теплой. Или это я успела так промерзнуть, что мне и холод теплом кажется?.. С какой стати подземной речке быть теплой? А-а-а, ладно, оставим. Проплыли и забыли. И я решительно устремилась туда, где чернела раскрытая пасть пещеры и постепенно ускорял свой бег стремительный поток. Только бы без травм, только бы без травм, только бы... Нда, только бы без травм.

В первом же резком повороте, в который моя скромная персона не успела вписаться, меня так приложило о стену, что я чуть не взвыла от боли. Кабы не мой чудесный костюм... Плохо бы мне пришлось. А орать смысла нет: никто меня не услышит, никто мне не посочувствует и никто не поможет. Кстати, пожалуй, первый раз я осталась один на один со своими проблемами. Прежде рядом всегда находился кто-нибудь из местных – будь то Янтарь или Миф, Яти или Свят. А теперь... Снова наедине с собой.

Приноровиться к заплыву в столь безумном течении было непросто, но я старалась изо всех сил. Отвлекало одно – катастрофическая нехватка кислорода. То ли я что-то напутала в заклятье, то ли не на том месте жабры наколдовала, то ли их несколько штук надо иметь, но каждого глотка воздуха приходилось ждать по полминуты. И остальные повороты я практически не видела, хотя вода отличалась невероятной прозрачностью. Перед моими глазами водили хороводы разноцветные искры, голова потяжелела, и мучительно больно кололо в груди.

Райлит, конечно, подбадривала меня, как умела, и за большей частью пути приходилось следить именно ей. Я оказалась способна лишь на вялое исполнение приказов своей второй сущности, как то: вытянуть вперед или сложить по швам руки, чуть поработать ногами, поберечь голову. А ведь в болоте спокойно всю ночь продержалась... Или там воздуха дополнительно напустили, дабы жертвы не умерли слишком быстро?..

Позже, оказавшись на берегу и немного придя в себя, я с содроганием вспоминала сумасшедшее путешествие по подземной реке. Русло, скорее всего, искусственного происхождения, напоминало очень узкий, витиевато изогнутый резиновый шланг – жаль, его стены не оказались такими же мягкими и упругими. Хотя если рассматривать упругость, то я при столкновении отскакивала от них, как мячик... И с последним отскоком неведомая сила подхватила меня и вышвырнула из потока в озеро. А оттуда я сама выскочила, как ошпаренная, жадно хватая ртом живительный воздух и не веря, что подводный кошмар наконец окончился.

Спасибо вам, господи, судьба и все высшие силы...

Кряхтя, я привстала и осмотрелась. Вот и мой рюкзачок сиротливо притулился у цветущего куста сирени, и разложенный спальник с сапогами – рядом. Словно я уснула на берегу, и мне приснился странный, удивительно реалистичный сон… Я поморщилась, прикоснувшись к рассеченной брови. Ну-ну... Поменьше бы таких снов – реалистичных и болезненных... И подобных событий в жизни – тоже. Хотя – до их предполагаемого завершения осталось всего ничего.

Я устало растянулась на траве и задумчиво посмотрела вдаль. Начинало смеркаться: нежно-голубое небо медленно затягивали красные и золотые полосы подступающего заката, солнце еще не скрылось за горизонтом, но напротив него уже неуверенно выглядывал из-за облаков бледный лик луны. Красота... Стоп. Это... знакомо. Где я такое уже видела?

Сев, я задумалась, лихорадочно перебирая события своих прошлых жизней. Два светила, дневное и ночное, друг напротив друга... И расстояние между ними – ровно ночь по времени... По времени?.. Времени, времени, времени... Я стукнула кулаком по траве и вновь подняла глаза к небу. Вот оно что! У меня осталась только эта ночь. Всего лишь одна ночь, а потом судьба опять возьмет мою жизнь под свой контроль, и тогда мне несдобровать. К нынешнему утру я завершу свой круг, длиной в два тысячелетия. А потом?..

А о том, что случится потом, я постаралась не думать. Оказывается, времени у меня осталось очень мало... Вскочив, я засобиралась. Сначала распотрошила рюкзак, вывалив на траву запасную маскировочную одежду, аптечку и пару яблок. Быстро привести себя в порядок – и бегом по делам. Райлит отправлю на разведку, чтобы найти колдуна, потому как все теперь завязано на нем. На нем – и его связи с мертвыми воинами. Я почему-то уверена, что она существует. И если я права, то осталось узнать, как ему удалось заманить в ловушку Райта, и как эта ловушка выглядела. Прежде чем снова вмешиваться в ход истории, нужно досконально в ней разобраться, а потом – менять по своему усмотрению.

Я быстро сгрызла оба яблока и, заморив червячка, занялась своими боевыми ранами. Если подумать – где сейчас затаился колдун? Почему-то у меня, при всех моих огромных возможностях, никогда не возникало желания порыскать по миру и отыскать его. Может, я просто об этом не думала, а может... Вытащив из аптечки лейкопластырь, я сняла с себя ножны и костюм и внимательно обследовала свое тело на предмет синяков и царапин. А может, мне просто важнее казалось... Моя рука замерла на полпути к коленке, которую я ободрала в речке при помощи задравшейся штанины. А может, мне просто важнее казалось найти племянника?

Когда я промывала и заклеивала порез на пятке, мои руки дрожали. Как же так?.. Что с Артемом делать?.. Я же не могу разорваться на части! С другой стороны, он – только пешка, игрушка в руках Судьбы. Та самая случайность, вернувшая меня сюда, потому как по своей воле я бы не вернулась. И в последующих моих жизнях этот мальчик из мертвого мира никогда больше не появится. Он – лишь марионетка... Но я не могу его бросить! Не могу – и все тут! И терять время, занимаясь его поисками, когда на карте стоит судьба моего народа – тоже не могу...

Что же делать, ась? Что же мне делать?..

Я закрыла глаза, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли и посмотреть на сложившуюся ситуацию со стороны. Со стороны дейте – холодно, трезво и цинично. И решила, что искать Артема смысла никакого нет. Пойду дорогой Касси – потеряю нити управления судьбой и последний шанс вернуться в родной мир. Пойду путем Райлит – смогу вернуть все на круги своя. В любом случае наши с Темкой пути разойдутся, а судьбы – коренным образом изменятся. И вряд ли мы еще встретимся, и вряд ли я смогу вернуться назад, в привычный мертвый мир, к своей промежуточной семье. В любом случае – от судьбы не уйдешь, сколько бы меток на Колесе ты ни оставил.

Да, от Судьбы не уйдешь. Эта капризная и своенравная особа все сделает по-своему. Сделает, несмотря на расставленные метки. И сделала, пока я, с головой погрузившись в свои мысли, ничего не видя и не слыша, сидела на берегу озера. И так сделала, что я и пикнуть не успела. Предупредительно встрепенулась Райлит, тихо прошуршали за моей спиной легкие шажки... И после очередного страшного удара по голове я провалилась в противную вязкую темноту.

…Мне снился жуткий сон, который иначе чем бред сумасшедшего не назовешь. Якобы гуляла я по лесу, дышала свежим воздухом, слушала пение птичек, сентиментально любовалась цветочками и думать ни о чем не думала, когда из-за кустов на меня внезапно выскочила орава индейцев. С диким улюлюканьем, размалеванные во все цвета радуги и страшные, как смертный грех, с самодельными копьями наперевес и прочими причиндалами.

Выскочили, в общем, окружили меня со всех сторон, схватили, скрутили по рукам и ногам, а я почему-то без оружия оказалась и уныло подчинилась грубой мужской силе. Скрутили, значит, привязали за кисти и ступни к бамбуковой палке (точно, к бамбуковой, я хорошо разглядела!), как трофейного кабана, и с победными воплями куда-то потащили. То ли в поселение в свое, то ли на ближайшую гору приносить в жертву своему божеству – я не разобралась, но перепугалась изрядно. И в ужасе проснулась.

И представьте себе, граждане, мое состояние, когда по пробуждению я обнаруживаю, что ничего мне не приснилось! Что какие-то чокнутые размалеванные недомерки действительно привязали меня к толстой палке и, отчаянно вереща, куда-то волокут! Да еще и, простите, в одном нижнем белье! Я ведь так и не оделась, когда меня по маковке приголубили!..

Я впала в шоковое состояние, чему способствовало, кроме всего прочего, отвратительное самочувствие. Мало того, что у меня голова раскалывалась, так еще и гаврики эти торопились и бегом бежали, а меня раскачивало из стороны в сторону и штормило. И это – опять проделки судьбы, не иначе…

Перед моими глазами все вертелось и расплывалось. Деревья и небо, кусты и трава сливались в сплошное тусклое пятно. Пока я валялась без сознания, уже начало темнеть, и мне даже представить страшно, сколько времени я потеряла. И еще потеряю, если не найду способ выкрутиться или, на худой конец, выяснить, куда меня с таким упорством тащат. И к кому меня тащат.

Стоп!

Стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль, я приподняла голову и присмотрелась к ближайшему «индейцу». Точно. Так оно и есть. Головной убор у этого товарища сделан не из перьев благородных птиц, как у нормальных киношных индейцев, а из куриных. Да и не головной убор это, а сплошное недоразумение. Но наверняка они для этих хохолков всех окрестных кур пообщипали. И я даже знаю, по чьей наводке... По наводке некого малолетнего псевдоспасителя, который засел в одной недалекой деревне и мутит местное население, подбивая на неподобающие приличным людям поступки.

Я живо вспомнила Артема, таким, каким видела его в последний раз – с моими парниками в руках, с азартным и вдохновенным взглядом. Убью паршивца! Вот честное слово, поймаю и убью!.. Ну, не убью, конечно, но уши надеру и отшлепаю так, чтобы неделю потом сидеть не мог! И дома жить спокойно не давал, и здесь, в самый ответственный момент, от жизненно важных дел отрывает, паршивец!.. Сущее наказание, а не ребенок, ей-богу!

Сколько времени я проболталась аки подстреленная антилопа, я не знала. И если к головной боли и тошноте я привыкнуть успела, то новая напасть едва меня не доконала: я обнаружила, что не чувствую своих ног-рук и испугалась. И голос, как назло, пропал, и свое оружие я, недотепа, бросила, где не положено... Точно, за мою безалаберность мне и прилетает... по голове. И по другим частям тела – тоже.

Когда народ решил остановиться на отдых, меня бесцеремонно бросили вместе с палкой на землю. Не выдержав, я хрипло заматерилась вполголоса. Сволочи, будь они неладны!.. Раз уж похищают приличных девушек, так и обходились бы с ними, как положено! Но новоявленные индейцы на мою ругань должного внимания не обратили. Отошли в сторонку, пошушукались совещательно и продолжили путь, по-прежнему не обращая внимания на мои жалкие потуги договориться по-хорошему, которые я старательно предпринимала в течение всего пути. Паразиты этакие... Райлит на них напустить, что ли? Да жалко... Странно, правда? Но мне действительно не хотелось их убивать. Защитник же я для них, а не палач... Разве что припугнуть немного...

