# Слово павшего. Изнанка прошлой жизни

Дарья Гущина

Ночь. Полнолуние. Мрачное кладбище.

Насмерть перепуганная женщина встречает

мужика в сером плаще и спрашивает:

– Простите, не могли бы вы меня проводить?..

– Пожалуйста, – отвечает тот. – А вы чего-то боитесь?

– Мертвецов…

– А чего нас бояться?

Бородатый анекдот

Пролог

Сгинь! Сгинь! Пропади, нечистая сила!..

«Иван Васильевич меняет профессию»

Как же дурно учеба влияет на экологию местности... Громко чихнув, я мрачно изучила гору пыли, скопившуюся под моей кроватью. Да, мне некогда делать уборку, некогда! У меня – сессия вот-вот начнется, завтра – первый экзамен! А учить к нему сколько... И читать!.. До уборки ли тут? Впрочем, когда у меня вообще до нее руки доходили?..

Я нерешительно оглядела мирные скопления домашней пыли, что, вперемешку с паутиной, фантиками от конфет и какими-то бумажками безнаказанно захламляли мою жилплощадь. Кабы не закатившаяся под кровать единственная ручка – в жизни бы сюда не полезла... Интересно, кстати, а ручка-то где? Поминутно чихая, я принялась осторожно ворошить мусор. Все, на каникулах займусь капитальной помойкой хаты, пока она действительно не превратилась в то самое скопище мусора…

Ручка отыскалась в самом дальнем и грязном углу. Брезгливо сдув с нее пыль, я осторожно попятилась, намереваясь выбраться из-под кровати, когда краем глаза заметила среди конфетных фантиков подозрительное шевеление. Задний ход включился сам по себе.

– Мама!.. – я с визгом отскочила от кровати и испуганно прижалась спиной к шкафу.

Этого мне еще не хватало! Тараканы!!! Хотя их-то хоть тапком прибить можно, а если – мышь?.. А у меня на всю живность – аллергия, кошку не завести, да и...

Мрачную тишину разорвал телефонный звонок, отвлекая меня от невеселых мыслей. С недоверием покосившись на кровать, я все-таки взяла трубку.

– Алё?

Звонила Ритка. Как обычно, дражайшая однокурсница жаждала поделиться со мной сведениями, добытыми на консультации, которую я самым бессовестным образом прогуляла. Нет, вот скажите, кому охота в наши сибирские минус сорок тащиться в страшную даль к черту на кулички, с пересадками, дабы прослушать скучные рассуждения о том, как плохо всем придется на предстоящем экзамене? Мне вот лень, например. Я лучше посижу дома, в тепле, правда, весьма относительном, и попытаюсь выучить хоть что-нибудь из теории литературы…

– Короче, туго нам придется, – замогильным голосом вещала меж тем подруга. – Особенно тебе.

– А мне-то почему? – встрепенулась я.

– А сама не догадываешься? – ехидно спросила Ритка. – На семинары надо было ходить! И на лекции – хотя бы для того, чтобы препод тебя в лицо знал!

Я кисло улыбнулась и фыркнула.

– Ладно, у меня запасные «шпоры» есть, – сжалилась она. – У нашей отличницы Лапшиной выклянчила. Не горюй, не пропадем!

– Рит, чтобы я без тебя делала! – с чувством поблагодарила я.

– Да ладно тебе, – отмахнулась подруга. – Свои люди – сочтемся! Ты, главное, не перепутай, как в прошлый раз, аудитории и не ломись со своей литературой к физикам!

Я снова погрустнела. Нда. На прошлой сессии надо мной гоготал весь университет. Я только-только перевелась из прежнего вуза в нынешний, свою группу толком в лицо не знала, преподавателей – тем более. И, изучая расписание экзаменов, проглядела подписанную к номеру аудитории крохотную буковку «а». И пошла сдавать зарубежную литературу… к физикам.

Преподаватель, естественно, меня не опознал и решил: садись, мол, тебя буду по всему материалу гонять без оглядки на билеты. Я и села... Просекла ситуацию только тогда, когда на меня градом посыпались вопросы по электричеству и полупроводникам. И еще преподаватель попался такой, знаете, очень живенький – не ждал, пока я соберусь с мыслями и объясню ему, что просто аудитории перепутала, а сыпал и сыпал вопросами…

В итоге я молча сунула ему под нос зачетку и указала на наименование моей специальности. Он, увидев слово «филология», опешил от изумления, а остальные присутствующие от смеха тихо сползли под парты… А мой экзамен к тому времени успел благополучно закончиться.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, Касси, – прощебетала Ритка. – До встречи на экзамене!

– Угу, пока, – я уныло повесила телефонную трубку.

Касси (иначе – Кася, Кась, Ася и иже с ними) – это я, очень приятно, будем знакомы. Родители, филологи в пятом поколении, малость сдвинутые на античной литературе, обозвали меня при рождении Кассандрой. Ненавижу это имя... Это же надо было додуматься – назвать так свое единственное дите, ребенка прогрессивного двадцать первого века (хм, тогда еще – двадцатого, но не суть важно)!.. А над моим полным именем-отчеством неприлично хихикали и старые, и новые знакомые. Ага, Кассандра Персеевна я. Над папой в детстве тоже пошутили – обозвали Персеем. От прозвища «персик» он так и не отделался, как и я – от «кассы».

После разговора с подругой настроение испортилось окончательно. Побродив по комнате, я угрюмо посмотрела на книги, которые огромными стопками громоздились на столе, на стуле, в кресле, на полу и даже на кровати. Что поделаешь, если я слишком ленива и читать книги в течении семестра не хочу... Зато в преддверии экзаменов они стекались в мою небольшую квартирку изо всех библиотек, обреталась там достаточно долго и возвращалась назад лишь после уплаты солидного штрафа.

Я задумчиво насупилась. Садится учить читать сейчас, когда и без того на душе погано?.. Ну, не откладывать же на завтра то, что можно отложить на послезавтра… И я решительно удалилась на кухню, заварила кофе, закурила и уткнулась носом в какой-то журнал. Хуже, чем есть, все равно уже не будет.

Журнал оказался настолько нудным, что я умудрилась незаметно задремать и проснулась лишь тогда, когда горячий пепел упал мне на руку. Ойкнув и выругавшись, я открыла глаза… и снова их закрыла.

Это еще откуда взялось?..

Я медленно посчитала до двадцати и осторожно приоткрыла один глаз. Настырное видение исчезать и не думало. Представьте себе, товарищи, на моем кухонном столе сидела ящерица! Небольшая такая, симпатичная и зеленая ящерица! Но, спрашивается, откуда у нас в Сибири зимой может взяться подобное пресмыкающееся?.. Причем живое!.. Откуда?! Вот и я не знаю! А она действительно на столе сидит!.. Это также верно, как и то, что пепел минуту назад обжег мою руку!.. Сидит, мерзость, и щурит на меня нахальные желтые глаза! Будто так и надо!

Машинально я швырнула в нее журналом:

– Сгинь, нечисть!.. Пошла вон, кому сказала!..

Ящерка, поднырнув под журналом и проворно перебирая крошечными лапками, пересекла стол и спрыгнула ко мне на колени. Я, громко завизжав, подскочила, как ошпаренная.

– Поди прочь, черт!..

Куда там! Наглая тварь уцепилась за меня и быстро вскарабкалась по джинсам и свитеру на мое плечо. Я, не переставая верещать, запрыгала на месте. Думаете, помогло? Ошибаетесь! Пока я скакала, как припадочная, эта мразь пробралась под мой свитер, и через секунду я с содроганием ощутила маленькие лапки на своей коже.

– Мама!.. – завизжала я, в панике устаивая охоту на комаров.

Разумеется, безрезультатную. Юркое существо виляло из стороны в сторону, пока не подобралось к моей шее, где на секунду замерло. И когда я уже изготовилась одним движением прибить проклятую тварь, почувствовала слабый укус, похожий на комариный. Не выдержав такого удара судьбы, я хлопнулась в обморок прямо посреди кухни.

Глава 1

– Все ясно, это белая горячка.

– Да-да, горячий и совсем белый!

«Кавказская пленница»

Мне снился странный сон. Или начинался бред после сильного ушиба головы. Что ни говори, а об пол я стукнулась знатно и даже, по-моему, угол стола успела зацепить... И вот на больную-то голову мне и приглючился следующий кошмар.

Одиноко и беспризорно я болталась в пустом темном пространстве, а вокруг меня в медленном вальсе кружилось семь разноцветных шаров неизвестного происхождения. Шарики величиной казались с мою многострадальную голову и постоянно вспыхивали, пульсировали и искрили. И казались… живыми?.. Ага, точно бред. Очевидный и вполне вероятный.

И я не удивилась, когда шариков приблизился, и из его таинственных синих глубин на меня сурово глянули выпученные черные зенки. Я испуганно шарахнулась в сторону, наткнулась на другой шар, охнула, обжегшись, и испуганно съежилась на прежнем месте. А из синего шара раздался громовой голос:

– И что это за создание?

По моей руке прошуршали знакомые лапки, и из-под свитера вынырнула печально знакомая ящерка. Вскарабкавшись ко мне на плечо, наглое пресмыкающееся опустило очи долу. Послышался тихий, свистящий и виноватый голос:

– Больше мне никого обнаружить не удалос-сь. Прос-стите меня, владыка…

– А как же спаситель, которого мы вместе выбирали? – не унимался шарик, медленно увеличиваясь, видимо, от ярости.

– Он с-скончалс-ся от с-сердечного прис-ступа, едва меня увидел, – бодро отрапортовала ящерка. – А девушка оказалас-сь неподалеку…

– И ты решила прихватить ее с собой на всякий случай? – казалось, будь у шара руки, он бы непременно схватился за голову.

Хвостатая посланница вновь опустила глаза:

– Я не могла позволить с-себе вернутьс-ся с-с пус-стыми руками...

– Отлично, – вступил в разговор красный шар. – И вместо ожидаемого спасителя мы подбросим несчастным людям это… нечто?

Обидное замечание возмутило до глубины души.

– Ну, знаете ли!.. – рассердилась я. – Подбирайте выражения, граждане, не с половой тряпкой разговариваете!

– Молчи, создание! – гневно воззрился на меня синий шар, по поверхности которого пробежали молнии.

– И не подумаю! – заявила я. – Да кто вы такие, чтобы мне рот затыкать?! Это мой сон и мой бред, что хочу – то и делаю!

Шары переглянулись.

– Проучить нахалку, – вынес предложение зеленый.

Из недр красного выскочила искра и прилично шибанула меня током. Я невольно схватилась за бок. Больно, зараза!.. А во сне быть не может! Как и в бреду! Ведь не может же?.. Поддерживая боль в боку, ощутимо заныла подпаленная спина.

– Да чтоб вам пусто было!.. – вырвалось невольное.

И удивило безмерно. В таинственных глубинах шаров начала медленно зарождаться черная пустота. И шары заметались, загомонили, завертелись вокруг меня разноцветным волчками. И лапки ящерицы больно впились в мое плечо.

– С-сними с-свое проклятье, человек! – прошипела она мне на ухо. – С-сними, пока не поздно!

– Как? – резонно вопросила я.

Действительно, а как? Я всегда отличалась одной специфической способностью, в простонародье называемой «накаркать беду». Стоило мне лишь предречь очередное несчастье, как оно немедленно сбывалось. Самый характерный случай произошел в университете, когда наглые одногруппники запихнули меня на экзамен первой. Естественно, списать я ничего не успела и грохотом провалилась. И ехидно пожелала народу того же. И что вы думаете? Вся группа в полном составе благополучно завалила экзамен. Хотя, возможно, дело-то вовсе не в моих словах, а в подготовке… Однако после этого случая меня стали остерегаться. И если я говорила, что хочу пойти на свидание с преподавателем последней, никто мне не возражал.

Но вот как сейчас повернуть вспять сказанное?.. Слово ведь не воробей – нагадит, так нагадит… А-а-а, ладно, сами виноваты, не я перепалку затеяла! Пусть теперь выкручиваются!

Вокруг меня раздалось хоровое бормотание. Шары, похоже, то ли тихо наколдовывали, то ли призывали кого-то таинственного, и добились-таки своего. Черная пустота неохотно сменилась привычным ярким сиянием, а синий шар, откашлявшись, снова накинулся на ящерицу:

– Ты понимаешь, кого к нам притащила?

– Павший воин, – тихо ответила она.

– Вот именно. А павшим воинам – не место в нашем мире. Таков его закон.

– Но ведь не возвращать же ее с-сейчас-с назад?..

– Почему это – не возвращать? – снова возмутилась я. – Еще как возвращать! Или мое мнение никого не волнует?

Шары переглянулись. Желтый задумчиво заметил:

– Она может справиться... Или окончательно все испортит, смешав карты нашим врагам.

Ящерка воспрянула духом:

– С-с вашего позволения, я о ней позабочус-сь.

– Так и быть, – милостиво разрешил синий шар.

Я и пикнуть не успела, как подлое пресмыкающееся вновь цапнуло меня за шею, и мир завертелся перед моими глазами, складываясь в разноцветные и причудливее узоры гигантского калейдоскопа. Которым до боли в затылке и темноты в глазах меня приложили по голове. И темнота показалась такой родной и необходимой... Почти родной. Если бы не чье-то незримое, но явственное присутствие... Кто ты?..

«Просыпайся. Пора».

Ой, бедная моя дурная головушка!.. Как болит-то все... Даже больше, чем с похмелья или от перепадов давления… Это последствия общения с преподавателями на экзамене, не иначе… Где-то у меня «Баралгин» валялся в заначке…

Проклиная все и вся, я кое-как села, разлепила глаза и удивленно заморгала. Моя кухня таинственным образом куда-то подевалась, книги и зима – тоже. Меня окружал цветущий зеленый лес. И, попрошу заметить – лето! Да-да, самое натуральное лето! Достаточно теплое для того, чтобы мне захотелось избавиться от свитера. И, снимая с себя ненужный предмет одежды, я невольно охнула от боли – спину мне все-таки поджарили неплохо. Проклятые шарики! Попадитесь мне еще!..

Стоп! Касси, ты хоть понимаешь, что вообще происходит?.. Совсем недавно ты сидела на своей кухне, пила кофе, дико мерзла и плевать хотела на экзамены, а сейчас?.. Где ты сейчас?.. Я уныло изучила лес, для достоверности пощупала спину и вынуждена была признать – я не сплю. Скорее, свихнулась из-за переутомления. Но тогда… откуда взялся лес? Или меня, как особо одаренную и буйнопомешанную, увезли куда подальше и бросили на растерзание диких зверей? Но это же, получается, меня в Африку притащили или где там сейчас еще лето?..

Только кому это надо – перевозить меня на другой край света?.. Вот именно – никому. А может, я действительно переместилась в левый параллельный мир, про которые так любят писать наши многочисленные доморощенные фантасты?.. В последнее мне хотелось верить больше. Ибо пока ты не признал, что болен, – ты не болен... А если учитывать явно не приснившийся мне разговор шариков, то… Нет, я не спятила. Включаем инстинкт самосохранения и живем дальше. Цепляемся за старые привычки, говорят, с ними легче адаптироваться...

Я нервно пошарилась по карманам, нащупав в кармане свитера пачку сигарет и коробок с одной спичкой. У-у-у, как все плохо... Впрочем, как обычно. Сигареты я всегда таскала с собой в количестве нескольких пачек, потому как имела дурную привычку вечно их терять, а зажигалками и вовсе сорила на каждом углу. Очередную посеяла, видимо, в том самом пустом пространстве. Нда.

Я уселась на обочину тропинки и тихо закурила. Да, забыла сказать, что очнулась я посреди чащи, прямо на узкой, изрытой корнями тропинке. А поскольку рыскать в поисках приемлемой полянки или пенька мне лень, да и спина побаливала, то я устроила перекур, не отходя от места пробуждения.

Щебетание невидимых птичек и запахи леса нагоняли тоску. Где моя зима?.. Хочу назад, в свои сугробы!.. Лучше мерзнуть на морозе, точно зная, что тебя ждет впереди, чем болтаться посреди незнакомого леса с обожженной спиной и явным подозрением на белую горячку! Хотя, собственно, почему – с подозрением?..

– Поос-сторожнее с-с огнем, – вдруг посоветовал печально знакомый голос.

Я подскочила от неожиданности и выронила сигарету.

– Где?.. Кто?.. – и в панике заозиралась по сторонам.

– Вниз пос-смотри.

Я послушно опустила глаза и, подпрыгнув, завизжала на весь лес:

– Убирайся отсюда! Слезь с меня!

Проклятая ящерица совершенно немыслимым образом обвила мое правое запястье, успешно изобразив браслет. Она, кстати, при ближайшем рассмотрении оказалась симпатичной: изумрудно-зеленая блестящая шкурка с золотыми вкраплениями вдоль гибкого позвоночника, ярко-желтые глаза с узкими вертикальными зрачками. Но – такую подлянку мне устроить!.. Я попыталась стащить с себя это подобие хвостатого браслета, но куда там! Легче себе руку по локоть отнять...

– Куда ты меня затащила, ась? – вопросила я, тряхнув рукой. – И слезай давай, чего расползлась?!

Какая-то она… ненастоящая. Настоящая ящерица так извернуться бы не смогла, как пить дать... Кстати, о птичках – коньячку бы...

– Так я не буду привлекать ненужное внимание, – разъяснила она. – А о нашем мире и твоей задаче я расс-скажу чуть позже.

– Почему это позже? Сейчас все выкладывай!

Батюшки, да я совсем свихнулась! Сижу в незнакомом летнем лесу, в домашних тапочках, драных джинсах и вытянутой майке, и разговариваю не то с ящерицей, не то с – браслетом!.. Нет, это точно – диагноз, признаю... А дальше по тексту – белый, белый, совсем горячий…

– Тебя зовут-то как, а? – пытаясь меня отвлечь, проявило интерес пресмыкающееся.

– Кассандра… э-э-э… Касси.

– Меня – Яти, – представилась ящерка. – Касс-си, пойми, тебе нужно время, чтобы прийти в с-себя, отдохнуть пос-сле перехода… С-спина болит?

– Спрашиваешь еще…

– За лес-сом ес-сть деревня... Там тебя подлечат, накормят, а потом и поговорим. Хорошо?

– А у меня есть другой выбор? – проворчала я и встала, охая, ахая и держась за спину.

– Нет, – любезно улыбнулась Яти.

– Как обычно, – мрачно резюмировала я.

С заразой на запястье пришлось смириться. Без нее я в этом странном мире – как слепой кролик, заглядывающий в пасть к голодному удаву. И, набравшись храбрости, я все-таки спросила:

– Яти… а-а-а… э-э-э… Я точно не сошла с ума?

– Боюс-сь, что нет, хотя ты к этому близка, – не без ехидства сообщила моя собеседница.

– Ну, спасибо! – оскорбилась я.

– Не за что, – безмятежно отозвалась она. – Тебе – вперед.

Я обиженно засопела, перекинула через плечо свитер и потопала по тропинке в указанном направлении. Яти положила голову на хвост, замкнув круг импровизированного браслета, и замолчала.

Дорога казалась бесконечной. Вообще-то лес я люблю и по грибы ходить – тоже, но ведь к этому подготовиться надобно. Кепку на голову надеть, чтобы клещей не собирать, аэрозолем специальным побрызгаться, чтобы комары не кусали, и уж, конечно, не в тапках рассекать... Я шлепнула рукой по боку и тихо ойкнула. Комар, мерзавец, улетел, а ожогу – опять досталось. Пришлось накинуть свитер и пыхтеть от жары.

Отвлекаясь от дурных мыслей, я тщательно разглядывала деревья. Такие же, как и у нас в Сибири. Сосны, елочки, березки… И пара хиленьких осинок, тщательно запрятанных в дремучей чаще. Цветы тоже ничем особенным не отличались – колокольчики и лютики, да и трава зеленая, и папоротник – обыкновенный. Какой же тут другой мир? Фи! Ничего необычного и невероятного, если не считать говорящих ящериц, но к ним я уже успела странным образом привыкнуть.

Легкая тень перебежала через тропинку и прильнула к растущей у обочины стройной березке. Я же от неожиданности споткнулась и удивлено моргнула. Это еще что за диво?.. Существо, абсолютно прозрачное, но имеющее довольно четкие очертания, ростом – чуть ниже моего плеча. Ага, а вот она, искомая странность!

Я бочком придвинулась ближе к березке и громким шепотом спросила:

– Слушай, а это… кто или что такое?..

Ящерка лениво приподняла голову:

– Это? Альв.

– А по-русски?

– Дух земли. Земли или природы, ес-сли удобно.

– А почему он прозрачный?

– Покров невидимос-сти. Защитная реакция.

Я подошла еще ближе. Альв вжался в дерево, практически полностью с ним слившись.

– Альвы – довольно безобидные с-существа, ес-сли их не злить, – разглагольствовала меж тем Яти. – Духи природы делятс-ся на нес-сколько групп – лес-сные, полевые, горные и так далее. В их обязаннос-сти входит с-следить за порядком, подс-сказывать заблудившимс-ся верный путь, ес-сли те знают, как правильно прос-сить духов… Но ес-сли с-существо безобразничает в приюте духа – его мес-сть с-страшна. И нечего так улыбатьс-ся – они лишь кажутс-ся милыми и безвредными. Альвы держат в руках вс-се ниточки с-силы земли.

Слушая рассказ вполуха, я бочком-бочком приближалась к странному созданию. То замерло, не шевелясь. Честное слово, я и не собиралась ему вредить или безобразничать в лесу. Мне стало любопытно, как альвы выглядят без защитной оболочки. Поэтому, когда существо внезапно бросилось на меня, опрокинув на землю и взгромоздившись сверху, я даже не сопротивлялась. Даже на боль в спине внимания не обратила. Лишь с возрастающим изумлением наблюдала за изменяющимся духом. И, в конце концов, узрела, что именно кроется под покровом невидимости.

А крылось там... Эдакая помесь карлика (правда, я их никогда не видела, зато читала) и кустика. Невысокая (но, черт, тяжелая…) кряжистая фигурка духа напоминала комок земли, усыпанный осенними листьями. И, что характерно, на каждой части тела – свой особый сорт. На левой ноге – дубовые, на правой – березовые. На руках, соответственно, – осиновые и почему-то смородинные. На теле спереди – кленовые, и сзади, надо полагать, тоже. А вот мордочка оказалась хвойной. Только иголки не торчали в разные стороны, а аккуратно лежали, словно приклеенные. На голове у чуда земли вместо волос зеленела травка, а с серьезной рожицы на меня взирали огромные, голубовато-фиолетовые, как лесные колокольчики, глазищи с вертикальными белыми зрачками.

У меня пропал дар речи. И как такое существовать может?.. Дух, судя по его нахмуренным бровям-корешкам, думал обо мне так же. И, пока я пыталась прийти в себя, он недоуменно щурился и лапками-ветками взъерошивал свою оригинальную шевелюру. Наверно, думал, к какой категории путников меня причислить – нарушителей покоя или заблудившихся. Благо, в дело вмешалась моя зеленая спутница.

– Мое почтение, Вир-ран, – Яти перебежала с запястья на мой лоб.

Дух, разглядев ящерку, важно кивнул:

– Взаимно, посланница, – и перевел взгляд на меня. – Что за создание ты привела в мой лес? Как сюда попал павший воин?

Голос у существа – под стать среде его обитания: тихий шелест потревоженной травы, перешептывание листьев, перезвон колокольчиков... Завораживающе красиво. И выругаться бы, согнать альва с собственного живота, да язык не поворачивается... Колдовство, что ли, местное?..

– Это с-спас-сительница, – кратко ответила та.

Альва с меня – как ветром сдуло. Кубарем скатившись на тропинку, он помог моей ошарашенной персоне встать на ноги, а затем чинно отвесил земной поклон. Я машинально склонила голову.

– Приветствую тебя в своем лесу! – церемонно объявил дух.

– Да… спасибо… – почему-то смутилась я и покосилась на невозмутимую Яти, которая обосновалась на моем левом плече.

Спасительница, значит? И кого от кого я тут спасать должна?.. Издевается, что ли? Я свою хату от тараканов спасти не могу, да и от нередких потопов – тоже, а на меня целый мир повесить хотят?.. Не выйдет! Фиг вам, господа хорошие!

Ящерка молча подмигнула – мол, не кипятись, все сейчас объясню. Я скривилась и мрачно уставилась на свою зеленую проводницу, представляя ее в виде экзотического ресторанного блюда. Яти чуть заметно поежилась и бочком-бочком придвинулась ближе к альву. А тот не сводил с меня восхищенного взгляда и шелестел:

– Наконец-то и спасительница нашлась! Мертвых воинов давно следует поставить на место! Помни, спасительница, я и моя земля – в полном твоем распоряжении!

У меня от услышанного кровь застыла в жилах. И лес тут был совершенно ни при чем…

– Кого, повтори, на место поставить?.. – упавшим голосом переспросила я.

– Мертвых воинов, – послушно повторил дух.

Твою ж мать, а! Или у них так шутить принято, а я не понимаю местного юмора?.. И все происходящее – это проверка на вшивость и профпригодность?.. Я молчала, не зная, верить или нет. И встреча с удивительным существом быстро потеряла свою новизну и увлекательность на фоне всего вышеозначенного… Мертвые воины, спасительница... Вот бл… блины с повидлом!

– Касс-си еще не в курс-се наших печальных с-событий, – извинилась за меня Яти. – Мы прибыли вс-сего лишь ночь назад.

А не хило я тут прозагорала… Целую ночь в незнакомом лесу, полном опасностей, да еще и на холодной земле… Так и радикулит преждевременный схлопотать недолго… Или еще чего похуже... Если уже не схлопотала. Нахмурившись, я закусила губу. Как бы свалить отсюда?.. В смысле – не из леса, а домой?..

Я снова покосилась на ящерку и незаметно для альва дернула ее за хвост. Яти возмущенно подскочила, кинула на меня укоризненный взгляд, но поспешила завершить разговор:

– Вир-ран, не подс-скажешь, где ближайшая деревня?

– По тропинке до развилки, а там направо, – охотно подсказал дух и вновь поклонился мне: – Рад был увидеться с тобой лично, спасительница. Ровной дороги и открытых путей.

– А я-то как рада, – проворчала я, а ящерка вновь наградила меня укоризненным взором.

Нет, увидеть своими глазами живого духа природы, да еще и альва, – это одно удовольствие, но услышать от него то, что услышала я, – совсем другое! Это же… это же бред сивой кобылы! И кое-кто, зеленый и вредный, сейчас долго и вдумчиво будет мне все объяснять!

Распрощавшись с духом, который быстро исчез в лесной чаще, я вновь пошла вперед, подозрительно косясь на Яти. Моя же нахальная спутница продолжала молчать с упорством, достойным лучшего применения. И в молчании прошло несколько томительных минут.

– Ну? – первой не выдержала я. – Так и будешь молчать?

– Ладно, я виновата, – подумав, покаялась Яти. – Мне не с-следовало тебя брать с-с с-собой, но не могла же я вернутьс-ся к Хранителям нашего мира с-с пус-стыми руками! Чтобы ты с-сделала на моем мес-сте?.. Нас-стоящий с-спас-ситель умер, ты оказалас-сь неподалеку…

– Это дядя Петя, мой сосед? – искренне огорчилась я.

Хороший был мужик, ничего не скажешь. Добрый, веселый, отзывчивый, забавный... Но из-за злокачественной опухоли давно стоял одной ногой в могиле. Царствие ему небесное…

– Он с-самый, – подтвердила ящерка. – Все дело в том, Касс-си, что когда на нас-с с-сваливаетс-ся неприятнос-сть извне, мы и с-спас-сителя с-себе ищем из другого мира.

– Это ты про тех воинов?

– Да. С-свалилис-сь на нас-с, как с-снег на голову… Откуда взялис-сь и где затаилис-сь – не может определить даже Магис-стр, как от них избавитьс-ся – тоже... И они бродят по нашей земле безнаказанно, захватывают деревню за деревней, вес-сь мир заполучить хотят – ведь здес-сь умершие обретают право на жизнь. Пришлос-сь звать с-спас-сителя, иначе…

– Моменто море, – глубокомысленно изрекла я.

– В с-смыс-сле?

– Плохо всем будет, – «перевела» я. – Это латынь. Стоп! А мы вообще-то с тобой на каком языке разговариваем?..

– Ты – на с-своем родном, – пояснила ящерка. – А я – на с-своем. Есть такой феномен – на каком бы языке пришелец не разговаривал, его вс-сегда поймут, а он – поймет нас-с. Это же относ-ситс-ся и к пис-сьменной речи.

– А-а-а. Так что там еще про зомби?

– Они не зомби, – вздохнула Яти. – Ес-сли бы они были только ими… Здес-сь с-сила нашего мира дала их телам вечную жизнь и неуязвимос-сть от нашей же магии... Расс-скажу с-сразу, чтобы ты не пугалас-сь... У нас-с каждое живое с-сущес-ство – немного маг. С-смотря под знаком какой с-стихии оно родилос-сь. А магию – питает рас-створенная в мире с-сила. Ты с-сама ничего не чувс-ствуешь?

– Нет. А что – должна?

– Вообще-то да. Вероятно, у тебя еще пос-слепереходный шок и адаптационный период…

– Подожди! – меня, наконец, проняло (да, я – известный тормоз, но ведь он – тоже полезный механизм). – Я что, с ними одна воевать должна?!

Моя хвостатая спутница красноречиво промолчала. Я начала тихо закипать. Сейчас завою…

– Да вы в своем уме?! Какой из меня, к черту, спаситель, если я таракана тапкой прибить не могу?! И вообще – мне домой надо! У меня сессия на носу! Кто ее сдаст, если не я? Ты? Ваш Магистр? Или зомби эти? И мои родители… – я громко ахнула. – Родители свихнутся от беспокойства! У вас же здесь нет телефона, чтобы их предупредить!

А про себя мрачно подумала, как бы я это сделала. Просто позвонила бы домой и сказала – мол, так и так, не теряйте меня, я сейчас быстро один мир от бешеных зомбей спасу и вернусь?.. Бред сивой кобылы…

– Нас-счет родителей – не переживай, – невозмутимо заметила Яти. – Время в твоем мире для тебя ос-становилось. Ты вернешьс-ся назад в момент перехода, мгновение в мгновение. И никто ничего не узнает, ес-сли с-сама расс-сказать не захочешь. А захочешь ты – вряд ли.

– Но я не собираюсь спасать ваш проклятый мир!..

– А домой возвращатьс-ся с-собираешьс-ся? – вкрадчиво осведомилась ящерка.

– Конечно!

– Вот вопрос-с и решен, – резюмировала она. – Ты помогаешь нам – мы перемещаем тебя назад.

– Но я же… – я запнулась. – Я же… У меня ничего не выйдет!

– А ты пробовала? – заинтересовалась Яти.

– Нет…

– Вот и не говори, что не получитс-ся. Ты, конечно, не идеал с-спас-сителя, но… К Магис-стру тебе надо. Он лучше меня разбираетс-ся в том, что с-сейчас-с здес-сь творитс-ся… Я вс-сего лишь пос-сланница Хранителей, мое дело – добывать для мира с-спас-сителей… Передохнешь немного в деревне, познакомишьс-ся поближе с-с нашими жителями, с-соберешьс-ся в дорогу – и в путь.

– Но я даже не знаю, как…

– Магис-стр тебе вс-се покажет, расс-скажет и подс-скажет.

Нда. Мои неуверенные возражения ящерка разбивала в пух и прах… Плохо дело. Как я смогу настоять на своем, если все мои мысли, похоже, известны ей наперед?.. Вот что значит – богатый опыт общения с разного рода спасителями…

– А ты – уйдешь? – уточнила я.

Какая хитрая. Затащила в черту на кулички – и сразу в бега? А я тут разбирайся и все сама делай? Иди туда, не знаю куда, ищи то, не знаю что?.. А спасение утопающих – дело рук самих утопающих? Аминь, Касси...

– Нет, но мне придетс-ся впас-сть в с-спячку. На поис-ски с-спас-сителя и его перемещение уходит много с-сил, мне необходимо восс-становиться, – извиняющимся тоном объяснила Яти. – Иногда буду прос-сыпатьс-ся и помогать… Но в ос-сновном тебе придетс-ся дейс-ствовать с-самос-стоятельно.

Отлично! Перспективы-ы-ы… светлые и радостные, как лунная ночь на кладбище. И рассвет мертвецов – здесь как раз в тему... Да какой из меня нафиг спаситель? Вот антиспаситель – устраивать разного рода неприятности и пакости – это да. Это я могу, это моя прямая специальность, если не сказать больше – жизненный путь.

Нет, спасать я в свое время пыталась, и не раз. Сначала – кошку, застрявшую на дереве, с которого мы в итоге обе благополучно свалились. Ну, кошке-то что, у нее девять жизней – встала себе и дала деру, а я – сломала ногу и все летние каникулы провела в больнице. Потом, помнится, еще одно безнадежно утопающее дите спасала. Вылавливали нас вместе, и меня откачивали в два раза дольше, чем мальчишку. Больше я не рисковала. И ладно, человека после моих «подвигов» спасти еще реально, а мир-то кто откачивать будет?.. Впору бы еще одного спасителя искать – от моей бесценной персоны…

Хмурясь, я на автомате топала по лесной тропинке, изнемогая от жары. Ладно. Сами виноваты. За что боролись – на то и напоролись. Выхода у меня все равно нет, выбора – тоже… Одно утешает – как там Яти сказала – умершие здесь обретают жизнь?.. То бишь – я обязана в любом случае уцелеть и вернуться домой. Да, это утешает.

Я огляделась по сторонам, уныло размышляя о своей несчастной судьбе. Ведь надо же было дяде Пете так не вовремя нас покинуть… А мне – оказаться с ним по соседству… И ведь неплохо же мне жилось! Сравнительно, конечно, вся жизнь – сиди себе, читай и учи. И сдавай. И снова учи. И, заметьте, товарищи, никаких перспектив общения с ходячими трупами! Только если в кино, но я на ужастики – не ходок. Кошмары потом мучают, воображение воспаляется и вконец расстраивается… После одного так называемого шедевра японского психа, помнится, полгода спать нормально не могла… А теперь как быть?..

Тропинка резко вильнула хвостом, сворачивая направо, и впереди замаячил выход из леса. Яти, напомнив, что именно там должна находиться искомая деревня, снова обернулась вокруг моего правого запястья, и прикинулась обычным браслетом. А я вышла из леса и остановилась, завороженная открывшейся красотой.

Честное слово, такое только на картинах бывает! На таких, знаете, где художник, сраженный наповал величием природы, вдохновенно изображает пасторальный пейзаж райских кущ. Я, правда, кое-что подобное на Алтае видела, когда мы спускались по серпантину с очередного перевала и проезжали мимо селения. С горы вид открывался неважный – крошечные низкие домики, тесно прижатые друг к другу, узкая речушка, на обоих берегах которой селение и стояло, хиленькие мостики, пасущаяся, где попало, мелкая скотинка... На взгляд городского жителя – очень живописно. Но здесь… Я прикрыла ладонью глаза от слепящего полуденного солнца и прищурилась, всматриваясь вдаль.

Тропинка сбегала с крутого холма и выводила к небольшой деревеньке. Вокруг нее, насколько хватало глаз, простирались цветущие зеленые луга, где мирно паслась многочисленная сельскохозяйственная живность. Весело журчащая речка широкой извилистой петлей окаймляла селение, создавая подобие острова, и исчезала в неизвестном направлении. Многочисленные мостики, не в пример крепче алтайских, соединяли две полоски суши. Меж домов мелькали пышные шапки деревьев. И запах. Неповторимый запах свежескошенного сена, смешанный с ароматом полевых цветов и дымком топившихся бань… И меня как магнитом потянуло вниз, к реке и домикам, – очень уж есть хотелось…

Дома, правда, я толком разглядеть так и не смогла – и далеко, и мое зрение особой остротой не отличалось. Но мне почему-то казалось, что они, все до единого, похожи на сказочные теремки с резными крылечками и расписными ставнями, со старинными печками и заботливо вышитыми занавесками…

Откуда такое знание, спросите вы? Сама удивляюсь. Наверно, в то мгновение, когда я увидела деревню, возникло стойкое ощущение дежавю. Словно я здесь когда-то давно уже была. И стояла на этом же холме, любуясь прихотливыми изгибами сверкающей в лучах солнца речки и бескрайними просторами зеленых лугов. И любовалась природой, вдыхая запах мирной, безмятежной и спокойной жизни. И уже знала, как именно выглядят дома и как зовут старосту деревни… Потому что лично с ним знакома.

Мистика?.. Возможно.

Я неторопливо спустилась с холма и, засунув руки в карманы джинсов, побрела по дороге. А новый мир нравился мне все больше и больше. Страшно подумать, чего тут могут наворотить зомби… Перед моими глазами живо встала финальная сцена «Обители зла» – пустота, холод, полная разруха… подохшая живность, плавающая в речке и поедающие друг друга люди... Брр! Мороз по коже…

И на минуту в моей душе действительно шевельнулось желание помочь людям во имя спасения мира… Шевельнулось – и пропало под влиянием здравого смысла. Да что я сделать-то смогу?.. Их – много, а я – одна. Они – неуязвимы, а я – живой человек, и убить меня просто и реально. И посему… Мир этот – не мой, жить здесь – не мне, а моя хата с краю и ничего не знаю. Самой бы отсюда ноги унести, а остальное – побоку. Получится – хорошо, нет – извиняйте.

И вообще я – филолог. Меня в университете миры спасать не учили.

Глава 2

Царь… Очень приятно, царь…

«Иван Васильевич меняет профессию»

Я прокляла все на свете. С холма казалось, что до деревни – рукой подать, а на деле я тащилась до нее часа два, если не больше. И, заметьте, с ожогом на спине и при страшной жаре. А если добавить к вышеупомянутым «радостям» прожорливых оводов, полное отсутствие спичек, дикое желание курить и смертельный голод – жизнь переставала казаться прекрасной и удивительной.

Не знаю, как у меня хватило сил доползти до первого мостика. Опершись о резные перила, я свесилась к воде и, тяжело дыша, принялась гадать – искупаться ли мне, или утопиться?.. Обе перспективы – чрезвычайно заманчивы. Но я решила сначала искупаться, а там – подумать, когда позади раздался изумленный возглас. Вопил определенно мужик. Я мрачно покосилась на свое отражение. Волосы дыбом, физиономия вся в пыли и грязных разводах, нос обгорел и уже начинал шелушиться… А, черт с ним, с пивом потянет.

Я медленно обернулась, продолжая цепляться за перила, и тоже изумленно ойкнула. Видели когда-нибудь картину «Три богатыря»? Так вот – одного из этих бравых парней я сейчас и узрела. Только тонны железа и боевого коня до кучи не хватало. А так – две меня в ширину, почти столько же – в высоту, борода лопатой, черные буйные кудри до плеч и добрые карие глаза. И прикид, кстати, подходящий – белая рубаха с характерной вышивкой по вороту, черный кафтан, широкие черные же штаны и пыльные сапоги сорок последнего размера. И я… Я его знала. Я знала, как его зовут. Имя вспыхнуло в сознании, как при случайной встрече с давним знакомым.

– Порфирий? – неуверенно пробормотала я, задрав голову.

Тот удивленно выпучил глаза.

– Староста деревни? – воодушевилась я.

– Он самый, – гулким басом промямлил бородач.

Так. Еще одна галочка в списке вопросов, которые при случае надо задать Яти или Магистру…

– Очень приятно – спасительница, – сходу ляпнула я.

Зря, наверно. А как мне еще представляться прикажете? Мне помощь нужна? Нужна. А будет ли честной народ помогать грязной беспризорной девице непонятного роду и племени, да еще и одетой не как все? Вот и я подумала, что не факт. И сразу взяла быка за рога. И не зря. Бородач, стоило мне назваться, просиял, как начищенный пятак, и сгреб меня в охапку, без видимого труда подняв над землей.

Я невольно скривилась и охнула, а Порфирий радостно пробасил:

– Слава тебе, Господи, добралась!.. Нашли тебя Хранители!..

Стиснув зубы, я попробовала вывернуться из дружеских объятий, потерпела сокрушительное поражение и прошипела:

– Нашли-нашли... Да отпусти ты меня, наконец!..

– Извини, – староста осторожно поставил меня на ноги. – Это я на радостях... Давно тебя ждем всей деревней…

Ой, мама, чувствую, сейчас мне на голову свалится то, что называется популярностью… Видимо, сюда всех спасителей и доставляют, дабы почтенный Порфирий привел их в товарный вид перед встречей с таинственным Магистром. Словом, бородачу не привыкать, а мне – придется.

Староста меж тем с любопытством оглядывал меня со всех сторон и трещал без умолку:

– Мы уж и отчаялись, думали, Хранители о нас забыли, ан нет! Прислали ведь нам спасительницу!.. Ты не стесняйся, проси, чего душе угодно!

– Есть и спать, – не придумала ничего оригинального я.

– Идем, провожу!

Нет, надо было ограничиться именем… Ведь не отстанет теперь, так и будет величать тем, кем я не являюсь… Не объяснять же, что меня прихватили на всякий случай, а настоящей спасительницей должна была стать вовсе не я?..

– Меня Касси зовут вообще-то, – просветила я мужика, но тот лишь упрямо покачал головой:

– Твое прозвище не имеет значения. Ты – спасительница.

– Но с именем – проще, – нервно возразила я.

– Ну, если ты настаиваешь…

– Да!

– Как скажешь.

И он потащил меня в деревню. А насчет домиков-то я тоже не ошиблась. Теремок на теремке, и все – как в сказке. Расписные ставни, вышитые занавески, резные домики, чистые крылечки с половичками… Маму бы мою сюда – вот кто бы с местными жителями быстро общий язык нашел на почве вышивки и земледелия.

Кстати, о птичках. Жители здесь росту весьма солидного. Даже девушки казались сущими великаншами. Самая маленькая – выше меня на голову, как я успела заметить. А заметить успела, ибо староста на всю деревню орал, что миру явила себя спасительница, и поглазеть на меня сбежался весь колхоз. Короче, я со своим метр семьдесят среди этой оравы смотрелась, как Гулливер в стране великанов.

Порфирий же, пока я удивленно созерцала местных аборигенов, вытолкнул меня вперед и чрезвычайно счастливым голосом представил «спасительницу» народу. И на меня градом посыпались многочисленные вопросы на злободневную тему – как, когда и где я собираюсь стереть с лица земли наглых захватчиков... Пришлось терпеть, правда, недолго. Терпением я вообще не отличалась, поэтому попыталась распрощаться с людьми как можно скорее. Староста возмутился, а я резонно заметила, что даже великие спасительницы – живые существа, и им хоть иногда необходим отдых. Это во-первых. А во-вторых, мне все равно придется проторчать в деревне некоторое время, и я успею не только со всеми пообщаться, но надоесть.

– И посему, граждане, – подытожила я, – все свои вопросы оставьте на потом. И не переживайте так насчет зомбей – откуда они пришли, туда вскоре и уйдут.

– Вы обещаете? – тоненьким голосом вопросила скрюченная старушка в опрятном белом платочке, стоявшая ближе всех ко мне и опиравшаяся на клюку.

– Конечно, – ляпнула я.

Народ дружно просиял, а я так и застыла с раскрытым ртом. Вот балда! Что же я натворила-то?.. Так просто подарить отчаявшемуся надежду, но так ли легко оправдать его ожидания?.. Я растерянно посмотрела на счастливые, воодушевленные лица и ощутила себя связанной клятвой по рукам и ногам. Вот теперь выхода точно нет… Меня могли сколько угодно считать легкомысленной и рассеянной, но я никогда не бросала слов на ветер. И если уж имела глупость что-то кому-то пообещать – в лепешку расшибусь, но сделаю…

Раздраженно поджав губы и мрачно насупившись, я молча потопала к терему старосты. Люди почтительно расступались, шепча мне вслед «Слава спасительнице!», только мне от этого легче не становилось. Вот вляпалась по самые уши!.. Впрочем, как обычно, и ничего удивительного не произошло... А значит, опять придется расслабиться и получить от произошедшего удовольствие... Хотя бы визуальное.

Я принялась бездумно глазеть по сторонам. И постепенно от созерцания удивительной деревни и головная боль прошла, и неприятности забылись. И вроде ничего странного не встретилось, если не считать деревянных домиков… Наверно, дело – в атмосфере. В непередаваемой атмосфере… старины? Или – в запахе?.. В каком-то особенном запахе, никоим образом не связанном со стандартным ароматом деревни?..

Оглянувшись на Порфирия, который чинно вышагивал позади меня, я подозрительно принюхалась. Точно. От него необычно пахло. Чем-то таким… Смесью сырости, нагретой солнцем земли, душицы и мяты. И – запах естественного происхождения, а не искусственного.

Я замедлила шаг, подождала, пока староста поравняется со мной, и ненавязчиво поинтересовалась:

– Любопытный запах, правда?

– Где? – послушно повел носом мой спутник.

– У тебя, – пояснила я.

Порфирий озадаченно нахмурился, снова принюхался и пожал плечами:

– Возможно…

– Травы – душица и мята, если не ошибаюсь, – продолжила я. – Земля…

– А-а-а, – староста добродушно улыбнулся. – Я специализируюсь по магии земли. А ты… Касси, ты что, запах магии чувствуешь?

– Откуда мне знать? – возразила я.

– Каждый пришелец – а спаситель особенно – получает от мира магические способности, – объяснил Порфирий и задумчиво дернул себя за бороду. – Надобно проверить, какие у тебя… Пойдем.

– Куда? – насторожилась я.

– Проверять.

В общем-то мне все равно, куда идти, но лучше бы ближе к постели… И к столу. И к врачам, или как их тут называют. Хотя… это любопытно. И я послушно отправилась за старостой. Ведь и Яти намекнула на новые способности, а у нее толку-то спрашивать, дрыхнет, как сурок…

Мы свернули с улицы и отправились к окраине деревни, как я определила. И не спрашивайте меня, как, сама знаю не больше вашего... А если подумать... Некие странные ощущения подсказывали дорогу, словно я здесь уже была. Как в далеком-далеком детстве... Картинки забылись и потеряли четкость, а вот ощущения сохранились. И они меня не обманывали. Запуталась я что-то совсем, кроме всего прочего…

– Скоро придем? – я подавила желание потереть свою спину, которую уже успели искусать мелкие мошки, и теперь она отчаянно зудела.

– Еще пара домов, – отозвался Порфирий.

Нда. Пара домов – это не как у нас, два шага и пришли. Каждый дом окружали опрятные ухоженные огороды и сады, и вдоль одного участка – топать минут десять точно. И, что характерно, ограды народ не ставил. То ли доверяли друг другу, то ли охранная магия работала... То ли просто нравилось втихую воровать по ночам, а зачем ограды, если и так все знают, кто у кого столько помидоров умыкнул?

Я фыркнула про себя. Да, дачники – народ забавный. Мне одну подобную историю рассказывал папин знакомый. Собрался он, говорит, как-то ночью стащить у своего соседа огурцов по причине редкого сорта оных. Подождал, пока все уснули, прокрался в соседский парник, нарвал огурцов, запихал награбленное добро под майку, прижал получившееся «пузо» к груди и устремился домой. Только дошел до своей калитки – а ему тот самый сосед навстречу с точно таким же «пузом» наворованных помидоров… И все честно.

Окликнув Порфирия, я остановилась и снова вытряхнула из тапочек острые камушки. Узкую дорожку жители, видимо, во избежание столбов пыли, щедро посыпали разноцветным гравием, поблескивающим на солнце. Нет, красиво, спору нет… Но в домашних тапочках на тонкой подошве не погуляешь. Надеюсь, перед отъездом к Магистру меня снабдят приличной обувью, если, конечно, среди местных великанш найдется хоть одна с тридцать восьмым размером обуви…

Я потерла гудящую голову и почувствовала непреодолимое желание заныть. И куда меня понесло, ась?.. Добралась бы терема старосты, упала и уснула... И, может быть, проснулась бы у себя дома, в своей постели и обрадовалась, что все произошедшее – лишь дикий сон, кошмар и бред моего воспаленного воображения… И пошла бы себе сдавать экзамен… Вы не поверите, товарищи, как я хотела сейчас пойти на экзамен, а не торчать здесь!.. И увидеть родное лицо преподавателя, и пусть он отправит меня на пересдачу – но ведь это уже знакомо и привычно… И нормально. А здесь – тоже все почему-то привычно и знакомо, но явно ненормально. И нереально. Как… как во сне. Как в очень ярком сне. А мне это состояние не нравится.

И не понравилось еще больше, когда мы добралась до искомого домика, который притулился поодаль от деревни. И вроде домик как домик – два этажа, треугольная крыша, расписные ставни, резные наличники, высокое крыльцо, изящная веранда, занавески вышитые, опять же... Ничего особенного. И огород, и красивые цветочные клумбы, и скамейка у крыльца под липой – тоже. И сидящая на скамейке древняя старушка, одетая в скромный темно-синий сарафан. Почему же мне так страшно?..

Я остановилась под предлогом забравшегося в тапки гравия и попыталась разобраться в своих чувствах. Мне определенно страшно. Как перед экзаменом. Начинался мандраж, чуть заметно вздрагивали где-то в глубине души до предела натянутые струнки нервов и… Я запаниковала. И это – тоже ненормально.

– Касси, пойдем, – позвал меня Порфирий, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу. – Марфа не станет ждать нас вечно!

– Марфа?.. – пробормотала я. – Какие у вас тут странные имена… Прям как у нас…

– Уж какие есть, – развел руками мой собеседник.

– А… зачем мне к ней? – попыталась протянуть время я.

– У Марфы необычный дар – она видит насквозь истинную сущность души и определяет, к какой именно магии склонен человек, – со значением пояснил он, для пущей важности подняв вверх указательный палец. – Обычно мы легко определяем дар – рожденный летом, под знаком огня, и будет владеть магией огня. Но есть редкие случаи: в день летнего или зимнего солнцестояния, например, когда не действует ни одно заклинание, дар людям мир преподносит необычный. Или же когда появляется очередной спаситель, у которого магия всегда странная. Тогда без помощи Марфы не обойтись.

– Понятно…

Я с возрастающей паникой посмотрела на старушку. Та, сидя к нам спиной, читала книгу, но у меня создалось впечатление, будто она прекрасно знает и о нашем присутствии, и заранее знала о нашем приходе… И если она заглянет в мою душу, то тоже узнает… Что?.. Кое-как справившись с постыдной паникой, я на негнущихся ногах последовала за Порфирием. А действительно – что именно она может узнать?..

– Марфа! – жизнерадостно окликнул старушку староста. – День добрый! Я тебе спасительницу привел! Определишь ее магию?

– Определю, – она обернулась, и я невольно съежилась под пронзительным взором мудрых черных глаз. – Мир тебе, павший воин.

– З-з-здравствуйте… – заикаясь, испуганно пролепетала я.

– Подойди, не бойся, – старушка чуть подвинулась и отложила в сторону потрепанную книгу, – и присаживайся. В ногах правды нет.

Я робко присела на край резной скамейки, а Порфирий скромно остался поодаль, дабы не мешать разговору. А разговор, судя по нахмуренным седым бровям Марфы, намечался серьезный. Ой, только бы не о… Я вновь позорно струхнула, испугавшись непонятного «чего-то».

Местной провидице, как я окрестила ее про себя, на вид можно дать… лет сто, не меньше. Осунувшееся бледное лицо избороздили глубокие морщины, чуть заметно подрагивали худые руки, тонкая шея и голова, волосы – совершенно поседели и поредели… Но в черных глазах горели неукротимая жажда жизни, молодой азарт и стремление к новым знаниям. Сколько бы лет ей на самом деле ни исполнилось, Марфа не собиралась примерять белые тапочки ни сегодня, ни в обозримом будущем.

– Дороги Судьбы чудны и непостижимы, – прошелестел ее тихий, скрипучий голос, – и однажды изгнаннику суждено вернуться под крышу родного дома…

– Какому еще изгнаннику? – навострил уши Порфирий, ближе подходя к нам.

– Павшему воину.

– Павшему воину?! – староста неприлично выпучил глаза, уставившись на меня со смесью недоумения и страха.

– Порфирий, – в голосе Марфы зазвучали железные нотки, – тебе триста лет, а ты ведешь себя как мальчишка. Немедленно извинись перед спасительницей!

Теперь глаза выпучила уже я:

– Триста лет?!

– Многие спасители удивляются, – она понимающе улыбнулась, – но тебе-то не пристало. Тебе почти три тысячи лет, павший, неужели ты ничего не помнишь?

– А… должна?.. – удивленно пробормотала я.

– Должна, – Марфа пристально посмотрела мне в глаза, а я с содроганием ощутила, как она осторожно выворачивает наизнанку мою душу, что-то прощупывая и изучая. – Память – часть твоей магии. Как и способность определять тип волшебства по запаху.

– А-а-а… – только и промямлила я. – Ась?..

Провидица устало откинулась на спинку скамейки, закрыла глаза и начала рассказывать, а мы с Порфирием слушали, раскрыв рты.

– Давно это случилось, много воды утекло с тех пор, как мир изгнал вас… Когда-то вы были стражами мира, помогали нам слышать и понимать его. Когда-то вы были хранителями памяти – умирая и рождаясь, помнили все начиная с вашей первой минуты жизни в этом мире. Помнили всех людей, помнили всех живых существ, помнили все пути и дороги. Зачем вы напали на нас и начали войну? Столько напрасных смертей – и все из-за большей власти над миром?.. – черные глаза смотрели на меня с немым укором.

Я растерялась. Я… я не знала... Я не знала, что сказать! Я… я просто не помнила... В глубине души понимала – Марфа говорит правду, но ничего не помнила из событий тех давних лет…

– Вас навеки изгнали и запретили появляться здесь, и две тысячи лет уже прошло с тех пор. Как ты смогла вернуться?

– Это моя вина, – подняла голову Яти. – С-случайно Касс-си оказалас-сь по с-сос-седс-ству с-с нас-стоящим с-спас-сителем, который внезапно умер… А я не поняла, что она – одна из павших воинов. Ес-сли бы я хоть предположить могла…

– Спаситель и проклятый павший – в одном лице? – Порфирий хмыкнул. – Ирония судьбы…

– И не надо на меня так смотреть, – я начала сердиться. – Я не просила тащить меня черте куда – это во-первых! Я своего соседа не убивала, чтобы меня куда-то вместо него потащили, – это во-вторых! Я предлагала вернуть меня назад, но эти проклятые шарики, чтоб им провали…

– Молчать! – строго прикрикнула ящерка. – Думай, что говоришь!

– А что я такого сказала? – возмутилась я. – Нечего на меня кричать!

– Она не помнит, – вступилась за меня Марфа. – Совсем ничего не помнит. И о своей силе – тоже.

– Разве? – Яти сверлила меня недоверчивым взглядом. – Но Порфирия она очень быс-стро вс-спомнила!

Я закатила глаза и тяжко вздохнула:

– Может мне хоть кто-нибудь человеческим языком объяснить, что здесь происходит, а не посылать меня к какому-то таинственному Магистру?..

– Все дело в твоем Слове, – серьезно сказала провидица. – Любое твое Слово в нашем мире – материально. Оно может и помочь, и навредить, и уничтожить нас в одно мгновение.

– Так… – я удивленно захлопала ресницами. – Я же сейчас говорю… Какой же от моих слов вред?..

– Никакого, пока ты не вкладываешь в них чувс-ство, – вмешалась ящерка. – Но с-стоит тебе переплес-сти с-слова с-со с-своими отрицательными эмоциями… А ос-собое ваше оружие – проклятье. Против него нет приема, и оно необратимо.

Гм? Интересно. Что бы проклясть, но никому не навредить? Чтобы ощутить прежнюю силу и проверить, не врут ли. Чтобы попробовать вспомнить…

Видимо, народ заметил загоревшееся в моих глазах вдохновение, потому как дружно выдал:

– Молчи, Касси!

Ну и черт с вами... Я сухо поджала губы. Подумаешь… Время для экспериментов все равно найдется, не сейчас, так потом. И, кстати, о птичках, то бишь, о времени…

– Что мне дальше-то делать прикажете, сидеть и вязать шапочки? – резонно вопросила я, посмотрев на каждого по очереди. – Ведь не просто так меня сюда занесло…

– Делать – вс-се то же, – бодро ответствовала Яти. – С-сначала идти к Магис-стру, а потом – с-спас-сать мир.

– Далось вам это спасение! – фыркнула я. – Нашли камикадзе… Я на идиотку похожа, что ли, воевать с оравой голодных зомбей?..

– А твоя с-сила С-слова? – с намеком заметила ящерка. – Ее ты не учитываешь?

– Я ничего о ней не знаю, кроме того, что вы мне тут недавно наплели, – упрямо возразила я.

– Точно – ничего? – вкрадчиво уточнила моя хвостатая собеседница.

– Абсолютно!

– А как же с-случай с-с Хранителями?

– Что случилась с Хранителями? – заволновалась провидица.

– Покажи Марфе с-спину, Касс-си, – ехидно посоветовала Яти.

– Не покажу! – ощетинилась я. – Какое отношение к вашим пресловутым Хранителям имеют те цветные шарики?

– «Те шарики», – передразнила ящерка, – это и ес-сть Хранители нашего мира. И Хранители, и с-создатели. И ес-сли ты увидела их цветными шариками… Что ж, это говорит о твоем нес-серьезном отношении к жизни. И ты с-своим проклятьем едва их не уничтожила.

Марфа тихо ахнула, Порфирий – как стоял, так и сел. Я же смущенно передернула плечами и проворчала:

– А нечего было меня оскорблять… Сами виноваты.

– Зато они на тебя сейчас имеют зуб, – предупредил староста. – И даже если наш мир ты спасешь, вряд ли тебе разрешат здесь остаться…

– Да я сама не захочу, – рассердилась я. – Больно он мне нужен! Я вообще хочу домой!..

– Ты дома, – тихо напомнила мне Марфа, а я поперхнулась невысказанными словами. – Наш мир породил тебя и даровал силу… Ты дома, павший, нравится тебе это или нет. И… покажи мне спину.

Мрачно насупившись, я повернулась к ней спиной, сняла свитер и закатала майку. Порфирий, видимо, застеснявшись, не пожелал наблюдать за дармовым стриптизом и деликатно отвернулся. Провидица же осторожно, едва заметно, коснулась ожога.

– Почему ты еще жива?.. – потрясенно пробормотала она.

– Потому что не дождетесь, – буркнула я.

Тонкие, сухие пальцы старушки медленно ощупывали мой ожог, а я с удивлением чувствовала, как неохотно удаляется ставшая уже привычной тупая боль. И припекающее солнце засветило ярче, и теплый ветер уже не казался навязчивым вредителем, и жизнь стала прекраснее... Как всегда после неприятной болезни.

– Шрамы останутся, – извиняющимся тоном заметила целительница, натягивая майку на мою спину.

– Подумаешь, – я беззаботно улыбнулась и с удовольствием потянулась, расправляя затекшие мышцы. – Одним больше, одним меньше…

– Ес-сли бы видела то, что видим мы, ты бы так не говорила, – подколола Яти. – Дейс-ствительно с-странно, почему ты пос-сле такого жива, да и до деревни дойти с-смогла.

– Хватит меня пугать, – занервничала я, по привычке потянувшись за сигаретой. – А ты, кстати, вообще спать собиралась, вот и спи! А то как помощь требуется, так она сразу спать, а как ничего не происходит, так бодрствует!.. Огоньку ни у кого не найдется?..

Ящерка, укоризненно покачав головой, тяжко вздохнула, дунула на кончик сигареты, отчего тот задымился, и улеглась спать, прикинувшись безмолвным браслетом. Я же, закурив, поблагодарила Марфу за помощь.

– Не стоит, – она устало улыбнулась, а я с тревогой заметила, что ее руки задрожали пуще прежнего.

Нет, ей явно не пошло на пользу лечение меня... Так в ее возрасте это нормально… Кстати, а в каком возрасте? Если Порфирию – триста, а я бы ему дала лет сорок, если не меньше, тогда целительнице... Около тысячи? Кхм... Разве нормальные люди столько живут?..

– Касси, нам пора, – шепотом сообщил староста. – Пошли.

– Куда тебя послать? – беззлобно огрызнулась я, развалившись на лавке и подставив лицо ласковым лучам солнца.

Порфирий шутку не понял и растерялся, а Марфа строго заметила:

– Оставь человека в покое, пусть отдохнет немного. Касси, останешься у меня?

– Угу, – лениво отозвалась я.

Странно, но больше я провидицу не боялась… Или это был страх разоблачения?.. Значит, мне не соврали... Я прислушалась к собственным ощущениям, заглянула в себя и невольно вздрогнула. В глубине моей души, как мне показалось, тщательно скрывалось таинственное нечто. Нечто – сильное, всезнающее и все помнящее... И, пожалуй, его следует опасаться больше, чем безобидных целительниц или цветных шариков… Я задумчиво затушила сигарету о лавочку, смутилась, заметив прожженную доску, и поспешно попрощалась с уходящим Порфирием.

– Отдохнешь – зайди ко мне, поговорим о твоей встрече с Магистром, – предупредил он и бодро потопал по дорожке к своему терему.

Я покивала, рассеянно прислушиваясь к шуршащему гравию, и покосилась на Марфу. А та явно выжидала, пока староста уберется восвояси. Стоило ему скрыться за поворотом дороги, как целительница неодобрительно покачала головой и проворчала:

– Вот неуемное создание, вечно куда-то торопится и других торопит… Что он, что его отец…

– Одно слово – гены, – согласилась я.

– Ты и его отца помнишь? – прищурилась Марфа.

– Ну… – я призадумалась, – пожалуй, нет. Вот если бы увидела – наверно, вспомнила бы. А вот вас я точно не помню.

Странно, конечно, рассуждать, кого я помню, а кого – нет, если я их всех, по сути дела, первый раз в жизни видела, но... Стоило лишь увидеть новое лицо, как в моей душе мгновенно срабатывал некий загадочный механизм, и на поверхность всплывали и имя «лица», и его голос, и привычки... И тем удивительнее казался сей факт, что на момент моего «изгнания» эти люди еще не родились. А если и родились, то, согласно теории переселения душ, должны находиться в других телах. В общем, граждане, я совершенно запуталась…

Из сонной задумчивости меня вывело тихое кряхтение целительницы. Похоже, она собиралась встать, дабы удалиться по делам. И я, стряхнув дерму, поспешно подскочила со скамейки.

– Давайте, помогу, – предложила свою помощь, протянув руку.

Марфа хмыкнула, улыбнулась, и в ее черных глазах замерцали смешинки:

– Помоги… если сможешь.

Не поняв намека, я осторожно подхватила целительницу под сухонький локоток и… Она и с места не сдвинулась. Я ее даже приподнять не смогла, хотя в старушке весу-то казалось – всего ничего, на первый взгляд.

– Это какой-то фокус? – растерялась я.

Моя собеседница, без труда встав самостоятельно и оказавшись чуть ниже меня, фыркнула:

– Это не фокус, павший. Это слепота.

– Чья?..

– Твоя, – Марфа, хитро взглянув на меня, неспешно заковыляла к дому. – Ты видишь лишь то, что лежит на поверхности, и не стремишься постичь скрытую за иллюзией суть.

Обиженно засопев, я поднялась следом за ней на крыльцо.

– Ты увидела лишь мою немощность и слабость, – продолжала мягко отчитывать меня провидица, – но не мою силу. Почему?

– У нее нет запаха, – защищалась я. – Вернее, он есть, но еле заметный и непонятный!

– Потому что настоящая сила не имеет ни цвета, ни запаха, ни названия, – назидательно изрекла она, берясь за резную ручку и открывая входную дверь. – И это не та сила Слова, которой вы, павшие, так гордились. Это сила души. Это сила сердца. Это сила ума. Души, которая стремится жить даже в таком немощном теле. Сердца, в котором есть любовь к миру. Ума, который умеет различать обман и правду.

– Вот черт… – только и нашла, что сказать я. – Сколько же вам лет?..

– Намного меньше, чем тебе, – скромно отозвалась Марфа. – И двух тысяч лет нет... Проходи, Касси, только прежде скажи – «мир этому дому».

– Зачем? – заподозрила неладное я.

– С-старая традиция, которую вы ос-ставили нам в нас-следс-ство, – вновь подала голос Яти. – Никто никогда не пус-стил бы павшего воина в дом, ес-сли бы он прежде не с-связал с-себя клятвой. Клятвой, которая с-сводит на нет разрушительное дейс-ствие негативных с-слов. К тебе это в первую очередь относ-сится, Касс-си, ты с-совершенно не умеешь держать язык за зубами.

– На себя посмотри, – не осталась в долгу я, но покорно произнесла: – Мир этому дому.

– Мир и тебе, павший, – негромко ответила Марфа.

Пройдя вслед за ней в дом, я закрыла дверь и с любопытством оглядела помещение. И удивленно присвистнула. Это ведь… Этого просто не может быть!

Глава 3

Наши люди в булочную на такси не ездят!

«Бриллиантовая рука»

Знаете, что меня удивило и сбило с толку? Нет, не обстановка комнаты. Хотя, может, кто-то и удивился бы, обнаружив в тереме настоящую русскую печь и самовар, но мое внимание привлекло не это. А утюг. Да-да, на широком деревянном подоконнике среди цветов скромно притулился железный утюг а-ля привет из девяностых годов… У моих родителей, помню, тоже именно такой был.

Поморгав, я почесала затылок и вопросительно взглянула на Марфу. А та, словно ничего не замечая, уже суетилась по хозяйству. К столу, стоящему посреди комнаты, придвинула еще одну табуретку, что-то пошептала над самоваром, отчего вода в нем красноречиво забурлила, из печи достала блюдо с пирожками. И на меня внимание обратила лишь тогда, когда разлила по кружкам чай.

– Что-то не так?

– А-а-а… Э-э-э… – я кивнула на утюг. – Откуда?..

Целительница посмотрела в указанном направлении и вздохнула:

– Опять забыла убрать… А сама не догадываешься?

– Ну, – я вытерла ноги о плетеный половичок, разулась и уселась на табурет. – Очевидно вы связаны с моим миром, – я критически оглядела свои руки и, встав, отправилась к стоявшей в дальнем углу бочке с водой. – Или вам его подарил кто-то, прибывший оттуда…

Хозяйка терема подождала, пока я приведу себя в порядок после дороги и вернусь к столу, а потом задумчиво ответила:

– Когда-то, когда я была обычным человеком, меня, как и тебя, судьба свела с Яти… Мне только исполнилось семнадцать лет, я собиралась на выпускной, гладила платье и… Легкий укус в шею – и я вместе с утюгом оказалась здесь. И стала второй спасительницей мира.

– И от кого вы спасали? – я с аппетитом взялась за пирожки.

– От вас, – Марфа рассеяно посмотрела в окно.

Я подавилась непрожеванным куском и сдавленно прохрипела:

– В смысле?..

– Чтобы изгнать вас, пришлось открыть портал во внешние миры, и через него просочилась страшная зараза. Люди заболевали мгновенно, и через сутки-вторые в страшных мучениях умирали. Целители оказались бессильны, и Хранители вынуждены были искать помощь в тех мирах, откуда пришла болезнь. Мы с тобой из одного мира, Касси, только ты там родилась лет на десять позже меня.

– Погодите, – я уставилась на дно опустевшей кружки. – Но как же тогда… Если там прошло, допустим, десять лет, а здесь – полтора тысячелетия… Не понимаю…

– Необычные законы местного времени, только и всего, – Марфа пожала плечами и налила мне еще чаю.

– А если вы стали второй спасительницей, то кто же первый? – продолжала допытываться я.

– Не поверишь, – морщинистое лицо целительницы осветила едва заметная улыбка. – Наш Господь бог. И верят местные жители в него так же, как и в наших мирах. Иконы только не рисуют и церкви не строят... Но верят и поминают.

– А-а-а...

– Согласна.

Дальше мы пили чай молча. Моя собеседница, судя по всему, вспоминала свою жизнь в прежнем мире, а я от нечего делать разглядывала обстановку. Большая комната на первом этаже разделена на две занавеской. В первой, где мы пили чай, находились, кроме стола и печки, еще две лавки, застеленные лоскутными одеялами, и резные полочки, уставленные глиняной посудой. А во второй, судя по всему, хозяйская спальня и лестница наверх.

Вечерело. Заходящее солнце, робко заглядывая в распахнутое настежь окно, скользило по стенам и полу, оставляя золотисто-красные следы, тише щебетали птицы, чье гнездо я приметила на липе, незаметно подходил к концу первый суматошный день моего пребывания в новом мире. В новом ли?.. Вздохнув, я посмотрела в окно. Странно, но я уже чувствовала себя здесь как дома, а ведь времени прошло – всего ничего. Может, так оно и должно быть?..

– Ложись-ка ты спать, – Марфа, словно очнувшись от забытья, вспомнила обо мне и, кряхтя, встала, чтобы постелить на лавке постель. – Завтра разбужу тебя рано, в дорогу лучше отправляться с первыми лучами солнца.

– Почему? – я послушно допила чай.

– Примета спасителей, – целительница взбила подушку. – Чем раньше приступишь к своим обязанностям, тем раньше закончишь начатое дело.

– Бред, – проворчала я, прикуривая от печного уголька и выбираясь из терема, дабы не смущать хозяйку вредным дымом.

Сев на ступеньку, я задумчиво посмотрела на бескрайние зеленые равнины, окутанные мягким сумраком подступающей ночи, и прислушалась к звонкому голоску речки. Удобно иметь терем на окраине – и до деревни рукой подать, и красота окружающей природы – как на ладони…

Повинуясь минутному порыву, я закатала джинсы до колен, спустилась с крыльца и с удовольствием прогулялась босиком по влажной от вечерней росы траве. Хорошо иметь домик в деревне… Особенно когда до смерти надоели городская суета и сорокаградусные морозы. Мама всегда учила меня видеть в происходящем лишь хорошие стороны, и, похоже, одну я найти умудрилась.

Я подняла глаза к небу и невольно вздрогнула. На мгновение мне показалось, будто среди фиолетово-голубых полос облаков мелькнул красноватый силуэт далекого города. Города – с точеными башенками и шумными фонтанами, спрятанного за высокой стеной. Города, который столько раз мне снился, что я уже со счета сбилась... Или – показалось?..

– Тебе виднее, – прошелестел тихий голос Яти.

– Думаешь?

– Уверена. Потому что он и с-сейчас-с тебе с-снитс-ся. Это память, Касс-си. С-старые вос-споминания из прошлой жизни. И прос-сыпайс-ся, хватит с-спать за с-столом, это неприлично.