Пока я размышляла, взвешивая все «за» и «против», впереди, меж деревьев, показались огоньки. Все, приплыли, деревня... Теперь их и пугать смысла нет. Да и на Артема посмотреть интересно. Я невольно фыркнула про себя. Любопытно на выражение его лица посмотреть, когда он увидит жертву своих подопечных... Ведь наверняка не ожидает встретить здесь, в этом мире, меня.

Огоньки меж тем приближались, превращаясь в зажженные факелы. Или – не в факелы?.. Из-за тряски мне трудно было разобрать, что именно ярко пылало на длинных жердях, частоколом окружавших деревню. Но когда мы подошли ближе, я таки разглядела и похолодела. Черепа! На основания жердей нанизаны большие человеческие черепа, подсвеченные изнутри живым пламенем!

Нда, не к добру мне в пространственно-временном потоке огромная черепушка привиделась, это ясно как день! Говорила же Райлит – все, что ты увидишь в потоке, позже обязательно встретится. И вот, пожалуйста. Плавание по бурной реке встретилось, руины древнего города – тоже, Властитель гор... Не в прямом смысле, но встретился. Змея символизирует обман, а очень большая змея – очень большой обман. Осталось только драки чистильщиков дождаться, то бишь схватки жизни и смерти за мою скромную персону... И, судя по этим симпатичным улыбчивым черепам, долго ее ждать не придется.

Когда мы проходили мимо ограды, я приподняла голову и с облегчением обнаружила, то черепа ненастоящие. Некий искусный мастер потратил кучу времени, дабы вытесать их камня, и издалека смотрелись они очень эффектно, особенно с горящим внутри огнем. Идею же Артемка явно слямзил у американцев. Последние во время празднования Хэллоуина обожают подобное с тыквами проделывать.

Кстати, когда мы проходили мимо этих импровизированных фонарей, я успела рассмотреть свое сопровождение и чуть не захихикала. Представьте себе, граждане, они были одеты только в набедренные повязки, сооруженные у кого – из старых штанов, у кого – из рубахи (даже вышивка местами виднелась), а у кого – из занавесок в милый розовый цветочек. И, что примечательно, все, как один, – босые. Смех в тапках...

Правда, спустя несколько минут мне стало не до смеха. Меня выволокли на центральную поляну, сняли с шеста и выставили на всеобщее обозрение, как ценный боевой трофей. Я ведь в одном исподнем, прости, господи... Естественно, здешний народ ни кружевных бюстгальтеров, ни стрингов со стразами в жизни не видел, поэтому уставился на меня, разинув рот. А мне первый раз в жизни мне стало очень стыдно. Я то бледнела, то краснела, а про головную боль от унижения вообще забыла. Мне, конечно, стесняться нечего, но и смотреть у меня, если уж на то пошло, после голодовок и изматывающих физических нагрузок, тоже не на что. Или здешние мужики ни разу полураздетых женщин не видели?

Короче, положение – аховое... Пряча глаза, я смотрела куда угодно, только не на собравшийся народ. Сначала насчитала двадцать расположенных по кругу традиционных домиков с листьями вместо крыши. Потом обратила внимание на лежащий посреди поляны прямоугольный и плоский булыжник неизвестного назначения, испещренный древними рунами. Потом – на стоящую рядом каменную кадку размерами метр на метр. Потом – на растущий из земли кособокий стульчик с длинными ножками, которые покрывала нежная растительность. И – вспомнила. Это же предсказание Ядвиги сбывается! Точно такую же обстановку я видела, когда старушка показывала мне будущее Артема!

Я хмуро поджала губы. Не нравится мне это, ой как не нравится... А еще толпа почему-то заволновалась и закопошилась... Я повернула голову и прищурилась. Ах, вон оно что! Происходит явление спасителя народу!

И точно, явился. И таким же, каким я его помнила, – в знакомых по видению, но потрепанных шмотках. Лишь выражение лица изменилось, став властным и рассеянным одновременно, как у натурального правителя. Правда, я своим незапланированным появлением оное выражение с веснушчатой мордашки стерла. Разумеется, он не ожидал, что я сломя голову брошусь на его поиски...

Увидев меня, племянничек откровенно растерялся и выпучил глаза. Хотя, кажется, глаза он выпучил по иной причине... И нечего на меня так пялиться, спаситель недоделанный, я твоя тетка, а не фотомодель из «Плейбоя»! Пусть и не родная, но – тетка! Так что давай, подбирай челюсть и вспоминай, кем ты людям приходишься!

Артему стало не по себе, равно, как и мне. Он избегал встречаться со мной взглядом и стоял столбом, пока от толпы не отделился странного вида дедок и, кланяясь, не подошел к нему. Ну, я вам скажу... В столь солидном и преклонном возрасте потакать шалостям глупого мальчишки, которого родители мало и плохо наказывали... Если бы не мое собственное позорное положение, я бы точно захихикала. Мало того, что худосочный дедок нарядился в набедренную повязку цвета детской радости, так он еще и ирокез на голове изобразил. И вместо мантии нацепил простыню в мелкий зеленый горошек, а ее углы аккуратным бантиком завязал под подбородком.

Я не знала, то ли плакать, то ли смеяться. Все окружающее казалось настолько нереальным, комичным, карнавальным, и больше напоминало театральную постановку, чем жизненную ситуацию... И черепа, и мужики, решившие на старости лет поиграть в индейцев, и сам их идейный вдохновитель... Ничего подобного я раньше не встречала и теперь не могла понять, как правильно на это реагировать.

Меж тем дедок, отчаянно жестикулируя и поминутно указывая на меня, что-то втолковывал моему непутевому племяннику. Тот, нахмурив светлые брови, выслушал местного «шамана», задумчиво взъерошил и без того растрепанную шевелюру и, помедлив, кивнул. Народ, узрев сей жест, радостно запрыгал вокруг центрального камня, потрясся факелами. Где-то я подобное уже видела, что-то это мне напоминало...

Я угрюмо посмотрела на шепчущуюся парочку, на скачущих людей и едва не заматерилась вслух. Это что ж получается, товарищи, они церемонию жертвоприношения собрались проводить со мной в главной роли? Я – жертвенный козел?! Это... они перегнули палку! Это... они хватили через край! Я... я же... Я же не позволю про царя такие песни петь! Я им такое жертвоприношение покажу!.. Сами добровольно под нож дядьки-шамана полезут, Слово павшего воина!

Пока меня тащили к камню, я извивалась и упиралась, как умела, и не сводила грозного взора с виновника своих неприятностей. Ну же, давай, посмотри тетке в глаза! Или трусишь, как обычно? Погоди, я до тебя доберусь!.. Вот... вот прокляну твоих прихвостней для начала, чтобы под ногами не путались почем зря, – и доберусь!..

На камень меня все-таки уложили, для вящей надежности привязав к нему веревками, и начали проводить какой-то ритуал. Артем взобрался на стульчик и, подперев ладонью щеку, принялся наблюдать, а я сверлила его злобным взглядом. И, поерзав на своем «троне», он не выдержал и мельком глянул на меня. И подмигнул еще, негодник! Конечно, ему весело! А как же! Поиздеваться над надоедливой теткой – кому же не смешно будет? Я бы тоже повеселилась, поменяйся мы местами! Только… только мне ни разу не смешно! А может, я шуток не понимаю, и никто меня резать не собирается?..

Я покосилась на «индейцев». Эти ненормальные, шепча молитвы своим неведомым богам, по очереди подходили к кадке, доставали оттуда пригоршню золы и вырисовывали на собственных физиономиях странные узоры. И когда вымазались все, включая «спасителя», которому исполняющий обязанности шамана приволок в ладонях золу, в кадке зажгли огонь и начались дикие пляски. Нет, ни в одной деревне мне подобные сумасшедшие не встречались... Артем ли их испортил, или они всегда такими были?.. История знает, но, по своему обыкновению, молчит.

Наплясавшись, люди сгрудились вокруг кадки, не обращая на меня никакого внимания. Вперед снова выступил «шаман». Бросив в огонь какой-то порошок, он пробубнил себе под очередную молитву, красноречиво указал на меня и поднял глаза к небу. И ярко-красное пламя, видимо, под влиянием порошка, пышным букетом искр взвилось к темным небесам, словно долгожданное знамение. И возбужденно завопила толпа. И неуверенно приподнялся на своем стульчике, побледнев, Артем. И торжественно снял с шеи жертвенный нож «шаман», подвигаясь ко мне.

Что, доигрался в богов и жрецов, маленький засра... э-э-э... негодник?! Племянничек с несчастным видом уставился на меня, и по слабому шевелению его дрожащих губ я не без труда разобрала: «Кась, прости...». Того гляди, разревется, бедолага... А нечего народу лапшу на уши вешать и вещать о том, что если должным образом умертвить угодного божеству человека, оно вселится в освободившееся тело, разгонит вредных супостатов и всех спасет! Доигрался?

Напрягшись, я подергала веревки, пытаясь освободиться, но без толку. Привязали меня на совесть, аж руки и ноги онемели, потеряв чувствительность. Черт! Я не собираюсь отдавать свое тело какому-то мифическому богу, оно мне самой необходимо! И не собираюсь терять эту ночь, любуясь дикими плясками свихнувшегося народа! И Артема в их вредной компании оставлять тоже не собираюсь. А я собираюсь... Да, голоса у меня фактически нет, но сущность-то никуда не пропала. И прикол все это или нет, мне безразлично. Я никогда шуток не понимала – ни злых, ни добрых, и терпеть их не могла. А шутники от меня всегда получали по заслугам. И эти исключением не станут.

Пока я извивалась, пытаясь дотянуться до амулета Ядвиги, народ с кровожадным выражением на перепачканных физиономиях рассредоточился вокруг меня и выжидательно уставился на «шамана». А тот, нерешительно помявшись, бочком-бочком подобрался ко мне и растерянно повертел в руках нож. Ага, а убивать-то мы не умеем?.. И кровь лишний раз пустить боимся? Что ж, бойтесь, бойтесь, а я пока...

Я умудрилась прихватить зубами веревку амулета и начала ожесточенно ее жевать. А я пока избавлюсь от ненужной иллюзии. Спору нет, в пути она мне помогла, иначе никто павшему воину бы помогать не стал... Но сейчас не до нежностей. Мне надо быстро отсюда убраться и разыскать колдуна. Если я правильно понимаю рисунок звезд, то вот-вот наступит полночь. И время летит с катастрофической скоростью, не на пользу мне, увы и ах... Я с силой рванула шнурок. Тот, не выдержав, порвался, и амулет с тихим шорохом скатился на землю, скрывшись в траве.

Ну вот, вроде бы все... Да нет, «не вроде», а все. Засим историю с жертвоприношением можно смело считать оконечной. Потому как, узрев мою истинную сущность, первым позорно сбежал, расталкивая народ локтями, «шаман», уронив нож. А остальные, не задумываясь, ретировались следом, утащив за собой и упиравшегося Артема.

Я осталась лежать на жертвеннике в гордом одиночестве, намертво привязанная к камню. Любуясь крупными яркими звездами и ясным ночным небом.

Глава 20

– Саид, а ты как здесь оказался?

– Стреляли!

«Белое солнце пустыни»

Наверно, я задремала. А чем еще заниматься глухой ночью, лежа на голом камне? Нет, сначала я старалась растянуть веревки, потом, когда первое не получилось, докричаться до местных жителей, но тоже безрезультатно. Под конец, вспомнила о Райлит и позвала ее, но ответа не последовало. Это называется, ушла в себя, вернусь нескоро... Ничего особенно, любимый прием моей второй сущности.

Итак, я задремала. Взяли свое безумная усталость и напряжение последних нескольких суток, и, повозившись, я прикрыла глаза, но проснулась почти мгновенно, когда в воздухе повеяло магией. Нет, от нее и так было не продохнуть (народ, запершись в домиках, усиленно колдовал над амулетами, и от перемешанных запахов волшебства меня порой начинало мутить), но это – что-то новое. Такой запах прежде не чувствовался.

Приподняв голову, я, как заправская ищейка, повела носом и поморщилась. Знакомое очень... Жаль, не разобрать, другие запахи перебивают... Но знакомое, ей-богу, мне точно подобное раньше встречалось! Я снова принюхалась. Нет, непонятно... Может, это местный нештатный палач приперся, на ночь глядя, незаметно меня прирезать? Знамение же было.

Я мысленно представила дедка с ирокезом и в простыне, увешанного защитными амулетами на манер новогодней елки, и нервно хмыкнула. Ну-ну... Так, Касси, спокойно, только без истерики! Положение – не ахти какое, понятно, но все же... И обычно тебе везло, ведь так? И сейчас, по статистике, тоже должно повезти. Должно, в общем-то, да не обязано...

Дабы не нервировать себя подобными мыслями, я попыталась подумать о чем-нибудь другом. О не таком страшном, об обычном. Но подумалось только о том, что я уже черт знает, сколько не ела, и очень хочу кушать. Пельменей. Два жалких яблочка за сутки – это разве нормальная еда для здорового человеческого организма? Душу бы продала за пельмени...

– Душу, говоришь? – неожиданно прозвучал над моим ухом глухой голос. – Которую?

– Да любую, мне не жалко, у меня все равно их две, – ляпнула я. – Бери, что нравится!

И замерла. Стоп. Кто здесь?.. Я, конечно, могу сама с собой разговаривать, как и отвечать самой себе – тоже, но не вслух и не разными голосами!

– Кто здесь? – беспокойно завертела головой я.

Вокруг – вроде, ни души. Я же только налево или направо голову повернуть могла, да вперед посмотреть... И скорее почувствовала, чем увидела, что неизвестный притаился рядом с моей многострадальной макушкой. И... не неизвестный он, а очень даже знакомый. А если потянуло дождевой свежестью, то необязательно быть грозе. А потянуло именно дождем – свежим и таким долгожданным...

– Райт, кончай шифроваться, я знаю, что это ты, – я чуть не заработала косоглазие, пытаясь его рассмотреть.

– Правда? – вопросил голос.

– Естественно! – рассердилась я. – Ты развяжешь меня или нет?

Конечно же, он! И тихий, бесстрастный, начисто лишенный эмоций глухой голос – еще одно тому подтверждение. Он и при жизни скрывал любые свои эмоции, а после превращения в зомби и вовсе разучился что-либо чувствовать. Но я все равно жутко рада его видеть...

– И чему ты ухмыляешься? – Райт одним движением, без труда, разорвал веревки, связывающие мои руки.

– Тебе, – просто улыбнулась я. – Тысячу лет тебя не видела, а может, и больше...

– Две недели всего лишь, – уточнил мой бывший проводник, разбираясь с остальными путами.

– Это по вашим меркам – две недели, – возразила я, не переставая умильно улыбаться. – А у меня два года прошло!

– Да? – он протянул мне руку, помогая сползти с камня. – Всего-то?

– Зануда ты, – я вздохнула и крепко обняла его. – Так и скажи прямо: плевать тебе, что я есть, что меня нет...

Как же хорошо, когда рядом есть мужчина, которого можно обнять, и тебя никто не заподозрит в непристойных домогательствах...

– Ну, – помедлив, Райт осторожно обнял меня за плечи, – наверно, нет.

– Что – нет? – оторопела я. – Что меня – нет?

– Нет, мне не плевать.

И, как обычно, ноль эмоций - и на лице, и в глазах. Но я к этому образу Райта уже привыкла. По-своему, как умеет, он мною дорожит. Иначе не лез бы за мной во все неприятности и не вытаскивал бы мою персону оттуда за шиворот... Но как же мне не хватает его прежнего! Живым он хотя бы улыбался, пусть и изредка. В этом плане мы были совершенно разными, а вот внешне... Одинаковый цвет волос – каштановый, цвет глаз – зеленовато-карий, рисунок бровей, феноменально похожие черты лица, даже болезненная бледность сейчас – и та нас роднила. Только что он ростом повыше.

– Кстати, – я решила сменить тему, – а что ты здесь делаешь?

– Угадай с трех раз.

– Не хочу я гадать! Я устала!

– Тебя спасаю.

– А… зачем? – я прищурилась.

– Привычка.

– Да ну тебя, – проворчала я. – Шутник нашелся…

– Что ты, какие шутки, – Райт выудил из-за камня все мои пожитки. – Твое? Одевайся.

Ура!.. Я быстро влезла в штаны, безрукавку и куртку, нацепила ножны, и запрыгала на одной ноге, натягивая левый сапог и, заодно, разминая затекшие мышцы. Обувшись, я закинула на плечо рюкзак и, подкараулив момент, отвесила Райту подзатыльник.

– За что? – отшатнулся он.

– За оберег на заднице, – прямо ответила я. – Не мог для него поприличнее место найти?

– А-а-а, – кажется, в его глазах промелькнула улыбка! – Так ты бы увидела и испугалась. А на... хм... там и не заметно, и момент был походящим.

– Интересно, – я пошарилась в рюкзаке, отыскивая завалявшиеся яблоки, – ты его спонтанно решил прицепить или о чем-то догадывался?

– Да тут и догадываться нечего. Кто из нас двоих вечно в истории влипает?

– Ну и что! – уязвленно пробурчала я, отыскав-таки единственно яблоко и тщательно вытирая его о край куртки. – Подумаешь!..

– Действительно, – кивнул мой собеседник.

И, конечно, он и не догадывается о том, что оберег – это часть моей метки. А я ничего рассказывать не буду. Как и о нашем родстве. Зачем, если он все равно не помнит? Вторую его душу убили, от первой – одно название осталось... Или рассказать? Так для этого время нужно, а в моем распоряжении – около четырех часов до рассвета...

Я посмотрела на темное небо. Пора торопиться. Куда? Куда-куда... В лес, конечно же. В древний лес, где обитают вайхасы, и где за еловой стеной скрывается очередной таинственный предмет. Там мы с колдуном в первый раз пересеклись, и там же местного вредителя можно будет сейчас застать. Единственное, что мне не дает покоя, – почему его не трогают наши стражи? Но и это я тоже выясню. Позже.

– Райт… – я замялась, нерешительно посмотрев на него. – Мне пора.

– Куда?

– По делам. Я ведь здесь не просто так оказалась, – пояснила я.

– Я с тобой.

– Нет, ты туда не пойдешь, – я начала нервничать. Я вообще всегда нервничаю, если не могу прочитать в глазах своего собеседника хоть намек на тайные мысли. – Это мое дело, и только мое!

– Я помешаю?

Святая наивность! Нет, дружище, ты не помешаешь, ты никогда мне не помешаешь! Но я не хочу, чтобы ты пострадал. Колдун – это не вождь мертвых. Его обычным оружием не убить. Я сейчас даже в своем Слове сомневаюсь... Но пути назад нет.

– Нет, но... Я должна пойти туда одна.

– Почему?

Вот любопытная Варвара... Нет, все понятно: Райт не хочет отпускать меня одну – не дай бог, вляпаюсь в очередное приключение... Он привык всегда меня опекать и держаться поблизости, и от этой привычки его даже смерть не избавила.

– Это долго объяснять, – я вздохнула и тихо добавила: – Знал бы ты, какая опасность мне здесь грозит...

– Я знаю.

– Знаешь? – вытаращилась я. – Знаешь?!

– Знаю. Потому и гоняюсь за тобой по всему миру. И только сегодня догнал, когда ты на одном месте задержалась.

– Погоди-ка… – я озадаченно потерла щеку, забыв о недоеденном яблоке. – Если ты действительно знаешь, значит, ты что-то помнишь?..

– Иногда мне тоже так кажется, – тихо ответил Райт, и в его глазах промелькнуло чувство, похожее на растерянность. – Кажется, что однажды я уже здесь был и... С этим миром связано что-то недоброе. Не могу понять, что именно, но это недоброе грозит и тебе. И ты... Кто ты мне? Почему я чувствую опасность, грозящую тебе, и всегда знаю, где тебя искать? Кто мы такие с тобой друг другу?

Не в бровь, а в глаз... Чтобы выдать такой монолог, моему молчаливому брату пришлось многое пережить. И многое прочувствовать. Наконец-то мир начал оказывать свое волшебное воздействие и на него. Позже, конечно, чем на меня, но это понятно: в отличие от некоторых, Райт никогда не покидал пределов семи миров.

– Пошли, – я взяла его под руку. – По дороге поговорим. Но обещай, что потом ты пойдешь по своим делам, а я – по своим! И вот еще что... Ты не знаешь случайно, до древнего леса, в который все приличные люди заходить боятся, далеко идти?

– Часа два, если поторопиться и срезать дорогу, – машинально ответил он.

Что и требовалось доказать. Райт помнит. Частично, обрывками – но помнит. А если он помнит этот мир... Стоп. Я замерла и уставилась на него во все глаза. Если он помнит этот мир – это значит только одно... И не нравится мне это, ой как не нравится!..

Когда мы с ним только встретились, в памяти Райта был лишь приказ вождя: понаблюдать за спасителем, узнать, насколько тот опасен, и заманить в Тхалла-тей. Плюс мелкое знание двух-трех главных дорог, по которым можно добраться до башни Магистра и до озера с лестницей. И все. Вождь мертвых, видимо, регулярно и тщательно чистил память своим воинам, дабы те не вспоминали лишнего. И теперь, когда вождь уничтожен, это «лишнее» всплывает. И ка вовремя, заметьте!

– Райт, – осторожно начала я, – скажи: ты никогда не бывал в подземном городе? Сейчас, правда, от него один руины остались, но...

Мой спутник задумался.

– Кажется, да, – сказал он наконец. – Если стена из голубого с серебром мрамора оттуда, то бывал.

Вот оно... Мертвые воины – не пришельцы, как мне сказали. Они – создания того самого колдуна. Я об этом еще в Дхаас-датее подумала, когда встретилась с зубастиками. Не мог мир породить подобных тварей, ему нет нужды распылять свою силу почем зря. Их специально создал колдун... а потом заманил в подземелье Райта. Все так просто... И отбиться от полчищ монстров одним оружием, без помощи магии, которую заглушает Старый город, – нереально.