Моя табуретка медленно отъехала в сторону, и я звучно шлепнулась на пол, спросонья ругаясь, на чем свет стоит. Уснуть за столом, какой позор… Сев, я протерла глаза и осмотрелась. Красноватые лучи заходящего солнца по-прежнему мягко освещали комнату, лишь их краски стали чуть приглушеннее. И Марфа, постелив на лавке, не решилась будить мою уставшую персону и удалилась спать за перегородку. Значит, продремала я недолго и, может, еще застану на месте призрачный город…

Не обуваясь, я осторожно выскользнула на крыльцо, по дороге доставая сигарету, и, как в недавнем сне, уселась на ступеньку, выжидательно поглядывая на небо. Ну, и где оно?.. Яти, пошевелившись и пощекотав мою руку кончиком хвоста, вздохнула. Я красноречиво взглянула на нее, ящерка поморщилась и, запалив мне сигарету, вновь прикинулась браслетом.

Сидеть и бездумно глазеть на небо оказалось скучно, и я решила на сон грядущий прогуляться до реки. Влажная трава приятно холодила босые ступни, ласковый южный ветер осторожно взъерошивал волосы, едва заметно припекало солнце... Нет в мире ничего удивительнее и прекраснее чудес природы... Я принюхалась к воздуху, пропитанному арматами полевых цветов, речной влаги и чужой магии. Нет, в городе, конечно, жить хорошо, но на природе хоть иногда бывать надо…

Неторопливо добредя до речки, я отыскала ближайший мостик. Интересно, какие мастера его строили?.. Это же произведение искусства! Изогнутый, с изящными резными перилами и ровным настилом. И – самое главное – никакого намека на гвозди и доски. Словно его не сколачивали из оных, а аккуратно вытачивали из цельного древесного ствола невероятных размеров. Впрочем, возможно, так оно и есть…

Прогулявшись по мосту, я остановилась на его середине, взгромоздилась на перила, полюбовалась на собственное отражение, размытое стремительным течением воды, и с сожалением отогнала мысль о купании. Во-первых, скоро стемнеет и похолодает, во-вторых, в реке, скорее всего, неглубоко, а в-третьих... А в-третьих, здесь подозрительно явственно пахнет магией, будто все окрестные колдуны притаились в соседних кустах и приготовились наблюдать за бесплатным стриптизом и последующим купанием... А вот фиг вам!

Докурив сигарету, я свесилась с мостика, вознамерившись швырнуть «бычок» в воду, когда... Когда вместо своего отражения узрела нечто, на меня совершенно не похожее. А похожее на альва, но крылатое. И это создание, в ответ на мою задуманную пакость, нахмурило травянистые брови и строго погрозило мне пальцем. Я от неожиданности с истошным визгом окунулась в воду, уже на собственном опыте убедившись, что в реке действительно неглубоко... И – холодно!..

Невидимые руки осторожно подхватили меня и вытащили на берег. Я и выругаться не успела, а уже сидела на травке, отчаянно трясла головой, отплевывалась и протирала глаза. А напугавшее меня чудо, назидательно ухмыляясь, теперь стояло по пояс в воде (и куда ноги дело, там речка-то по… ну чуть повыше колен) и внимательно наблюдало за мной. А вдруг я еще на какую гадость сподоблюсь, ага… А я сподоблюсь. Из вредности. Только вот на какую…

Выжимая волосы, я осмотрелась, ничего подходящего не заметила, вновь покосилась на создание и молча выпучила глаза. А у него… Граждане, у него ног-то не было! Оно… росло из воды! Вроде волны, которая, приподнимаясь, остается частью моря...

Я от удивления даже забыла то, что хотела сказать. Просто сидела и оторопело пялилась на существо, как и оно – на меня. И неизвестно, кто бы заговорил первым, если бы опять не вмешалась Яти. Приподняв голову, она быстро оценила обстановку и поспешила поздороваться с моим обидчиком:

– Мое почтение, влас-ститель вод.

И легонько царапнула меня, прошипев:

– Немедленно с-склони голову и поздоровайс-ся!..

– Вот еще! – обиделась я. – Оно меня чуть в реке не утопило, а я ему кланяться должна?

– Кас-си, не глупи! Не зли вайша, это с-себе дороже!..

– Я и не собираюсь злить никакого вайша, – упрямо возразила я. – Хотя если ты мне его покажешь, то рискну!

Существо расплылось в нахальной улыбке, а ящерка страдальчески закатила глаза:

– Да вот же он, перед тобой! Дух реки, влас-ститель вод и вайш – это одно и то же!

– А-а-а, вон оно что, – сообразила я, но кланяться духу и не подумала, а встала в позу: – Чего это вы, любезный, спасительниц с моста сбрасываете и пугаете, на ночь глядя? Ась?

– Кас-си!.. – казалось, Яти сейчас схлопочет сердечный приступ, столь сдавленное шипение она издала.

– Все в порядке, посланница, – вайш взмахнул крыльями, взлетел, успев обзавестись недостающими конечностями, и оседлал перила. – Мы в расчете, верно, павший?

– Размечтался, одноглазый, – фыркнула я, поднимаясь на ноги и безуспешно пытаясь выжать джинсы.

– Не с-спорь, Касс-си, – настырно нудила моя чешуйчатая спутница. – И с-скажи с-спас-сибо, что так легко отделалас-сь. Не будь ты с-спас-сительницей…

– И что бы было? – я с любопытством посмотрела на духа воды. – Моменто море? Утопили бы меня в этой луже?

– Все может быть, – вайш сделал страшное лицо и таинственно улыбнулся.

Нет, странный он тип и по нему определенно плачет палата номер шесть, будь он хоть трижды духом природы. Да его за один видок бы туда живо упекли. Или в зоопарк, если тамошний директор подсуетится раньше больничного. Где это видано, чтобы водяные состояли из песка и вдобавок крылья имели? А у этого вот – есть. И еще из странного материала, вроде налипшей на глину мелкой гальки. И, кстати, шуршат они соответственно. А в целом – симпатичный товарищ с приятным голосом, напоминающим плеск воды. Если в глаза посмотреть. Пугают меня эти белые вертикальные зрачки до икоты… С непривычки, наверно.

– Ладно, – отряхнувшись, я скорчила вайшу рожицу, – живи, черт с тобой, но если…

– КАС-С-С-СИ!!!

Ага, стоило мне так безобидно ругнуться, как рядом с фигурой духа на фоне потемневшего неба материализовалась еще одна, и я даже знаю, чья... Я в ужасе зажмурилась, дабы и с разъяренной Яти взглядом не встречаться, и не наблюдать за появлением вышеупомянутого элемента из христианских легенд. Вот я попала…

– И что нам с этим делать? – рядом с моим ухом прозвучал заинтересованный голос вайша.

Я обреченно посмотрела на мост. Ага. Сидит, красавчик. Рогатый, хвостатый, мохнатый, ушастый, морда – чайником, ни фига не понимает и сути произошедшего не улавливает абсолютно. Вцепился в перила мертвой хваткой и зябко поводит плечами, словно ему тут холодно. Ну да, не преисподняя здесь, извиняйте…

– Назад бы вернуть надо, – ящерка одарила меня укоризненным взглядом. – Ну, о ком мечтаешь, с-спас-сительница этакая?.. С-скорее возвращай его, откуда взяла, пока он ничего не понимает!

– Я-а-а…Эм-м-м... А как?..

– Хороший вопрос-с, – проворчала она. – Проклятьем с-своим, разумеется.

Вайш с интересом посмотрел на меня, а я, вздохнув, пробормотала:

– Чтоб ты в ад провалился… Так пойдет?

Черт никуда не исчезать и не думал, и Яти посоветовала:

– Еще разок. И, главное, побольше чувс-ства! Побольше эмоций! Гнева, ненавис-сти – из чего обычно рождаютс-ся проклятья, в общем.

– Исчезни с глаз моих, чтоб ты провалился! – грозно рявкнула я.

Оп! Был черт – и нету его! Лишь жалобно пискнул и послушно провалился в никуда, только хвостиком успел махнуть напоследок! Мы с ящеркой одновременно перевели дух, а вайш тихонько попятился от меня, бочком-бочком приближаясь к реке. И, очутившись в воде, быстро откланялся:

– Мне пора, сердечно рад знакомству. Теплой вам воды поутру.

И исчез, мгновенно слившись с рекой. А я поспешила вернуться в домик Марфы. Вот и доэкспериментировалась на свою голову… Хорошо хоть, пока – без страшных последствий…

Тащить воду в дом я не стала. Наплевала на правила приличия и разделась прямо на крыльце, повесив джинсы на одни перила, а майку – на другие. Авось к утру высохнут, и мне не придется начинать путешествие в мокрой одежде... И, кстати, о птичках. Меня ведь спозаранку разбудить обещались...

Стараясь не шуметь, я тихонько приоткрыла дверь, прошмыгнула в терем, на цыпочках обогнула стол, едва не налетев в темноте на табуретку, и на ощупь нашла нужную лавку. Сверху, на покрывале, обнаружился какой-то балахон вроде ночнушки, который я и напялила, дабы утром не смущать никого видом своего исподнего. И с удовольствием нырнула под одеяло. Неужели…

Лавка оказалась узкой и жесткой. Поворочавшись, я умудрилась привычно свернуться калачиком, зевнула и закрыла глаза. Вряд ли, конечно, уснув здесь, проснусь в своем мире, но – кто знает… Сегодняшний безумный день неким удивительным образом научил меня верить в чудеса и ждать их появления. Или – не научил, а напомнил об их существовании, про которое я однажды забыла?.. Все может быть в этом диком, непостижимом и до боли знакомом мире…

Утро началось с того, что я ужасно замерзла. Поворочавшись и не нащупав одеяла, я попыталась натянуть на себя простыню, когда из-под моей головы исчезла подушка. А затем прозвучал строгий, смутно знакомый голос:

– Касси, вставай!

– Ма-ам, ну дай еще поспать!.. – спросонья заныла я. – Не пойду сегодня на экзамен, я ничего выучить не успела…

– Вставай, у тебя и без него дел хватает!

– Не встану! – заупрямилась я. – Нет у меня никаких дел! Я… – зевнула и уткнулась носом в жесткий матрас. – Мам, я спать хочу, имей совесть!..

– Ты так уверена, что я твоя мама? – в голосе зазвучал скрытый смех.

– А кто ж еще? – буркнула я.

– У вс-сех бывает, – сочувственно заметил второй голос, тоже смутно знакомый.

Стоп!.. Я порывисто села. Не может быть!.. Где я нахожусь?.. Я ошалело уставилась на дымящийся самовар, протерла глаза и воззрилась на древнюю-древнюю старушку, стоявшую у моей постели с подушкой в руках. Ах, елы-палы, ну, конечно же… Ничего мне не приснилось, и в свой мир я не вернулась… И теперь придется вставать, хотя на улице даже не рассвело…

Я зевнула, покорно встала, ухватив со стола пачку сигарет, и, шатаясь и путаясь в длинном балахоне, на автопилоте выползла на крыльцо. Плюхнувшись на ступеньку, закурила и мрачно уставилась на желтоватую полоску рассвета, едва заметную на темно-синем небе.

Сколько сейчас времени? Часа четыре утра. Ну, от силы, полпятого. Зачем вставать в такую рань, не понимаю… Толку от раннего вставания, если днем я не удержусь и обязательно засну в лопухах посреди дороги, наверстывая упущенное?.. Верно говорят: «совы» – спят до полудня, но бодрствуют весь день и полночи. А «жаворонки» – спят всю ночь, встают в шесть утра, а потом спят до полудня. И кем выгоднее быть? То-то и оно.

Сырой ветер, дувший со стороны реки, пробирал до костей. Замерзнув, но немного приободрившись, я затушила сигарету, потянулась, попрыгала и вернулась в дом, где Марфа уже успела накрыть на стол. Я, быстро умывшись ледяной водой из бочки, села на знакомую табуретку. Чем-чем, а отсутствием аппетита я никогда не страдала, и зачастую он просыпался раньше меня.

Позавтракали мы очень быстро. Вернее, завтракала я одна. Целительница суетилась, собирая мне в дорогу продукты в большую сумку. Интересно, как я ее потащу? На себе, что ли? От весьма неприятных перспектив путешествия по жаре, да еще и с такой бандурой под мышкой, у меня даже аппетит пропал. Я в расстройствах допила чай и огляделась в поисках джинсов и майки, но вместо них узрела незнакомые серые штаны и рубаху. Подозрительно…

– А где мои вещи?.. – начала я и запнулась, заметив виноватый взгляд Марфы.

– На улице их оставлять не надо было, – как бы оправдываясь, наставительно изрекла она.

– Их что, украли? – изумилась я. – Да кому же они нужны-то?..

Действительно, кому придет в голову воровать старые, потертые и дырявые джинсы, которые я не выкинула лишь потому, что дома приличные вещи носить жалко? Но поди ж ты – какая-то скотина позарилась и слямзила.

– Кому-то – да нужны, – целительница пожала плечами. – На экзотику всегда и везде есть спрос.

– Узнаю – прокляну, – мрачно пообещала я, скептически оглядывая новые шмотки.

Штаны оказались великоваты в талии и длинноваты, а рубаха наоборот – тесна в груди, но больше на меня ничего подходящего не нашлось. Зато ботинки подобрали почти по размеру, а мои носки чудом уцелели после ночного налета неизвестных грабителей и даже высохнуть успели. Напоследок Марфа всучила мне соломенную шляпу и наставительно рекомендовала вообще ее не снимать, дабы не схлопотать солнечный удар. Я тяжко вздохнула, закатала длинные штанины и рукава, взяла под мышку тяжелую сумку и в сопровождении целительницы вышла крыльцо.

– Удачи тебе, Касси, – Марфа задумчиво посмотрела на меня и грустно улыбнулась. – Ни пуха, ни пера.

Я чуть не брякнула «к черту», но успела бдительно прикусить язык. После вчерашнего свидания с рогатым иноземцем у меня совершенно пропала охота практиковаться. И за собственным языком придется теперь основательно следить, а то ведь ляпну, не подумав, – хлопот потом не оберешься…

Не удержавшись, я обняла на прощание добрую целительницу, покорно выслушала ее напутствия и поплелась искать терем Порфирия. А, дойдя до деревни и обернувшись, увидела Марфу: стоя на крыльце, она быстро смахивала слезы и с затаенной печалью смотрела мне вслед. Вспоминала, как сама, много лет назад, так же, как и я сейчас, уходила из чужого дома в неизвестность?.. Возможно…

Деревня еще спала. Я медленно брела по дорожке, изо всех сил пытаясь не дремать на ходу и завидуя людям, мирно спящим в теплых постелях. Везет же... И не надо никуда тащиться в такую рань... Лишь в двух или трех домах я заметила тусклые огоньки свечей, и один из теремов принадлежал старосте. А сам Порфирий поджидал меня у крыльца, маясь от безделья и поминутно зевая. Я со злорадством отметила, что он спросонья успел натянуть только штаны и рубаху, и те – шиворот навыворот. Ха-ха.

Заприметив меня, Порфирий поплелся навстречу, правда, как я заметила, с некоторой опаской. То ли он до икоты боялся пресловутого проклятья павшего воина, то ли ему спозаранку успели настучать про то, как я вытащила из преисподней черта и нахамила вайшу, то ли именно под его подлым руководством проходил ночной налет на мои скромные шмотки... Шут его знает.

Но – так или иначе – провожать меня Порфирий пошел. Вернее, он молча устремился к реке, а мне пришлось следовать за ним. Тоже молча, на что я согласилась. И состояние – не то, и настроения нету никакого… А на один-единственный мой вопрос «Куда?..» староста деревни ответил туманно и невнятно. Видимо, и у него тоже – и состояние не то, и настроения нету никакого… Да, куда идем мы с Пятачком – большой-большой секрет.

А секретом оказались, как позже выяснилось, кони. Да-да, очень симпатичные животные, которые мирно паслись на противоположном берегу реки. Единственная проблема, вернее, даже две проблемы – в том то, что я: а) толком верхом ездить не умела, тем более, без седла и узды, и б) милые лошадки оказались несколько крупнее наших, и мне даже смотреть на них страшно, про остальное вообще молчу…

Я подергала Порфирия за рукав:

– Я что, должна на этом ехать?!

– А ты думала, мы тебя пешком в путь отправим? – аж обиделся староста.

– Ну… да.

– Обижаешь, спасительница, – осуждающе покачал головой мой собеседник. – Чтоб мы собственных спасителей бросали на произвол судьбы? Никогда! У нас пешком они не ходят и сами себе на пропитание не добывают. В деревнях сразу представляйся людям, тебя и накормят, и приютят.

– Ага, так мне люди сразу и поверят, – иронично приподняла бровь я.

– Так ведь с тобой посланница, – резонно возразил староста.

– А-а-а… точно…

Тем временем лошадки заприметили нас и подошли ближе, позволяя себя рассмотреть во всех подробностях, чем я и воспользовалась. И от увиденного у меня случился очередной шок. Лошадки-то не простые, а рогатые! Ей-ей, граждане, у них около длинных острых ушек росли не менее длинные и острые рожки!

– Это виалы, – меж тем объяснял Порфирий. – Посмотри на них повнимательнее.

Я послушно посмотрела и поинтересовалась:

– И?..

– Какой больше нравится?

Я еще раз осмотрела стадо, состоящее из семи рогатых голов. И мне сразу приглянулся жеребец теплого золотистого окраса с темно-янтарными гривой, хвостом и «унтами» – длинной густой шерстью от колен до копыт. Я с восторгом уставилась на него, не в силах отвести глаз.

– Этот! – и неприлично ткнула пальцем.

– Ага... Зови его.

– Чего? – не поняла я.

– Виала нельзя приручить, – вновь пустился в объяснения староста. – Они сами выбирают себе спутников, если считают, что человеку необходима помощь. И когда ты перестаешь в ней нуждаться, виал уходит. Но, чтобы он помог, нужно почувствовать, кто подходит тебе и только тебе.

– И все равно – вон тот, – еще раз придирчиво изучив стадо, кивнула я на золотистого виала.

– А теперь сосредоточься на нем и попробуй позвать. Мысленно рассказать, почему тебе нужна его помощь. Может быть, и подойдет. Главное, все посторонние мысли – прочь!

Я тяжко воздохнула и посмотрела на выбранного виала. О чем ему рассказать?.. Да и глупо это, по-моему, мысленно беседовать с бессловесной живностью. Хотя мне иногда кажется, что животные все видят, чувствуют и понимают не хуже людей, а может быть, даже лучше…

Золотистый жеребец, словно прочитав мои мысли, отделился от стада и выжидательно посмотрел на меня. Я вновь вздохнула. Так о чем же тебе рассказать?.. О том, что на меня навесили чужие обязанности по истреблению зомбей, к которым я совершенно не готова и за которые не хочу браться?.. О том, что меня и пугает, и притягивает этот странный мир, такой чужой и такой знакомый?.. О том, как неуютно и одиноко я себя здесь чувствую, словно меня здесь не ждали, и мне не рады?.. О том, что я уже не знаю, хочу ли вернуться домой или остаться здесь?.. И смогу ли справиться с обязанностями в одиночку?..

Внезапный порыв холодного ветра взъерошил мои волосы, растрепав челку. И пока я возилась с ней, убирая с глаз, пропустила очень любопытный момент – виал взлетел!.. Правда, никаких огромных лебединых крыльев за спиной у него не выросло, зато с их ролью прекрасно справились «унты». Они распрямились, распушились, и с их помощью жеребец воспарил над землей. И, перелетев через реку, он степенно подошел, внимательно обнюхал сначала мою скоромную персону, потом – содержимое дорожной сумки, умудрившись приоткрыть носом ее клапан, а затем – воззрился на меня.

– Молодец, справилась, – похвалил Порфирий.

Я промолчала, зачарованно всматриваясь в таинственные глубины мудрых золотисто-карих глаз виала. И начала вспоминать. Я и тебя знаю… Янтарь. Интересно, а помнишь ли меня ты?.. Ведь тебе столько же лет, сколько и мне... Настоящей мне, если верить рассказам...

Виал шумно вздохнул и потерся щекой о мое плечо, а я в сомнении оглядела его широкую спину, находящуюся на одном уровне с моим же носом. Нет, ведь забиралась же я на него раньше, неужели сейчас не залезу?.. Хотя на такого вот «коня» я даже в школе на физкультуре не запрыгивала по причине отсутствия оного…

– Давай помогу, – сжалился надо мной староста.

Одно стремительное движение – и я уже сижу верхом, уложив сумку на колени. А что, верхом путешествовать точно удобнее – тяжести на собственных плечах таскать не надо... И, опять же, ходок из меня, с моим-то сидячим образом жизни, не ахти какой. Правда, ежели это создание решит взять с места в карьер, то я на его спине не удержусь, какой бы широкой она ни была…

Я поделилась своими опасениями с Порфирием, однако тот лишь добродушно улыбнулся в густые усы:

– Не вылетишь, пока виал сам не захочет от тебя избавиться.

– Как это? – удивилась я.

– Мы и сами толком не знаем, – он задумчиво погладил бороду. – Виалы – существа древние, загадочные и очень не любят, когда простые смертные пытаются узнать их тайны. И ты не пытайся, все равно ничего не выйдет.

– И они не умирают? – тихо спросила я.

– Магические создания, как и растения, – бессмертны, – пояснил староста. – Их питает живая сила мира. Или ты еще не поняла, что находишься в живом мире?..

– В каком смысле – живом? – я недоуменно посмотрела на него сверху вниз.

– В прямом. Он дышит, чувствует, понимает и разговаривает с нами. Со временем ты поймешь, а сейчас – тебе пора, Касси. Уже почти рассвело, а до следующей деревни тебе еще ехать и ехать.

– А что, в поле под кустиком ночевать нельзя? – поинтересовалась я.

– Да не желательно бы… – замялся мой собеседник.

– Почему?

– Из-за мертвых воинов, – с досадой ответил Порфирий. – Они шныряют повсюду, что-то разнюхивают... Мы уже пятерых изловили и обезвредили... Магистр велел нам держаться вместе, по ночам не путешествовать, чтобы не пополнять собой армию мертвяков. И люди сидят в деревнях безвылазно. И ты – из кожи вон вылези, но к ночи будь в деревне!

– А если на деревню нападут?.. – запаниковала я. – Народ же от меня спасения немедленного потребует, а я… – и испуганно прикусила язык.

– А ты – попробуешь справиться, – понимающе кивнул староста. – Или думаешь, что Магистр всех спасителей прежде обучить успевал, а потом уже – отправлял на дело?

– Не знаю… – промямлила я. – Я, видите ли, первый раз в роли спасителя…

– Все твои предшественники ничего не знали и ничего не умели, – «утешил» он. – И все отлично справились. И ты справишься.

– Мне бы твою уверенность… – проворчала я.

– И у тебя она будет. Со временем. И еще одно, Касси. Если вдруг встретишь мертвых воинов – помни, магией они не владеют. Мир поддерживает в мертвяках жизнь, их тела не разлагаются, они едят и пьют, как и мы, но в небольших количествах, им это практически не нужно... В общем, очень похожи на живых, но магией не владеют, для этого необходима душа, а мертвецы ее лишены. Запомни.

– Угу… – я расстроилась еще больше. А вдруг и правда напорюсь на какого-нибудь случайного зомбика?.. Ой-ей…

– Счастливого пути тебе и ровной дороги, – от души пожелал Порфирий.

– И вам не болеть, – кисло улыбнулась я.

Вот и все... И я в последний раз оглянулась на мирную деревушку. С первыми лучами солнца там закипела и забурлила жизнь: потянулись из печных труб заманчивые дымки, закукарекали петухи, люди проснулись и направились по своим делам… Как и мне – пора ехать по своим…

Я легонько пришпорила виала. Надеюсь, или ты, или Яти – знаете дорогу к жилищу Магистра, раз мне по непонятным причинам ее не объяснили… И кабы объяснили – все равно бы не поняла и не запомнила ничего, ведь ориентируюсь в окружающем пространстве из рук вон плохо.

Янтарь, недовольно фыркнув и укоризненно покосившись на меня, встряхнулся и плавно взлетел. Нет, чтобы до мостика дойти, тут же два шага… Одно слово – лентяй. Мы с ним точно нашли друг друга…

– Касс-си, – проснулась ящерка, – нужная дорога будет с-слева от тебя. Видишь вот тот холм? Дорога прямо за ним.

Пока виал находился в полете, холм я не видела, потому как он практически сливался с цветущим лугом, а в высоту и метра не достигал. Но по приземлении я его заприметила сразу. Маленький, с ровным дугообразным склоном, он подозрительно напоминал спину животного, мирно спящего в земле.

– Это бирих, – почему-то шепотом разъяснила мне Яти. – С-священний с-страж деревни.

– Кто-кто? – переспросила я, с любопытством глядя на странное рельефное образование.

– Бирих. С-страшное чудовище, ес-сли пос-смотреть, но беззаветно предано вс-сем мес-стным жителям, как людям и животным, так и духам, пос-скольку они когда-то с-спасли его от неминуемого уничтожения. А как, по-твоему, удалос-сь обезвредить оказавшихс-ся здес-сь мертвых воинов? Бирих прос-сто их проглотил. Ос-сторожно, обойди его с-стороной, не дай Бог, прос-снется…

Я многозначительно закатила глаза. Вот занесло, так занесло… На каждом шагу – духи, рогатые лошадки, мертвецы ходячие, монстры, прикинувшиеся безобидными холмиками… Да-а-а… А то ли еще будет? Аж заранее страшно становится, честное слово…

Глава 4

Знаете, почему сегодня так много злого в людях?

В городах сидят, а злость в душах копится,

а выход – в преступлениях!

Приехал бы разок сюда, походил бы, облегчился…

Я имею в виду… И жить стало бы легче!

Вы посмотрите – красота-то какая!..

«Особенности национальной охоты»

Да, красота вокруг – обалденная, спору нет. Природа, чистый воздух, не загаженный благами цивилизации… Я зевнула и тупо уставилась на далекую черту горизонта, где в одну сплошную полосу сливались голубое небо и бескрайний зеленый луг. Другое дело, что ехать вот так вот, качаясь из стороны в сторону, то и дело сползая со спины виала на бок и созерцая стандартный пейзаж – ужасно скучно. Даже поговорить не с кем.

Яти, как обычно, спала и разбудить ее я смогла лишь один раз, когда очень захотелось курить. С Янтарем – тоже не поговоришь, я, к сожалению, языка животных не понимаю и мыслей их читать не умею. А беседы с самой собой проводить не собираюсь, ибо считаю оное первым признаком психического расстройства. Черта, что ли, из преисподней притащить?.. Хоть будет с кем пообщаться, а то свихнуться от тоски можно…

К полудню, когда солнце начало нещадно припекать, я решила устроить короткий привал под единственным деревом, попавшемся на моем пути. Вообще в этом мире почему-то очень мало деревьев. Кроме небольшого леса, в котором очнулась, больше ничего подобного не попадалось. Разве что одинокие дубы-колдуны, молчаливо растущие посреди цветущего поля.

Спешившись, я побрела к дереву, путаясь в высокой траве, а Янтарь побрел следом, по пути задумчиво поглощая всю приглянувшуюся ему растительность. Кстати, насчет дубов-колдунов я не ошиблась, хотя упомянула о них ради красного словца. Найденное дерево оказалось дубом: высоким, очень старым, с мощным стволом и густой раскидистой кроной. Самое место для привала.

Я с удовольствием спряталась от беспощадного зноя в теньке и, усевшись на прохладную землю, полезла в сумку за пирожками. Марфа, дай ей Бог памяти и минздрав – здоровья, столько еды в сумку натолкала, будто мне кроме себя еще человек пять кормить придется... Хотя один виал этих пятерых стоил… Янтарь, покрутившись возле дуба и старательно обобрав всю съедобную траву, вальяжно разлегся напротив меня и выхватил из моих рук пирожок, мгновенно его проглотив.

Достав следующий, я погрозила наглой живности пальцем, но успела съесть лишь половину. С нижней ветки весело вспорхнула птичка, прицельно сбросив мне на голову старое гнездо, а виал воспользовался моментом и быстро доел оставшийся без присмотра пирожок. Я сердито стряхнула со шляпы мелкие ветки, листочки и яичную скорлупу, с трудом удержалась от желания проклясть вышеупомянутую птичку и уныло посмотрела на довольную морду Янтаря.

– Смешно, правда? – и, вздохнув, скормила ему третий пирожок с вареньем. – А я уже привыкла...

Виал сочувственно фыркнул, но пирожок съел, после чего по-кошачьи подобрал под себя длинные ноги, положил голову на траву и прикрыл глаза. Кстати, а это идея… Ну их, зомбей этих… Пусть только попадутся мне на пути… И лучше я к тому времени немного высплюсь… Я плотно закрыла клапан сумки, прижалась спиной к теплому боку Янтаря и устало зажмурилась. Немножко подремлю, совсем чуть-чуть…

…Мне вновь снился небесный город. Стройные ажурные башенки, укутанные невесомыми накидками облаков, сверкающие флюгеры, цветные окна, отражающие лучи полуденного солнца... Я выбралась из-под дуба, подняла голову и прищурилась, вглядываясь в смутно знакомый силуэт городской стены. Опять он мне снится – почему?.. Город словно зовет меня, ждет, когда я найду его… Зачем?..

Я проснулась резко, как от пинка по ребрам. Подскочила, спросонья врезала по ребрам уже виалу и зашипела от боли, потирая ушибленный локоть. Ребра у Янтаря оказались то ли железные, то ли изрядно окрепшие за тысячелетия, не знаю... Но мне досталось, и поделом... Протерев глаза, я собралась выбраться из-под дубовой кроны, когда внезапно обнаружила пропажу сумки. Кто посмел? Убью гада!.. А, кстати, где он?..

Вернее, не он, а оно. И это самое что ни на есть «оно» мирно расположилось в нескольких шагах от меня и активно потрошило украденную сумку. Ни стыда, ни совести, ни ощущения опасности… Какая наглость! Даже я на такое не способна... В смысле, я могу слямзить интересное, только не воровством это называю, а одалживанием. И, разумеется, позже вещь владельцу обязательно верну, но вот изучать ее буду как можно дальше от посторонних глаз. Согласитесь, так правильнее и разумнее. Незнакомое же существо явно в воровстве ничего не смыслило, чем я и воспользовалась.

Стараясь не шуметь, я выбралась из своего временного убежища и на животе поползла сквозь высокую траву в ту сторону, откуда доносилось громкое чавканье и невнятное бормотание. Ах он, поганец, еще и пирожки мои трескает? Самого пущу на мясо!.. Мог бы, между прочим, попроситься на обед, я бы не отказала. Все равно столько не съем, не пропадать же добру?

Я, пыхтя с непривычки, быстро преодолела несколько метров, осторожно раздвинула заросли травы, приготовилась напасть на похитителя пирожков, но растерялась, едва его увидела. И, граждане, мою растерянность можно понять, потому как бабушкины пирожки поедал… младенец! Ей-ей, прожорливым существом оказался младенец, предположительно семи-девяти месяцев от роду, одетый в драные, грязные пеленки.

У меня опустились руки. Изверг я, что ли, с детьми малыми и несмышлеными воевать… Пусть кушает, приятного ему аппетита. А я… Ну, съест он все до единой крошки – черт с ним. Разгрузочный день – штука полезная. Давно же собиралась начать блюсти фигуру, вот и начну с сегодняшнего дня… Это, в отличие от сладких пирожков, мне не повредит.

Смирившись с неизбежным, я сглотнула слюну, неодобрительно посмотрела на младенца (кстати, интересно, откуда он взялся?..) и собралась отползти назад под свой дуб, когда под моим коленом что-то сухо треснуло. Я испуганно вздрогнула, подалась назад и… замерла. В тот момент, когда затрещала сухая ветка, обедающее дите стремительно обернулось, и я увидела его лицо. И онемела от страха. Со сморщенной старческой физиономии на меня в упор смотрели огромные черные глаза без намека на зрачок и белок. И – глаза злые, безумные, голодные...

У меня от ужаса перехватило дыхание, и душа ушла в пятки. Я, подобно загипнотизированному кролику, молча пялилась в страшные глаза существа, а оно, скаля длинные острые зубы, живо проглотило последний пирожок и медленно поползло ко мне. И вот тогда-то меня и проняло. Оно не могло быстро передвигаться! Слабо развитые детские конечности позволяли ему лишь ползать, путаясь в высокой траве. И вот почему создание не смогло далеко утащить сумку. Или – потому что пирожки были только закуской, а я – главным блюдом…

Вскочив на ноги, я решительно задала стрекача. Запинаясь о стелющуюся траву, спотыкаясь о сухие ветки, я неслась к своему дубу и Янтарю. А запоздалое понимание того, что спотыкаюсь я не о ветки, а об обглоданные кости, окончательно привело меня в чувство. Но спотыкаться о жуткие препятствия, скрытые в густых зарослях травы, я не переставала.

И доспотыкалась. В очередной раз не удержавшись и позорно растянувшись на земле, я попыталась подняться, поморщилась от боли в ушибленном колене и обнаружила две неприятные вещи. Во-первых, моя левая штанина прочно зацепилась за пресловутую кость. Во-вторых, существо, прыткость которого я недооценила, умудрилось быстро меня догнать и воспользоваться заминкой, подобравшись еще ближе.

Я и пикнуть не успела, когда проклятая тварь, обхватив крошечными ручками мой ботинок, вонзила в него зубы. Я громко взвизгнула и от души пнула монстра свободной ногой. И пожалела, что не обзавелась приличным оружием. Тот же хлыст, например, сейчас бы ой как пригодился…

Впрочем, от противного создания удалось избавиться и без помощи оружия. Услышав мой дикий визг, на место происшествия быстро примчался Янтарь, и виала не смутили ни хлипкость, ни обманчивая беззащитность твари. Примерившись, он аккуратно врезал ей копытом по темечку, и существо с воплем отлетело в сторону, успев напоследок цапнуть меня за щиколотку и оторвать от штанины приличный кусок ткани. А я, не помня себя от боли и ярости, эмоционально послала монстра в преисподнюю, куда он послушно и удалился. Я же осталась лежать пластом на траве, страдая от боли в ноге и проклиная все на свете.

Да, и если кто-то назовет меня нытиком – да валяйте, обзывайте!.. Я кто угодно, но только не герой и не спаситель!.. И я не привыкла запинаться на каждом шагу о смертоносные неприятности, не привыкла опасаться за свою жизнь, и я безумно боюсь боли!.. Я до потери сознания боюсь боли и вида крови, а ведь еще собственную рану предстоит перевязывать…

Застонав, я уткнулась лицом в траву. Ы-ы-ы, за что мне все это?.. Я простая домашняя девочка, я привыкла сидеть дома и читать книжки, а не ползать по полям, удирая от кровожадных монстров... Домой хочу, в свой мороз и к своим книжкам...

– Касс-си, ты как? – сочувственно вопросила Яти, в очередной раз проснувшись тогда, когда от нее ничего не требовалось.

– Жить буду… – процедила я, переворачиваясь на спину.

Ногу же не оттяпали. И даже толком не поранили... Подумаешь, царапина… Я храбро взглянула на рану, и меня замутило от одного ее вида. Царапина-то царапина, но вот крови чересчур много… Я судорожно сглотнула и закрыла глаза, прогоняя головокружение. Нельзя так, конечно, знаю, но ничего поделать не могу... Хоть без обморока на сей раз обошлось...

– Касс-си, да что с-с тобой такое творитс-ся? – заволновалась ящерка, видимо, оценив выражение моего лица. – И не говори мне, что ничего с-страшного не с-случилос-сь, ты аж позеленела вс-ся…

– Монстр ядовитый оказался… – огрызнулась я, воюя с уцелевшей штаниной.

Одну штанину тварь укротила почти до колена, и вторую я подровняла сама, хотя ни ножа, ни ножниц у меня, разумеется, не было. Как и нужных чистых бинтов или полотенец для перевязки. Пришлось отрывать ее вручную.

– Чушь! – объявила моя собеседница. – Гуи не заразны! Это, с-скорее, ты хитришь… А-а-а, яс-сно… Ты крови боишьс-ся, верно? Ох, Касс-си, Касс-си… Этого еще не хватало… С-спас-сительница, которая боитс-ся вида с-собс-ственной крови…

– А нечего хватать, кого попало! – парировала я. – Да, боюсь крови, и что? Многие ее боятся, не я одна такая неправильная... А чего ты от меня хотела? Я не воин и не маг... Я... я – филолог!.. Я обычный человек!..

– Ты – павший воин, – жестко возразила Яти, наблюдая за моей возней. – И... ты не ту ногу перевязываешь.

Тяжко вздохнув, я решилась приоткрыть один глаз, быстренько перевязала кровоточащую рану, кое-как встала на ноги и отряхнулась. Потерянную где-то шляпу и украденную сумку искать не рискнула, дабы не тревожить старые кости. Которые, по идее, надо похоронить, кто бы только за эту работу взялся… Я-то – пас, мне «общения» с ними по горло хватило. Да и не нанималась я за гуями всякими свалки прибирать... Кстати, о птичках – кто они такие, эти гуи?..

Этот вопрос и я задала ящерке, пока оглядывалась в поисках Янтаря. Виал, убедившись, что моей жизни ничто не угрожает, немедленно куда-то делся. То ли обходил территорию, то ли вернулся под дуб – не знаю, но я решила его не ждать. И, прихрамывая, побрела на место стоянки. Янтарь меня всегда отыщет и догонит, а мне возле дуба проще сориентироваться и найти тропу, ведущую к главной дороге.

– Гуи, – после некоторых раздумий начала лекцию Яти. – Это ни что иное, как душа. Материализовавшая душа мага. Видишь ли, Касс-си, вс-стречаютс-ся такие маги, которые, умирая, не хотят покидать наш мир и пытаютс-ся любой ценой здес-сь ос-статьс-ся. И некоторым, ос-собо могущес-ственным, удаетс-ся материализовывать с-свою с-силу и душу, превратив их в подобие тела. Обычно детс-ского. Но, чтобы выжить, им нужно очень много ес-сть. Причем питаютс-ся они вс-сем без разбора – от гнилых яблок и падали до живых людей. Обычно в гуи превращаетс-ся человек, умерший не с-своей с-смерью и с-стремящийс-ся завершить неоконченные дела. Правда, они не учитывают того, что вечный голод превратит их в бес-спощадных монс-стров, а с-смерть вычеркнет из памяти прежние планы. С-скажи с-спас-сибо, рядом с-с тобой оказалс-ся виал. Это единс-ственное живое с-сущес-ство, которого гуи боятс-ся и к которому они и близко никогда не подойдут.

– И ты, конечно же, не подумала, что гуи могут мне встретиться, – ядовито добавила я. – И посему – рассказывать мне ничего не надо, и вовремя просыпаться, чтобы предупредить об опасности – тоже. Верно? Кстати, ты ведь тоже своего рода гуи? Никогда не видела, чтобы у обычных ящериц был настолько гибкий позвоночник, и они спали бы так, как ты, обернувшись вокруг чего-нибудь...

– Я не гуи! – обиделась моя чешуйчатая собеседница. – То ес-сть… ну… почти. Я, конечно, не живое с-сущес-ство, но и питатьс-ся чем попало мне не нужно... А расс-сказывать тебе вс-се – с-смыс-сла нет. У нас-с с-слишком много с-странного и необычного. Проводника бы тебе найти, чтобы он за тобой прис-сматривал, пока я с-сплю.

– Без ваших проводников как-нибудь обойдусь, не дите малое! – огрызнулась я, доковыляв до дуба и сев на траву. – Всю жизнь сама за собой присматриваю и, как видишь, пока еще жива!..

– Вот именно, что «пока еще», – ехидно поддакнула моя хвостатая собеседница. – Даже удивительно…

Не найдя подходящего ответа, я гордо проигнорировала ее обидную реплику. Да и не до препирательств мне было, если честно. Нога безбожно болела и начинала распухать. Может, гуи не представляют особой опасности лишь для местных жителей, а для пришельцев вроде меня они смертельно ядовиты?..

Подумав, я поделилась своими опасениями с ящеркой. И в ответ получила тираду, в которой Яти популярно разъяснила мне одну очень простую вещь: пришельцев, спасителей и иже с ними здесь убить или покалечить нельзя (царапины – не в счет), потому как мы жизненно необходимы миру, и он нас в обиду не даст. Поэтому я могу расслабиться и не волноваться, а нога до свадьбы заживет. Правда, до чьей именно свадьбы Яти не уточнила, а я не стала спрашивать, дабы не нарваться на очередной язвительный комментарий по поводу. Не то чтобы я их опасалась... Просто спорить лень.

Ждать виала под дубом мне быстро наскучило, и я, поправив повязку, похромала к дороге, попутно борясь с истерикой. После рассказа Яти до меня дошло, насколько долго мы со смертью смотрели друг другу в глаза, и испугалась я после оного соответственно... И даже не испуг это, а шок. Тихий шок, приправленный тихой же истерикой. На меня в жизни никто не нападал и не покушался! Даже уличные хулиганы и одноклассники всегда обходили мою скромную персону стороной! А тут... А здесь – придется учиться защищаться…

Янтарь смирно поджидал меня на обочине дороги, держа в зубах сумку. Ишь ты, ведь не поленился же побегать и найти, солнышко мое рыжее... И даже издеваться надо мной не стал, а опустился на колени и терпеливо подождал, пока я вскарабкаюсь к нему на спину, сокровище мое нахальное... Усевшись, я пошарилась в сумке, обнаружив чудом уцелевшее яблоко и кожаную флягу с водой. Пожалуй, не так все плохо…

Да, все не настолько плохо, все еще хуже. Хотя я наивно полагала, что хуже, чем есть, быть не может – в силу второго закона подлости: если гадость случилась утром, вечером все должно пройти гладко. Угу, уже. Я нахожусь в другом мире, и законы здесь – не такие, как у нас. Или просто сработал первый закон подлости: если одна гадость случилась, будь бдительным – за каждым углом тебя может поджидать следующая. И я эту пресловутую гадость непостижимым образом чувствовала, но не знала, из-за какого именно угла ее ждать. И все проворонила.

А началась предсказанная гадость с того, что я, разумеется, в положенное время в нужную деревню не приехала. То ли из-за неприятного дневного происшествия, то ли из-за неспешного хода, выбранного виалом, судить не берусь. Но факт оставался фактом: я не успевала засветло приехать на место. И сначала мрачно наблюдала за закатным солнцем, а потом – усиленно подгоняла Янтаря, с затаенной надеждой высматривая за каждым поворотом дороги населенный пункт и поминутно вздрагивая от испуга.

Да, докатилась. Мне повсюду мерещились кровожадные зомби и даже присутствие виала не особо успокаивало. Это гуи его боятся, но мертвые воины – на то и мертвые, чтобы ничего и никого никогда не бояться. У них чувства страха наверняка не предусмотрено, как и наличия чувств вообще…

Стемнело быстро. Бледный луч луны, пробравшись сквозь рваные облака, осветил дорогу и внезапно выхватил из тяжелого сумрака ночи странный движущийся предмет. Тихо ойкнув и зажав самой себе рот, я прижалась к спине невозмутимого Янтаря и, прищурившись, всмотрелась вдаль. И едва не завопила от страха. Вот те и долгожданная гадость...

Кабы не кромешная тьма, я заметила бы «сюрприз» раньше, но… Лишь при свете луны разглядела в пяти метрах от себя, на развилке дороги, высокий старый и угрюмый дуб. Под резкими порывами ветра дерево скрипело, словно жалуясь на свою судьбу, и, подъехав ближе, я обнаружила, кому именно оно жаловалось. Висельнику.

От ужаса у меня случился паралич чувств и мыслей. Я же… я же мертвецов в жизни никогда не встречала!.. И… вообще – он страшный!.. Правда, в темноте его рассмотреть не удалось, но от одного вида мирно покачивающегося тела пробрало меня соответственно. Плюс погода начала портиться, что тоже оптимизма не добавляло. А спрятаться в открытом поле от сильных порывов холодного влажного ветра – предвестника грозы можно разве что под тем самым деревом... Но я скорее рискну промокнуть и простудиться, чем составить компанию малознакомому покойнику.

Я плотнее закуталась в рубаху и уныло изучила препятствие. Нет, не висельника. А развилку. Нам налево или направо?.. Виал замер в нескольких шагах от дуба. Холодно... И страшно... Блуждающий лунный луч вновь выбрался из-за туч и под удобным ракурсом красиво осветил труп. А я вздрогнула и съежилась, когда ненароком взглянула на покойника и обнаружила, что он с интересом меня изучает. Изучает, подмигивает, рукой машет...

Быстро отвернувшись, я вцепилась в гриву Янтаря. Наверняка один из зомбей, чтоб его, нахала... Висит себе, и пусть бы висел, я же ему не мешаю... Я проехала мимо и уехала, так нет ведь, неймется ему... Дорогу спросить, что ли? Я нервно хихикнула. Дожила... У трупов правильную дорогу начала узнавать... А если мы с Янтарем верного пути не знаем, а Яти – дрыхнет, ее и пушкой не разбудишь?..

С неба упали первые крупные капли дождя. Я невольно поежилась и повела плечами, лихорадочно обдумывая, что страшнее: подойти к мертвецу или выбрать дорогу наугад, а потом бродить черте где, пока не проснется ящерка и не прочитает мне очередную лекцию о вреде послеобеденного сна, поздних прогулок и пренебрежения инструкциями.

И, подумав, я решилась. Все равно мне еще с целой бандой зомбей предстоит встречаться. Вот и порепетирую, посмотрю на них со стороны... Надеюсь, что его «живучесть» мне не померещилась. И я не опозорюсь, спрашивая правильную дорогу у бессловесного трупа. Хотя перед кем позориться-то? И – подальше страх, абстрагироваться и собраться с духом... Он таки живой, как мне говорили, здесь все мертвое – не особо мертвое...

Янтарь на встречу с трупом ехать отказался наотрез, и посему – я, кряхтя, сползла на землю и заковыляла к дубу. Виал же насмешливо фыркнул, многозначительно переглянулся с мертвецом, и они оба с любопытством приготовились ждать, чем обернется моя задумка. Я обиженно засопела, показала кулак своему четвероногому спутнику и, подойдя к дубу, задрала голову. И под мутным взглядом самоубийцы почувствовала себя необычайно глупо.

– Простите, любезный... – я запнулась и, скривившись, зажала нос, потому как тлением от трупа разило изрядно. – Не подскажите, случайно, как пройти в библиотеку? Э-э-э... Ну, где тут ближайшая деревня, в общем...

Мертвец не реагировал. Лишь с нарастающим интересом разглядывал мою хромоногую и испуганную персону, а у меня от страха тряслись коленки. Нет, ему ответить трудно?.. Хотя... Если учесть, что он не мог говорить из-за распухшего синюшного языка, вывалившегося из его рта... Я отвела глаза, судорожно сглотнула и поежилась от отвращения. Мама...

Я растерянно помялась, покосилась на крепко спящую ящерку, оглянулась на виала, чей темный силуэт едва заметно проступал сквозь плотный сумрак ночи, и вновь посмотрела на безмятежно покачивающееся тело. Что-то чересчур сильно он раскачивается, в такт порывам ветра не попадает и... И – ты тормоз, Касси.

Внимательнее приглядевшись, я заметила, как упорно мертвеца заносит влево, словно он пытается указать на нужную дорогу... Или мне действительно любезно отвечают на вопрос?.. Странно, правда? Один дохляк несколько часов назад чуть меня не слопал, а второй вдруг решил помочь... То ли воспитание у них разное, то ли природа жизни на каждого по-своему влияет…

Знаете, у меня даже страх почти прошел. По-прежнему зажимая нос, я осмелилась подойти к дереву ближе и рассмотреть несчастного. Может, он жив, а язык мне померещился? А что, я видела в одном американском фильме, как у главного героя на шее петля криво затянулась, и сразу он не умер, а беспомощно болтался в воздухе, пока палач над ним не сжалился... Но здесь – явно не тот случай. Моего неожиданного помощника повесили по всем правилам, и почему он сохраняет способность видеть, слышать, понимать и владеть своим телом?

Я нахмурилась. Или живительная сила мира настолько велика, или же парень... Я задумчиво понюхала воздух. Так и есть. Маг. Только непонятно, какова природа его силы. Побродив по деревне, я быстро научилась различать запах той или иной магии, а соотнести их со стихиями – проще пареной репы. От этого же, кроме всего прочего, разило теплым дыханием летнего ветра и влажной свежестью, каковая бывает после дождя, а не до него.

Ничего не понимаю... Маги – и повесили своего?.. И что бедняга такого сделал? Невинную девицу соблазнил, со старостой поссорился или нахамил местному духу? Жаль, я не могу толком рассмотреть его лица, да и поколотили бедолагу основательно, если судить по болтающимся на теле лохмотьям одежды…

Нет, не могу я на это спокойно смотреть... И уехать спокойно не смогу. Да, от моей помощи больше вреда, чем пользы, но... Помогу несчастному. И то самое нечто, которое я обнаружила в своей душе, громко зааплодировало, выражая одобрение. Оно-то, в первую очередь, и подталкивало меня помочь висельнику. Хотя как спасти человека, который фактически уже мертв?.. Только перерезать веревку, чтобы он мог спокойно уйти из жизни туда, где однажды будем мы все.

И я перерезала веревку. Не ножом, конечно, откуда ему у меня взяться... Зато в моем арсенале имелось пресловутое, простите за тавтологию, Слово. Единственное, попыхтеть пришлось, пока я проклятье сочиняла. Одно дело, когда оно случайно вырывается, и совсем другое – когда его пытаешься использовать преднамеренно. В общем, получилось не сразу, но получилось. И обмякшее тело беспомощно плюхнулось на землю вместе с половиной роскошной дубовой кроны, а я едва успела отскочить в сторону.

Подошедший Янтарь осторожно ткнулся носом в мою спину, ненавязчиво подталкивая меня в направлении дороги. Я отвела взгляд от солидного «кургана» из веток, зачем-то перекрестилась и вздрогнула, почувствовав, как потекли за шиворот холодные дождевые капли. Что ж, помогла, чем смогла, а на большее я, увы и ах, не способна. Или он окончательно преставится, или...

Держась за пушистую гриву виала, я с тяжелым сердцем похромала прочь от дуба. На душе было пасмурно, мерзко и неспокойно, под стать погоде, которая портилась прямо на глазах. Сильнее зарядил дождь, где-то вдалеке прогрохотал первый гром, серебристой змеей промелькнула ветвистая молния, сменивший направление ветер настойчиво дул мне в лицо, поднимая с дороги клубы пыли... И ярким факелом вспыхнул импровизированный «курган», подбросив к ночному небу сноп золотисто-красных искр.

Испуганно обернувшись, я молча уставилась сначала на рожденное костром нелепое существо, похожее на альва, а потом – на выросшую за его спиной пошатывающуюся фигуру человека, объятую ярким пламенем. И направившуюся в мою сторону.

Нас с Янтарем с места происшествия как ветром сдуло. Я от страха и о раненой ноге мгновенно забыла, и об усталости. И о том, что забираться на спину лошади без стремян не умею, да и с ними тоже. На удивление резво оттолкнувшись от земли, я птицей взлетела в «седло», очень удачно оказавшись на спине своего четвероногого спутника, и мы помчались прочь.

Вцепившись в виала, я ненароком обернулась и заметила, как стремительно поглощает ночь горящие силуэты человека и дерева, как простирает огненные руки к небесам дух, неподвластный магии дождя. Дождя, который влажной пеленой окутывал мир, скрывая за водяным вихрем тайны чужого бытия и загадки необъяснимых явлений. Дождя, сузившего необъятный мир до нескольких шагов.

Откинув с лица мокрые волосы, я несколько секунд всматривалась в мутную даль, после чего устало закрыла глаза, полностью доверившись Янтарю. Он обязательно привезет меня в деревню, даже если жуткую грозу будет сопровождать конец света…

И он привез после нескольких то ли минут, то ли часов дикой скачки. Время под бесконечным ливнем тянулось невероятно медленно, и я затрудняюсь сказать, сколько же длилась «поездка». Но до деревни мы все же добрались, и слава богу. Правда, очередной населенный пункт отличался странностями, которые я не преминула заметить, пока мы к нему подъезжали.

Речки и мостиков здесь не обнаружилось, но это, понятно, не странность, а особенность местного рельефа. Зато вместо реки деревню, образовывая некое подобие горной долины, окружали пологие холмы высотой с двухэтажный терем. И первая странность случилась именно тогда, когда мы оказались меж своеобразными «воротами».

В меня прицельно ударила молния. Ветвистая. Ненормально ярко-красная. Подозрительная, если учесть, что гроза пошла на убыль, а гром свое уже отгремел. Однако молния в меня ударила. Вернее, попыталась, но промазала, поскольку Янтарь оперативно шарахнулся в одну сторону, а я, не удержавшись на его спине, кубарем откатилась в другую. И на том месте, где мы только что находились, быстро вспыхнула и прогорела трава, оставив после себя черное пятно метр на метр в диаметре, прошу прощения за тавтологию.

Неизвестный же шутник все не унимался. И пока я не преодолела несчастные десять шагов и не добежала до первого огорода, молнии бомбардировали меня с упорством, достойным лучшего применения. Именно бомбардировали, потому как ветвистые молнии у шутника, видимо, быстро закончились, и он принялся швыряться шаровыми. А я, помнится, на физкультуре при игре в волейбол так мяча боялась, что отбивать его не научилась, зато всегда прекрасно уворачивалась... И сейчас отработанные ранее рефлексы спасли мне жизнь.

Может быть, конечно, стоило вернуться назад и, оказавшись в относительной безопасности, проклясть вредителя, но полезные мысли, по закону подлости, приходят в голову тогда, когда от них нет никакого проку. И мне пришлось попрыгать и размяться. Вернее, несколько минут метаться меж холмов загнанным зайцем, дико выпучив глаза и вычерчивая живописные зигзаги, чтобы упасть с обожженной ногой вне зоны досягаемости смертоносных снарядов.

И упала я крайне «удачно» – прямиком в шикарную лужу. Хорошо, прежде успела промокнуть, и пострадало при очередном «купании» лишь мое самолюбие, но ему не привыкать… Но разозлилась я страшно. И, встав и хромая на обе ноги, я стиснула зубы и устремилась к ближайшему дому. Узнаю, кто, почему и зачем… Прокляну к чертовой матери!

Быстро пройдя две улицы, я остановилась перевести дух и оглядеться по сторонам. Не-е-е, так я до шутника не доберусь. Деревня – будто вымерла. Мрачные одноэтажные терема, съежившись под натиском стихии, угрюмо косились на меня пустыми и недружелюбными глазницами запертых темных окон, прогоняя прочь.

Уйти, пока не поздно?.. Ага, уже. Бегу и тапочки теряю... Идти мне, прямо скажем, некуда, а дождь надо где-то переждать, чтобы потом найти удравшего Янтаря. Кажется, виалы не могли находиться в тесных населенных пунктах, и я их прекрасно понимаю... Сама бы сюда носа не казала, но охота пуще неволи. А есть хочется. Как и отдохнуть.

Морщась и охая, я присела на корточки и внимательно изучила землю. Потом выковыряла из нее (танки грязи не боятся!..) несколько увесистых камней и, побродив вокруг дома, нашла окно, которое народ непредусмотрительно оставил без защиты ставней. И, притаившись за кустом черемухи, я прицельно швырнула несколько камней в сторону окна, пока не раздался красноречивый звон разбитого стекла.

Ага!

Выпрямившись, я сосредоточенно прищурила левый глаз, привычно размахнулась, однако моим коварным планам нахально помешали. Я едва успела схорониться за кустом, когда над моей головой просвистел знакомый камень в обрамлении огненной короны. Просвистел и приземлился в ближайшую лужу, красиво взорвавшись напоследок.

Ударной волной меня швырнуло на куст. Позорно перелетев через него вверх тормашками и оцарапав о ветку правую щеку, я шмякнулась на спину, неприлично выразилась по поводу и, постанывая, попыталась встать. И благо, только попыталась: от следующих снарядов, в силу своего подорванного здоровья, я бы не увернулась. А так – благополучно переждала «бомбардировку» в холодной лужице. И, настороженно приподнявшись, услышала дрожащий мужской голос:

– Убирайся к чертям собачьим, нехристь, не то порешим на месте!..

Это они что, мне? Я возмущенно села в луже. Совсем обнаглели, спасителей за зомбей принимают и убить пытаются! Они и мага того несчастного на дубе из-за своих проклятых подозрений повесили? Одна-а-ако!..

А голос, мужественно срываясь, продолжил:

– Ты не думай, мы не боимся! Только сунься!..

Ну-ну, слышу, как вы не боитесь... Голосочек-то дрожит и прерывается, как у первоклассника, который вынужден объяснять строгой маме, откуда у него в дневнике взялась двойка… Тоже мне, герои, чтоб их всех...

Я опять отползла за раскидистый кустик и уже оттуда громко обратилась к защитникам дома:

– Товарищи, будьте благоразумны! Не волнуйтесь и прекратите стрельбу, я не мертвый воин!

– А кто? – резонно вопросил другой голос из соседнего дома, откуда, видимо, велось внимательное наблюдение за боевыми действиями.

– Спасительница я, – привычно ответствовала моя побитая персона. – И я приехала…

– Врешь!.. Так мы тебе и поверили, мертвяк! – сердито перебил меня первый голос. – Не знаем мы разве, что спасительница должна была к нам вечор приехать, а не после полуночи? Куда ты дел ее, признавайся?!

– Да не девал меня никто никуда, хотя пытались!.. – рассердилась и я. – Эй, кто говорил, что не боится? Выходи и проверь – со мной посланница!

– А почему тогда припозднилась? – не унимался вредный голос, дотошно выпытывая все подробности моих злоключений.

– Потому что! – свирепо рявкнула я. – Когда хочу, тогда и являюсь! А вам, граждане, должно быть стыдно! Меня едва не слопал гуи и не сожгли ваши проклятые молнии, я промокла, продрогла, устала и проголодалась, а вы еще смеете мне не верить?!

Народ в доме совещательно пошушукался, после чего я услышала неуверенное:

– Вроде, и верно спасительница… Порфирий сказывал, беспокойная она, ни Бога, ни черта не боится, с духами природы на «ты»…

У меня началась истерика. Это я-то ничего не боюсь, это я-то?.. Да-а-а… Пошутил, Порфирий, однако! Юморист, блин, нашелся… Нервно фыркая и вздрагивая, я сползла под сиреневый куст, да там и просидела, пока не услышала приближающийся звук медленных шагов. Проверять шли, голубчики... Идите, идите. Жаль, придется вас разочаровать.

Немного успокоившись, я с трудом удержалась от шаловливого желания внезапно выпрыгнуть навстречу парламентерам и напугать их, если не поступком, так своим жалким видом. Но, пожалуй, не стоит. Местные жители, кажется, не понимают безобидных шуток и с перепугу могут в меня горящим камнем запустить. А я в ответ – проклятьем. И понеслась душа в рай…

Правда, выскакивать мне все же пришлось, но не из вредности, к сожалению. А из-за страха парламентера, который, не дойдя до куста, нерешительно замялся и замер на месте. Я насмешливо фыркнула про себя. Тоже мне, смельчак нашелся... Все мы храбрые, пока прячемся от опасности в кустах… Даже я. Иногда.

Медленно выпрямившись, я узрела очередного здоровенного бородача. Рыжего и держащего в руках слабо сияющий камень. Правда, лицо разглядеть не смогла, но поняла, что и с ним тоже раньше встречалась. И, кажется, даже имя помню…

Правда, пока я вспоминала, а подозрительный гражданин – настороженно таращился на меня, проснулась Яти. И, сориентировавшись, поинтересовалась:

– Касс-си, ты что, только что приехала? А ведь Порфирий тебя предупреждал!.. Мое почтение, С-савелий. Познакомьс-ся с-с нашей с-спас-сительницей. Извини, нас-с задержали в пути непредвиденные обс-стоятельс-ства, – и ящерка укоризненно фыркнула.

Подумаешь… Быстро скорчив ей рожицу, я отвернулась, и приподняв бровь, вопросительно посмотрела на бородача. И, к вящему облечению, получила в ответ виноватый взгляд.

Поверили. Неужели...

Глава 5

– Итальянские туристы – экспансивная нация!

Первый день в Москве, устали с дороги…

– Да они же здесь все разгромили!..

– Ну, почему же все! Кое-что осталось!

«Невероятные приключения итальянцев в России»

– Ты уж не серчай, спасительница, – в который раз извинялся Савелий, – не признали сразу… Опасное у нас время сейчас, смутное. Своим-то не всегда доверяем, а уж приезжим и чужакам – тем более.

– Да ладно вам, – вяло отмахнулась я, в тепле разомлев и подобрев. – С кем не бывает… Только о ловушках-молниях могли бы и предупредить того же Порфирия.

– Так мы ж вечор тебя ждали, – оправдывался мой собеседник. – Вечор бы разглядели и тебя, и посланницу. А ночью ж не видно ни черта, прости, Господи! Да и супостаты всякие бродят, не спросясь... Да и больно похожа ты на мертвяка на одного, – добавил он и хмуро подергал свой длинный рыжий ус.

Я подавилась чаем, закашлялась и сдавленно просипела:

– Да что вы говорите?..

– И, верно, похожа, – подтвердил и младший брат Савелия, носящий забавное имя Пантелеймон.

Прокашлявшись, я с опаской покосилась на братьев, небезосновательно подозревая обоих в розыгрыше, но зря. На меня невинно смотрели две пары кристально чистых, честных голубых глаз. Не-е-е, не врут… Но что бы это значило?..

– На какого еще мертвяка? – прищурилась я.

– Да бродил тут один пару дней назад, – охотно рассказал Савелий. – Бледный, как смерть, убогий... Все на людей странно косился, не заговаривал ни с кем… Чужак, оно и видно. И силы – немерено. Всей деревней его едва скрутили да на дубе повесили. Пущай отдохнет да подумает, как к нам соваться!..

Так я и знала... Зябко поведя плечами, я плотнее закуталась в безразмерную рубаху, которую мне великодушно одолжил Пантелеймон взамен испачканной. Думать о чужих проблемах посреди ночи, когда завтра – опять в дорогу, неохота, но пришлось...

Я задумчиво похрустела соленым огурцом, посмотрела в окно и заметила:

– Ошибочка вышла, ребята. Тот товарищ на дубе – не зомби.

– Не мертвяк?.. – возмутился Савелий. – Как это – не мертвяк?

– Не может быть! – вторил ему брат.

– Может-может, – я неуклюже подобрала деревянной ложкой остатки жареной картошки и с сожалением отодвинула опустевшую плошку. – Мне Порфирий четко сказал: мертвяки магией не владеют, и владеть не могут. Так? Так. А от вашего пресловутого мертвяка пахло магией.

Мои собеседники обменялись недоуменными взглядами и, нахмурившись, опять воззрились на меня. Я вздохнула.

– В мире, откуда я пришла, есть одно очень хорошее выражение – мы все не те, кем кажемся. И если от человека пахнет алкоголем, это вовсе не значит, что он законченный алкоголик. Может быть, он его продает. Понимаете? И если человек странно ведет себя и кажется чужаком, это не значит, что он мертвяк. Не знаю, откуда и зачем этот парень к вам пришел, но он точно не из мертвых. Мой дар – чувствовать запах магии.

Повисло тягостное молчание. Братья встревожено переглядывались и перешептывались, а я усердно отъедалась. Хозяева терема расстарались на славу: и баню мне затопили, и накормили до отвала. Я живо смела двойную порцию жареной картошки, щедро выставленные на стол соленья, выпила полсамовара чая и теперь нервно поглядывала на дверь. Курить хотелось очень, но раз у местных жителей эта вредная привычка отсутствовала, я стеснялась дымить в доме при людях.

И, пока мои собеседники о чем-то яро спорили, я вытащила из пачки сигарету и намылилась незаметно смыться на крыльцо. Зря намылилась. И тем более – незаметно. Так меня и отпустили… Хотя лично я не вижу ничего опасного в том, чтобы выйти покурить перед сном и заодно помечтать о несбыточном, разглядывая чужие созвездия… Однако ж оба брата-акробата уперлись, как бараны, и упрашивали меня не выходить ночью из дому. А «надо», мол, и за ширмой справить легко.

– Можно подумать, если зомби решат вломиться в ваш дом, он вас защитит, – фыркнула я. – Или защитит?..

– Само собой, – важно кивнул Савелий. – Наш дом магией особой наделен. Войти в него чужаку, не пожелав «мира», невозможно, а, пожелав, невозможно причинить нам вред. Только потому мертвяки нас еще отсюдова и не выжили. Правда, магия дома жива, пока его хозяин жив…

– Вон оно что… – плюнув на правила приличия, я закурила в комнате, используя опустевшую чайную чашку вместо пепельницы. – А почему же вы, волшебники, сами не можете справиться с шайкой покойников, если они даже магией не владеют? Зачем вам я, то бишь, спаситель?

Братья переглянулись, а я про себя подумала, что в жизни бы их за родных братьев не приняла. Савелий – высоченный, с ярко-рыжей шевелюрой и добродушной улыбкой. О подобных личностях говорят – в доску свой парень. Пантелеймон же – росту на удивление невысокого (по местным меркам), на голову ниже брата, светловолосый, застенчивый, молчаливый, лишний раз и слова не скажет, зато наблюдательности у него – хоть отбавляй. Только цвет глаз – похожий, но не их выражение. У старшего брата – простодушное и рассеянное, у младшего – проницательное и внимательное.

Вот и сейчас я заметила, как последний, внимательно прищурившись, покосился на меня. Словно проверял, словно не доверял мне до конца, и даже присутствие Яти ему ничего не доказывало. Ну и черт с тобой. Главное – горящими камнями не швыряйся больше, пока я не в форме. Хотя, меня, вроде, местные жители прибить все равно не смогут, даже если очень захотят… Вроде.

– А Порфирий и посланница разве тебе не сказывали? – недоверчиво переспросил Савелий. – Это ж их обязанности спасителей-то наставлять…

– Не рассказывали, – недовольно пробурчала я. – Отправили сразу к вашему Магистру – и всего делов.

– Странно… – пробормотал Пантелеймон.

– Действительно, – кисло согласилась я. – И все же?..

– По древнему закону мира, ни он сам, ни его обитатели нападать на чужаков не могут, – объяснил старший брат, – буде то обычные люди или же мертвяки поганые. Легенды говорят, из-за павших воинов оно так сложилось. Больно уж они пришельцев не жаловали, изводили при случае, вот мир и решил вступиться за беззащитных чужаков.

Теперь я поперхнулась уже дымом. Опять? Опять я, то есть мы, то есть мои якобы предки начудили, а все шишки – достаются мне? Я даже не поняла толком, кто такие павшие воины, к которым меня упорно причисляют, а тут выясняется, что народ их считает кем-то вроде наших христианских ангелов-отступников: и здесь они виноваты, и там – кругом виноваты, и вообще – не место им в этом мире, и слава богу… Одного не понимаю – я-то причем?.. Объяснит мне это кто-нибудь, кроме… кроме меня?..

Мой блуждающий взгляд случайно упал старенький потертый гобелен, висевший на стене. Обычное выцветшее полотно с едва заметным изображением города – чудесного города, затерянного среди облаков… И ослепительно яркое видение вспыхнуло в моем мозгу. Выронив сигарету, я обхватила руками голову и свалилась с табуретки, сильно стукнувшись об пол. Видение. Вспышка света. Жгучая боль. Темнота. Покой...

Где я?..

Приподнявшись на локтях, я с трудом открыла глаза и осмотрелась по сторонам. День. Вернее, позднее утро. На ясном голубом небе – ни облачка. Солнце, опутав мир золотистой паутиной теплых лучей, задумчиво взирает на цветуще луга. Ласковый ветер, взъерошивая изумрудно-зеленую траву, осторожно касается моего лица и… Стоп! Я провела рукой по волосам и не ощутила собственного прикосновения, как не ощущала и дыхания ветра. Это… сон. Я сплю и вижу сон. Самый обычный сон. Или – необычный?..

Я села и снова осмотрелась. Знакомое местечко… Бесконечный луг, разделенный узкой, извилистой утоптанной дорогой, виднеющийся вдали высокий, старый дуб и в десяти-пятнадцати минутах ходьбы от него – окруженная холмами деревушка. Точно, знакомое местечко. Во время дождя я его не узнала, а сейчас – припоминаю.

Рядом со мной прошуршала трава, приминаясь под чьими-то легкими шагами. Я не успела сориентироваться и откатиться в сторону, когда сквозь мое тело с независимым видом прошествовала я?.. Похоже, у меня случилось раздвоение личности, как иногда происходит во сне... Я и лежала на траве, наблюдая за происходящим, и одновременно шла через луг к дороге. С чего я взяла, что вторая девушка – тоже я?.. Не знаю. Почувствовала и поняла, на мгновение увидела мир ее глазами и услышала пение пролетающих по небу птиц, ощутила тепло солнца и вдохнула терпкий аромат полевых цветов. Всего лишь на мгновение, но…

А девушка, чье лицо я так и не разглядела, теперь медленно, но верно удалялась от меня. Бродяга-ветер трепал ее длинные темно-каштановые волосы, а солнечные лучи веселыми зайчиками поблескивали на двух витых рукоятках мечей, выглядывающих из черных потертых ножен. Воин. В отличие от некоторых… Даже не верится, что она – это я…Слишком велика разница, но… Кем мы только не становимся в собственных снах… Если, конечно, оное – действительно сон, а не память, например.

Подгоняемая любопытством, я встала и неспешно отправилась следом за ней. Девушка явно не замечала моего скромного присутствия, и я, перестав таиться, сначала догнала ее, а потом, не удержавшись, опередила и заглянула в лицо. И невольно отшатнулась. Но не потому, что оно было обезображено страшными шрамами или, наоборот, неправдоподобно красиво. Его не существовало. Вместо лица у той меня оказалось некая размытая субстанция. Словно неведомый художник, нарисовав портрет, разочаровался в нем и растер тряпкой еще не высохшую краску, превратив несомненно приятное лицо в безликий черно-белый овал. Правда, все время, пока мы шли к деревне, мне казалось, что изредка сквозь эту жуткую маску проступают подозрительно знакомые черты.

Во второй раз проходить меж холмами я поостереглась и нерешительно замялась, поджидая свою случайную спутницу. Если с ней ничего неприятного не произойдет, то и я спокойно пройду следом. И на деревню посмотрю, и узнаю заодно, что за сверток девушка так бережно несет в руках. Ее ноша на ковер с виду похожа или на оружие, завернутое в ткань. Или на рулон той самой ткани. Любопытно, для чего оно...