Нет, опять не сходится... Помощи-то Магистр Шалейна просил. Но, возможно, между магами был заговор... Или колдун в Шалейне и напортачил, а потом поблизости ошивался – ждал прихода дейте? И когда Райт с одним делом разобрался, потащил его сюда? А мой братец, балбес самонадеянный, поверил подлецу на слово и не доложил отцу, куда пошел. Да, все ниточки, как ни крути, ведут к местному вредителю... Осталось только встретиться с ним лично и узнать, на кой он затеял эту канитель, и чем я могу ему помешать.

Эти свои соображения плюс детали из истории я чистосердечно изложила своему спутнику, пока мы быстрым шагом шли по лесу, сворачивая с тропы на тропу. Райт слушал внимательно, сосредоточенно и вдумчиво, не прерывая мой путаный рассказ вопросами, пока я не замолчала. А потом заметил:

– Странно одно. Столько лет выжидать, и лишь потом начать мстить? Довольно глупо.

– Так пока придумаешь и распланируешь все на несколько лет вперед, пока ораву зомбей, не в обиду тебе будет сказано, наштампуешь, пока… – я задумалась, – пока успеешь все подозрения от себя отвести, пока от гнева нашего отца спрячешься... Пока придумаешь, как павших воинов из мертвых миров сюда заманить и чем здесь убить… Пока разыщешь, кто в каком мире… То на то и выходит. Одно непонятно: почему этот колдун все помнит? Или – откуда он все знает? И почему Хранители молчат и не чешутся?

– Это уже два вопроса, и на последний я ответить могу, – мой спутник сморщился, как от зубной боли. – Мне по должности полагается иногда общаться с Хранителями, и, знаешь, по-моему, плевать они хотели на проблемы людей. Свое дело Хранители сделали – создали миры. А раз миры живут – значит, все в порядке. Магистру Альвиона пришлось немало попыхтеть, чтобы выбить у них спасителя, то есть тебя.

– Паразиты... – пробормотала я, потирая горло.

После отдыха на жертвенном камне и затяжного молчания ко мне опять вернулся голос, но колдовать я пока боялась. И так окончание каждого третьего слова съедаю и периодически начинаю хрипеть аки ржавая труба...

– А с какой стати Хранителям за нас переживать? – Райт невозмутимо пожал плечами. – Скорее, им нас опасаться надо. И чем хуже у нас дела – тем больше магической отдачи получает мир. И тем дольше он живет. Все просто.

Как в танке. Верно. А мертвые воины грозили из Альвиона сделать мертвый же мир. Это только у Райта магические способности после смерти неожиданно прорезались. У всех остальных они отсутствовали, и отдавать миру свою силу мертвяки не могли. А без круговорота силы в мире, последний, как я уже говорила, умирает. Вот Хранители и решили помочь. И отрядили спасать всех меня... даже не предполагая, что их действия продиктованы меткой судьбы. Или – предполагая?.. Впрочем, какая разница?

Дальше мы шли молча. Я в очередной раз перебирал в уме скудные сведения о колдуне и его проделках, пытаясь найти ответ на один-единственный оставшийся вопрос, а о чем думал Райт – неизвестно, но наверняка о том же. Или о том, почему жертвой стал именно он. Но больше-то некому... До меня не добраться, меня отец никуда лишний раз не отпускал, до него самого – тоже, а из-за остальных дейте вождь не стал бы такой шум поднимать. А единственный сын и наследник власти – это святое. Да и его, как посланника, удобнее всего было выманить из-под прикрытия Тхалла-тея. Тьфу, опять я не о том думаю... Итак, на чем я остановилась? Ага, на колдуне...

Начинало светать. Медленно тускнели звезды, давно скрылась за пеленой нового рассвета луна, посветлело небо, неохотно таяли сумрачные призраки ночи. Я встревоженно огляделась по сторонам, отмечая новые признаки скорого рассвета. А ведь я могу не успеть... А если поторопиться – то только бегом... и без привычной мести Судьбы в виде неприятностей.

– Райт, сколько до рассвета осталось? – я нервно посмотрела на небо.

– Часа три, – подумав, сообщил он. – Три с половиной – от силы.

– Тогда я побежала, – скинув рюкзак с плеча, я отдала его своему спутнику. – Время поджимает. А ты пойдешь обратно, в Альвион! И нечего так на меня смотреть, ты обещал!

– Нет, не обещал, – невозмутимо отозвался Райт. – Я не успел, ты меня перебила.

– И все равно, – я настойчиво смотрела в его глаза. – Не спорь со мной, ладно? У меня сейчас каждая минута на счету! Просто... поверь мне. И поверь в то, что я справлюсь.

– Ты вернешься? – осторожно уточнил он.

– Я... не знаю, – я покачала головой. – Многое сегодня может измениться... И многое, очень многое изменится. Я не знаю, в какую сторону – в лучшую или в худшую... И не могу сказать, вернусь ли я. Но мы опять встретимся. Это я обещать могу.

Да, могу. Наша встреча – это часть моей метки. И даже если у меня сегодня ничего не получится, однажды наши пути вновь пересекутся. И даже если я опять успею все забыть, он поможет мне вспомнить, как помог однажды. И даже если опять придется ждать две тысячи лет, я всегда смогу вернуться и закончить начатое. Другое дело, что я хочу закончить все дела сегодня. И коли разбираться с последними загадками – так только здесь и только сейчас.

Я удивилась, когда Райт, помедлив, обнял меня на прощание. Чувства пробуждаются, и их уже трудно скрывать?..

– Будь осторожна, – как в старые добрые времена наставлял меня брат. – Иди по главной тропе до конца, а там до леса – рукой подать.

Я покивала и заставила его пообещать, что он за мной следом не пойдет. А потом подошла к ближайшему кусту и за ухо извлекла из-за него Артема, который умудрился удрать от опеки «шамана» и следовал за нами по пятам от самой деревни.

– И о нем позаботься, если нетрудно, – добавила я. – Это мой промежуточный родственник из мертвого мира. Из-за него я здесь оказалась. Отчасти.

Племянничек уставился на меня, разинув рот. Ну да, не каждый день слышишь от тетки подобные вещи... А если подумать, что ему про меня дедок в простыне наплел... Но ведь у детей, как и у многих ненормальных взрослых, любопытство сильнее страха. И парнишка решил сам втихаря все разведать, да только Райлит меня сразу же предупредила о присутствие за кустами малины странного чужака.

– Я с ним не пойду! – заартачился Артем, недружелюбно поглядывая на Райта. – Я с тобой хочу! Кась, ну возьми меня с собой!..

– Не возьму! – отрезала я. – А будешь ныть – отшлепаю! Тебе и так за все твои пакости уши надрать мало!.. Не хнычь! Иди с дядей Райтом. Он покажет тебе другой мир, где все люди здоровенные и накачанные, как Терминатор.

Теперь в племяннике сцепились два чувства: и страшно идти куда-то с незнакомым мрачным парнем, и любопытно на местных Терминаторов посмотреть. И, в конце концов, любопытство (и боязнь обещанной трепки) победили, и мальчишка послушно кивнул.

Я посмотрела на Райта:

– Сможешь переместиться сразу в башню к Магистру? Тогда расскажи ей все, может, она успеет чем-то помочь... И – до скорого! Я побежала!

Я беспечно и весело улыбнулась, помахав им на прощание. Не дай бог, догадаются обо всем... С Райта станется нарушить данное слово и увязаться следом: такое мы уже проходили, и не раз. Я, конечно, многое ему рассказала, но и не сказала тоже многого. Например, о том, что спрятано в лесу и что именно там скрывается колдун, о том, чем может закончиться дело, если я опоздаю, – промолчала. Он не дурак, конечно, сам о многом догадывается, но... Может быть, так я выиграю время и успею завершить все дела, прежде чем брат надумает вмешаться.

Узкая лесная тропа извилистой змеей скрывалась в лесной чаще, и я спешила за ней изо всех сил. И трудно мне пришлось, прямо скажем. Быстро бегать без остановок я научилась, но не на столь длинные дистанции. Приходилось останавливаться, делать короткие передышки и вновь бежать, бежать, бежать... Вовремя я, конечно, курить бросила. Куда прежней мне с такой скоростью чесать по пересеченной местности?

Несмотря на приближающееся утро, лес еще спал. Лениво перешептывались деревья, шурша листвой, сонно вскрикивали птицы, сложив узорчатые крылышки, дремали на кустах сирени большие бабочки, не спешили прятать в траву свои венчики ночные цветы. И странно замерла ночь, не решаясь перешагнуть за тонкую, призрачную грань рассвета.

Неужели?.. Помолчи, Райлит, дай мне послушать голос мира!.. Похоже, он хочет мне помочь и подарить лишний часок-другой, чтобы я успела наверняка... Конечно, ведь тогда и болото уберется с лица земли, и уйдут в небытие мои артефакты, которые действуют за счет энергии мира, а ему ничего не возвращают... Да, у меня будет дополнительное время!

Выбравшись из леса, я добралась до пустоши. До очень знакомой пустоши, где нет ни души, где даже ветер забыл имена тех, кого он оплакивает. Здесь создавалось Колесо судьбы, и это я своими проклятьями выжгла растительность дотла, уничтожив альва с ярахом. Жаль, с первого раза у меня никогда ничего не получалось. Понятно... А мир так и не смог восстановить эти земли и опять приспособить их под среду обитания.

Я виновата – я и исправлю... Но две тысячи лет назад на карте стояло слишком многое, чтобы думать о мелочах вроде нескольких десятков деревьев да парочки духов. И я даже вспоминать не хочу, как трудно было переступать через привычку защищать и спасать...

Пересекая пустошь, я старалась не смотреть на землю. Что сделано, то сделано, увы и ах. Нет, Райлит, я тебя не виню, мы обе виноваты, если уж на то пошло, но... Можно ведь исправить однажды сделанное? Можно. Неверно написанное слово можно замазать корректором и написать новое. А после одного неверно сказанного Слова можно сказать несколько правильных. Только бы суметь их подобрать, а справлюсь ли я – дело десятое... Но сейчас не морочь мне голову, не до того... Наши с тобой общие грехи мы обязательно обсудим позже, когда появится свободная минутка.

За пустошью меня поджидал знакомый лес. Когда-то я боялась даже взглянуть на него. А уж о том, чтобы сходить туда на разведку, как однажды поступил Свят, и речи быть не могло... Но страшного-то там – всего ничего. Стая вайхасов да незнакомый колдун. И последнего, пожалуй, к ночи поминать не будем... Незачем будить лихо, пока оно тихо.

А в лесу все по-прежнему. Да, вот он, мой полусон, один в один... Вступив под сень старых деревьев, я внимательно осмотрелась и прислушалась. Удивительная тишина... Не пробежит, прыгая с ветки на ветки, вездесущая белка, не вспорхнет с цветка яркая бабочка, не застрекочет в траве кузнечик, не застучит по древесному стволу неугомонный дятел. Лишь перешептываются меж собой гигантские ели да поскрипывает под ногами прошлогодняя хвоя. И от полного отсутствия зверья становится по-настоящему страшно и жутко. Даже мне. А ведь я знала причину столь странного затишья.

Переведя дух, я поспешила по узкой и извилистой, изрытой корнями тропе вглубь леса. Клубящийся у земли густой туман грязно-белым ковром застилал единственную верную дорожку, вынуждая меня то и дело запинаться о невидимые препятствия. И это мы тоже уже проходили... Я постепенно приноровилась идти, так сказать, на ощупь, осторожными и мелкими шажками, и все чаще умудрялась поглядывать по сторонам без риска упасть.