Печально знакомой ловушки на месте не оказалось, а угрюмые запертые дома теперь приветливо улыбались расписными ставнями и натертыми до зеркального блеска стеклами, создавая обманчивое впечатление беззаботного гостеприимства. На деле путнице в деревне были не рады, а на меня и вовсе никто не обращал внимания. И мы молча шли, сопровождаемые неодобрительными, враждебными и хмурыми взглядами, пока не остановились на крыльце подозрительного знакомого терема. Правда, ночью мне его толком рассмотреть не удалось, но, кажется, это он – мой нынешний приют.

Девушка, бесшумно поднявшись по ступенькам, робко постучалась в дверь, а я почувствовала, как соприкоснулись мои пальцы с теплой, чуть шероховатой, доской и быстрее забилось от неуверенности сердце. Чего же она (или я?..) опасается?.. Что же такое произошло (или произойдет?..), раз мне (или ей?..) пришлось забрести в эту богом забытую деревеньку?..

Заскрипели под тяжелыми шагами хозяина терема половицы, осторожно приоткрылась дверь, и на пороге показался неуловимо знакомый бородач высокого роста. Его лица я по неизвестной причине опять же разглядеть не смогла, зато узнала голос, когда он заговорил. Савелий. Точно. Зрительная память у меня всегда хромала на обе ноги, зато голоса я запоминала и распознавала потом моментально.

– Чего тебе, Райлит? – вздохнув, спросил бородач.

Ага! Вот мы и узнали имя таинственной незнакомки. Райлит… Красиво. Только что бы оно значило?.. И прежде я его слышала, честное слово! Райлит, Райлит… Очень, очень знакомое имя… Где же, где же… Нет, не могу вспомнить… И черт с ним. Само придет, а пока – подслушаем чужой разговор, пусть это и неприлично.

– Здравствуй, Савелий, – тихо прошелестел голос моей невольной спутницы. – Я ухожу, ты знаешь?..

– Как же не знать-то, коли об этом галдит вся округа, – проворчал Савелий, не решаясь ни выйти на крыльцо, ни впустить девушку в дом. – О том, что вас навеки изгоняют, ленивый лишь но знает… Ты что-то хотела?

– У меня к тебе небольшая просьба, – голос Райлит дрогнул и сорвался, словно она не привыкла просить, и ей было крайне тяжело умолять, а не приказывать. – Да не бойся ты, у меня почти не осталось силы…

Бородач переступил с ноги на ногу, но покинул пределы своего дома и, красноречиво закрыв дверь, для профилактики подпер ее собственной широкой спиной. Девушка, заметив это, понимающе кивнула, горько усмехнулась, но ничего не сказала. Лишь молча развернула вышеупомянутый сверток, продемонстрировав своему собеседнику домотканное полотно.

Я, разумеется, быстро изучила увиденное и довольно улыбнулась. О, вот оно!.. Именно этот гобелен я видела не так давно в тереме братьев. На нежно-голубом фоне – искусно вышитый небесный город, укутанный в ажурную вуаль облаков и озаренный золотисто-красными лучами закатного солнца. Только сейчас полотно новое, с иголочки, не потертое и не поблекшее под долгим взглядом времени. И – ведь именно эту картину я уже дважды видела во сне…

– Это мне?.. – заметно растерялся от неожиданности Савелий.

– Тебе, – Райлит чуть ли не силой всучила ему полотно.

– Я… я не могу его взять!.. – неубедительно запротестовал бородач.

– Можешь, – в тихом голосе девушки проскользнули железные нотки. – И возьмешь. Пожалуйста.

– Почему?.. Зачем ты мне его даришь?.. – ошарашено пробормотал ее собеседник, восторженно разглядывая полотно.

– Потому что мне оно больше ни к чему, – будь у Райлит четким лицо, на нем бы мелькнула кривая улыбка. – Пусть останется у тебя, ведь когда-то… ты был моим другом.

– Райлит… – виновато начал бородач. – Я… ты…

– Перестань, – ровным голосом прервала его она, а я почувствовала, как всколыхнулась в ее душе волна горькой обиды и гнева. – Думаешь, я ничего не понимаю? Я знаю – после разговора со мной тебя потащат к Магистру проверять на наличие проклятья. Я знаю – ты собираешься жениться и боишься, что потенциальные родственники застанут тебя за мирной беседой с проклятым дейте… вернее, как нас сейчас называют, павшим воином... Я все прекрасно понимаю, Савелий. Но… возьми полотно, прошу тебя, и не прячь его в сундук, а повесь на самом видном месте. Ему еще предстоит сделать свое дело, как и мне – попробовать закончить свое. Прощай.

И, быстро договорив, Райлит резко развернулась, сбежала по ступенькам вниз и плавно растворилась в тени, которую отбрасывал ближайший холм. А мы с Савелием так и остались стоять на крыльце, тупо глядя ей вслед. Первым опомнился бородач. Печально посмотрев на полотно, он бережно свернул его и удалился в дом, и я попыталась пробраться в терем следом за его хозяином. Однако отворить дверь не удалось. То ли я оказалась настолько бесплотной, что не смогла уцепиться за ручку, то ли последнюю надлежащим образом заколдовали, но...

Вздохнув, я прислонилась к двери и задумчиво подняла глаза к небу. Кажется, дождь собирается… И верно – погода быстро менялась. Стремительный порыв ветра в считанные мгновения собрал под своим крылом стаю тяжелых черных туч, а вдали прогремел первый гром и сверкнула молния. Дежавю. И такое тоже я недавно видела… Зажмурившись, я подставила лицо дождевым каплям, с удивлением почувствовав их ласковую прохладу. Надо же… Если я во сне чувствую дождевую влагу, значит… Осторожно скользнув по моему лицу, капли скатились за ворот рубахи. Значит, я уже не сплю?..

Где же я?..

Вода мне за шиворот действительно натекла, но дождь оказался совершенно ни при чем. Виновником моего пробуждения стало мокрое полотенце, которое кто-то догадливый положил мне на лоб. С полотенца в три ручья текла вода, насквозь промочив не только подушку, но и одеяло с простыней, а заодно и мою рубаху. Но и это еще не все. Страшно болела ушибленная при падении голова, и тревожило недавнее видение. Очень тревожило.

И несколько минут я не могла разобраться, где, собственно, нахожусь – то ли на лугу, то ли на крыльце под дождем, то ли в тереме. Нити трех реальностей – сна, видения и яви переплелись в один тугой клубок вкупе с жестокой болью. И, совершенно потерявшись во времени и пространстве, я тихо простонала:

– Чтоб вас скрючило с вашими проклятыми полотенцами и теремками, чччерт...

И началось… Полотенце, которое я успела стащить со лба, но непредусмотрительно оставила на шее, послушно скрючилось, сдавив мое горло. Выпучив глаза от нехватки воздуха, я вцепилась в удавку и, как в замедленной съемке, увидела действие своего случайного проклятья – на меня обрушивался потолок. И не только он. Подозрительно заскрипели стены, скрючиваясь и складываясь, и теремок начал оседать подобно карточному домику, норовя превратиться в груду деревянных обломков.

Растерявшись от ужаса и неожиданности, я испуганно замерла, тупо созерцая дело своих необдуманных слов.

Ситуацию спасла Яти. Соскользнув с моего запястья, она проворно взобралась на меня, немного увеличилась и подожгла полотенце. Отвратительно завоняло горелой тканью. Закашлявшись, я закрыла слезящиеся от дыма глаза, но руки с шеи не убирала. И, дождавшись нужного момента, разорвала полотенце, отшвырнула его в сторону, подскочила с лавки и дико осмотрелась.

Что же я наделала!.. И почему терем до сих пор не обрушился на мою дурную голову?.. Ах да, его же от моего проклятья защищает специальная магия… Но, видимо, не слишком активно защищает, раз стены так перекосило… Я в сомнении изучила волнообразно изогнутые стены и пол и заметно просевший потолок. Мне хана. Гостеприимные хозяева этого несчастного дома меня прибьют… если я не сбегу раньше. Но позорно удрать с места преступления мне не позволило чувство собственного достоинства и привычка отвечать за свои действия и слова. И ничего мне, спасительнице, не сделают, кстати...

С опаской перешагивая через «волны» пола и бдительно огибая беспорядочно валяющуюся мебель, я проследовала в сени, где убедилась в очередном неприятном явлении. Намертво заклинило входную дверь. Немыслимо скрюченные косяки цепко зажали ее в своих тисках, и привычный путь на улицу мне заказан. Как и тем, кто захочет войти в терем. Разве что дверь ломать… Но кто знает, не обрушиться ли тогда потолок, который и так держится на честном слове и чьем-то волшебстве.

Пришлось возвращаться в комнату – в надежде окно, хотя оно тоже выглядело не лучше двери. А в комнате, взобравшись на покореженный подоконник и печально уставившись на небо, меня поджидала Яти. И таким взглядом одарила, едва увидев... Аминь, Касси. Если ты переживешь этот день – никаких зомбей можешь больше не бояться…

Старательно спрятав глаза, я виновато вздохнула, подошла к ней и тоже посмотрела на небо. И ничего особенного не увидела. Давно рассвело. Вернее, давно наступил полдень. Видимо, чересчур утомившись в дороге, я проспала не только все утро, но и полдня в придачу. И смысла отправляться в путь сегодня не было, если, конечно, я не хочу опять блуждать в потемках и искать деревню. А потом воевать с местными жителями и убеждать их в том, что я – спасительница. И смех, и грех... Спасительница, которая крушит дома невинных граждан, причем совершенно случайно…

Я перевела взгляд на деревню и окончательно пала духом. Остальные терема выглядели не лучше. Покосившиеся, нелепо изогнутые стены, непонятно как держащиеся крыши, покореженные крылечки, ставни и окна… Суетящиеся вокруг них люди… И, что характерно, печально знакомые мне мохнатые гости из преисподней, неприкаянными призраками бродящие вдоль ухоженных огородных грядок…

У меня опустились руки, а горлу подкатил отвратительный комок неизвестного происхождения. Ненавижу... Ненавижу нести за что-либо или кого-либо ответственность! И боюсь ее как огня! И я не хочу нести ответственность за судьбу этого мира и его обитателей, не хочу!.. Мать их, я же не воин, я же филолог...

– И что дальше? – тихо поинтересовалась ящерка, бочком подвигаясь ко мне.

– Не знаю… – я мрачно воззрилась на ближайшего ко мне черта, который уже успел где-то раздобыть бутылку самогона и теперь распивал ее на пару с потерявшимся от неожиданности хозяином огорода. – Не знаю…

– А кто знает? – Яти привычно взобралась на мое плечо. – Кто, кроме тебя?..

Достав сигарету, я закурила и тяжело вздохнула. Глубоко затянулась и выпустила длинную тонкую струйку ментолового дыма. И ощутила непреодолимое желание послать все к демонам. И этот мир, и чертей, и себя с ними за компанию. Я вообще не собиралась никого спасать! «Почему ты так думаешь?..» Я не хотела перемещаться в этот мир! «Ты не можешь быть уверена в этом до конца». Я не хочу играть навязанную мне роль, я свободный человек!.. «Никто из нас не свободен до конца. Мы – лишь марионетки в руках Судьбы. Смирись». Не хочу!.. «Ты должна». Я никому ничего не должна! «Ты не можешь быть уверена в этом до конца». Могу! «Правда?» Нет… «Вот видишь». Но – почему я?.. «Потому что». Очень исчерпывающий ответ… «А какого ты ждала?» Не знаю… «Знаешь. Просто не помнишь. Пока».

Невесть откуда взявшийся внутренний голос мои неуверенные возражения разбивал в пух и прах. Собственно, как и у любого нормального человека, внутренний голос у меня имелся, но… Но не такой. Не такой, как тот, с которым я только что пререкалась. Этот – явно новый и приобретенный уже здесь. И он казался мне странно знакомым, словно я раньше его слышала... Хм.

Кто еще знает, кроме меня, говорите?..

Ладно, с чертями справиться нетрудно, это мы же проходили. А вот домики сами почините, тут я вам не помощник, уж простите великодушно… Докурив, я выбросила «бычок» в окно и с отстраненным равнодушием посмотрела на деревенский беспредел. Давно мечтала устроить нечто подобное... При всей своей неуравновешенности и склонности совершать глупые поступки я еще никогда не пакостила так глобально. Да и помалу – тоже, опасаясь неодобрения, ответной гадости, пресловутой ответственности. А сейчас – благодать…

Я невольно ухмыльнулась. Ага! Как частенько говорила мама, в любой ситуации можно найти свои положительные моменты. И раз на меня навесили тяжкие обязанности, я просто обязана извлечь из случившегося пользу для себя любимой. Ибо альтруизмом не страдаю, увы и ах. И посему…

– Ай-яй-яй, Касс-си, как тебе не с-стыдно, – неодобрительно покачала головой Яти.

– Так ведь никто же не умер, – бодро возразила я. – Наоборот, все живы, здоровы и почти счастливы! Ну, а домики… Новые отстроят, ничего с ними не случится!

– Это ты Магис-стру объяс-снять будешь, – хмуро ответствовала хвостатая зануда, – когда он с-спрос-сит, откуда в нашем мире взялис-сь жители преис-сподней и почему одна из деревень резко опус-стела.

– Но она еще не опустела!

– Так опус-стеет. Мало кто рис-скнет с-сейчас-с ос-статьс-ся в деревне, чьи дома потеряли с-свою защитную магию. И молис-сь, чтобы твое проклятье кос-снулос-сь только этого с-селения.

– Тьфу на тебя! – раздосадовано проворчала я. – Накаркаешь еще…

– Привыкай к тому, что все твои проклятия будут менее безобидными, чем это, – назидательно заметила Яти. – А одно твое с-случайное С-слово может разрушить наш мир до ос-снования.

– И на что ты намекаешь? – насторожилась я.

– С-спать тебе точно придетс-ся с-с кляпом во рту, – прокомментировала она. – Ос-собенно, ес-сли поутру у тебя может что-нибудь разболетьс-ся…

– Иди ты! – обиделась я. – Шуточки у тебя!

– А кто тебе с-сказал, что это – шутка? – невозмутимо возразила ящерка. – Я абс-солютно с-серьезна. И, видимо, придетс-ся попрос-сить Магис-стра наложить на тебя дополнительное заклятье «закрытого рта». Чтобы ты с-сначала думала, а потом говорила.

– Пусть только попробует! – ощетинилась я. – Самому мало не покажется, когда я «подумаю»!..

– Вот и начинай думать уже с-сейчас-с, – посоветовала мне Яти. – Над тем, что делать с-с незваными гос-стями и ис-скалеченными домами. И – Касс-си – не относ-сис-сь к этому легкомыс-сленно.

На сей раз я ее ожидания частично оправдала. С пятого раза мне удалось отправить восвояси банду чертей, хотя кое-кто, тот же вышеупомянутый собутыльник рогатого, остался недоволен его исчезновением. И еще один товарищ, местный зоолог, огорчился, ибо не успел подробно изучить фауну преисподней. А недовольство третьего гражданина я понимала: в ад незваный гость удалился вместе с крышей и трубой, в который он застрял.

В общем, разобравшись с одним делом, я вспомнила о прочих обязанностях и засобиралась в дорогу, в глубине души надеясь, что встречи разгневанными хозяевами терема мне удастся избежать. И, быстренько переодевшись в свои потрепанные шмотки, я нахально сперла со стола все съедобное, набив свою сумку под завязку, и с величайшей осторожностью вылезла в окно, стараясь и об осколки не порезаться, и старые раны не растревожить.

Савелий, будучи магом воздуха, по совместительству промышлял сбором травок, и вечером напоил меня какой-то дрянью, которая притупляла боль, заживляла раны и способствовала скорейшему восстановлению организма. Хорошо бы в дорогу подобное чудесное лекарство прихватить, но я побоялась встречаться с братьями и смалодушничала.

Притаившись за знакомым кустиком сирени, я выждала время и, воспользовавшись царившим в селении переполохом, перебегая от прикрытия к прикрытию, от кустика к деревцу, быстро добралась до «врат». Впрочем, внимания на меня никто не обращал, даже если и замечал ненароком. То ли боялись связываться, то ли принимали за очередное чудо природы, случайно занесенное в деревню попутным ветром. А если верно первое… Жаль мне тех путников, которые будут здесь проездом. Теплый прием с баней и жареной картошкой им вряд ли обеспечат. И опять я во всем виновата, как обычно.

На «выходе», слава богу, прежние неприятные сюрпризы не таились. Я с подозрением оглядела местность и перевела дух. Никаких шаровых молний не предполагалась, гроза свое отгремела, сменившись ясной солнечной погодой, грязь и лужи успели высохнуть. Все – для удобства пеших странников. Почему пеших, спросите вы? Да потому что Янтарь не вернулся.

Я вздохнула, поудобнее устроила на плече тяжелую сумку и не спеша побрела по дороге, глядя то себе под ноги, то вперед, в бесконечную даль. И назад старалась не оглядываться, дабы не вспоминать о том, что натворила. Мучительно стыдно... Злом заплатить за предобрейшее... И я бы рада забыьб, но… Проклятый новый внутренний голос никак не желал успокаиваться, настырно убеждая в необходимости помочь людям. А вдруг на них мертвяки нападут – кто народ защитит, раз спасителя под боком нет, а магия домов не работает?.. То-то и оно.

Попререкавшись с внутренним голосом, я сдалась на милость победителя и, остановившись, обернулась. Тяжко вздохнула и принялась будить Яти. Ящерка, впадая в спячку, благоразумно подбирала под себя все конечности, включая длинный хвост, но я наловчилась тормошить ее за голову, чем сейчас и занялась. И моя спутница, не выдержав издевательств, с ворчанием приоткрыла правый глаз. И если бы взгляды могли убивать, от меня бы и мокрого места не осталось.

– Что еще с-случилос-сь? – недовольно прошипела Яти. – Землетряс-сение, нашес-ствие гигантс-ских тараканов?..

– Типун тебе на язык… Неужели никак нельзя восстановить прежнюю магическую защиту?

Ящерка задумчиво прищурила желтые глаза и после минутного молчания неуверенно призналась:

– Вообще-то ваши проклятья необратимы, но ходили легенды, будто павшие воины с-с помощью негативного С-слова умели не только разрушать, но с-создавать. Но как вы это делали, я не знаю.

Я тоже – не знаю. Но знаю, что должна помочь. И исправить свою оплошность, и просто помочь людям. Зародившееся в душе беспокойное желание помогать всем и вся упрямо не желало убираться туда, откуда оно пришло. И настырно нудило и подкалывало, вынуждая размышлять о судьбе несчастной деревни. Неужели нельзя повернуть время вспять и исправить старую ошибку?.. Стереть проступок прошлого?..

– Будь оно все неладно!.. – я раздраженно сплюнула и ляпнула: – Чтоб это проклятое защитное заклинание снова заработало!..

После моих слов вздрогнули, казалось, все окрестности – и холмы, и луга, и кустики, и земля под ногами. А со стороны деревни донесся дружный вопль изумления. Я очнулась и неуверенно оглянулась на село. Оба-на... В небе над холмами медленно расцветало радужное полотно. Яркие волнообразные полосы, мерцая в лучах солнца, лениво шевелились под порывами ветра и медленно опускались на покореженные крыши теремов.

– Молодец, Касс-си, – скупо похвалила меня ящерка. – А говорила, что ничего не помнишь.

– Эм-м-м… – невнятно пробурчала в ответ я, созерцая удивительное чудо природы. Или – вышеупомянутой магии Слова?..

– Теперь можешь с-спать с-спокойно – люди под защитой. Хотя дома им вс-се равно придетс-ся перес-страивать.

– Долго ли умеючи… – пожав плечами, я полюбовалась на радугу и, весело насвистывая, пешком отправилась в путь.

Глава 6

– Они не могут кричать, они давным-давно покойники!..

– Видели, как покойники стреляют?..

«Иван Васильевич меняет профессию»

К вечеру я совершенно перестала чувствовать собственные ноги. Не привыкла, знаете ли, топать почти без остановок несколько часов к ряду, да еще и не по асфальту. И в не совсем удобной, как выяснилось, обуви. Усевшись на траву, я расшнуровала ботинок и скривилась от боли. Ненавижу мозоли! Самая обидная болячка, особенно когда приходится столько ходить...

Разувшись и сняв носки, я пошевелила пальцами ног. Тихое счастье – отдых после долгой дороги… Не пойду больше никуда. Сегодня, по крайней мере. Хватит с меня странствий, я к ним еще не привыкла. Да и укушенная гуи нога опять дает о себе знать. А на беспризорных зомбей – плевать с высокой колокольни. Но, конечно, ночевать одной в чистом поле – радости мало... И Янтарь где-то шастает по своим виальим делам...

Я подложила под голову сумку, улеглась на спину и бездумно уставилась на звездное небо. Красота… Звезды – как в конце августа. Яркие, крупные, разноцветные. Прищурившись, я насчитала одну красную, три желтых, пять зеленых и даже одну фиолетовую. Любопытно. Обязательно потом узнаю, какие тут существуют созвездия и связанные с ними легенды. Легенды, сказки и мифы – это вообще моя слабость, жаль, Марфу на сей счет расспросить не удалось.

Свежий ветерок осторожно взъерошил мои волосы. Я невольно улыбнулась, вздохнула и закрыла глаза. Нужно попробовать уснуть. Может, увижу продолжение недавнего то ли видения, то ли сна, то ли воспоминания… Что-то мне подсказывает – с его помощью удастся разобраться и в самой себе, и в своей роли в сложившейся запутанной ситуации... Ведь всего третьи сутки нахожусь в чужом мире, а такое чувство, будто я его и не покидала никогда... Словно родилась здесь и жила, поэтому и людей некоторых в лицо знаю, и в местности немного ориентируюсь… Странно, правда?

Сон упорно не шел. Поворочавшись с боку на бок, я села, прихлопнув назойливого комара, вот уже пять минут кружившего у моей щеки. Обычно после напряженных трудовых будней я сплю, как убитая, а сейчас – поди ж ты… Ненормально свежий воздух так действует или непривычная «постель»?.. На траве и в спальнике я ночевала, но кому же придет в голову позаботиться о спасительнице и снабдить ее хотя бы одеялом? А я лишнюю ношу тащить готова. Надо бы не забыть выпросить его у местных жителей, когда доберусь до следующей деревни.

Усевшись по-турецки, я полезла в сумку. А что еще делать, на ночь глядя, если не спится? Я бы чаю выпила, да у меня ни котелка, ни кружки нету. Как и дров для костра в виду отсутствия деревьев. Как и спичек. Только дурная голова и ненормальное Слово...

После тщательной инвентаризации в сумке обнаружилось полбуханки черного хлеба, четыре больших соленых огурца, одно сморщенное яблочко (то самое, которое гуи слопать не успел), фляга с водой (с той самой, которую мне Марфа из колодца налила), рубаха Пантелеймона (каюсь, грешна, прихватила на всякий случай) и… И все. Нда. Запасы скудные. На завтра хватит, и только. Впрочем, ящерка намекнула, что до очередного населенного пункта – рукой подать, как и до жилища Магистра... Но – это если верхом ехать. А если пешком? Да с моим отсутствием опыта подобного рода путешествий? Как некстати меня покинул Янтарь…

Снова собрав сумку, я улеглась на бок. Все, спать, Касси, спать! Завтра вставать рано, Яти, как обычно, выспаться не даст… Хоть немного подремать и отдохнуть надо. Свернувшись калачиком, я поежилась, но зажмурилась и попыталась расслабиться. Хорошо, ночи теплые, особо замерзнуть – не замерзну...

И, прислушиваясь к мягкому успокаивающему шелесту травы и редким крикам ночных птиц, я кое-как умудрилась задремать. А если вы спросите, не боялась ли я после неприятностей с гуи ночевать под открытым небом, то – нет, не боялась. Почему? Интуиция. Ощущение. Будто ничего страшного со мной не случится. И ему поверить – проще, чем сходить с ума от старах. И я благополучно заснула и спала, как младенец, пока…

Рядом со мной таинственно прошуршала высокая трава. Я спала на боку, поэтому мне достаточно было приоткрыть один глаз, чтобы рассмотреть крадущееся существо. Насторожившись и собравшись с духом, я решилась и с ужасом узрела прямо перед собой очередного голодного гуи. Только… только, на сей раз я даже пошевелиться не смогла. Лежала без движения, как паралитик, и молча ожидала неминуемого нападения.

А тварь, точно зная, что я никуда не денусь, не спеша выползала из густой травы, зловеще щелкая зубами. А перед моими глазами в одно мгновение пронеслась целая жизнь… И не только эта. Я вспомнила. И я поняла. Я поняла этот мир и вспомнила себя в нем. И свою прошлую жизнь. Словно некто неведомый и могущественный вывернул наизнанку мою память, вытряхнув из нее, как из старого мешка, черствые крохи давно забытых воспоминаний… И я набросилась на них подобно изголодавшемуся страннику. Страннику, который прошел путь длиною в несколько жизней и теперь вернулся домой, к родному теплу почти потухшего очага. И пытается разжечь в камине огонь, чтобы начать жить дальше так, как он привык…

Искры воспоминаний, взметнувшись темным небесам сознания, на сотую долю секунды разогнали тысячелетний мрак, озарив знакомое по недавнему видению лицо. И этого времени мне хватило. Райлит. Я действительно когда-то была ею. И именно так меня звали прежде. Райлит. «Лунная заря».

Я в отчаянии закрыла глаза. Нечестно погибать сейчас, когда я только-только начинаю жить!.. Да, теоретически существо мне вред причинить не может, но вот руку или ногу себе на ужин запросто оттяпает, и никакие законы мира ему не указ… Не хочу! Я конвульсивно дернулась, пытаясь разорвать невидимые путы, но тщетно. Тело перестало мне принадлежать, как и я – миру… Стоп! Я… да я же сплю... Я же сплю! Мне все снится! Или – вспоминается?..

Гуи, пока я соображала, подобрался ко мне вплотную и с нескрываемым гастрономическим интересом принялся разглядывать мое правое ухо, едва прикрытое короткими вьющимися волосами. Я внутренне сжалась и невольно помянула всех святых. Нет, только не ухо, только не мое ухо!.. Можно нос, он длиннее, чем нужно, но только не ухо!..

Острые зубы клацнули в опасной близости от вышеозначенной части моего тела, но не дотянулись. Вернее, отвратительное существо, в силу своего мелкого и хлипкого сложения, не дотянулась до уха, хотя и пыталось. Раздраженно сверкнув жуткими глазищами, оно яростно зашипело, уселось на четвереньки и изготовилось к прыжку. Чтобы в полете наверняка дотянуться до вожделенного уха. Но зачем оно ему, когда нос ближе? Из принципа?..

Впрочем, прыгнуть существо не успело, хотя и попыталось. Что ему помешало, спросите вы? Не что, а кто. Человек. Откуда он взялся – не знаю, но факт остается фактом: незнакомец появился внезапно и одним ловким движением пригвоздил тварь к земле. Мечом. Острое, узкое, раскаленное докрасна лезвие с тихим шипением вошло в плоть гуи, проткнув создание насквозь и пришпилив его, как бабочку булавка, к зеленому ковру луга. Существо только и успело громко взвизгнуть напоследок и уставиться на меня мертвым, помутневшим взглядом. А я – тупо воззрилась на лезвие, торчащее из земли в сантиметре от моего лица. Еще чуть-чуть – и я бы точно осталась без носа…

После человек невозмутимо вытащил меч из тела подохшего монстра, ногой отпихнул того в сторону и сверху вниз посмотрел на меня. А я инстинктивно повела носом и вздрогнула. Он. Мой знакомый висельник с дуба… Смешно прозвучит, но я легко опознала парня по запаху. Очень явственному, четкому запаху редкой магии.

Висельник присел на корточки и пытливо всмотрелся в мое побледневшее лицо. Жаль, я из-за темноты опять не смогла его рассмотреть, лишь почувствовала исходящее от этого субъекта… тепло? Не знаю, как по-другому возникшее ощущение назвать... Знаете, изредка в жизни встречаются люди, от которых, как от солнца, исходит необычное тепло, поэтому рядом ними приятно и легко находиться. И подобное «солнечное» тепло излучал и мой случайный знакомый. И я всем своим существом потянулась к нему – отогреться, прийти в себя, успокоиться... И вспомнить. Где я с таким встречалась раньше?..

– Спи спокойно, спасительница, – прорезал тишину летней ночи глухой, безучастный голос недавнего висельника. – Я присмотрю за тобой.

И, знаете, я уснула. Моментально поверила ему и, закрыв глаза, провалилась в тяжелый глубокий сон. Или – если учесть, что я и так спала, – то перестала видеть сны, с головой погрузившись в седой туман наступающего рассвета.

…Меня разбудил дикий холод. Мерзкий утренний холод, пробирающий до мозга костей. Стуча зубами, я плотнее завернулась в сырую от росы рубаху, дабы хоть немного согреться и продолжить спать, но сон уже ушел. Недовольно поворочавшись, я зевнула, села, потирая озябшие плечи, и честно попыталась открыть глаза и… Лучше бы я этого не делала…

В трех шагах от меня валялся трупик гуи. Валялся и никого не трогал, зловеще скаля черные зубы... Я прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать подступающую тошноту. И я рядом с этим спала?! Мне стало плохо. Забыв о сумке, я быстро попятилась назад, не сводя напряженного взгляда с трупа. В глубине души я прекрасно понимала, что он безвреден, но… страшно же... Ведь, значит, ничего мне не приснилось... И появление гуи, и его нападение, и знакомый висельник (кстати, а где он?) – все произошло на самом деле!.. Все произошло на самом деле…

У меня голова пошла кругом. Ни черта не понимаю! Как я могла видеть во сне то, что происходило наяву? Ведь сроду же за мной способностей экстрасенса не водилось! Да, Касси, но и магом Слова ты тоже никогда не была. Привыкай, дорогая, пока не поздно. И относись к этому проще, не то промучаешься всю дорогу... Э-э-э, да, я часто сама с собой разговариваю…

Закрыв глаза и помассировав виски, которые ломило от непривычных мыслей и ощущений, я несколько минут сидела на земле и успокаивалась. Вернее, пыталась заставить себя расслабиться и успокоиться. Не каждый же день приходится видеть изуродованные трупы и осознавать, что на месте поверженного вредителя мог оказаться ты... И кто-то, как я сейчас, со страхом и отвращением посмотрит на твое исковерканное смертью тело и подумает – слава богу, что это пришелец погиб, а не он… Тьфу.

Я в отчаянии потеребила прядь волос. Все, с подобными мыслями надо завязывать и больше к ним не возвращаться, не то вместо дома я попаду в психушку... Это не первый и не последний увиденный мертвец, дальше – страшнее, а на обратный билет домой, Касси, ты пока не заработала, увы и ах. И посему... Да, удовольствие от неприятностей ты получишь вряд ли, но вот серьезный жизненный опыт и возможность безбоязненно смотреть в кино японские ужасы… Этого весьма сомнительного добра со временем наберется выше крыши. И, конечно, памяти, куда же без нее…

Вздохнув, я мрачно посмотрела на безобидный одуванчик, росший справа, а потом сорвала его и скомкала в кулаке. Так Судьба и поступает: полюбуется, как мы вырастем и расцветем, и безжалостно сомнет нас в своем железном кулаке. И поди докажи, что ты еще не успел сделать всего, когда она решит покончить с твоей маловразумительной ролью в истории… Грустно, но иначе быть не может.

От угрюмых мыслей отвлек печально знакомый запах. Вздрогнув и принюхавшись, я передернула плечами. Опять. Теплое дыхание летнего ветра и дождливая свежесть. Висельник. Собственной персоной. Прошу любить и жаловать. И откуда он только взялся на мою несчастную голову?.. Ладно, хоть жизнь спасает, а не отбирает… Впрочем, может, убивая ночью гуи, парень просто отдавал свой долг? Я помогла ему, он, соответственно, мне. И мы квиты. А дальше? Неужели ему от меня тоже что-то нужно, как и всем вокруг? Вот я влипла…

Его шагов я не услышала. Висельник подкрался абсолютно бесшумно, а трава, которая должна шуршать, заглушила шаги. И если бы не терпкий запах – в жизни бы не догадалась, что за моей спиной кто-то стоит. А, догадавшись, побоялась поворачиваться. Хотя хватит уже бояться всего на свете… Вернее, бояться того, чего я прежде не встречала. Но ведь бояться неведомого и загадочного – вполне нормально, да?..

Я медленно обернулась и подняла глаза на подошедшего. И если бы я не сидела, то точно села бы после увиденного. Нет, не от страха. А от изумления. Лицо у висельника – вполне нормальное, шрамами, природой или интеллектом не обезображено, просто… Просто мы были похожи. Не один в один, конечно, но... Наверно, будь у меня брат, он выглядел бы примерно так же. Одинаковый цвет волос – темно-каштановый, цвет глаз – зеленовато-карий, рисунок бровей и черты лица, опять же. И старше меня, судя по всему, года на три-четыре, не больше, но... Невероятно. Слов нет…

Единственное, когда я немного пришла в себя после увиденного, меня насторожила одна вещь – выражение лица бывшего висельника. И выражение глаз. Отстраненное, холодное, бесстрастное, бездушно-спокойное, начисто лишенное эмоций. Словно у человека выкачали всю душу без остатка. Зомби и зомби… И не зомби, потому как владеет странной редкой магией…

Значит, душа у него есть, ведь без души, по словам Порфирия, существа магическими способностями не обладают. Может, он трагедию страшную в прошлом пережил? Враги сожгли родную хату, например. Или еще что в таком духе. Ненормально это – с таким равнодушием смотреть на спасительницу, пусть она и выглядит сущим огородным пугалом. Да он и сам не лучше – бледный, аки привидение отца Гамлета.

Честно говоря, от неожиданности я совершенно растерялась. И замерла в прежней позе, задрав голову и уставившись на своего случайного помощника. И неизвестно, сколько бы просидела, не заговори он первым.

Усевшись рядом по-турецки, «висельник» покосился на меня и тихим глухим голосом осведомился:

– У тебя поесть ничего не найдется?

Я открыла рот, закрыла его, снова открыла, но ничего членораздельного произнести так и не смогла. Ну, наха-а-ал… А поздороваться, пожелать «доброго утра» и представиться?.. Ладно, «доброе утро» отпускаем за ненадобностью, не такое уж оно и доброе, но остальное-то?.. Вот оно, местное воспитание. Вешают без суда и следствия, молниями швыряются, не спросив… Покормиться намереваются за чужой счет... Ладно, сама такая, но все же – элементарную вежливость при встрече с незнакомым человеком проявлять необходимо!..

Поворчав про себя для галочки, я извлекла из сумки все свои нехитрые припасы и молча отдала их парню. Пусть подъедает, приятного ему аппетита. А то мне от одного вида дохлого гуи плохо делается и мысли о завтраке исчезают в неизвестном направлении… Я судорожно сглотнула. Как он вообще может спокойно есть, находясь по соседству с мертвецом?.. Мне вновь стало дурно. Прижав ладонь ко рту, я, пошатываясь, встала и бочком-бочком побрела куда-то в направлении дороги. Подальше отсюда – от окровавленных трупов и любителей завтракать в их непрезентабельном обществе…

– Ты куда?