Я искала. Что и кого – вы и сами знаете не хуже меня. И где-то внутри меня яркой путеводной звездочкой мерцало Знание. Древнее знание существа с жизненным стажем почти в три тысячи лет. И оно подсказывало мне – куда шагнуть, на какую тропу свернуть, если я выходила на развилку, сколько времени еще предстоит скитаться по лесу. Оно обо всем знало, и я ему верила. Потому что оно – это часть меня. Древняя, как мир, почти забытая за века скитаний, похороненная под обломками страшных воспоминаний – но часть. И я смело шла по следу своей памяти.

Знакомый вайхас терпеливо поджидал меня на тропе. Издали заприметив его громадную темную фигуру, я поспешила навстречу и, дойдя, обняла за шею, как старого доброго друга. Зверь, поприветствовав меня тихим рычанием, ткнулся холодным сухим носом в мою щеку.

– Здравствуй-здравствуй, дружок, – я торопливо пригладила жесткую шерсть на его загривке. – Идем дальше?.. Ты ведь так и не показал мне то, что я ищу

Потянувшись, вайхас, послушно кивнул и выразительно покосился на едва заметную в густом тумане тропинку. Да, я полностью согласна с тобой, туда-то нам и надо.

Мы вновь пошли по знакомой мне тропе. Зверь ступал мягко и бесшумно, приноравливаясь к моим шагам, а я бдительно держалась за его шерсть. Несмотря на все меры предосторожности, я поминутно запиналась о скрытые препятствия. И по-прежнему, как в давнем полусне, клубился у наших ног туман, доходя до колен, по-прежнему молчал опустевший мрачный лес, по-прежнему манила вдаль скрытая в сумрачной глубине чащи последняя загадка. И вайхас меня сопровождал не один – за ним следовала его стая. То впереди, то позади, то сбоку я замечала мелькавшие темные силуэты. Видимо, стражи чего-то опасались. Или кого-то.

А лесу все не было конца и края. Стенами древней нерушимой крепости возвышались величественные кедры и гордые ели, изредка отступая и образовывая крохотные полянки, змеей скрывалась в неведомой дали узкая тропинка. И с каждым шагом в моей душе усиливалось волнующее чувство близости. Близости конца пути. Постепенно я подходила к своей цели, и, дай бог, мир продлит эту ночь еще на час...

Я прибавила шагу. Тенью возникший в трех метрах от меня белый вайхас мрачно сверкнул глазами и уступил дорогу. Интересно, а нападающие преследователи с зелеными шаровыми молниями (или как они там называются?) в реальности не предусмотрены? Стоило мне попасть сюда первый раз – потом еле ноги унесла... Если бы не вайхас, закрывший меня собой, и Свят, очень вовремя разбудивший... Даже странно. Тем более если учесть, что я права, и колдун находится здесь. Прячется где-то, сволочь, но специфический запах магии Мысли даже в лесной чаще не утаить.

Без неприятных происшествий мы подошли к долгожданному просвету, от которого в полусне меня и отделило неожиданное нападение. Голубовато-сиреневое мерцание, пробиваясь сквозь стену деревьев, разгоняло ночной полумрак и плело причудливые узоры на безмятежной поверхности небольшого пруда.

Не удержавшись, я подошла к нему, склонилась над прозрачной гладью темной воды и задумчиво улыбнулась Райлит. И ты тоже здесь, и все повторяется... Надеюсь, сейчас, в самый ответственный момент, ты меня не кинешь, как обычно? И плевать я хотела на твои обещания, данные судьбе... Сегодня ты мне нужна как никогда, понимаешь? Одной мне не справиться, и я... Я боюсь, Райлит. Очень боюсь. Не знаю чего, мне просто страшно... Как тогда, когда на меня подействовало заклятье, помнишь?.. Помнишь. Ты все помнишь. И тебе необязательно подсказывать или советовать. Думаю, с этим я и сама справлюсь. Просто... будь рядом. И не уходи в себя, пожалуйста.

Честно говоря, чем ближе я подходила к концу пути, тем сильнее у моей скромной персоны тряслись руки и дрожали коленки. И меня обуревали два сильных чувства. Первое – приятное возбуждение: все, еще чуть-чуть, еще немного, и я все выясню, все узнаю, все закончу... И второе – страх. Дикая боязнь провалиться. Прошло столько лет, что я успела все забыть, даже имя своей сущности, даже сам факт ее существования, – и приходит время действовать, а права на ошибку нет...

Конечно, это не последний шанс. Да – если сейчас не справлюсь, все опять начнется сначала, с полной потери памяти, со знакомства с Яти и спасением Альвиона от мертвяков. И нет – не этого я боюсь... Я боюсь посмотреть в лицо своей судьбе и увидеть ее насмешку. Насмешку и тонкую бровь, приподнятую в красноречивом намеке: мол, игра-то продолжается... А все свои бесконечные жизни ходить по одному и тому же порочному кругу – это не по мне.

Ведь по всему выходит так: если сейчас меня прикончит, допустим, пресловутый колдун – я опять окажусь в мертвых мирах и проторчу там до тех пор, пока не потеряю связь с Райлит, пока не забуду все, что успела вспомнить. Это дань метке «пустота». Но потом Колесо судьбы опять завертится и случайно заманит меня в родные миры. А продолжение сценария вам уже известно. Вы бы с таким раскладом дел согласились? Вот и я категорически против. Если я и игрушка судьбы, то не безмозглая марионетка, а упрямая и настырная девица с характером. И постоянно оставаться в дураках, как я уже говорила, – не по мне. И ну его, страх этот... Чего я только ни боялась, через что мне только ни приходилось перешагивать…

Обойдя пруд, я поспешила добраться до манящей полосы загадочного света. Юркнула в еловую чащу, прошмыгнула под низким переплетением густых ветвей, на карачках пробралась по едва заметной в тумане тропинке, потеряв по пути вайхаса, который обладал слишком большими габаритами. И когда свет приблизился настолько, что начал неприятно резать глаза, я остановилась, щурясь, и попыталась разглядеть его источник.

Не видно ни черта, прости, господи…

Я затаилась за необъятным стволом кедра. Спускавшиеся почти до земли пышные игольчатые лапы создавали подобие уютного шатра, скрывая меня от чужих глаз, а мне – не закрывая обзор. И, понадеявшись на то, что вскоре привыкну к ослепительному сиянию, я продолжала до боли в глазах изучать обстановку.

Постепенно стали различимы размеры поляны – приблизительно шагов двадцать в диаметре. Потом – окружающие ее деревья. Потом... потом, в общих очертаниях, предмет, сияние излучавший. Круглый, вроде, подозрительно похожий на... На Колесо судьбы, конечно же! Как же я его назвала-то?.. По-моему, и дать ему имя не успела, и обряд инициации провести, необходимый артефакту, – тоже. Или успела? Не помню... Кажется, судьба-злодейка поймала меня за шиворот и отправила в изгнание в тот момент, когда я только-только создала предмет. Поэтому воспоминания, как всегда в момент смерти, остались смазанными и нечеткими.

Да, точно, предмет круглый. А сияет так ярко из-за отсутствия инициации. Спасибо за подсказку, Райлит. Значит, не успела... И теперь артефакт в невероятных количествах потребляет энергию мира, а в каком направлении применить не знает. И... И – да! - вот оно. Вот откуда неизвестный колдун столько силы берет, чтобы и нас убивать, и опутывающее заклятье над миром поддерживать, и мелкие пакости народу устраивать. Он питается от артефакта и преобразовывает его силу в свою собственную.

Я поджала губы. И наверняка мои выводы верны. Я вообще редко ошибаюсь. Но с колдуном... ошибочка вышла. Я считала его магом Мысли. Но мое изобретение не подпустило бы к себе никого, кроме дейте.

Глава 21

Не дрейфь, балласт,

и не из таких передряг выбирались!

«Особенности национальной рыбалки»

Я начала понимать, что запуталась, окончательно и бесповоротно. Колдун, от которого исходит явственный запах магии Мысли – и вдруг спокойно управляет артефактом дейте? Это невероятно! Невозможно!.. Немыслимо... Сила безымянного артефакта имеет ту же природу, что и наша, и никто другой с ней бы не совладал! А может, он не может совладать, а лишь паразитирует, то бишь, подпитывается? Но и это невозможно! Впихни даже жалкую частичку нашей силы низшему магу – и она разорвет его на куски! Вот харты – они бы и уцелели. Может быть. Смотря какого размера частичка будет... Стоп. Опять харты... Но харта бы сюда вайхас не пропустил. Черт. Голова кругом идет…

Так. Пока меня не засекли и есть в запасе немного времени, давайте разбираться по порядку. Колдун многое помнит – это раз. К нашим магическим предметам ключи подбирает – это два. Вайхасы его не трогают – это три. Вывод: он дейте. Но – с другой стороны. В изгнание он не ушел – это раз. Запах его волшебства – как у типичного мага Мысли – это два. Второй души у него, скорее всего, нет,– это три. Вывод: он харт. Или это нечто – среднее?..

Я призадумалась. Не может быть. Две наши магии вместе в одном человеке прежде никогда не уживались. Ребенок-полукровка всегда склонялся или к разрушению, или же к созиданию, а становился в итоге низшим магом, вообще теряя способности высшего. А этот... Феномен какой-то, нонсенс! И точно не вождь хартов, на которого я грешила. Но тогда совершенно неясны мотивы его поступков и цели, что он преследует... Или – ясны?.. Тьфу, да вот же оно, решение, простое и понятное, как и все гениальное... А я балда, махровая и неисправимая...

Я коснулась рукой земли. Покажи мне. Я знаю, ты помнишь. Покажи мне то, что произошло здесь, на этом месте, две тысячи лет назад. Я должна увидеть. И должна вспомнить. Я просто обязана знать все. Включая последние мгновения своей прошлой жизни. Включая собственную смерть. Это очень, очень многое прояснит...

И я увидела.

Себя. Вернее, Райлит. Склонившись над лежащим артефактом, она устанавливала связь для инициации, передавая ему всю свою силу. Предмет, изначально серый и безжизненный, жадно впитывал энергию, с каждой минутой сияя все ярче. А девушка, с головой погрузившись в ритуал, никого вокруг себя не видела и ничего не слышала. Не видела она и прицельно пущенного в ее спину зеленоватого снаряда. И я не заметила, откуда он вылетел... Но это и стало началом конца. Райлит вздрогнула и успела лишь обернуться в мою сторону, прошептав... Имя. Имя артефакта. И ничком упасть на камень. Чтобы однажды родиться в мертвом мире и обзавестись второй личностью, последнее имя которой – Касси.

– Все увидела, что хотела? – осведомился негромкий мужской голос.

Вздрогнув от неожиданности я, стремительно обернулась. И обомлела. Вот оно. Он, в смысле. Колдун-вредитель. И почему мне кажется, что мы однажды встречались?.. Лицо у него очень запоминающееся, эффектное, приятное... Только тогда он был несколько младше...

– Позвольте, – он галантно протянул мне руку, предлагая помочь выбраться из-под кедра.

– Спасибо, я сама, – проворчала в ответ.

Нет, мы точно встречались... Отодвинув колючие ветки, я встала, выпрямилась и, прищурившись, подняла на него глаза. Он точно также в упор рассматривал меня, но без особого удивления. Как же его звали-то, забыла совсем...

– Помнишь меня, Райлит? – колдун тоже прищурился и улыбнулся.

– Не особо, – я осторожно попятилась, стараясь не показывать ему спину. Второй раз убить себя я ему не позволю. Теперь, когда я знаю... Тем более не позволю.

– И хорошо, что не помнишь, – кивнул он. – Мы встречались лишь однажды, и ты тогда была совсем маленькой... Сейчас, когда ты выросла, видеть тебя – одно удовольствие.

Тоже мне, Казанова... Спасибо, конечно, но вот тебя – видеть одно удовольствие, не видеть – другое, а никогда не встречать – третье... Странная тактика у него – любезно говорить комплименты и заговаривать зубы, одновременно решая, как снова меня убить. Впрочем, а убить ли?..

– Тебя, наверно, интересует, что я здесь делаю? – подойдя к артефакту, будничным тоном спросил колдун.

Как на кухне за чашечкой чая, ей-богу.

– Допустим, – я прижалась спиной к стволу кедра, не спуская глаз с давнего врага.

– То же, что и ты, – обернувшись, он в упор посмотрел на меня. – Хочу помочь своему народу. Проклятья дейте, конечно, необратимы, но одна возможность обойти их есть. И это уничтожение – полное, без возможности переродиться. И когда все павшие воины растворятся в памяти мира, их проклятье потеряет силу.

Я молча внимала. Колдун спокойно продолжал:

– Один пришелец рассказывал мне о странном поверье жителей мертвых миров. Якобы душа умершего никто не обретет покоя, пока его не похоронят в земле. Так же и с вами. Пока вы не умрете, все, до единого, в родном мире, а ваши души не станут частью его памяти, к хартам не вернется способность помнить. Мне остался всего лишь шаг до цели. Ты.

– И мне остался один шаг до цели, – тихо ответила я. – Ты.

– И пусть победит сильнейший? – мой собеседник мягко улыбнулся. – Нет, Райлит. Я никогда не соглашусь встретиться с тобой в открытом бою. Во мне слишком мало от дейте, чтобы я смог сразиться с тобой на равных. И слишком много от хартов, чтобы вообще согласиться на драку. Мы, в отличие от вас, создания миролюбивые.

– Это я уже поняла, – фыркнула я. – И даже оружия у вас нет.

– Почему же? Есть.

– Зеленый шар в спину или полчища мертвых воинов в засаде? – ехидно предположила я. – Или что еще? А-а-а, тайком в болото спихнуть... Да, ты прав, ваше оружие – подлость, обман и предательство. И получили вы в свое время по заслугам.

– Как знать, как знать? – он пожал плечами и отвел со лба темную прядь волос. – На войне все средства хороши. И раз мы были изначально слабее вас, нашим вторым оружие стала хитрость.

– Хитрость? – фыркнула я гневно. – Хитрость, говоришь? Все средства хороши? И сгноить нас болоте – тоже хитрость? А Ядвига?.. – мой голос сорвался. – Ее-то за что?..

– За чрезмерное любопытство, – мой собеседник по-прежнему мягко улыбался, но в его синих глазах застыл холод вьюжной зимы. – Сидела бы в избушке, ничего бы не случилось. А она попыталась связаться с кругом Магистров, и ей это почти удалось. И заманить твою защитницу в болото с помощью иллюзии ее любимого внука оказалось совсем нетрудно. А что до павших воинов... По-другому они умирать не хотели. Ты же знаешь, Райлит, вас очень трудно убить. Особенно здесь. И чему удивляешься?

У меня помутилось в голове. Невозможно представить, что человеческое существо способно хладнокровно пойти на подобную жестокость... Да, я сама – разрушала города, убивала, стирала в пыль целые поколения и цивилизации... Но нас такими создали. И в нас нет расчетливой жестокости. Есть желание уничтожить – и только. Как дождь прибивает пыль и смывает грязь. Быстро и легко. Мгновенная смерть – и пустота.

Стоп! Пустота... «пустота». О, черт. Я вспомнила. Как обычно, в самый неподходящий момент.

Я кинула быстрый взгляд на сияющий артефакт и хрипло спросила:

– И?.. Что дальше делать будешь? Драться ты не хочешь, а убить себя я не позволю.

– Позволишь, – просто ответил он.

– Неужели? – иронично приподняла бровь я. – Кто тебе сказал такую глупость?

– А кто тебе сказал, что это глупость? – спокойно возразил колдун. – И если ты посмотришь по сторонам и внимательно приглядишься к деревьям, то поймешь, что я прав.

Сначала я подумала, что это тактическая хитрость. Дезориентировать меня, отвлечь мое внимание – и послать в беззащитную спину нож или его излюбленный зеленый шарик, но... Но это не обманный маневр. И не обман зрения. Господи, да за что же мне все это?..

Сквозь плотную кору ближайших ко мне елей отчетливо проступали три фигуры. Райт. Артем. Свят. Все трое. Заперты в самом сердце дерева... живьем. Он и здесь не смог отступить от собственной непомерной жестокости... Райт молчал, Артем, ничего не понимая, тихо плакал, Свят что-то кричал мне, но что-то указывал... Их лица и фигуры едва заметно проступали сквозь толстые стволы и больше напоминали естественный древесный узор, от которого к колдуну тянулись три тонкие, почти невидимые ниточки, переплетаясь на запястье колдуна. Одно движение и... Всего лишь одно неосторожное резкое движение. Будь то защита от моей второй сущности или от моих же клинков. Но Свят-то почему ничего сделать не может?..

– И не сможет, – словно прочитав мои мысли, подтвердил колдун. – Я немного дейте, немного харт, и знаю все слабые места каждого народа. И каждой личности.

И он сделал вид, что собирается порвать нити.

– Не смей!.. – в отчаянии зашипела я. – Убью!..

– Да? – мой враг с любопытством посмотрел на меня. – Тогда тебе придется долго гоняться за мной, а я лучше знаю мир и его особенности. И, заметь, мир – на моей стороне.

И ведь прав, скотина. Пока я нахожусь рядом с камнем, Райлит мне ничем помочь не сможет, как бы ей ни хотелось прибить мерзавца. Если я выпущу ее, артефакт поглотит мою вторую сущность, не задумываясь. А против мелких проклятий и клинков у него наверняка есть защита. Предусмотрительный, гад. Все рассчитал.

– Что тебе от меня нужно? – беспомощно прошептала я.

– Ничего особенно, – колдун кивнул на камень. – Закончи начатое. В прошлый раз я не мог позволить тебе инициировать артефакт – мне была нужна его сила, чтобы создать мертвых воинов и заманить сюда изгнанных дейте. Теперь, когда я осуществил задуманное... Мне необходимо Колесо судьбы. Я знаю, одно ты уже настроила на себя и куда-то спрятала, но это неважно. Я хочу навсегда избавиться от вас. Помочь миру изначально создать хартов с силой и возможностями дейте. Ваше создание не планировалось, и я исправлю ошибку, допущенную миром. Ветвь высших магов, ветвь стражей мира, должна быть только одна. Мы.

И я все поняла. И в ужасе перевела взгляд с него на Свята.

– Как ты можешь поступать так... со своим братом?..

– Я – не ты, – уточнил он. – И мои слабые стороны никогда не станут мне помехой. Ты согласна?

Согласна ли я?.. Согласна ли я подписать смертный приговор собственному народу?.. А ты как думаешь? Да, думай, что я согласна... А я пока поищу выход. Не может быть, чтобы его не существовало. Он всегда есть. Даже если это – путь на небо. Раз мир создал дейте, значит, он имел на то свои причины. И так просто, крутанув Колесо судьбы, от нас не избавиться. Да и до Колеса судьбы тебе не добраться. Никогда не добраться. Я не позволю.

– Если ты пообещаешь, что они выживут, – я с болью взглянула на пленников леса. – А ты – сдержишь свое слово.

– Обижаешь, – покачал головой колдун. – Я ведь немного дейте. И мое Слово не будет отличаться от твоего. Обещаю.

– Повтори мою фразу слово в слово, – не отставала я.

Он вздохнул, посмотрел на меня, как на несмышленого ребенка, и честно повторил клятву. Только я ей все равно не поверила. Тому, кто сумел обмануть природу и стать полудейте-полухартом, вряд ли следует доверять.

Покорно кивнув, я подошла к артефакту, опустилась на колени и, прикрыв глаза от яркого света, осторожно дотронулась до теплой поверхности камня. Нет, Колесом судьбы ты не будешь и в чужие руки не попадешь... А ты будешь... Я вспомнила видение – и бескровные губы девушки, лихорадочно шепчущие: «Колесо времени». Колесо времени... Гениально, Райлит. Это не ты моя вторая сущность, а я – твоя. Жаль, первая твоя попытка практически провалилась. Все, что получилось, – это вернуться и долго, очень долго вспоминать. Вспоминать, чтобы умереть? Или...

Или это я ошиблась? И первая попытка удалась бы, если бы... Вон оно что. Если бы я не потеряла зря столько времени и... И не ошиблась с выбором. А я... а я пустила петуха, прости... И сама все испортила. Но ведь я не знала, как это тяжело и трудно – вспоминать. А когда вспомнила, стало уже поздно, слишком поздно...

План Райлит очень прост. Понимая, что без знания ей нет смысла пробовать повлиять на ход истории, она создала Колесо судьбы, расставив в нужных местах метки. Вернуться, разобраться, понять. И умереть, если попытка окажется провальной. Умереть и начать все сначала. Но уже не с чистого листа. Начать все сначала, сохраняя память. И для этого – создала Колесо времени. Колесо убивает на месте, но перемещая сознание и память в прежнее тело, но в прошлое. В то прошлое, с которого ты хочешь начать. Начать заново проходить путь.

И сегодня, по задумке Райлит, я должна была переместить свое сознание в то далекое прошлое, когда нас еще не называли павшими воинами. Когда нас называли дейте, когда нас уважали и не считали проклятьем волшебных миров. И заменить Райта на посту посланника, отправившись вместо него на встречу сначала с Магистром Шалейна, а потом – и с колдуном. И прибить паразита, чтобы не путался больше под ногами. А я ошиблась. И этот один-единственный мой промах будет стоить мне очередного повторения пройденного.

Помните, я рассказывала, как случайно стала исполняющей обязанности спасительницы? То, что мое возращение в Альвион, неслучайно – это понятно. Но – есть одно «но». Исполняющей обязанности я стала случайно, потому как должна была стать спасительницей. А я струсила. Струсила, сглупила, поддалась своей слабости и спряталась за спину Райта. И все пошло наперекосяк.