Не твое дело! Можно подумать, тебя это волнует... Сиди спокойно и жуй соленые огурцы с хлебом…

– Туда… – проворчала, не оглядываясь.

– Я с тобой.

– Чего? – изумилась я. – С какой стати?

Не поздоровался, не представился, а уже в попутчики набивается!..

– Тебе нужна помощь, – последовал бесстрастный ответ.

– Не нужна! – вспылила я.

– Как прошлой ночью?

Я резко обернулась. Издевается?.. Или… не издевается?.. Черта с два разберешь, если ни на лице, ни в голосе – никаких эмоций. Совершенно никаких. Полный ноль! И не поймешь, то ли специально так фразы строит, то ли само собой получается... То ли дурак парень, то ли прикидывается, то ли действительно не понимает, кто он и зачем... Но я, на всякий случай, начала злиться.

– Слышь, ты!.. – я гневно воззрилась на своего собеседника. – Ты вообще – кто такой, ась? Внезапно появляешься из ниоткуда, объедаешь меня, рвешься помогать, а сам – даже не поздоровался и не представился!.. И вообще, тебе давным-давно полагается умереть!.. Я лично видела тебя сначала повешенным, а потом – горящим в огне! Ну? И как ты мне это объяснишь?

– Я не мертвый.

Вот и весь ответ. Весьма исчерпывающий. И, видимо, иного я и не услышу. Прищурившись, я внимательно всмотрелась в его тусклые глаза, благо, он был на голову меня выше. Нет, выражение его глаз ненормально. И оно внушало подозрения и опасения. То, что он не мертвый, и козлу понятно. Ни один зомби не стрескает за пять минут дневной запас пищи, да и вряд ли будет в ней так нуждаться. А висельник – моментально смолотил мои скромнее запасы и определенно не наелся…

– И я, конечно, должна поверить тебе на слово? – уточнила я. – Да кто ты вообще такой?

– Пришелец. Как и ты.

Я выразительно закатила глаза:

– То есть, и тебе к Магистру надо, а одному идти скучно?

– Нет, опасно.

Это точно. На местных жителей он похож не больше моего, хоть и одет как все – в просторные черные штаны и грязно-серую рубаху. Но, кроме прочего, его выдает меч. То ли здешние аборигены оружием в принципе не владели, то ли не умели его мастерить, но ни шпаг на стенах, ни луков со стрелами за спиной, ни даже кинжалов под подушками никто не имел. А у моего собеседника – над левым плечом покачивалась витая рукоятка клинка. Понятно, почему его за зомби приняли. Те явно оружием владеют, раз с магическими способностями не повезло.

– Ладно, допустим – только допустим! – я тебе поверила, – я не сводила с висельника подозрительного взгляда. – Тогда как ты здесь очутился и почему?

– Самому интересно.

Да, а, судя по твоему тону – плевать ты на все хотел с высокой колокольни, и тебя совершенно ничего не волнует. Даже ты сам. Или – тем более, ты сам. Нет, странно все это, граждане, очень странно. Не сходится что-то… Так ли легко попасть в сказочный мир без чьей-либо помощи, как он говорит? Думается, нет. Иначе бы пришельцы сюда валом повалили. Мало у нас романтиков с большой дороги, которые сохнут от тоски, наркотики и алкоголь потребляют скуки ради, жаждут великих подвигов и опасных приключений? Правда, вожделенных прекрасных дам здесь дефицит, зато их нехватку компенсирует способность к волшебству. И нехилая способность, скажем прямо. Вы согласны, что все это подозрительно?

Я тяжко вздохнула:

– Так просто прицепится к спасительнице: мол, я с ней, и ничего тебе за это не будет... Кстати, а с чего ты взял, что спасительница – это я?

– Мир слухами полнится, – рассеянно пожал плечами мой собеседник.

Экий неразговорчивый попался. И слова лишнего не скажет. Нет, я с таким в пути с тоски помру. Лучше уж я сама по себе, он – сам по себе... Но… жалко, если парня опять повесят без суда и следствия... Пусть он пришелец, и вреда ему от казни – мало, только неприятные ощущения... Все равно – жалко.

И я с удивлением поняла, что хочу о нем позаботиться. Помочь, прикрыть своим сомнительным титулом, вернуть домой… Дикость какая-то, но... Но, с другой стороны, после похожей истории я вляпалась по самые уши, пожалев несчастных людей и пообещав помочь... И ничего хорошего из этого не вышло, а стало быть, и здесь подвох кроется.

Отвернувшись, я побрела по траве к дороге, невольно принюхиваясь. Таки пошел следом... И черт с ним. Одной бродить – и скучно, раз Яти постоянно спит, и страшно – из-за регулярных нападений гуи, чтоб они сдохли, проклятые твари... А сама себя защитить я не в состоянии, увы и ах. Если я от одного младенца недоделанного отбиться не могу, это уже о многом говорит.

Я уныло вздохнула и передернула плечами, выискивая за кромкой высокой травы обочину дороги. Да, пока я вспомню с непривычки о своей магии, пока сосредоточусь на проклятье, пока его применю... Сожрут меня на месте и не поморщатся. Оружием же я владею не лучше, чем своим Словом. А то и хуже. Да, ничему полезному в нашем мире учат... Загремишь случайно в соседний мир, и пиши пропало... Без должной физической подготовки (о психологической – вообще молчу) убьют и не почешутся.

Я покосилась на висельника. Догнав меня, он чинно вышагивал рядом, сохраняя прежний невозмутимый вид. А у него-то подготовка есть... И даже меч раздобыл где-то Или с собой принес. Из какого же мира его сюда занесло?.. Зачем – это отдельный вопрос, на который могут ответить или Яти, или Магистр, но не я. С собственной персоной бы разобраться... И со своими таинственными способностями, регулярными видениями и невнятными предчувствиями.

Кстати, о птичках. О предчувствиях я вам еще не рассказывала? Нет, не о хороших. О плохих. Нет? Они появились буквально прошлой ночью, когда я вспомнила свое прежнее имя. Предчувствие страшной опасности. Не знаю даже, как объяснить... Это вроде беспокойства за экзамен: вроде и выучил все, и готовился долго, но периодически начинает терзать беспочвенный страх – а вдруг?.. И именно это неведомое «а вдруг» меня и беспокоило, а с чем именно оно связано – история знает, но молчит.

В общем, дальше в лес – тем толще партизаны. Чем дольше я здесь нахожусь – тем больше сюрпризов обнаруживаю в самой себе. А хорошо это или плохо… Скорее, непривычно. Непривычно быть магом-изгоем. Непривычно выполнять безумные обязанности, которые я в принципе выполнять не хочу и до сих пор не могу унять внутренний протест. Непривычно вместо запаха вкусной еды в деревнях чувствовать терпкие запахи магии. Непривычно ощущение опасности и ответственности, как за свою жизнь, так и за судьбы людей. Непривычно чувствовать себя в этом мире как дома... Конечно, все мы люди – вечные странники, и дежавю – явление распространенное и известное... Но не до такой же степени!

Размышляя, я не заметила, как закончилась узкая луговая тропа и началась дорога. Снова куда-то идти, идти, идти... Посмотрев на восходящее солнце, я окончательно скисла. При одной мысли бесконечном пути – пешком, по пыльной жаре, целый день напролет – захотелось завыть волком. У меня после вчерашнего-то похода ноги гудят, а что со мной будет завтра?..

Где Янтаря черти носят, интересно? Бросил свою хозяйку на произвол судьбы и удрал, не спросясь. Впрочем, какая ж я ему хозяйка... Так, временная спутница, только и всего. Видимо, решил, что я в его помощи не нуждаюсь, и слинял. А вместо него мне другое… чудо в перьях досталось в качестве спутника. Ага, и замена – почти равноценная. Что тот молчал и хранил свои тайны – что этот молчит. Что тому все происходящее – до лампочки, что этому. Но виал приносил пользу, а чего ожидать от новоявленного спутника – ума не приложу.

Тяжко вздохнув, я приблизилась к парню и миролюбиво взяла его под руку. Он и бровью не повел. Словно мы всю сознательную жизнь ходили друг с другом под руку и ничего странного в оном нет. Да, любопытный он товарищ…

– Тебя как звать-то? – осведомилась я. – Меня – Кассандра, вернее – Касси.

Не имею привычки первой знакомиться с молодыми людьми, но коли попался столь молчаливый экземпляр... Не могу же я величать его «висельником» или «товарищем», и отзываться – на спасительницу. Мало ли, в пути всякое случиться может.

– Райт, – послушно ответствовал мой собеседник.

Я насмешливо фыркнула:

– Сразу видно – пришелец…

– Почему?

– Потому что имя у тебя странное и необычное, – охотно объяснила я. – Здесь всех как зовут? Порфирий, Савелий, Пантелеймон и иже с ними, а ты – Райт! Чувствуешь разницу?

– Допустим.

– И ты бы один мог спокойно путешествовать, – продолжала наставлять его я. – Всего-то надо – сделать лицо попроще, прикинуться, будто бы знаешь округу и местные нравы. И, главное, подальше спрятать оружие. Где ты здесь меч умудрился добыть, ась?

– С собой принес.

– Ты спал с ним, что ли? – настырно допытывалась я.

– Почему же. Тренировался.

– А как называется твой мир? Мой – Земля.

– Просто мир.

– Без названия? – не унималась я. – Но ведь так не бывает! Миру, как стране или городу обычно дается название!

– Без названия.

– И у людей такие же имена, как у тебя и они повсюду с собой оружие таскают? – наседала я.

– Да. У нас опасно жить.

– А местную одежду где раздобыл?

– Обменял на свою прежнюю.

Я красноречиво подняла глаза к небу. Нет, сколько ни пыталась его расшевелить – все без толку. Райт отзывался крайне неохотно, говорил короткими односложными фразами, прямо отвечая на поставленный вопрос, но не более того. И по-прежнему – ноль эмоций. Что за невезение! С Яти и то болтать интереснее, когда она изволит просыпаться.

Кстати, о птичках, и когда же она соизволит проснуться? Курить же охота.. Да и с нашим новоявленным спутником ее не мешает познакомить, может, она о нем больше знает, чем я. Посланница все-таки, должна быть в курсе появления всех пришельцев. Наверное.

Тяжко вздохнув, я уставилась на дорогу. Скучно... На неприятность на очередную напороться, что ли, для разнообразия? И жизнь покажется веселее и интереснее. И жить сразу сильнее захочется, даже блуждая по дорогам в неудобных ботинках... Я тоскливо осмотрелась. Ничего необычного не видно, все одно и то же, как и три дня назад... К однообразию привыкаешь быстро.

А мир, не обращая внимания на мои проблемы, медленно просыпался, перелистывая исписанную за ночь страницу своей летописи. Он умиротворенно улыбался, солнечными зайчиками скользя по нашим лицам. Сладко потягивался, взъерошивая порывами теплого ветра изумрудно-зеленую траву. Раскрывающимися венчиками полевых цветов исподтишка поглядывал на двух путников. Поглядывал и изучал, словно решая – доверять ли нам свои новые тайны... И, точно подсказывая ему, легким крылатым облачком пролетел над нашими головами дух неба, нечаянно уронив на обочину горсть прозрачных слезинок.

Остановившись, я присела, осторожно разгребла пыль и удивленно присвистнула. Чудны дела твои, Господи... На дороге искрилось в лучах солнца несколько крошечных голубоватых кристаллов каплевидной формы. Подняв один камешек, я рассмотрела его и изумленно покачала головой. Не будь он столь твердым и материальным, я бы непременно приняла кристалл за дождинку. Или за слезу. За слезу неба.

Воровато глянув на ушедшего вперед Райта, я быстро сгребла подарок духа и вместе с пылью запихала его в карман штанов. В хозяйстве все сгодится. И готова поспорить, мне это богатство подбросили неслучайно.

Глава 7

И что вы меня все время роняете?..

«Ирония судьбы, или С легким паром!»

– Райт, ну давай остановимся!.. – жалобно ныла я, топая за своим спутником и едва переставляя ноги.

– Привал был недавно, – бесстрастно напомнил он.

– Я устала!..

– Я тоже.

– По тебе и видно! – надулась я.

Черта с два он устал, как же! У него, наверно, под кожей – механизм. А сам висельник – робот из туманного будущего, успешно прикидывающийся обычным человеком. Бред сивой кобылы, конечно же, роботы столько не едят, хотя, шут их знает.

– Я привык.

– А я – нет! Можешь идти дальше, если хочешь, а лично у меня сейчас по плану – отдых!

И я упрямо уселась на обочину. Райт сначала потоптался рядом, потом – последовал моему примеру, но не просидел на месте и минуты. Молча встав, он удалился куда-то в высокие заросли травы, а я воспользовалась моментом и разулась. Как мало человеку иногда для счастья надо – всего лишь снять неудобную обувь…

Я потерла правую ступню, скривилась, нащупав мозоли, и нехотя принялась зашнуровывать ботинки. Прав зануда, пора идти дальше, не то мы месяц до пункта назначения добираться будем. А к тому времени зомби здесь камня на камне не оставят.

Вздохнув, я встала и оглянулась. И замерла. Райт исчез. Вместо него – по траве прошелся и исчез в неизвестном направлении некий гражданин среднего росту и странной национальности. Я удивленно поморгала, протерла глаза и недоуменно осмотрелась. Привиделось. Наверно.

Я снова ненароком покосилась на луг. Ага! То ли я на солнце перегрелась и мне мерещится дрянь всякая, то ли прежние неприятности сделали свое черное дело... Но таинственный гражданин снова прошелся по лугу и исчез, когда поймал мой взгляд. Я поморгала, потаращилась на противоположную сторону дороги и быстро посмотрела через плечо. Ну вот. Опять. Нет, это не галлюцинации. Некий мужик здесь определенно обитает.

Я насторожилась. Та-а-ак… Интересно, с какой аномалией мне придется иметь дело теперь? С неприкаянной душой? Вряд ли, слишком просто... Наверняка мир подбрасывает мне сюрпризы, исходя из степени их сложности и опасности. Альв, вайш и виал – существа неопасные, гуи… опасен, но до определенной степени, и прибить его несложно. Кто на очереди? Мучительно пытаясь вспомнить, я терялась в догадках. Почему же так трудно вспоминать?..

А раз пресловутая память упрямо молчала и отказывалась помогать, мне пришлось действовать наугад. То есть внимательно проследить за мужиком и точно вычислить, где именно он появлялся и где исчезал. В итоге выяснилось: возникая из воздуха, странный субъект делал ровно пять шагов по одному и тому же участку луга, медленно таял и незаметно уходил в никуда, дабы через некоторое время вновь вернуться и повторить свой прежний путь. Незавидная доля, прямо скажем, и…

Я оживилась. А что неизвестный гражданин неким образом связан со мной? Кажется, будто он мне… подсказывает? Возможно. Или – точно? Не знаю... Но я узнаю. Обязательно узнаю. И, может, разгадаю очередную загадку, которая досталась мне в наследство от прошлой жизни. А то, что именно путь прошлой жизни ведет меня вперед, – кажется, факт. Слишком много совпадений – и знакомые лица, и знакомый виал, и полотно с замком... Кажется, я иду проторенной некогда тропой прошлого, узнавая и вспоминая... Зачем?

Решительно встав и спугнув мужика, я пошла искать нужный участок земли. Для верности несколько раз отворачивалась от субъекта, подглядывала через плечо, сосредоточенно подсчитывала про себя разделяющие нас метры и довольно быстро определила то место, где он возникал. Интересно, а мое присутствие помешает ему появиться или нет?.. С любопытством повернувшись лицом к предполагаемой «двери», я остановилась и мысленно засекла время.

И незнакомец не заставил себя ждать. Бесшумно появился из ниоткуда и… прошел сквозь меня, а я от неожиданности потеряла дар речи, зажмурившись и замерев на месте. И не открывала глаз, пока не поняла, что лечу. Стремительно лечу вниз, в бездонную пустоту ночи. Ночи?.. Ночи. Точно. Не видно ни черта... И запоздало пришло ощущение полнейшей беспомощности. В этом невероятном полете меня не страховали ни трос, ни парашют. Окутанная звенящей тишиной, я падала в никуда и… не испытывала привычного страха. Скорее – неожиданное чувство спокойствия. Словно полет в поисках неведомого был неотъемлемой частью моего существования. Прежнего существования.

Я раскинула руки, подставляя лицо слабым порывам холодного ветра. Чем бы ни завершился мой полет, сейчас мне хорошо… И куда подевались недавняя усталость и отвратительное настроение? Куда подевалось ощущение скованности? Даже рожденный ползать иногда не прочь полетать, если судьба предоставляет ему возможность.

Свободное падение закончилось так же неожиданно, как и началось. Плавно замерев в паре сантиметрах от земли, я не без труда приняла вертикальное положение, но встать на пол, слабо светящийся в темноте, не сумела. Это мое очередное «проснувшееся» прежнее умение или же… Или же я нахожусь вне собственного тела? Попытки ощупать себя подтвердили второе предположение. Мое тело осталось отдыхать где-то там, а душа… А моя неугомонная душа, как обычно, вляпалась в новую историю.

Приноравливаясь, я раскинула руки и полеветировала, проталкивая себя вперед. Забавно. Привяжи к моим ногам нитку – получится воздушный шарик... А если вы спросите, куда я шла… Не знаю. Разве можно понять, куда идешь, когда находишься в безразмерном… помещении без стен и потолка? И фактически без пола. Вместо твердой поверхности – красновато-желтое туманное сияние неизвестного происхождения. И над ним я скользила, направляясь наугад. А том, как отсюда выбираться, старалась не думать. Яти меня вытащит, раз осталась где-то там вместе с моим телом.

Унылый пейзаж оставался неизменным довольно долго, хотя течения времени здесь не ощущалось. Может быть, оно и вовсе остановилось?.. Хорошо бы, а то мне при мысли о возвращении в тело становилось не по себе... Впрочем, и в этом случае моя хвостатая спутница что-нибудь придумает. Тем более, спасителям в оном мире по глупым причинам погибать не полагается. Если только это не я, конечно...

Первые сюрпризы начались достаточно поздно. Я уже успела затосковать, когда начались чудеса. Очередной мой шаг – и я очутилась в лесу, который в буквальном смысле слова вырос из-под земли. И странным был этот лес, скажу я вам... Каменные деревья, чья кора отливала багряным, напоминали мрачных молчаливых стражников, охраняющих неведомые богатства. Или врата в царство мертвых. Брр, мороз по коже…

Длинные узловатые ветви, лишенные листвы, переплелись над моей головой, образуя некое подобие шатра. Или свода пещеры. До чего же жуткое место, а... Поведя плечами, я ощутила непреодолимое желание убраться отсюда, но любопытство в который раз оказалось сильнее меня.

Я выбрала методом тыка дерево, подошла к нему вплотную и принялась внимательнейшим образом его изучать. На первый взгляд – ничего необычного, кроме вышеупомянутых странностей... Зачем оно здесь, кто тот неизвестный садовник, что вырастил это чудо природы?.. Я недоуменно покачала головой. Вопросов, как обычно, тьма, а отвечать на них некому. Кроме… меня?

Да, а задачка-то – не из легких... А быстро вспоминать я пока не научилась, увы и ах... Я задумчиво коснулась ладонью дерева и с удивлением поняла, что вновь обрела способность осязать. А ведь как неприкаянной душе мне полагалось проходить сквозь материальные предметы… Тем не менее моя рука действительно уперлась в твердый и гладкий каменный ствол, и я ощутила, как под оболочкой дерева мягко пульсирует тепло. Тепло?..

Да, зарождаясь в глубинах ствола, тепло слегка покалывало ладонь и, подобно электрическим разрядам, перескакивало с коры на мою руку, пока я, очнувшись, испуганно не отскочила в сторону. Это еще что за черт?.. Я потерла онемевшую конечность и почему-то вспомнила Пантелеймона. Он точно так же стремился проникнуть в чужую душу, только с помощью своего взгляда и…

И стоило мне лишь о нем подумать, как древесная кора начала трескаться, а расположение трещин – напоминать лицо вышеупомянутого местного жителя. А вслед за физиономией появились шея и плечи, руки и торс, ноги и все остальное. Сначала фигура напоминала вырезанное на дереве изображение. Но когда отчетливо проступили необходимые части тела, рисунок приобрел некоторую рельефность и… объемность, казалось, собираясь ожить и выбраться из недр ствола. И я, не удержавшись, попятилась, а изображение – распахнуло невидящие глаза и уставилось на меня пустым, бессмысленным взором.

Судорожно сглотнув, я в свою очередь уставилась на него. Что за черт?.. Или это действительно он и есть?.. Не-е-е, чертей я видела, они совсем другие... Не такие страшные, не такие непонятные, они живые и материальные, а это… Жуть какая… Я едва удержалась от желания перекреститься. А что, может, я сейчас вижу другого представителя нечистой силы… Раз есть черти, значит, есть и остальные нехристи.

Изображение же, поморгав, вдруг заговорило знакомым, приглушенным голосом:

– Здравствуй, Райлит.

Я отскочила еще дальше, онемев от неожиданности. Откуда?.. Откуда оно знает о том, о чем даже я знаю далеко не все?.. Или... Да ведь это же…

– Добро пожаловать в склеп памяти, – со скрытой насмешкой заметило изображение Пантелеймона. – Долго же ты отсутствовала.

– Сколько надо – столько и отсутствовала, – привычно огрызнулась я. – Не тебе напоминать мне о…

– …встрече с Магистром, о которой ты забыла? – поддакнул рисунок.

Я прикусила язык и задумалась. И пришла к весьма неутешительным выводам. Нет, один плюс тоже нашелся – память о прошлой жизни действительно существовала. Долгих… да, точно – два долгих тысячелетия она не подавала признаков жизни. И спокойно хранилась бы дальше, не попади я сюда. А я попала. И магия мира вывернула наизнанку мою обычную память, явив глубинный пласт иных воспоминаний. Но – и именно это «но» меня беспокоило – «изнанка» грешила немалыми «дырками», которые обнаруживались в неожиданных местах и в самый неподходящий момент.

Что же до вышеупомянутой встречи... О ней я тоже имела крайне смутное представление, что расстраивало. Хотя забывчивостью я страдала всегда... Но одно – забыть вовремя вернуть конспекты, и совсем другое – забыть о важной встрече... Кстати, а чем она так важна, ась? Не помню…

– Ты ничего не хочешь у меня спросить? – раздалось за моей спиной.

Едва не подпрыгнув от испуга, я резко обернулась. Та-а-ак… Зима закончилась, лес проснулся... Со второго дерева на меня пристально смотрело изображение... Да, готова поспорить, это нынешний Магистр. Вернее, примерно так он сейчас выглядит, если убрать многочисленные трещинки-морщинки и добавить лицу красок. Стоп!..

Я поняла. Я поняла одну очень важную вещь. Мне нужен знак. Чтобы восполнить пробелы в памяти, мне позарез нужен определенный знак, будь то приснившийся небесный город, висящее на стене вышитое полотно или же просто случайно встреченный человек. Правда, быстрее я вспоминала тех, кого видела накануне собственной смерти, как и последние события до нее же. До своей последней смерти в этом мире. Кхм. Звучит жутковато…

Подняв глаза на псевдомагистра, я неуверенно пожала плечами:

– Вполне возможно…

– Не помнишь? – изображение удивленно подняло брови, а Пантелеймон за моей спиной тихо хмыкнул. – Павший воин, который ничего не помнит – явление любопытное…

Со стороны других деревьев раздались удивленные вздохи и недоверчивые восклицания вперемешку с ехидными смешками, впрочем, негромкими. Прищурившись, я грозно обозрела лес, а рисунки поспешно притихли и изобразили полнейшее смирение. Воцарилась гробовая тишина. И здесь меня боялись до икоты. Или – серьезно опасались. Это судьба, не иначе, или... Так. Судьба. Судьба, судьба, судьба... Нет, не помню... Не помню что-то очень и очень важное…

Я вопросительно посмотрела на псевдомагистра, а тот в свою очередь не сводил пристального и испытывающего взгляда с меня. Чего ждет?.. Взял бы, да и рассказал все, трудно, что ли?.. Я внимательнее всмотрелась в бесстрастное лицо. Да, похоже, трудно... И объяснение всплыло само по себе, стоило лишь задуматься и отрешиться от происходящего.

Память не умеет рассказывать самостоятельно, ей всегда приходится задавать наводящие вопросы. А эти так называемые деревья – и есть память... Память ныне живущих в мире людей, должным образом запрятанная и периодически пополняющаяся. Изображение же – это слепок души. Ее своеобразное «гнездо», куда она возвращается после каждой смерти, где оставляет излишки памяти и ждет очередного перерождения. Перерождения в прежнем теле, в знакомой семье и в привычной местности.

Вот тебе, Касси, и ответ на один из вопросов. Все просто и понятно. И, возможно, здесь есть и мое «гнездо»?..

Не обращая внимания на взгляды своих недавних собеседников, я начала целенаправленно прочесывать «лес», внимательно вглядываясь в лицо каждого изображения. Усталость, как и все мои болячки, остались вместе с телом, и мне не стоило большого труда изучить каждое дерево. Но – безрезультатно. Даже в склепе памяти места мне не было, как и в самом мире... Где же находила приют моя душа, когда приходило ее время менять износившуюся оболочку? Или для павших существовал свой особый склеп?..

Возвращаться к беседе с псевдомагистром я не стала. Еще не пришло ее время, и не придет, пока не вспомню причину нашей встречи. Может, позже... Да, память пробуждается крайне медленно, но процесс идет, а выудить на свет божий знания тысячелетней давности... Это вам не события прошлого дня вспомнить. И посему…

Я неторопливо побрела дальше, выбравшись за пределы склепа. Отошла на пару шагов, оглянулась, но лес исчез. Растворился в красновато-желтом тумане, оставив после себя лишь звенящую тишину да терпкий запах магии. Интересно, какие еще сюрпризы меня здесь ожидают?.. В голове упорно вертелось название странного места, но пока – только вертелось. И до него я тоже доберусь. Позже.

Тихо. Темно. Страшно… Вернее, боязно. Вроде, интуиция помалкивала и ни об опасностях не предупреждала, но... Наверно, это из-за атмосферы. Атмосферы гнетущей тайны и смерти. Атмосферы… которая исходила от живого создания, чью магическую сущность я чувствовала, но не могла разгадать. Создания, чье скрытое присутствие здесь лишь угадывалось, но не распознавалось. А если воспользоваться обонянием и отыскать его по запаху?..

Остановившись, я сосредоточенно зажмурилась и повела носом. Глухо. Из-за обилия ожидающих перерождения душ в здешнем воздухе каких только ароматов не витало… От всех известных науке видов и подвидов магии плюс неповторимый запах тления и смерти, исходивший от мерцания, что заменяло пол. И поди разберись, чем пахнет волшебство неведомого существа. Я снова принюхалась, недоуменно поморщилась и поплелась дальше, продолжая настырно искать загадочного невидимку.

Неприкаянные души, кстати, периодически попадались. Легко и бесшумно скользя над свечением, они меланхолично смотрели в одну точку перед собой и на меня не реагировали. Лишь один призрак набрался храбрости, подлетел ко мне и спросил о дороге, цитирую, «до дома». Обернувшись, я ткнула в пространство наугад, выслушала слова благодарности и отправилась дальше. Кстати, именно это привидение я и успела нормально рассмотреть, поскольку предыдущих видела издалека, п исчезали они быстро.

Надо сказать, после смерти мы выглядим крайне непрезентабельно. Вместо обычного тела – сплошной сгусток магической энергии. Ног и рук у призраков не было (правда, у меня они сохранились), черты лица – размытые и нечеткие, а на маковке – гладкая лысина. Понятно, почему живые люди так боятся привидений, хотя, возможно, со временем неприкаянные души приобретают привычные форму и облик?..

Шагая, я обратила внимание на то, что сияющий «пол» постепенно темнел. Красно-желтые оттенки сменялись ярко-красными и багряными, плавно переходили в рубиновые и темно-бордовые, пока не остановились на нейтральном черном цвете. И словно прародительница-ночь закутала меня в свое покрывало с ног до головы, окунув в беспросветный мрак... Мрак, в котором я по-прежнему прекрасно видела и саму себя, и изредка попадающихся на моем пути призраков. Мрак – живой, теплый, пульсирующий… «дышащий»?..

Я невольно повела плечами. Будто в брюхе гигантского монстра очутилась... И слышала редкое эхо его гулкого голоса, чувствовала, как касается моих щек горячее дыхание, ощущала окружающую меня жизнь... Это трудно объяснить, но... Так оно и было. И я замерла, пораженная внезапной догадкой-воспоминанием. Невидимка?.. Или – мир?.. Похоже, я попала в святая святых мира… в его сердце.

Сердце мира... И многое становилось простым и понятным. Невозможно определить, каков запах магии мира – это синтез запахов земли, огня, воздуха и так далее. Невозможно определить его местонахождение как живого существа – он слишком велик. И невозможно определить источник его силы… потому что он везде. Окружает нас, проникает в нашу сущность, проходит сквозь нее… Жизнь мира и наделяет простых людей способностью к волшебству…

Открытие следует за открытием, успеть бы их обдумать, прежде чем на меня свалится очередное воспоминание… Честное слово, и в таком состоянии у меня жестоко разболелась голова. Я попыталась привычно помассировать виски, с содроганием отметила, как мои руки встретились с пустотой, растерянно оглядела свои полупрозрачные ладони и продолжила путь. Надо же, до дерева дотрагивалась спокойно, а до себя – не смогла…

А дальше – больше. Едва я свыклась с тем, что меня занесло в сердце мира, как представилась отличная возможность рассмотреть его вблизи во всех подробностях. Сердце, в смысле. Черное сияние «пола» неожиданно расступилось, и, подобно склепу памяти, передо мной из ниоткуда появилась лестница. На первый взгляд – деревянная. Витая. Опасно узкая. Без перил. Со знакомой красновато-желтой подсветкой. Стремительной спиралью уходящая туда же, откуда она и появилась, то бишь в никуда.

Я в сомнении осмотрела необычное сооружение. Кажется, мир подслушивал мои мысли, раз так быстро подкинул очередной сюрприз... Рискнуть пойти? А что мне еще остается? Я осторожно поставила ногу на первую ступеньку. Надо же, не проваливаюсь... Лестница отлично выдерживала мой ничтожный вес, и, надеюсь, я не провалюсь сквозь нее в самый неожиданный момент…

Ступеньки жалобно заскрипели, когда я начала осторожно подниматься по лестнице. И постепенно непроглядный мрак вокруг меня сгустился, создавая иллюзию каменных стен. Подземелье, да и только… Подвал средневекового замка... И я почти догадываюсь, куда иду. В сердце мира моя прежняя память работала на редкость быстро, послушно выдавая ответы на плохо сформулированные вопросы, и долго ломать голову над местными загадками не приходилось. Всегда бы так…

Один виток лестницы резко сменял следующий, и вскоре я была вынуждена остановиться, присесть на ступеньку и закрыть глаза. Удивительно, но у меня закружилась голова. Привидение ли я или нет, но прежние человеческие ощущения дают о себе знать. Побочный эффект от неожиданного перехода из одного физического состояния в другое?.. Что-то вроде того.

Передохнув, я встала и, балансируя над пропастью, ускорила шаг, передвигаясь почти бегом и перепрыгивая через ступеньку – наверх, к выходу. Да, эта лестница точно приведет меня обратно – на поверхность, в мое привычное тело и к моим непривычным обязанностям. И не спрашивайте меня, откуда я это узнала. Оттуда.

Ага, вот и предпоследний виток… Я подняла голову, пытаясь рассмотреть предполагаемый выход, и едва успела зажмуриться. Слепящие потоки красновато-желтого сияния хлынули из глубин древнего мрака, разгоняя тьму. Заново привыкнув к свету, я нерешительно приоткрыла правый глаз. О, че-е-ерт, прости, Господи...

Из темной пустоты росли корни. В прямом смысле этого слова. Огромные мощные древесные корни, подобно причудливо извивающимся змеям, оплетали лестницу и, проступая из «стен», тянулись к источнику света. Корни мира. Корни его жизни и магии. А источник света... Прикрыв глаза ладонью, я прищурилась и внимательно всмотрелась в закатное мерцание, непроизвольно шагнув ему навстречу. А источник света – это... Если подойти еще ближе... Это...

Внезапная вспышка света больно ударила по глазам. Зашатавшись и с трудом удерживая равновесие, я закрыла руками лицо, оберегая его от дальнейших нападений… стражей памяти. Источник света – это хранилище памяти мира. Хранилище, тщательно запрятанное и надежно защищенное. И с вышеупомянутыми стражами лучше не встречаться, если дорога собственная память и способность к перерождению.

Я осторожно попятилась, лихорадочно озираясь по сторонам. Не может быть, чтобы из сердца мира на поверхность вел один лишь проход... Мимо стражей я никогда не пройду, да и не рискну даже приблизиться к ним. У меня есть инстинкт самосохранения, и сейчас он отчаянно советовал мне уносить отсюда ноги. И чем быстрее – тем лучше. Но – куда?..

Затравленно взглянув на источник, я невольно посмотрела вниз. Ни туда и ни сюда, ни назад и ни вперед... Тогда… в бок?.. Как говорится, безвыходных ситуаций не существует. Если есть вход, значит, есть и выход. Не через дверь, так в окно... Понадеявшись на свою способность касаться материального, я оценила расстояние, отделяющее лестницу от ближайшего корня. И, изловчившись, прыгнула к нему, едва не сорвавшись в пропасть.

Чудом успев уцепиться за сеть тонких корешков, я перевела дух, подождала, пока они прекратят раскачиваться, и вскарабкалась на изгиб главного корня. И, устроившись в нем, как в кресле, опять посмотрела вверх. Выход не увидела, но почувствовала, что он там есть. А здесь своим чувствам я привыкла доверять безоговорочно, и посему... Попытаюсь просочиться мимо стражей памяти незамеченной. Глядишь, окольными путями да огородами выберусь на поверхность.

Без должных навыков карабкаться по корню было трудно и тяжко. И не стань я привидением... Не смогла бы даже на руках подтянуться. Уроки физкультуры, сколько себя помню, исправно прогуливала и в школе, и в университете. И физическую форму имела соответственную. Как ни крути, а отсутствие тела имеет свои неоспоримые преимущества. И пользуясь ими, я медленно полезла к вожделенному выходу, перебираясь с одного корня на другой.

И все бы хорошо, но эти проклятые стражи… Никто их не учил врагов от друзей отличать, что ли? Хотя, если учитывать местную боязнь меня, то бишь павшего воина, понятно, почему они решили прикончить мою скромную персону... И едва я оказалась на одном уровне с хранилищем памяти, как оно выбросило в пространство яркий сгусток света. На мгновение ослепнув, я зажмурилась и попыталась укрыться от следующей атаки за корнем, но не тут-то было. Вспышка – и меня парализовало, стряхнуло с корня, вновь отправив в свободный полет вниз. В пульсирующую темноту сердца мира.

И это падение отличалось от предыдущего. Это таило скрытую угрозу и… опасность. Куда я приземлюсь, и что от меня остается?.. Судорожно дернувшись, я попыталась избавиться от магических оков, но тщетно. Неведомое заклятье прочно спеленало мою призрачную сущность по рукам и ногам, и, невольно взглянув на себя, я вздрогнула.