Дело в том, что вместе с сознанием человека, Колесо времени перемещает в заданную точку и сознание мира. А если мы, прежде чем изменять историю, не оправдаемся в глазах мира, ничего из наших попыток не выйдет. Для него мы так и останемся отступниками и предателями. Значит, дабы оправдаться, я должна стать спасительницей и доказать, что мы в любом случае, даже будучи проклятыми изгнанниками, готовы защищать мир любой ценой. И ничего бы вождь мертвых воинов со мной не сделал, раз действовала метка судьбы «жизнь», и стала бы я спасительницей, получив полное право оставаться в мире сколько угодно. А я – испугалась. Струсила. И ведь я же не знала. Я только-только начинала вспоминать...

Но нет худа без добра. Зато теперь знаю. Я все знаю, и мне нетрудно будет пройти свой путь заново. И сразу после уничтожения зомби разыскать колдуна. О-о-о, и я его разыщу!.. Разыщу и никаким Святом, никаким Райтом или Артемом он уже не прикроется! Да, Райт умрет вместе с вождем мертвых поскольку они взаимосвязаны, - после битвы в Тхалла-тее он выжил лишь потому, что стал спасителем, и мир даровал ему время. Артем и вовсе здесь не появится. А Свят... А Свята я не встречу. И вообще мало что буду о нем помнить.

Мои глаза практически привыкли к ослепительному свету, и я рассмотрела на гладкой каменной поверхности артефакта следы старой крови. Моей крови. Крови Райлит. Ты везде оставляешь свои метки, будь то память или кровь... Или кровь?.. Спасибо за подсказку.

Значит, тебе нужна кровь? Будет тебе кровь. Вытащив клинок, я полоснула им по своей левой ладони и прижала ее к камню. Подумаешь, инфекцию схлопотать могу... Все равно придется умирать. Так или иначе. Колесо времени убивает в настоящем, чтобы вернуть в прошлое. Я судорожно сглотнула и нервно повела плечами. Судя по тому, что происходило с Райлит – это больно... И страшно... И страшно больно... Но это – мой выбор.

Чем больше крови впитывал в себя камень, тем заметнее слабело его сияние, постепенно остановившись на спокойном холодном мерцании. Я устало вздохнула и, морально приготовившись к худшему, посмотрела на свою ладонь. И тихо хмыкнула. На коже не осталось ни единой царапины, лишь слегка покалывало онемевшие пальцы. Отлично. Одно дело сделано. Теперь – Имя.

Поскольку ни ручек, ни фломастеров, ни маркеров или красок у меня с собой не было, а имя писать надо, я, порывшись в карманах, извлекла мешочек с порошком – подарок дедушки-Лихорадки. А ведь я забыла о нем, болтается себе в кармане и болтается... Высыпав порошок на каменную поверхность, я аккуратно разделила его на несколько кучек и специально загородила спиной обзор колдуну, который пытался подсмотреть за инициацией из-за моего плеча. Далеко отойти от деревьев он не сможет – иначе оборвутся нити, а если они оборвутся... Его никакие артефакты не спасут.

Дело продвигалось медленно: очень было трудно сложить мелкие крупинки в пять витиеватых рун. И не дай бог, завиток не в ту сторону загнуть... Одна мелкая ошибка или помарка – и нас уже никакие артефакты не спасут. Из обычно молчаливой Райлит так и сыпались советы и рекомендации, и общими усилиями мы справились.

Полюбовавшись на надпись, я еще раз проверила правильность написания и прошептала:

– Найди свой путь, творение дейте... С тобой – сила мира, кровь создателя и власть Имени.

По камню прошла мелкая дрожь, и порошок вспыхнул. Яркие зеленовато-желтые язычки пламени заплясали на мелких крупинках, сжигая их и оставляя на поверхности артефакта пять черных рун. Вытащив из второго кармана тряпицу со слезами неба (каюсь, грешна, умыкнула у Свята…), я осторожно растерла их в ладонях. Нет, не подумайте, я не Шварценеггер и не умею ломать камни. Просто структура у слез – как у мела: с виду твердая, а примени немного силы – и кристаллы легко раскрошатся. Но если потом не стряхнуть осколки с рук, они намертво прилипнут к ладоням, не подвластные ни природе, ни очищающей магии. Поэтому я использовала их вместо закрепителя. Чтобы никто не смог провести повторную инициацию, поскольку имя вписывается в центр предмета, а оное место – занято.

Нет, как хитра Райлит... Знала, что мне понадобятся для инициации слезы неба и отправила нас со Святом их добывать под предлогом денег... Признавайся, в какую метку судьбы это входило? Не признаешься? Ну и ладно. Сама потом вспомню.

Стряхнув кристаллы на руны и проследив, чтобы сияющий порошок покрыл каждый завиток и каждую палочку, я вытерла руки о штаны. Вот так. И никакая сволочь теперь не сможет ни подпитаться от артефакта, ни воспользоваться им в своих целях, поскольку он будет слушаться только хозяйку, то бишь меня. А спрятать... Потом обязательно спрячу. А сейчас... мне еще нужно успеть взглянуть на одну вещь – и в путь. Простите, ребята... Слишком многое зависит от моего выбора. Я не могу позволить себе рисковать почем зря, если заранее знаю итог. Простите... И прощайте.

Я внимательно всмотрелась в узоры рун. Исход моей следующей попытки – каков он?.. Твоя власть над временем – моя власть над временем, ты видишь и знаешь – я вижу и знаю... И я увидела. Четко увидела то, чем однажды закончится история моих скитаний. В мельчайших подробностях увидела то, что ожидало меня по завершению очередного круга судьбы.

Торопясь на важную встречу, я свернула с Облачной дороги на парковую тропу и, прошмыгнув под аркой, углубилась в лес. Под ногами шуршала прошлогодняя хвоя, перекликались, прыгая с дерева на дерево, проворные белки, ухали, беседуя друг с другом, совы. Осторожно отводя от лица ветви, я добралась до круглой полянки и несколько мгновений молча ею любовалась.

Из таинственных глубин парка выбегал мелкий извилистый ручеек и, весело журча, впадал в крошечное круглое озеро. С одной стороны к озерцу подступали величественные ели, чьи дрожащие тени отражались в чистой и прозрачной, как стекло, воде, а с противоположной – раскинулась поляна из нежно-голубых металий. Роскошный цветочный ковер спускался до кромки озера, и несколько крупных венчиков зигзагообразной дорожкой пробегали по поверхности воды, указывая путь к изящной беседке, что стояла на крошечном островке. На фоне темного леса вырисовывались стройные белые колонны и куполообразная крыша, увитые цветущим плющом. Порхающие вокруг беседки вездесущие феи при виде меня приветственно защебетали, приглашая на огонек.

Подойдя к воде, я осторожно допрыгнула до первой металии и замерла, вытянув руки и удерживая равновесие. Мелкое на вид озерцо на самом деле очень глубоко, а вода – ледяная. Однажды, помнится, я туда все-таки упала, и перепугала илоний – небольших, светящихся в темноте рыбок. А в такую темень и немудрено загреметь в воду – и рук-то своих толком не видать, что уж о цветах говорить.

Щебечущая стайка фей подлетела ко мне, и милые создания удобно устроились на моих плечах, руках и голове, освещая путь. Я же, перепрыгивая с цветка на цветок, привычно преодолела этот непростой путь и, быстро взбежав по ступенькам, крепко обняла своего брата. Райт. Странно, что я не узнала тебя сразу по твоему имени, кажется, слишком долго мы не виделись...

– Если бы знала, как неохота туда ехать, – вздохнул он. – Можно подумать, у меня здесь дел мало!

– Так не езди! – вырвалось у меня. – Почему не съездит кто-нибудь из Совета?..

– Магистр требует члена правящей семьи, – Райт недоуменно пожал плечами. – Отец не может поехать, сама знаешь. Кроме меня, больше некому.

– А как я? Почему я не могу съездить? – возмутилась я. – Мне как раз нечем заняться! Вайлин я приструнила, с Властителем равнин – все дела обсудила…

– А теперь попробуй отпроситься у отца, – ехидно посоветовал мой собеседник. – И снова услышишь о том, что ты, во-первых, слишком мала и нескоро еще дорастешь до уровня посланника, а во-вторых, что женщинам нельзя поручать дипломатические дела.

– Но это же нечестно! – обиженно насупившись, проворчала я. – Я немногим младше тебя! И почему-то отец не вспоминает о том, что я – женщина, когда поручает вести дела с Властителем равнин!

– А может, потому и поручает, – пряча улыбку, заметил брат.

Не найдясь, что ответить, я гневно фыркнула и вздохнула.

– Ладно, мне пора, – Райт сочувственно хлопнул меня по плечу. – Не грусти. Я быстро – только туда и обратно.

Несколько мгновений я внимательно всматривалась в его лицо, а потом быстрои проворно спихнула Райта в воду.

– Райлит!.. – возмущенно рявкнул он. – Ты что творишь?

– Ты не поедешь! – звенящим от волнения голосом крикнула я. – Поеду я – и точка! Передавай отцу от меня привет!

И с улыбкой продемонстрировала ключ от порталов, который успела умыкнуть у него во время падения. Мой собеседник, сердито сверкнув глазами и выругавшись сквозь зубы, рванул ко мне, но пока он добирался до беседки, я уже оказалась на берегу. Помахав ему на прощание своим трофеем, я задорно ухмыльнулась и бегом помчалась через лес к воротам. И черта с два он меня догонит – я всегда быстрее бегала.

Райт никуда не поедет – поеду я! Не для того я создавала Колесо судьбы и Колесо времени, запуская последнее, чтобы опять терять память и бродить по лесам и полям в поисках артефакта, а потом – вмешиваться в судьбы незнакомых людей. И не для того я две тысячи лет скиталась по мертвым мирам, чтобы вновь и вновь проходить по одному и тому же порочному кругу. И никто, кроме меня, не сможет обвести вокруг пальца вождя мертвых – и его создателя. А выкачать из меня память, заменив ее пустотой и отняв силу Слова, а потом оставить мое тело в своих рядах, как он поступил с Райтом, у него не получится. Знание – это сила.

Стрелой пролетев по Облачной дороге, я выскочила за ворота, остановилась перевести дух и посмотрела вниз. Земля, лежащая у моих ног, сладко спала, убаюканная теплом уютной летней ночи. Подернулись туманной дымкой леса, слабо вскрикивали во сне птицы, лениво шуршала задремавшая река. Нет, никакой войны не будет. Я постараюсь. Я сделаю все возможное и невозможное. И никто никогда не узнает о том, что случилось с нами две тысячи лет назад. Никто, кроме меня. Я заварила эту кашу, мне ее и расхлебывать. И я расхлебаю. Расхлебаю и попрошу добавки.

Улыбнувшись, я открыла ключ, отыскивая цвет Шалейна. Синий, если я ничего не путаю... Все очень просто – туда и обратно. Дожидаясь, пока ключ отыщет путь в приграничный мир, я оглянулась на задремавший Тхалла-тей. Спали дома, спали парки, спали люди. Лишь вяло проплывали мимо меня фииты, неся свою непростую службу, да неугомонные феи, зевая, махали на прощание ручками, о чем-то перешептываясь между собой.