Я быстро теряла руки и ноги, превращаясь одну из встреченных здесь неприкаянных душ. И навстречу мне из красновато-желтого мерцания вырастало знакомое дерево. Дерево смерти, готовящееся отобрать у меня память... Живой не дамся! А память у меня отнять невозможно, павшие хранят ее и после смерти! И склепа для павших воинов в природе не существует! Или… я чего-то не понимаю?..

Ветви дерева, похожие на костлявые руки, потянулись навстречу, готовясь поймать свою жертву налету, а я в отчаянии закрыла глаза. И будь что будет, если такова судьба… Шершавая кора неожиданно больно оцарапала щеку, когда я с размаху шлепнулась на дерево, вверх тормашками съехав по стволу и звучно шмякнувшись на «пол».

От соприкосновения с мерцанием мою несчастную душу ощутимо тряхнуло, и на мгновение показалось, что руку или ногу по пути я все же посеяла. Чего-то не хватало... Узловатые ветви, хищно заскрипев, ринулись за мной, однако, сцапать не успели. Вернее, не смогли. Что-то им помешало. Что именно? Надо посмотреть…

Я с трудом повернула голову, чувствуя, как угасает действие заклятья, оставляя после себя отвратительное ощущение беспомощности и разочарования. Жаль, одна попытка сорвалась, а где я сейчас найду ведущую наверх лестницу?.. Я открыла глаза и обомлела. И от неожиданности, незаметно для самой себя, умудрилась принять сидячее положение.

Это еще откуда взялось?..

Рядом со мной, гордо подняв голову и глядя на дерево, стояла… я?.. Ну, если учитывать, что именно эту девушку я видела в недавнем сне, а отзывались мы на одно имя… Значит… это тоже я. Или некий мой двойник. Или моя сущность под действием заклятья стражей разделилась, и меня вдруг стало две... Я терялась в догадках, потрясенно всматриваясь в полупрозрачный профиль существа. Будь я прокл…

– Молчи, Касси, – прошипела девушка, не поворачивая головы, а я послушно прикусила язык.

Чуть саму себя не прокляла, поди ж ты… Мало старых проблем, новых захотелось?.. Недоверчиво прищурившись, я придирчиво изучила «новую проблему» и в очередной раз убедилась в нашем невероятном сходстве. Она определенно отношение ко мне… или является частью меня. Я запоздало вспомнила об ощущении потери. Вот оно. И все сходится. Передо мной – память о прошлой жизни во плоти, так сказать.

Невероятно…

– Райлит?.. – несмело вопросила я.

Призрак нахально проигнорировал мои слова, даже не обернувшись. Она буравила напряженным взглядом дерево, которое послушно съеживалось, высыхало и проваливалось обратно под землю. Лишь избавившись от оной напасти, привидение-двойник обернулось и мрачно посмотрело на меня. И я невольно позавидовала участи дерева. Столько высокомерия и презрения к моей скромной персоне светилось в ее глазах, что я сама с удовольствием провалилась бы сейчас сквозь землю. Жаль, это не в моих силах...

Взгляда, обвиняющего меня во всех смертных грехах, я не выдержала и принялась старательно рассматривать собственные ноги, вернее – их отсутствие. И ничего я такого не сделала, чтобы заслужить подобное отношение!.. Да, вот именно, – не сделала. И уже не сделаю, ибо нечем. Ни рук, ни ног, ни желания... Зато и первое, и второе, и третье нашлось у моего отражения. И, поразмыслив, оно развило бурную деятельность по спасению наших душ.

Нет, рыскать в поисках лестниц девушка не стала. Я, честно говоря, не сразу поняла, что именно она задумала. И посему – сначала украдкой наблюдала, а потом, когда с ней начало твориться неладное, отбросила прочь осторожность и с возрастающим изумлением уставилась на происходящее.

Опустившись на колени и склонив темноволосую голову, мое отражение молча вбирало в себя… сияние. И красновато-желтое мерцание, клубящееся у наших ног, окутывало призрачную фигурку, заключая ее в подобие кокона. И когда блеклый цвет привидения сменился багряным, я съежилась боли. Сотни, тысячи мелких, раскаленных добела иголок безжалостно впились в подобие моего тела, разрезая его на крошечные кусочки, расчленяя меня на атомы… Я сжалась в комок и из последних сил терпела, терпела, терпела…

А за спиной призрака уже расцветала пара огненных крыльев. Взмахнув ими и стряхнув в пустое пространство сноп искр, девушка встала, подошла ко мне и взяла за «шиворот». Мою несчастную сущность обожгло огнем. Больно... Я пробормотала про себя несколько известных непечатных слов и ненадолго отключилась.

Дальнейшее помню крайне смутно. Кажется, мы опять куда-то летели. В том, что «мы» – уверена точно, поскольку державшие меня руки обжигали не хуже горячей сковородки. Полет, вроде, тоже имел место быть. Либо же знакомое ощущение невесомости под воздействием неутихающей боли породило мое воображение. Затем нам встретилось знакомое хранилище памяти. Наверно, я еще долго буду опасаться неожиданных вспышек яркого света…

Потом... А потом начался форменный кошмар. Кто-то на кого-то почему-то громко орал, и от оного вопля я моментального оглохла, а кричали мне на ухо и подозрительно знакомым голосом. Но это – уже детали, и разбираться в них я, естественно, не стала, а попыталась проигнорировать. И новую волну обжигающей боли тоже постаралась не замечать. Как и внезапную силу земного притяжения, которая едва не расплющила в лепешку мое тело (или то, что от него еще осталось).

…Но теплый порыв ласкового летнего ветра я не заметить не смогла… И невольно потянулась к нему навстречу, торопливо хватая ртом свежий воздух и вспоминая, какое это счастье – дышать… Через резкую боль в груди, через раздирающий на части кашель – но дышать…

Глава 8

Чуть что – и сразу Федя, Федя…

«Джентльмены удачи»

Мне невероятно, безумно жарко... Невыносимый удушливый жар, идущий изнутри, жадно пожирал и мое тело, и душу, словно меня заживо поджаривали на медленном огне. Видимо, по пути назад я успела умереть, и нынче находилась в том самом месте, откуда недавно извлекала чертей. И теперь расплачиваюсь за свои многочисленные грехи, страдая на пресловутой адской сковородке... А в том, что душа может испытывать реальную боль, я уже успела испытать на собственной многострадальной шкуре.

Тяжело сглотнув, я провела языком по потрескавшимся губам. Черт, как пить-то хочется... И так тебе и надо, Касси, не будешь совать свой любопытный нос, куда не следует… Издав невнятный стон, я не без труда перевернулась на спину, попытавшись сесть и осмотреться. Попытка позорно провалилась. И та, и другая. Тело упорно не желало мне повиноваться, а глаза – видеть хоть что-нибудь, кроме расплывчатого пятна красноватого тумана и многочисленных искр. Чудно...

– Очнулас-сь, вроде... Касс-си, ты меня видишь?

Знакомое шипение, где-то я его уже слышала, в какой-то из своих многочисленных жизней... Я открыла рот, чтобы ответить, но кроме противных хрипов ничего членораздельного издать не смогла. Впрочем, моему невидимому собеседнику и этого хватило.

– Как с-самочувствие?..

Издевается, зараза, не иначе. Как будто непонятно…

– Лечение вытерпишь или подождем нес-сколько дней, пока ты с-сама поправишьс-ся и придешь в с-себя?

Хрен редьки не слаще… Собственно, мне по барабану, делайте, что хотите…

Крошечные лапки невидимого существа, имени которого я никак не могла вспомнить, прошуршали по моей рубахе, подобравшись к шее. Легкий комариный укус – и невидимые путы заклятья основательно спеленали меня по рукам и ногам. И я сразу поверила в существование преисподней. Огненный вихрь, сметая и сжигая все на своем пути, зародившись в глубине моей души, рвался на свободу, опаляя тело.

От боли у меня даже голос прорезался. Правда, ненадолго. Издав оглушительный дикий вопль, я страшно его испугалась и закусила губу, твердо решив дальше терпеть и молчать, но... Тяжко, граждане, жить на этом свете... И на том – тоже…

Боль прошла внезапно. Словно на огненный вихрь вылили солидное ведерко с водой, потушив всепожирающее пламя. Остались лишь липкие испарения да горячие хлопья пепла, оседающие на лице, слабость во всем теле да горький привкус крови во рту. А в целом – ничего, жить можно, бывало и хуже…

Я приподняла голову, рискнула посмотреть по сторонам и быстро зажмурилась, встретив осуждающий взор мудрых янтарных глаз. Яти. Я вспомнила имя своего шипящего собеседника и мысленно застонала. Только бы она не начала меня сейчас пилить... Я еще не в состоянии защищаться…

– Не притворяйс-ся, Касс-си, тебе это не идет.

– Отстань, – сварливо проворчала я. – Не видишь, мне плохо…

– Ну, ес-сли ты нас-стаиваешь… – и лапки устремились прочь с моего плеча, намереваясь оставить меня наедине со страданиями.

А ведь боль, как и радость, лучше всего делить с кем-нибудь живым…

– Яти-и-и!.. – жалобно заныла я. – Не смей уходить, слышишь?.. Я тебе этого никогда не прощу-у-у!..

Лапки продолжали настойчиво удаляться. Ах, так, значит?

– Вот возьму и вернусь назад! – пригрозила я. – И пусть меня там порешат, а вы ищите себе других спасителей, где хотите!

Ящерка притормозила и, поразмыслив, вернулась на прежнее место. И вздохнула:

– Чего тебе надо, чудовище?

– Пить, – хрипло выдохнула я. – И знать. Что со мной стряслось. Как меня занесло в сердце мира, и как я потом оттуда выбралась…

– Пить – подожди, когда твой с-спутник вернетс-ся. А что произошло... Из чего с-сос-стоит с-сердце мира, знаешь?

– Очень смутно, – я подложила под голову руку.

– Из магии. Из магии нес-скольких с-стихий. С-стихий внешних: огня, воды, земли, воздуха и тела и с-стихий внутренних: души, подс-сознания и мыс-сли, с-слова.

– Это понятно по запаху...

– Не перебивай. С-стражи с-сердца тоже с-сос-стоят из переплетения нес-скольких ветвей магии, и пройти мимо них никому не удаетс-ся, потому как они рас-счленяют с-силу души и выпивают ее. Но! Это лишь в том с-случае, ес-сли душа владеет одной магией – огня или С-слова. А ес-сли двумя с-сразу... Пока с-стражи рас-счленяют одну с-силу, душа ус-спевает вос-спользоватьс-ся второй и прос-скочить. И тебе удалос-сь впитать рас-створенную в прос-странс-стве магию огня. И вернутьс-ся в тело, хотя о с-слабос-сти с-стражей ты не знала. Верно, Касс-си?

Я многозначительно промолчала. Я – да, не знала. А вот то самое таинственное нечто, оно же – моя память, древняя часть моей сущности павшего воина, внутренний голос, шестое чувство и иже с ними – явно знало. Потому что раньше бывало в сердце мира и благополучно оттуда возвращалось. Но – почему меня вдруг стало две?.. Тот еще вопрос. А вот ящерке я, пожалуй, об этом ничего не скажу. Вряд ли она разбирается в таких тонкостях как душа павшего воина. Я сама-то в ней не могу разобраться…

– Лишнюю с-силу я из тебя убрала, – не дождавшись моего ответа, добавила Яти. – Человек может владеть только одной магией, две – обязательно «передерутс-ся» между с-собой, перепутаютс-ся и блокируют в итоге с-спос-собнос-сть к волшебс-ству. Но на нес-сколько дней тебе придетс-ся забыть о том, что ты маг. Нельзя рис-сковать, иначе вмес-сто проклятья ты вполне можешь что-нибудь ненароком с-спалить.

Я приуныла. Это нечестно! А если на меня гуи нападет, что я делать буду? Убегать – так далеко от него не убежишь. За Райта прятаться?.. Приподняв голову, я внимательно осмотрелась. Кстати, а где он? Мужик-привидение – на месте, а вот мой случайный попутчик пропал в неизвестном направлении. Надолго ли? Я вновь улеглась на землю. Полежим, подождем, отдых лишним не бывает…

– А привидение, – вещала меж тем Яти, с важным видом расхаживая по моему животу, – это портал, ведущий в с-сердце мира. Ведь что такое душа, Касс-си?

– М-м-м?.. – лениво пробурчала я, сосредоточенно жуя сорванную травинку в попытках смягчить жажду.

– Душа – это мир. Необычный, яркий, с-сложный мир, полный неожиданных, с-странных чудес-с. Тело взаимодейс-ствует с-с окружающим миром, так с-сказать, вовне, а душа – изнутри. И именно в точках с-соприкос-сновения мира окружающего и мира с-свободной от тела души зарождаетс-ся внешняя магия. Это и гуи, и духи природы, и магичес-ские с-создания, и – портал…

– И ты, – поддакнула я.

– И я, – не стала отпираться она. – И много кто еще… Кс-стати, зачем ты полезла в с-сердце мира, а, Касс-си?

– Потому что – балда, – честно призналась я. – И потому что…

Запнувшись, я прикусила язык. И потому что. Сначала сама с этим разберусь, а там – посмотрим... Яти фыркнула, но уточнять не стала. И все честно. Жители мира мне свои карты до конца раскрывать не хотят, а я им – тем более. И о том, о чем пока не знаю даже я, больше никому знать не следует.

Пока мы мирно беседовали, вернулся Райт. Оказывается, когда я путешествовала по сердцу мира и приходила в себя, он по наводке ящерки сгонял до ближайшего ручья и пополнил запасы воды. Впрочем, я их очень быстро опустошила, за один присест выпив полфляги и почувствовав себя значительно лучше. Слабость, правда, никуда не делась, зато путевые болячки все, включая свежие мозоли, странным образом испарились.

Позже, по дороге к очередной деревне, Райт признался, что исцеление – его рук дело, потому как мир даровал ему власть над… м-м-м… плотью. Одним словом, он мог лечить как себя, так и других людей. Единственное, над чем я потом ломала голову, – почему запах его магии отличается от волшебства Марфы. Оба – своего рода целители, а вот «пахнут» – по-разному.

Дорожная скука исчезла, как ни бывало. Пищи для размышлений у меня появилось предостаточно. И все – благодаря недолгой прогулке по переулкам чужой памяти… Мне, конечно, показалось, что времени прошло много, но Яти быстро убедила меня в своей правоте. И, удостоверившись в моем относительном благополучии, ящерка залегла в спячку, а мы с Райтом продолжили путь.

И если бы я знала, куда приведет нас узкая извилистая дорожка... Если бы только могла предположить, какие неприятности поджидают за очередным ее поворотом... Я бы заночевала в поле. А что до полного отсутствия еды... Так мне оно в некотором смысле не повредит, а Райт – терпеливый. Но ведь я же не знала... И забыла и о пресловутом законе подлости, и о своем умении «каркать». А еще так мечтала с утра пораньше вляпаться для разнообразия в неприятности!.. И вот, пожалуйста, – получите, распишитесь... Мое имя в который раз говорит само за себя.

До следующего населенного пункта мы шли практически без остановок. Вернее сказать, крайне медленно туда плелись, и поэтому – практически без остановок. Я едва переставляла ноги, фактически повиснув на своем спутнике, а он молчал и все терпел, не протестуя. То ли ему все равно было, то ли соскучился по вниманию со стороны женского пола, не знаю... Но до вечера он и двух слов лишних не сказал. Коротко и сухо объяснил суть своей магии и замолчал, а я поленилась раскручивать его на дальнейший разговор. В конце концов, захочет – сам однажды расскажет.

День пролетел как в бреду, и когда я немного пришла в себя, уже стемнело. Поминутно зевая и засыпая на ходу, я беспокойно поглядывала то по сторонам, то на ночное небо, то вперед. Интуиция подсказывала, что деревня вот-вот покажется, но время проходило, а ни деревни, ни сопровождающих ее привычных запахов и звуков не было. Только осточертевшая пустынная равнина и бесконечная дорога, убегающая вдаль… Почти привычно... Но в поле ночевать больше не стану ни за какие коврижки! Я человек цивилизованный, и перед сном, после долгого пути, хочу помыться и поесть. И спать потом в нормальной постели, а не на травке в сомнительном соседстве с гуи и прочими… излишками нехорошими. И посему… Терпим, Касси, терпим.

И я упорно перла вперед, как танк, пока Райт не остановился и не прислушался. Я по инерции тоже затормозила рядом и выжидательно всмотрелась в его непроницаемое лицо:

– Что?..

– А ты не слышишь?

Я прислушалась и пожала плечами:

– Да нет, вроде…

– Шум, – кратко пояснил он. – Похоже на праздник.

Я воспрянула духом:

– Праздник? Пошли быстрее! – и, забыв об усталости, азартно устремилась вперед, быстро обогнав своего спутника.

Праздник! Деревня!! Еда!!! Баня!!!! Постель… Вожделенные образы замельтешили перед моими глазами, пихаясь и отталкивая друг друга. Хотя, черт с ним, с этим праздником, поспать бы лучше... На местные празднества, посмотреть, конечно, любопытно, но собственное благополучие – куда важнее.

Впрочем, разумные мысли о здоровом образе жизни ментально улетучились, стоило лишь увидеть, какой именно праздник отмечали жители. Свадьба! Всю жизнь мечтала погулять на свадьбе! Пусть и на чужой, хотя эту таковой не назовешь. И жениха, и невесту я смутно помнила, не говоря уже о прочем народе, и... Почему бы напроситься? Хотя странно, что народ решил отмечать столь важное событие в такое опасное время, да еще и на ночь глядя.

Но факт оставался фактом – грандиозное празднество, устроенное неподалеку от деревни, находилось в самом разгаре. Ломились от угощения накрытые столы, балалаечный оркестр из кружка местной самодеятельности играл что-то веселое и жизнерадостное, люди, разряженные в пух и прах, пили, ели, галдели и развлекались, как умели.

И, подойдя ближе, я догадалась, почему люди позволили себе расслабиться. Бирих. Столы располагались как раз вокруг знакомого холма, под которым, по словам Яти, пряталось невиданное страшное чудовище. А раз защитник неподалеку, почему бы не повеселиться? Не все ж по лавкам прятаться да нашествия зомбей поджидать... Значит, сегодня отдохнем…

– Стой, – Райт, нагнав меня, покосился на шумную толпу. – Ты уверена, что туда можно идти?

– А почему нет? – искренне удивилась я, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. – Самое страшное, что здесь может произойти, – это пьяная драка, и только! Или опять боишься, что тебя повесят?

Мой собеседник помолчал, внимательно поглазел на свадьбу и пожал плечами: мол, делай, как хочешь. И я, разумеется, так и поступила, устремившись знакомиться с народом. Благо, здесь не пришлось доказывать свою принадлежность к спасителям, уворачиваясь от молний и прыгая по лужам.

Староста, хоть и держался на ногах с трудом, мигом опознал в браслете посланницу, сообразил, кто почтил своим присутствием деревню и потащил меня за накрытый стол. Я едва успела кивнуть на Райта и объяснить, что он со мной.

Куда потом подевался мой случайный попутчик – история знает, но молчит. Ни за одним из столов я его не обнаружила, поскольку, пока поглощала салаты и жаркое, у меня ненадолго появилась возможность осмотреться. Почему ненадолго? Вы будете смеяться, граждане, но именно моя скромная персона и должна была провести священный обряд бракосочетания. Забавно, правда? Причем – именно должна была, в обязательном и добровольно-принудительном порядке. А на мои отчаянные протесты никто не обратил должного внимания.

Вообще, как я поняла из путаных речей поддатого старосты, связывать счастливых влюбленных узами брака имели право лишь Магистр, или маг земли (а земля – основа всего и всему), или спаситель. Но раз Магистр сидел в своей башне и ждал меня, а ни одного приличного мага земли в деревне не водилось (и неприличного тоже), попала я с корабля на бал. И ой как попала…

Услышав о своем очередном долге перед народом, я подавилась салатом, долго кашляла, прощаясь с баней и отдыхом, а потом в отчаянии взялась будить Яти. Я же понятия не имею, какие обрядовые слова произносить нужно! Староста, конечно, все знает, но внятно суть обряда мне не объяснит, как пить дать. А кое-кому пить вообще больше не давать, а то до утра еще долго, а свадьба только-только начинается.

Ящерка, проснувшись на удивление быстро, терпеливо выслушала мой красочный монолог о местных нравах вообще и людях, их придумавших, в частности, но любезно согласилась помочь и подработать суфлером. Правда, мне от этого легче не стало. Закурив, я мрачно посмотрела на собравшийся народ. Жених с невестой мирно стояли в сторонке и о чем-то перешептывались, а гости – развили бурную деятельность по подготовке к ритуалу.

Насмешливо фыркнув, я тяпнула для храбрости рюмку настойки, почувствовала себя лучше и, пошатываясь, побрела к брачующимся, на ходу докуривая сигарету. На кой им этот обряд сдался, спрашивается?.. Хорошее же дело «браком» не назовут... Жили бы себе вместе, и ладно, тем более оба – «красоты» столь неописуемой, что только друг другу и нравятся... Так нет, им подавай подвенечное платье, тьму гостей, пышный банкет и кучу выброшенных на ветер денег. Один мой приятель, женившись по глупости сразу после окончания института, до сих при каждой встрече жалуется мне на свою жизнь-жестянку. Короче, любят люди сами себе сложности создавать… и другим тоже.

А дальше – больше. Подойдя к новобрачным познакомиться, я красноречиво вздохнула и закатила глаза. Этим, с позволения сказать, молодым, лет, вернее, веков, стукнуло не меньше, чем Марфе. Не жених и невеста, а ископаемые ходячие... Ну, оное хотя бы объясняет происходящее безобразие: старческий маразм – и в другом мире старческий маразм… Я пожалела, что не успела напиться. Ведь не сдержусь же, ляпну что-нибудь и опозорюсь, а на пьяных, говорят, не обижаются...

И я резко свернула с намеченного маршрута и поискала взглядом старосту. А, найдя, вытащила его из толпы и быстро совратила с пути истинного, предложив переждать суматоху поодаль. Под шумок умыкнув со стола стаканы и пол-литровую бутыль настойки, мы уселись на травку и очень мило пообщались, хотя дражайшая супруга моего собеседника то и дело бросала на меня ревнивые взгляды.

Староста же, ни мало не смущаясь, выпил со мной и за знакомство, и за новобрачных, и за грядущее спасение мира, и, когда мы оба изрядно окосели, на брудершафт за любовь. Целоваться при живой и настроенной на разборки жене, он, правда, не рискнул, зато пообещал после церемонии продолжить банкет. И, приговорив бутылку, каждый из нас, пошатываясь, отправился приступать к положенным обязанностям.

Меж тем на сцене, где должно было разыграться столь ожидаемое представление, уже изменились декорации. Первый акт, то бишь проводы холостяцкой жизни, я проворонила, зато в следующем приму самое непосредственное участие. Ага, хотела побывать на свадьбе? Благодари небо за сбывшееся желание и в следующий раз мечтай осторожнее.

А что до декораций, то народ успел в рекордно короткие сроки обновить столы, поменяв и скатерти, и закусь, и приборы. Все вышеперечисленное, кроме еды, мягко светилось в темноте, разгоняя сумрак подступающей ночи и придавая обстановке уютную и теплую атмосферу нереальности. Одежда на людях, кстати, тоже светилась в тон скатертям, видимо, чтобы легче было впотьмах найти друг дружку. И лишь я сохраняла свой прежний потрепанный вид, как и невесть куда запропастившийся Райт.

Впрочем, «не светилась» я недолго. Стоило мне подойти к небольшому возвышению, сооруженному специально для предполагаемого работника загса, как жена старосты без разговоров напялила на меня белый балахон, больше похожий на ночнушку, чем на праздничный наряд. А поскольку почтенная дама вблизи оказалась больше меня раза в два, никакого сопротивления оказывать я не стала. Лишь сухо поджала губы, фыркнула про себя и не без труда взобралась на возвышение, в котором на ощупь опознала камень, испещренный древними рунами. А вот зачем они и почему…

– Руны указывают на чес-стнос-сть молодоженов, – шепотом объяснила Яти, пока я расправляла балахон и пыталась не навернуться вниз с узкого камня. – Ес-сли к концу ритуала они начинают ярко с-светитьс-ся – значит, люди дейс-ствительно нуждаютс-ся друг в друге. Ес-сли нет, то и завершать ритуал не с-стоит. Готовьс-ся, Касс-си, с-сейчас-с начнетс-ся с-самое интерес-сное.

– Ась? – слушая вполуха, я закатала чересчур длинные рукава, которые свисали едва ли не до земли.

– Доказательс-ство ис-скреннос-сти и взаимнос-сти чувс-ств, – охотно пояснила ящерка.

– А-а-а… – я старательно сфокусировала взгляд на стоявшей передо мной паре.

Нет, камень в любом случае вещь полезная. По крайней мере, я перестала ощущать себя карликом и нужды задирать голову, дабы посмотреть человеку в лицо, не испытывала. Главное – устоять, а уж сколько смогу продержаться – дело десятое. Я мельком глянула на накрытые столы, облизнулась и решительно приготовилась терпеть, раз и на небесах, и на земле мне это зачтется. И слегка заплетающимся языком объявила церемонию бракосочетания открытой.

И началось!.. И так эти доказательства искренности со стороны выглядели!.. Да-а-а... Никогда бы не подумала, что ради сомнительной радости брака нужно выставлять себя на посмешище... Или эти двое свихнулись от любви друг к другу?.. Но – искренность они доказывали весьма своеобразно: наперебой голосили о своих возвышенных чувствах, по очереди валились на колени и клялись, бог знает в чем...

Словом, «мыльная опера» отдыхает. А лично меня за двадцать минут представления старички убедили лишь одном – театр в их лицах потерял высококлассных актеров. Камень, кстати, с моим мнением был согласен и даже и не думал светиться. Заметив это, я тяжко вздохнула и с унынием уставилась на брачующихся, которые упрямо не желали признавать собственное поражение и разошлись ни на шутку. Даже жалко их, ей-богу... Не должны же такое усердие и талант пропадать даром...

– Касс-си, не с-стой с-столбом, – едва слышно посоветовала мне Яти, внимательно и с удовольствием наблюдавшая за процессом. – Завершай ритуал, уже пора.

– Да? – я посмотрела на камень и, заподозрив неладное, высоко задрала подол балахона.

Ах, вот в чем дело... Я невольно ухмыльнулась. Оказывается, светящиеся шмотки, прикрывающие камень, перекрывали и мерцание рун. Интересно, и как давно они начали светиться?.. Ну, подумаешь, старички пару лишних минут понапрягались... Зато и вознаграждение за свои труды получили соответствующее. Как и собравшиеся – свое удовольствие. Только я одна осталась в пролете, как обычно.

Осторожно потоптавшись на месте, я подергала ящерку за хвост:

– А что мне говорить-то?

– Прочитай то, что на камне напис-сано, – подсказала моя собеседница. – Начиная с-с крас-сной руны.

При первой же попытке последовать совету Яти, я едва не свалилась вниз. За время ритуала настойка ударила в голову окончательно и бесповоротно, добавив моему телу известной неповоротливости, а душе – легкости. И полетела бы я с камня, как птичка, если бы вездесущий староста не подставил мне свое плечо.

Кивнув ему, я откашлялась, согнулась пополам и принялась старательно читать:

– Каасе-ли-ма-тай…

Народ удивленно выпучил глаза, а Яти сдавленно захихикала. Выпрямившись, я свирепо уставилась на свою советчицу, но та лишь нагло прикрыла ухмылку хвостом и глазами показала – мол, продолжай.

– Стаали-ди-вер…

Теперь неприлично захихикали уже староста и его дражайшая супруга, а невеста от избытка чувств грохнулась в обморок прямо на руки своего возлюбленного. Обиженно засопев, я выпрямилась, прервавшись на полуслове, и с подозрением посмотрела на собравшихся гостей. Я определенно что-то делаю не так, но что именно?..

Встретив испуганный и недоуменный взгляд жениха, я озадаченно нахмурилась. И что не так?.. Ни черта не понимаю…

– Дело в том, Касс-си, – сжалившись надо мной, с усмешкой пояснила ящерка, – что наши руны имеют одно с-свойс-ство: в прямом положении нес-сут одно значение, а в перевернутом – абс-солютно противоположное. А пос-скольку ты читаешь их наоборот... То вмес-сто с-свадьбы получаетс-ся процесс-с рас-сторжения отношений.

У меня от досады покраснели кончики ушей. Это же надо так опозориться!.. Тьфу, пропасть... От унижения я готова была провалиться сквозь землю… или прикончить Яти, причем немедленно. Ничего ведь мне не сказала, сволочь хвостатая, ни о чем не предупредила, а мне откуда знать, как помнить?..

Я бросила на нее убийственный взгляд, но в ответ получила лишь очередную веселую ухмылку. Я сухо поджала губы. Я этого просто так не оставлю!.. И буду мстить, а мстя моя страшна! А если кто-то не верит… ему же хуже.

Староста, сжалившись надо мной, примирительно коснулся рукой моего локтя и жизнерадостно подмигнул:

– Не переживай, спасительница, не ты первая так ошибаешься.

Я раздраженно фыркнула. Может, обычным пришельцам и свойственно так глупо ошибаться, но я-то – не обычный! Я фактически местный житель, некоторое время назад сменивший прописку и место обитания! И… я ненавижу, когда надо мной смеются и нарочно ставят в нелепое положение! Тихая досада сменилась откровенной злостью. И древнее темное нечто, прежде спящее в моей душе, пробудилось, встрепенулось, готовое вырваться наружу и мстить за меня, сметая все на своем пути и стирая обидчиков в пыль…

– Касс-си!.. Касс-си, да что с-с тобой творитс-ся?!

Не знаю... Я... действительно не знаю... Дикая неконтролируемая ярость, подобная цунами, лишь показавшись на горизонте, напугала до икоты. Меня и раньше обижали, да и, прямо скажем, я всегда относилась к категории тех людей, над которыми просто грех не подшутить... Я после дулась, расстраивалась, злилась про себя, но быстро остывала и успокаивалась, под конец совершенно забывая и об обещанной мести, и об обиде, и о дурацкой шутке...

Но это... Это – не мои чувства. Это не мои знакомые и привычные переживания. Разозлившись, я полостью теряла контроль как над собой, так и над происходящем, ничего не видела и не слышала, поэтому и навредить не могла – поорать, да и только. А сейчас – я все видела, слышала и, испытывая сильнейшую на моей памяти ярость, сохраняла холодное равнодушие. И ощущала себя способной на все. Решительно на все. Вплоть до...

Безотчетный ужас и обреченность, отразившиеся на лицах попятившихся в панике людей, подействовал как ушат ледяной воды, опрокинутый на голову. Усилием воли стряхнув странное оцепенение, я провела рукой по лицу, закрыла глаза, успокаивая бешеное сердцебиение, и хрипло пробормотала:

– Выпить. Живо.

Это была не просьба, а приказ. А я ведь никогда не умела приказывать... И не узнала собственный голос, прозвучавшего неестественно спокойно, властно и требовательно. Проклятье, да откуда же оно взялось?.. Мне услужливо сунули бутылку, которую я враз ополовинила, практически не чувствуя горьковатого привкуса настойки. Успокоиться, Касси, только успокоиться... Немедленно. Я глубоко вздохнула и выдохнула, чувствуя, как нечто, недовольное моим вмешательством, разочарованно утихает и сворачивается темным клубком в дальнем уголке души. Утихает, но обещает вернуться, если я однажды передумаю…

Мне потребовалось несколько томительных минут, чтобы окончательно прийти в себя и решиться поднять глаза на людей. Я мучительно переживала из-за своей внезапной вспышки, хотя, вроде, ничего особенного не произошло, да и не я ее спровоцировала... Но все же. Странно и страшно видеть, как безумно тебя боятся, словно ты – не безобидное и нелепое создание по имени Касси, а… жестокий и беспощадный павший воин по имени Райлит. Но ведь я не могу быть одновременно и той, и другой?.. Нет, не могу. Мне на таракана-то тапкой замахнуться страшно (вдруг прибью?), а замахиваться на людей?.. На живых людей?.. Кхм... Да я, похоже, спятила... Окончательно и бесповоротно. Раздвоение личности – это серьезно и чревато неприятными последствиями...

Тяжко вздохнув, я пошевелилась. Народ коллективно попятился. Я скорчила скорбную рожицу и посмотрела на Яти. И безмерно удивилась, заметив в ее янтарных глазах тень страха. Так боятся разрушительной стихии, сила которой не поддается ни контролю, ни пониманию. И от которой, как ни старайся, не убежишь и не спрячешься.

– Теперь понимаешь, почему вас-с вс-сегда ненавидели и боялис-сь? – мягко прошелестел ее голос.

Я кисло улыбнулась и пожала плечами:

– Если честно, не совсем…

Ящерка задумчиво прищурилась, качнула головой и пробормотала:

– Может, и хорошо, что не понимаешь…

Фыркнув, я вяло огрызнулась:

– Сами виноваты... Я разве не говорила, что страшна в гневе?

– Можно подумать, с-сами мы об этом не догадывалис-сь… Ничего нового и удивительного я о тебе не узнала… павший.

– А в глаз? – нахмурилась я.

По непонятным причинам подобное обращение нервировало и раздражало. Но на сей раз я оставила ее выпад без внимания, побоявшись опять разбудить спящего в душе зверя. Нет уж, хватит с меня потрясений на сегодня... Пора заканчивать дела, подводить итоги и отправляться на боковую…

Запоздало вспомнив о прерванной свадебной церемонии, я поманила к себе жениха и невесту. Те, с опаской покосившись сначала на старосту, а потом – на меня, и не подумали приближаться. Я выразительно закатила глаза. Можно подумать, несчастные десять метров, разделяющие нас, смогут их спасти... Ну-ну. А вообще – как хотите. Ритуал все равно прерван и испорчен, и посему... Я спрыгнула вниз, запуталась с непривычки в длинном одеянии, чуть не растянулась на траве и хмыкнула про себя. Вот теперь я – это снова я, и никто другой…

Народ, видимо, пришел к похожему выводу и боязливо приблизился. А я, присев на корточки, быстро огласила весь список клятв, выгравированных на камне. Руны в последний раз ярко вспыхнули и потухли, оставив после себя мерцающую дымку, похожую… на туман, устилающий «пол» в сердце мира. Магия благословила новобрачных (нда, страшно подумать, какая их ждет предполагаемая ночь...), сняв с меня тяжкие обязанности работника загса. Однако тяжко им приходится...

Выпрямившись, я ощутила страшную усталость и опустошенность. Мне срочно требовался хороший отдых. В одиночестве. Побродить. Подумать. Расслабиться. Послушать тишину... Природа – самое лучшее лекарство. Заодно людей своим опасным присутствием смущать не буду. А то от их беспокойного страха мне становится не по себе... И Райта бы отыскать надо, куда он только запропаститься успел... Тоже захотел посидеть в одиночестве на травке, глазея в темное небо? Вполне возможно.

Правда, сразу удрать с места происшествия мне не дали. Пока я, чертыхаясь, избавлялась от надоевшего балахона, откуда-то сбоку вынырнул староста с напоминанием о продолжении банкета. Здраво рассудив, что глупо отказываться от столь удачного предлога наладить отношения, я согласилась, и мы душевно пообщались, убив очередную бутылку настойки.