Да, все, что ни делается, все к лучшему. И теперь жизнь вернулась на круги своя. И этот мир вновь принадлежит мне, как и я стала органичной его частью. С каким же трудом я отыскала ведущую к нему дверь, каким же тяжелым был мой путь назад... И будь я проклята, если вновь позволю какому-нибудь подлецу разрушить свое хрупкое счастье! Счастье, которое я так долго искала, создавала, спасала... Которое я собирала по кусочкам из осколков своей памяти... Счастье быть тем, кем я рождена. Кем я была всегда. Нет, не павшим воином, а дейте.

Магом Слова.

И меня будут называть так – и только так! Даже если мне придется пройти через очередную смерть. Да, у меня есть выбор – навсегда затеряться в мертвых мирах, не пытаясь обрести себя. Но разве это жизнь? Нет. И мой выбор – риск. А раз у меня никогда ничего не получалось с первого раза... Бог троицу любит.

– Райлит! – раздалось за моей спиной шипение колдуна.

Поздно! Поздно, доктор, я уже умер! Моих близких ты все равно убьешь, медленно ли быстро – исход один. Даже если ты сдержишь свое пресловутое Слово... Ты сам сказал, в тебе слишком мало от дейте. А во мне – слишком много. Слишком много, чтобы рискнуть судьбой своего народа ради сомнительной жизни трех человек...

Проведя ладонью по теплому камню Колеса времени, я невольно вспомнила давние слова Райта: «Воин не должен жить без цели. Выбери себе цель – и действуй. А действуя – не бойся. Бессмысленно бояться неизбежности. Это все равно, что бояться самого себя. Глупо и непоследовательно. Будь последовательной. Выбрала цель – убивай. Достигла цели – умирай».

Достигла цели – умирай...

Я обернулась и, с холодной насмешкой взглянув на колдуна, выхватила клинок и полоснула им по своей правой ладони.

– Давай, убивай их. Или меня. Позже сочтемся. Я сама тебя найду, когда вернусь. А я всегда возвращаюсь.

В мою спину полетел прицельно пущенный клубок ветвистых молний, и как факел вспыхнул непробиваемый костюм дейте. Вспыхнул, медленно сгорая в колдовском пламени и оставляя в моем распоряжении несколько драгоценных секунд. Пригнувшись, я ничком упала на камень и, стиснув зубы, через безумную боль, отвращение и слезы, своей кровью написала в центре артефакта, под рунами имени, одно-единственное слово.

Нет, не «Райлит».

«Кассандра».

Время выбирать судьбу – время возвращаться к истокам.

Эпилог

– Сейчас я отдерну занавеску,

а за ней стоит… хрустальный графин…

– Шурик!.. Так вы же телепат!..

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Как же дурно учеба влияет на экологию местности... Громко чихнув, я мрачно изучила гору пыли, скопившуюся под моей кроватью. Да, мне некогда делать уборку, некогда! У меня – сессия вот-вот начнется, завтра – первый экзамен! А учить к нему сколько... И читать!.. До уборки ли тут? Впрочем, когда у меня вообще до нее руки доходили?..

Я нерешительно оглядела мирные скопления домашней пыли, что, вперемешку с паутиной, фантиками от конфет и какими-то бумажками безнаказанно захламляли мою жилплощадь. Кабы не закатившаяся под кровать единственная ручка – в жизни бы сюда не полезла... Интересно, кстати, а ручка-то где? Поминутно чихая, я принялась осторожно ворошить мусор. Все, на каникулах займусь капитальной помойкой хаты, пока она действительно не превратилась в то самое скопище мусора…

Ручка отыскалась в самом дальнем и грязном углу. Брезгливо сдув с нее пыль, я осторожно попятилась, намереваясь выбраться из-под кровати, когда краем глаза заметила среди конфетных фантиков подозрительное шевеление. Задний ход включился сам по себе.

– Мама!.. – я с визгом отскочила от кровати и испуганно прижалась спиной к шкафу.

Этого мне еще не хватало! Тараканы!!! Хотя их-то хоть тапком прибить можно, а если – мышь?.. А у меня на всю живность – аллергия, кошку не завести, да и... Да и к тому же... К тому же мы это уже проходили! Дежавю?.. Или мне почудилась знакомость этого момента?.. Мистика, право слово... Я ведь не каждый день залезаю под собственную кровать и точно знаю – подобного со мной давно не случалось! В том смысле, что... Ай, ладно. Показалось и показалось.

Мрачную тишину разорвал телефонный звонок, отвлекая меня от невеселых мыслей. С недоверием покосившись на кровать, я все-таки взяла трубку.

– Алло?

Звонила Ритка. Как обычно, дражайшая однокурсница жаждала поделиться со мной сведениями, добытыми на консультации, которую я самым бессовестным образом прогуляла. Нет, вот скажите, кому охота в наши сибирские минус сорок тащиться в страшную даль к черту на кулички, с пересадками, дабы прослушать скучные рассуждения о том, как плохо всем придется на предстоящем экзамене? Мне вот лень, например. Я лучше посижу дома, в тепле, правда, весьма относительном, и попытаюсь выучить хоть что-нибудь из теории литературы…

– Короче, туго нам придется, – замогильным голосом вещала меж тем подруга. – Особенно тебе.

– А мне-то почему? – встрепенулась я.

– А сама не догадываешься? – ехидно спросила Ритка. – На семинары надо было ходить! И на лекции – хотя бы для того, чтобы препод тебя в лицо знал!

Я кисло улыбнулась и фыркнула.

– Ладно, у меня запасные «шпоры» есть, – сжалилась она. – У нашей отличницы Лапшиной выклянчила. Не горюй, не пропадем!

– Рит, чтобы я без тебя делала! – с чувством поблагодарила я.

– Да ладно тебе, – отмахнулась подруга. – Свои люди – сочтемся! Ты, главное, не перепутай, как в прошлый раз, аудитории и не ломись со своей литературой к физикам!

Я снова погрустнела. Нда. На прошлой сессии надо мной гоготал весь университет. Я только-только перевелась из прежнего вуза в нынешний, свою группу толком в лицо не знала, преподавателей – тем более. И, изучая расписание экзаменов, проглядела подписанную к номеру аудитории крохотную буковку «а». И пошла сдавать зарубежную литературу… к физикам.

Преподаватель, естественно, меня не опознал и решил: садись, мол, тебя буду по всему материалу гонять без оглядки на билеты. Я и села... Просекла ситуацию только тогда, когда на меня градом посыпались вопросы по электричеству и полупроводникам. И еще преподаватель попался такой, знаете, очень живенький – не ждал, пока я соберусь с мыслями и объясню ему, что просто аудитории перепутала, а сыпал и сыпал вопросами…

В итоге я молча сунула ему под нос зачетку и указала на наименование моей специальности. Он, увидев слово «филология», опешил от изумления, а остальные присутствующие от смеха тихо сползли под парты… А мой экзамен к тому времени успел благополучно закончиться.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, Касси, – прощебетала Ритка. – До встречи на экзамене!

– Угу, пока, – я уныло повесила телефонную трубку.

И вздрогнула. Нет, похоже, что у меня на почве учебы поехала крыша... Я никак не могла отделаться от ощущения, что прежде я это уже... видела. Может, у меня случился «день сурка»? И я попала в какую-нибудь временную петлю? Бред. Но странно, когда я разговаривала с Риткой, то точно знала: сейчас она мне скажет по порядку сначала о результатах консультации, потом – припугнет, потом – пошутит... Да что же со мной происходит?..

После разговора с подругой настроение испортилось окончательно. Побродив по комнате, я угрюмо посмотрела на книги, которые огромными стопками громоздились на столе, на стуле, в кресле, на полу и даже на кровати. Что поделаешь, если я слишком ленива и читать книги в течении семестра не хочу... Зато в преддверии экзаменов они стекались в мою небольшую квартирку изо всех библиотек, обреталась там достаточно долго и возвращалась назад лишь после уплаты солидного штрафа.

Я задумчиво насупилась. Садится учить читать сейчас, когда и без того на душе погано?.. Ну, не откладывать же на завтра то, что можно отложить на послезавтра... И я решительно удалилась на кухню, заварила кофе, закурила и уткнулась носом в какой-то журнал. Хуже, чем есть, все равно уже не будет.

Журнал оказался настолько нудным, что я умудрилась незаметно задремать и проснулась лишь тогда, когда горячий пепел упал мне на руку. Ойкнув и выругавшись, я открыла глаза… и снова их закрыла.

– Твою мать, а... – это еще откуда взялось?..

Я медленно посчитала до двадцати и осторожно приоткрыла один глаз. Настырное видение исчезать и не думало. Представьте себе, товарищи, на моем кухонном столе сидела ящерица! Небольшая такая, симпатичная и зеленая ящерица! Но, спрашивается, откуда у нас в Сибири зимой может взяться подобное пресмыкающееся?.. Причем живое!.. Откуда?! Вот и я не знаю! А она действительно на столе сидит!.. Это также верно, как и то, что пепел минуту назад обжег мою руку!.. Сидит, мерзость, и щурит на меня нахальные желтые глаза! Будто так и надо!

Машинально я швырнула в нее журналом:

– Сгинь, нечисть!.. Пошла вон, кому сказала!..

Тьфу, черт... И это мне знакомо! Очень знакомо! Я изумленно уставилась на существо, а оно – на меня. Так, скажите мне, что я сошла с ума – и я вам поверю... Потому как я не просто верю в существование странной ящерки. Я знаю, как ее зовут.

– Яти?.. – тихо спросила я.

Ящерка, поднырнув под журналом и проворно перебирая крошечными лапками, пересекла стол и спрыгнула ко мне на колени. И я неуверенно посмотрела в ее мудрые и понимающие янтарные глаза. И, уже не удивляясь, встретила спокойный взор своего отражения – необычной девушки, очень похожей на меня...

Встав и пересадив Яти на свое плечо, я на негнущихся ногах проследовала в коридор к зеркалу и с подозрением уставилась на свое отражение. Хм-м-м, пожалуй, я могла бы такой быть, если бы не подстригала волосы и не портила их всякой парикмахерской дрянью. То бишь сто лет назад... Или – три тысячелетия?.. Я прижалась лбом к холодному зеркалу, а мое отражение в ответ ободряюще улыбнулось. И это притом, что выражение моей физиономии особой радостью не лучилось, а было довольно унылым и кислым. Еще бы... Не каждый же день ты... вспоминаешь?.. Ты вспоминаешь, Касси.

Я медленно подняла голову. И забытое имя вспомнилось само собой, а за ним потянулась длинная цепочка следов памяти. Райлит?.. Отражение утвердительно кивнуло и, закатав рукав куртки, продемонстрировало мне старинный браслет, изящно сплетенный из тонких звеньев цвета лунного серебра. Я послушно полезла под свитер. Точно, и у меня такой же, только на правом запястье...

Зажмурившись, я вновь прижалась лбом к зеркалу. Жаль, но здесь твоей магии нет места, и мы не сможем нормально поговорить... Я пока еще не помню стольких вещей... Помню лишь, что у нас с тобой есть общее дело... И я точно не сошла с ума. Я просто родилась в другом мире. В волшебном мире. В живом мире. И я безумно хочу вернуться туда. Навсегда. И я вернусь. Сейчас. Я всегда возвращаюсь.

Я вопросительно посмотрела на ящерку:

– Поехали?..

Новосибирск, 2006 г.