По ходу беседы староста с содроганием попросил никого больше так не пугать. А на мой невинный вопрос, как именно «так», ответил, что уж больно выражение лица у меня страшное сделалось. Я, разумеется, пообещала в дальнейшем держать себя в руках и, по окончании настойки, отправила своего собутыльника назад, к жене, а сама ушла к дороге. Проветрить голову не помешает, тем более после недавней встряски мою сонливость как рукой сняло. Прогуляюсь немного и вернусь. И завалюсь спать. И пусть ревнивая супруга старосты только посмеет не пустить меня на порог.

Епт, что за ночка...

Глава 9

– Не машина, а подводная лодка!..

– Смотри, как тут красиво, как в аквариуме!

– Не открывай окно, болван!

– Осторожнее, рыбку задавишь!..

«Невероятные приключения итальянцев в России»

Уютно свернувшись калачиком под развесистым кустом дикой черемухи, я страдала от жестокого похмелья. Приятный тенек надежно укрывал от беспощадного полуденного зноя, несколько смягчая неприятные симптомы, но, увы и ах, не улучшая общего отвратительного самочувствия. Хотя, проснувшись сегодня поутру, я ожидала худшего. Особенно, если вспомнить, сколько накануне выпила настойки… Нда. Обычно после подобного я спала до обеда, а до вечера оставалась совершенно недееспособной и не подавала признаков жизни.

Голос, раздавшийся прямо у меня под ухом, прозвучал подобно выстрелу – внезапно и убийственно громко. Застонав, я обхватила руками голову и перевернулась на спину, кажется, попутно кого-то придавив. Голос растерял издевательские и назидательные интонации, и, что самое главное, противную громкость. А на приглушенные ругательства я давно научилась не обращать внимания, и посему – позволила себе расслабиться и сделать вид, что их нет.

Последнее мне удалось чертовски хорошо. Насколько хорошо, что я опять задремала, а, как известно, если человек действительно хочет спать – он засыпает в любом месте и в любой позе. Даже на жесткой земле и с верещащей тварью под спиной, которая, помимо всего прочего, оказалась невероятно колючей. Но – это мелочи.

Надоедливое создание, видимо, догадалось, что ни вопли, ни «колючесть» должного эффекта не производят, и решило меня обжечь. Уж бог знает, чем, а зачем – понятно. Я с визгом подскочила, ухватила тварь за длинный хвост и отшвырнула ее в сторону. Раздавшийся следом поток ругательств обидел. И, сев, я потаращилась в никуда и от души послала существо к черту на кулички. И лишь вспыхнувший, аки пионерский костер, сиреневый кустик, заставил сообразить – что-то пошло не так, не это должно было случиться…

Верткое создание, воспользовавшись моментом, взобралось по моей руке на плечо и скорбно вопросило:

– Касс-си, как ты могла?.. – тонкий голосок театрально сорвался и после патетической паузы уныло прокомментировал: – Опять не помнишь, ни с-себя, ни меня?.. – и, вздохнув, прикинулось браслетом.

Вот теперь – да, помню... Но я же никогда провалами в памяти не страдала! Чрезмерной забывчивостью – да, не отрицаю, но провалами!.. И какими провалами!.. Благоразумно отползя от горящего кустика, я уселась на траву и честно призадумалась. Может быть, вышеупомянутые провалы связаны с пробуждающейся памятью?.. Кажется, пока мое сознание находилось в невменяемом состоянии, во мне просыпалось чье-то левое и думало за нас обеих. А я успевала за это время абсолютно забыть не только то, что случилось накануне, но и самое себя. Бред? Может быть. А может быть, и нет...

Я посмотрела по сторонам более осмысленным взглядом. Трава. Поле. Дорога. И ни следа знакомой деревни. И незнакомой – тоже. И куда меня занесло по пьяни, даже представить страшно... Но – куда-то определенно занесло. Потому как ноющие мышцы красноречиво указывали на то, что до кровати я и на сей раз не добралась. А уходила-то давеча – на пять минут, прогуляться перед сном... Недоуменно почесав затылок, поняла, что и до бани я тоже не добралась. И где теперь мыться прикажите, если не в грязной луже?.. Про остальное вообще молчу.

Н-да...

Устало развалившись на траве, я бездумно посмотрела на ясное небо. Лениво проплывающие облака настраивали на философский лад, волей-неволей вынуждая анализировать произошедшее. Подложив руки под голову, я закрыла глаза. Вряд ли человеку, который находится на первой стадии отрезвления, может прийти в голову что-то путное. Лучше просто немного полежать и послушать пение ветра... Ага, вот и очередное доказательство моей ненормальности... Или... ветер действительно поет?.. О чем-то мне рассказывает? И не зря взъерошивает мои волосы, а словно... лечит?

Наверно, это покажется странным, но с каждым ласковым касанием ветра мне становилось легче. Не физически, нет. На душе. Меня умело баюкали, успокаивали, утешали... И земля переставала казаться жесткой и неуютной. И высокая трава, переплетаясь, склонилась надо мной, образуя подобие кокона... или колыбели? Дитя, что провело много лет, странствуя по чужим землям, вернулось домой и... ему здесь рады?..

Я расслабилась, всем своим существом впитывая спокойную и внезапную нежность мира. Вслушиваясь в его до боли знакомый голос. Вдыхая родные ароматы пряных трав. И на одно бесконечно долгое мгновение почувствовала себя дома. Дома… Там, откуда меня изгнали…

Чудесное ощущение дрогнуло и растаяло, превратившись в печальный перезвон полевых колокольчиков. А ведь я действительно слышала голос мира, видела его доброе лицо, склонившееся надо мной... Он хотел понять, во что я превратилась? Он был бы разочарован, если бы узнал... От Райлит осталась лишь невзрачная тень да тропинка тонких, едва заметных следов памяти, по которой мне еще идти и идти... От горького, болезненного чувства невосполнимой потери сжалось сердце, горячий комок слез подкатил к горлу. Почему меня лишили того, что мне, оказывается, так дорого?..

Приподнявшись на локте, я убрала упавшую на лоб челку и с тоской взглянула на окружающий мир. Вроде бы, ничего особенного… Бесконечная равнина, поросшая сочной травой, белыми одуванчиками и нежно-голубыми колокольчиками. Порхающие с цветка на цветок крупные яркие бабочки. Мирно пасущееся неподалеку стадо виалов. Ясное небо и припекающее солнышко. Ничего особенного... Кроме моего бесконечного одиночества. Одиночества, возникающего лишь тогда, когда тебя намеренно отторгает окружающий мир. Когда ты чувствуешь себя бесприютным странником, который сидит на обочине и наблюдает за веселыми тенями, изредка мелькающими в теплом свете окон родного дома…

Будь он трижды проклят!..

Тряхнув головой, я подавила внезапную вспышку острой злости. И внимательно огляделась – не подожгла или не разрушила ли чего случайно?.. Нет, вроде, все нормально... Только виалы удирали без оглядки. И, с облегчением переведя дух, я испугалась. Испугалась несвойственного мне наплыва чувств. Никогда прежде я не чувствовала себя столь одинокой и несчастной. По крайней мере, по столь глупой причине. Никогда. Но, успокоившись и подумав, я пришла к единственно верному, на мой взгляд, выводу – странные чувства принадлежат не мне. А непонятному и неопознанному нечту. Больше страдать из-за равнодушия мира просто некому.

Пока я размышляла и строила всевозможные догадки, мимо меня успел пронестись полдень. Лица коснулось горячее дыхание ветра, и я недовольно потерла сгоревший нос. Нда. Интересно, как потом объяснять появление загара? Да они не поверят, что я способна выползти посреди зимы в солярий, на который у меня и денег-то нету!..

Фыркнув, я встала и, пошатываясь, побрела в сторону дороги. Методом тыка выберу, куда идти, если Яти не соизволит проснуться... Или если... О, черт.

Я совсем забыла про Райта. Куда, интересно, запропастился этот несчастный висельник? Приложив ладонь ко лбу козырьком, я прищурилась и внимательно обозрела окрестности. Тишь да гладь. И от этого – ни следа. Ладно, если его опять повесят – сам виноват. Надо было держаться ближе ко мне, а не стесняться на деревенской пьянке бог знает, чего. Я его разыскивать не стану, и точка. Понадоблюсь – сам найдет, а нет – туда ему и дорога. Хотя… жалко парня, очень жалко... Я успела привыкнуть к его молчаливому присутствию, словно мы не один день знакомы, а куда дольше.

Путаясь в высокой траве и борясь с последствиями перепоя, я выбралась на обочину и присела передохнуть. Заодно попыталась растормошить ящерку, но безрезультатно. Подлое создание, явно в отместку, не желало просыпаться и помогать. Ну, и черт с ней... Сама как-нибудь справлюсь. А она потом будет виновата – в том, что получилось «как-нибудь», а не «как надо».

Впрочем, мрачные мысли быстро сменились позитивными, когда я увидела… Колодец! Метрах в тридцати от меня на невысоком пригорке находился старый колодец. Спасибо, господи, а то обидно умирать от жажды... И раз уж в бане помыться не удается, так хоть в ведерке поплескаться... Странно, конечно, что делает посреди поля одинокий колодец, да и прилагается ли к нему вода с ведром – неизвестно... Но я о грустном думать не буду. Зачем расстраиваться попусту, если все в итоге окажется не так страшно?

Забыв об усталости, я устремилась к колодцу. Путаясь в вымахавших до невиданных размеров сельскохозяйственных сорняках и беспощадно топча красивые цветы, я настойчиво двигалась к вожделенной цели. Вода звала и манила музыкальным перезвоном капель, плещущихся на дне дырявого ведерка… Э-э-э... Да, пусть и дырявого, лишь бы не бездонного. А если и бездонного... Так мне и веревки хватит. Все равно купаться собралась, и вниз спуститься не поленюсь.

Одинокий колодец выглядел чрезвычайно живописно. Сложенный из древнего, поросшего седым мхом камня, он утопал в густых непролазных зарослях шиповника, а очертания покосившегося от времени «журавля» едва угадывались за сплошным ковром цветущего плюща. Ни ведра, ни веревки или цепочки я не заметила, пока, шипя и ойкая, пробиралась сквозь колючие кусты. Рубаха в итоге лишилась одного рукава, который пошел на нужды перевязки крупных царапин (да, чтобы вид крови не отвлекал от дальнейших действий), а штаны из бриджей превратились в шорты. Но главное – добраться до воды, а остальное – не суть важно.

Я отерла пот со лба и остановилась перевести дух. Интересно, когда здесь в последний раз ступала нога человека? Вероятно, во времена изгнания павших... Я хмуро осмотрела последний куст, преграждающий путь. Высотой – мне до плеч, растение хищно растопырило огромные, покрытые солидными шипами лапы, намереваясь никого дальше не пропускать. Ну-ну... Мы и не такое проходили, нашел, чем пугать. В первый раз по чужим садам-огородам лазить, что ли…

Я хмыкнула и призадумалась, нерешительно оглядывая колючее творение матушки-природы. Подошла ближе и невольно вздрогнула, когда порыв ветра заставил ветки пошевелиться. Нет, товарищи, если вы подумали, что шиповник внезапно ожил и собрался на меня напасть, то вы ошибаетесь. По-своему куст жив, разумеется, но не до такой степени. Но пролезь сквозь него и не пораниться – нереально, как, впрочем, и обойти: по соседству с этим чудовищем росло еще несколько похожих, образуя вокруг колодца подобие стены. И посему…

Отыскав слабый просвет меж кустами, я обмотала обе кисти оторванными рукавами рубахи и взялась за работу. Не обломаю ветки, так погну... Шипы кололись безбожно, отчаянно защищая проход, но я оказалась упрямее. И даже импровизированные перчатки, пропитанные кровью, меня не останавливали. Если уж я поставила перед собой цель – обязательно добьюсь, а на препятствия – плевать хотела с высокой колокольни.

Да, кроме безумного «сушняка» и желания смыть с себя дорожную пыль меня подстегивало кое-что еще. Тайна. Старый колодец хранил тайну, крайне важную тайну... Разумеется, связанную со мной, с моим здешним темным прошлым. И я это чувствовала. Случайная мысль – об изгнании павших и их связи с колодцем – перестала казаться случайной. Пресловутое дежавю преследовало мою скромную персону не только в деревнях, но и в чистом поле.

Очередная ветка с жалобным хрустом сломалась, открыв узкий просвет, в который я и просочилась. Подлый шиповник, правда, напоследок сделал гадость, и на моей руке от плеча до кисти появилась красивая длинная царапина. Чертыхнувшись про себя, я промокнула ее краем рубахи, отерла со лба пот и начала карабкаться по склону. К воде... К холодной колодезной воде...

Увлеченная своими мыслями, я не сразу обратила внимание на одну странность. На тишину. Гробовую. Или кладбищенскую, кому как больше нравится. Даже вездесущие мошки куда-то подевались, даже пчелы, жужжащие у цветов шиповника... И воздух потяжелел и сгустился.

Я подняла голову и посмотрела на ясное голубое небо. Вечерело. Солнце не спешило оставлять мир в распоряжении ночи, но жгучий зной постепенно сменялся мягкой сумрачной прохладой. Вдали – никаких туч, предвестников дождя, но меня не оставляло ощущение, что вот-вот разразится гроза. Иначе – куда подевались надоедливые кровососущие насекомые, которые караулили в высокой траве свою жертву и набрасывались на нее, стоило лишь подойти к обочине дороги?.. Куда подевались порхающие с цветка на цветок бабочки?..

Складывалось ощущение, что когда-то давно, примерно... пару тысяч лет назад, здесь произошло страшное событие, а на проклятых землях обитать не принято. И очень не нравится мне это предчувствие…

В сомнении почесав затылок, я вздохнула, но полезла дальше. Зря с кустами полчаса воевала, что ли? А гроза начнется – хорошо, бесплатный душ. А простыть здесь невозможно – жара, как в Африке. Уцепившись за клок травы, я вскарабкалась на пригорок и, отряхнувшись, с любопытством уставилась на каменный колодец. Оригинально... Оказывается, это не столько колодец, сколько памятник. Кому только?.. Высеченные на камнях иероглифы я разобрать так и не смогла, хотя полчаса усердно счищала с них мох. То ли это чужой язык, то ли – шибко древний здешний, не знаю.

Заинтересовавшись, я даже ненадолго забыла о воде, да и немудрено. До вожделенной влаги еще дотянуться надо, поскольку бортик колодца находился как раз на уровне моего носа. Ведра, правда, не обнаружилось, зато в наличие имелся длинный и прочный на вид плющ, по которому теоретически можно спуститься вниз, до уровня воды. А применить теорию на практике – раз плюнуть, если первую не надо предварительно зубрить ночь напролет. Значит, решено.

На бортик я взобралась на удивление легко и сноровисто. Жажда – страшная штука, «сушняк» замучит – обо всем на свете забудешь. Даже о том, что вода, по разным причинам, может быть непригодной для питья. И я, разумеется, об этом не подумала. Удобно оседлала узкий бортик и, намочив левую ногу, на радостях склонилась к прозрачной, чистой на вид воде, и пила, пила, пила, зажмурившись от удовольствия… И лишь несколько минут спустя, умывшись и опустив саднящие ладони в прохладную воду, я посмотрела туда, откуда, собственно, пила.

И замерла. Из колодца на меня смотрела незнакомка. Неживая. Вернее, мертвая. Причем давно и надолго. Но – не тронутая временем. На хрупком теле – ни следа тления или разложения. Лишь нездоровая бледность указывала на ее нынешнее состояние. И – незнакомка не была человеком. Вернее, она была нечеловеком. На тонких, тянущихся к небу руках – небольшие полупрозрачные плавники голубовато-зеленого цвета: по два соответственно на локтях и кистях, и столько же – на ногах у коленей и ступней. И два больших плавника трепетали за ее спиной, напоминая крылья. Одеждой девушке служили искусно переплетенные водоросли, прикрывающие самые интимные места, да роскошные светлые волосы, мелкими косичками опутывающее ее тело с головы до пят.

Я в шоке смотрела на колодезную находку. Как же ничего не заметила, если незнакомка находилась от меня на расстоянии вытянутой руки?.. А потом… потом меня потянуло в ближайшие кусты. Страшно подумать, чем я могу отравиться, раз пила воду, в которой плавает неопознанный труп... И, пока неуклюже пыталась спуститься с бортика, до меня дошло. Это не мертвец. Скорее всего… изваяние.

Внимательно всмотревшись в воду, я кивнула самой себе. Точно. Статуя. Косички-то должны свободно плескаться в воде, а они неподвижны. Вода в колодце проточная, опускаешь руку – чувствуются едва заметные колебания течения. Да и тело – будто выточено из мрамора. Черты лица – заостренные, глаза – закрытые, плавники – неподвижные и просвечивающие сквозь их тонкую кожу прожилки – неестественно пропорциональны... Словом, кусты подождут. Пока.

Поерзав, я ухитрилась улечься на живот, благо, длина и ширина бортика позволяли, положила подбородок на скрещенные руки и задумчиво посмотрела на девушку. Ей-богу, выглядела она как живая. На измученном лице навеки застыло выражение недоверия, недоумения и наивной, детской обиды. Как у ребенка, которого строгие родители без объяснений поставили в угол и заставили обдумать свое поведение, когда он не сделал ничего особенного. И – страдания. Ведь он ничего не сделал... И решил убежать от наказания – тонкие руки вскинуты, плавники расправлены, ноги полусогнуты... Но – не успел? Последний отчаянный прыжок?.. Возможно.

Я сосредоточенно потерла сгоревший кончик носа, на минутку отвлекшись от изваяния, а когда вновь на него посмотрела – увидела широко распахнутые глаза. И от неожиданности едва не упала в воду. Судорожно вцепившись в узкий бортик, я недоверчиво прищурилась, но девушка не собиралась притворяться статуей. Огромные черные глаза смотрели на меня с немым укором и болью, а бескровные губы повторяли один и тот же вопрос. «За что?..»… За что?.. Это, милая, не ко мне... Или – ко мне?..

Я растерянно моргнула, убеждая себя в том, что это не статуя внезапно ожила. Это у меня случился тепловой удар, вот и мерещится теперь дрянь всякая, но... Не мерещится. А девушка в колодце – и не живая, и не мертвая... Не живая в полном смысле слова – самостоятельно из колодца выбраться не сможет, и не мертвая – потому как сейчас разговаривает со мной. И повторяет каждый раз одно и то же. «За что» и… «убей меня». И, внимательнее присмотревшись к движению посиневших от холода губ, я с содроганием разобрала окончание последней фразы: «убей меня, заверши начатое…»

У меня кровь застыла в жилах... А второе видение настигло так же внезапно, как и первое. Оцепенев, я затравленно таращилась на незнакомку, когда в моей голове что-то тихо щелкнуло. Будто некто знающий нажал на нужный переключатель... И память неуправляемым потоком образов хлынула наружу, прорвав невидимую плотину, сметая на своем пути все преграды, затопляя мое помутившееся сознание и наводняя его давно забытыми картинами прошлого. Темного прошлого. Сурового прошлого. Страшного прошлого. Жестокого прошлого павшего воина по имени Райлит.

Пронзительный холод колодезной воды. Вспышка света. Жгучая боль. Темнота. Покой.

Где я?..

Город. В этот ничем не примечательный день город жил особой жизнью. Вайлины, обитатели подводных глубин, собирались наконец навсегда перебраться на поверхность. Обладающие особой физиологией, они отлично уживались и на земле, и под водой, но кому же захочется всю жизнь проводить по уши в воде и редко, слишком редко видеть солнце? И никогда считать проплывающие по небу облака, и не чувствовать, как ласково взъерошивает ветер заплетенные в традиционные косички волосы?.. И вайлинам, разумеется, этого не хотелось. Никогда не хотелось.

История этих существ вообще полна загадок. Первоначально мир, лишенный морей и океанов, задумал вдохнуть жизнь лишь в небольшие озера и речки. Но и озера, и речки здесь небольшие, и быстро расплодившихся вайлин не вмещали. И когда часть существ, эволюционировав, вместо рыбьих хвостов обзавелась ногами и принялась активно заселять прилегающие к водоемам земли, люди возмутились и вознамерились прогнать нахальных захватчиков. А войны мир допустить не мог. И поселил расу вайлин в подземных водах, где места предостаточно.

Но мир не учел одного. Того, что существа уже успели полюбить землю, солнце, небо и ветер, насквозь пропитанный пряным ароматом полевых трав. И меньше всего на свете им хотелось забывать о чудесах земли, схоронившись в темной воде. Да, они научились жить и там, где пришлось, выстроив под водой огромные города, разведя повсюду водоросли и мелкую живность. Но солнечный свет, изредка проникающий в тесные колодцы-выходы, слишком часто напоминал им о странной мечте – жить на земле.

И однажды они решились.

Припоминая события тех давних дней, я отстраненно посмотрела на подводный город. Я опять раздвоилась. Мое сознание принадлежало и мне, бесплотной и бесформенной, и стоящей рядом девушке. Только, на сей раз, ее лицо не было размытым и нечетким. Лицо – точная копия моего, за исключением одной немаловажной детали. Глаз. Мои глаза – обычные, зеленовато-карие, со стандартными зрачками. А ее… необычные. И ненормальные. Радужку практически полностью скрывали черные зрачки, а в их таинственных глубинах притаился голод. Безумный звериный голод, утолить который могли только разрушения и смерть, и то – лишь временно. И сейчас чужими глазами я смотрела на потенциальную пищу.

А вайлины и не думали нас замечать. Они бодро сновали по огромной подводной пещере, собирая свои нехитрые пожитки и поднимая тучи песчаной пыли. И охота им уходить в неизвестность и бросать свой прекрасный город?.. Я с нескрываемым восхищением рассматривала уютные домики, каждый из которых напоминал небольшой сказочный дворец, выстроенный из круглых блестящих камней, с ажурными арками вместо дверей и окон, с покатыми крышами и стройными башенками. Каждая стена дома – определенного цвета, обычно – цвета магии его владелиц. И, надо сказать, что у расы вайлин не было мужчин. Только женщины, в нужный момент ненадолго меняющие свой пол на, так сказать, противоположный.

Мимо меня стрелой пронеслась знакомая вайлина. Подплыв к ближайшему дому, она прошмыгнула меж красно-зеленых водорослей, заменяющих двери и стекла, и исчезла из виду. А я успела вспомнить ее имя. Саламандра. Редкая среди вайлин способность к магии огня и врожденные задатки вождя быстро позволили ей стать предводительницей водяного племени. Не сомневаюсь, что именно Саламандре и принадлежит бредовая идея переселения… Вернее, принадлежала.

Райлит, помедлив, отправилась за вождем, а я увязалась следом. Кстати, интересно, а как мой двойник дышит под водой? Я-то – понятно, как, меня фактически тут нет, а она?.. Может, мы себе особое дыхание или жабры наколдовать можем? Обогнав свою спутницу, я изучила ее с ног до головы, но не заметила ничего особенного. Кроме одного. Спокойное безмятежное выражение лица Райлит внушало мне определенные подозрения и опасения. Бедные вайлины... Жаль, это всего лишь воспоминание, и повлиять на ход событий я не смогу. Да и если бы могла – что бы сделала?.. Кто я и кто – она?..

Саламандру мы застали за активными сборами. Собственно, собирать-то вайлинам нечего. В домах – ни шкафов, ни комодов и кроватей. Только длинный стол типа барной стойки да многочисленные полки, уставленные выточенными из камней коробками и бутылочками, судя по всему, с зельями и семенами. И сейчас предводительница, сжимая в руках сумку, в нерешительности замерла перед самой высокой полкой, пробегая кончиками пальцев по ярлыкам.

Райлит, поджидая, пока ее заметят, прислонилась спиной к стене, приняв непринужденную позу и практически перекрыв единственный выход. В окно, конечно, сигануть можно, но не факт, что некая часть тела там не застрянет. А у Саламандры есть, чему застревать, и позиция моего двойника более чем понятна.

Наконец, заполнив сумку под завязку, вайлина обернулась и соизволила заметить свою гостью. И лицо предводительницы, исказившееся от страха, залила смертельная бледность. Она попятилась, прижалась спиной к полкам, уронив несколько баночек, и метнула быстрый взгляд на прислоненный к столу трезубец. Райлит выразительно приподняла бровь и едва заметно покачала головой. Саламандра судорожно сглотнула и обреченно уставилась в одну точку над дверью. Воцарилась молчание, прерываемое лишь редкими вздохами да гулким стуком испуганного, бешено колотящегося сердца.

Мне стало не по себе. Поежившись, я инстинктивно отступила за спину Райлит, хотя и понимала, что мне-то ничего не угрожает. Но… атмосфера липкого ужаса, заполнившая небольшую комнату до краев, действовала на меня отвратительно. А мой двойник не спешил ничего предпринимать. Она стояла и спокойно смотрела на свою жертву, а та, как и я, не знала, куда себя девать. Ерзала на одном месте, с грохотом роняя баночки, нервно цеплялась за полки, посматривала то на окно, то на трезубец. И боялась. Видимо, один вид Райлит совершенно лишал ее присутствия духа. Кем же я была, если могла внушить подобный страх одним своим приходом?..

Мое отражение, понаблюдав за жертвой, видимо, сжалилось на ней и сухо заметило:

– Ты можешь передумать, Саламандра. И мир даст вам второй шанс жить. Если вы очень захотите.

Вайлина, с ненавистью взглянув на свою противницу, молча покачала головой. Не стала ни оправдываться, ни толкать патетические пламенные речи. Молча приняла свою судьбу, каковой бы она ни была. Райлит тяжко вздохнула. Предводительница побледнела еще больше.

– Надеюсь, ты понимаешь, на что обрекаешь себя и свое племя, – прокомментировала ее собеседница и после паузы добавила: – мир так и не решил, что с вами делать, поэтому…

На лице Саламандры появилась робкая надежда.

– …он поручил подумать мне.

Вайлина вновь побледнела.

– Вашей войны с людьми он не хочет, как и вашего уничтожения…

Жертва опять воспрянула духом, а Райлит невозмутимо уточнила:

– …вашего полного уничтожения, – и неожиданно весело улыбнулась: – О частичном мир умолчал.

На Саламандру было страшно смотреть. Ярость, ненависть, злобная беспомощность, боль и понимание переплелись воедино, превратив ее приятное лицо в страшную маску: глаза остекленели и налились кровью, из-под приоткрывшихся губ показались белоснежные клыки. Тряхнув косичками, которые зашевелились и встали дыбом, оказавшись не волосами, а живыми водяными змеями, вайлина выпустила длинные острые когти и стремительно ринулась на врага.

Я даже не заметила нападения, настолько молниеносно она двигалась, перетекая из одного положения в другое, но ее собеседница и бровью не повела. Продолжала мирно подпирать стену, пока вайлина не приблизилась вплотную, и лишь тогда заговорила. И произнесла несколько тихих Слов. И – нет – псевдорусалка не провалилась к дьяволу и не обзавелась рогатым спутником. Она просто застыла на одном месте, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Только продолжала то втягивать, то вновь выпускать когти с мерцающими на кончиках огненными искорками.

Райлит обошла ее со всех сторон и одобрительно улыбнулась:

– Без боя не сдаешься? Это похвально. Пожалуй, тебя, как лучшую представительницу своего народа, я и пощажу... Если это можно будет назвать пощадой.

Саламандра скрипнула зубами. Райлит пожала плечами:

– Ничего не поделаешь. Пару образцов придется оставить. Вдруг мир решит вас простить и найдет вам подходящую среду обитания? Но всех вайлин замораживать опасно.

Замораживать?! Наши с вайлиной лица одновременно вытянулись от недоумения.

Мое отражение кивнуло:

– Вот именно. Замораживать. Будете жить, думать о своем поведении и… любоваться солнцем. Об этом ведь ты всегда мечтала? Будет тебе солнце… изредка заглядывающее в колодец.

Она что, издевается?.. Я недоверчиво посмотрела на своего двойника. Жить день за днем, год за годом, тысячелетие за тысячелетием – и чувствовать, как меняется мир, исчезает память о твоем народе и не иметь возможности что-либо изменить?.. Я вспомнила, как бескровные губы жертвы шептали: «За что?.. Убей меня, заверши начатое…» Это же… чудовищно! Чудовищно жестоко! Неужели я на такое способна?.. Господя-я-я… Я не хочу иметь с этим существом ничего общего!..

А Райлит, засучив рукава, уже готовилась к казни. Палач. Самый настоящий, натуральный палач. Собранный, сосредоточенный и не лишенный больной фантазии. На лице – ни тени торжества или улыбки. Ей дают задание – она выполняет. Но… но нельзя же так, граждане! Ну, вылезли бы вайлины на берег, подумаешь! Народ бы повоевал с ними немного и привык. Ведь можно найти компромисс, необязательно же из-за клочка земли вцепляться друг другу в глотку! Мир огромен, а численность людей – стабильна и неизменна! Вон, сколько пустующих равнин, лучше бы их вайлинами заселили, глядишь, тогда бы гуи поубавилось…

Но – так думала только я одна. Ни Саламандре, ни Райлит подобные мысли в голову не приходили. И повлиять на ход давнего события я не могла, увы и ах… Для одной важнее всего – настоять на своем, для другой – сохранить между людьми мир и покой. Одна защищала интересы себя и своего народа, вторая – интересы мира, и ради них обе готовы были совершить ужасные поступки. Идиотки!

Не в силах смотреть на происходящее, я зажмурилась, зажала ладонями уши и прижалась спиной к стене. Меня нет, меня здесь нет... Верните меня обратно, я уже достаточно узнала!.. Я хочу наверх, хочу добраться до проклятого Магистра и быстрее заняться делом! И если забыть об узнанном не получится, так хоть забить себе голову другими проблемами... Потому как помочь вайлинам я не в силах. Яти сказала ясно: наши проклятья необратимы. Вернее, не всегда обратимы. И несчастной расе отныне сможет помочь только мир, когда посчитает нужным.

Смысл безжалостных Слов до меня все же дошел. А вместе с ним появилось и ощущение… смерти. Я кожей почувствовала ее присутствие, когда она выглянула из-за спины Райлит и ласково улыбнулась. И протянула руку, приглашая… куда? В никуда. В свое неизвестное никуда. Перед моими глазами замерцали вспышки яркого света, и мне стало тепло. И только тогда я осознала, как замерзла в ледяной воде. И поняла, что не дышу. Я… умерла?..

– Нет! – Райлит, резко обернувшись, оттолкнула руку смерти и преградила ей путь. – Не смей!

– Отойди! – я посмотрела на нее с откровенной ненавистью. – Не приближайся ко мне! Убирайся вон!

– Мне некуда идти, Касси, – в ее голосе прозвучала бесконечная усталость. – Ты – это все, что у меня осталось.

– Меня это не волнует! – я не сразу поняла, что кричу. – Ты… ты чудовище! Исчезни там, откуда пришла!..

– Если бы я могла… – она горько улыбнулась. – Против природы не попрешь, как ты любишь говорить, Касси. Меня такой создали… и тебя тоже. Мы единое целое.

– Нет!..

– Да, – жестко возразила Райлит. – Ты поймешь. Однажды ты все поймешь, когда вспомнишь.

– Я не хочу ничего вспоминать!

– А тебя не спрашивают, хочешь ты этого или нет, – безжалостность ее слов резанула больнее острой бритвы. – Нас никто никогда ни о чем не спрашивает. И не будет спрашивать. Живи и вспоминай. И однажды ты поймешь, что иного тебе и не надо.

Глава 10

А что вы Сыроежкин да Сыроежкин!..

У меня тоже голос есть, я тоже петь хочу!

«Приключения Электроника»

Я продолжала пятиться как рак, хотя и понимала, что от Райлит так просто не удрать. Она действительно часть меня, она и есть то самое нечто, которого я так боялась…

Подойдя, она осторожно взяла меня под руку повыше локтя:

– Пойдем, Касси.

– Куда? – от холода я начинала дрожать.

– Наверх, – мое отражение едва заметно улыбнулось. – Нам еще рано умирать, у нас еще осталось одно очень важное дело.

– Какое?

– Конечно же, ты не помнишь... Значит, всему свое время. Поторопишь события – и все пойдет не так. Запомни только одно, Касси. Мы не чудовище.

«Мы» – и «чудовище» в единственном числе... Звучит странно, но как-то… правильно. Словно так всегда и было изначально.

– Мир создал нас как защитников, – быстро говорила Райлит. – В нас нет ненужной жестокости. Да, есть жажда разрушения, уничтожения и… защиты.

– А вайлины? – напомнила я.

– Паршивки получили по заслугам, – невозмутимо возразила она. – Ты не видишь того, что скрывается за их прозрачными плавниками. Они хищницы, Касси. Видела их вторую ипостась? Таковы они внутри. Холодные, колючие и опасные. Обычные люди, будь они хоть трижды магами, никогда не смогут с ними справиться. Они даже не поймут, когда на них нападут и как именно их убьют. Думаешь, вайлины хотели спокойно жить с ними бок о бок? Ошибаешься. Им нужен был весь мир. Населенный только ими. Я еще мягко с ними обошлась, они заслуживали более сурового наказания.

– А… мы?.. – у меня стремительно темнело перед глазами.

– Мы… – она поморщилась, как от зубной боли. – Мы… это мы. И это отдельный долгий разговор. Может быть, когда наши сознания в следующий раз пересекутся, я расскажу. А сейчас – идем.

Наши сознания? Странно. Неужели мы с ней – две разные личности в одном теле? Тогда это… диагноз. Раздвоение личности называется. Но… не верю! Нет у меня ничего такого, не дождетесь!..

Обхватив меня за плечи, Райлит оттолкнулась от дна и быстро устремилась наверх, туда, где размытым пятном виднелось заходящее солнце. Я покорной тряпичной куклой повисла в ее руках, позволяя тащить свою персону туда, куда заблагорассудится. Я странным образом ей… верила. Я видела окружающий мир не только своими глазами современного, не привыкшего к чудесам человека. Я видела мир и ее глазами тоже. Хотя пока не понимала его так, как Райлит.

– Касси, – настойчивый голос прервал сумбурный поток моих мыслей, – запомни одно... Вероятно, у нас больше не будет возможности поговорить.

– Что запомнить? – тупо переспросила я.

– Не бойся смерти. Открой глаза.

Я послушалась и опять увидела смерть – бесформенное радужное облако, притаившееся за спиной Райлит. И невольно поежилась.

– Она всегда рядом с нами. Именно из-за смерти нас боятся обычные люди. Ее не видят, но интуитивно чувствуют приближение и присутствие. Ощущают, за чьей спиной она притаилась. От нее и все твои неприятности. Мир, создав нас разрушителями, невольно сделал смерть нашим постоянным спутником, а она не может спокойно существовать бок о бок с живым. Вот и делает гадости. Но убить тебя не сможет. До поры до времени. Ты умрешь только тогда, когда сама этого захочешь, запомни. Запомни и ничего не бойся. И смело берись за любое дело. Ты меня поняла?

Я слабо кивнула.

– Хорошо. А теперь – возвращайся. И… до следующей встречи, Касси.

Неведомая сила оторвала нас друг от друга, резко потянув меня вверх. Я летела и смотрела, как медленно удаляется Райлит, замерев на полпути к выходу из колодца. На ее открытом загорелом лице застыло выражение тревоги и хмурой озабоченности, а мне стало невыносимо одиноко и тоскливо. Одна в целом мире, чужом и неуютном, без дружеской поддержки и понимания, с репутацией проклятого павшего воина и недоделанной спасительницы, которой я вообще не должна была становиться… И так холодно… И темно… И… очень страшно. Страшно чувствовать, что со мной что-то не так.

Опять я где-то…

Пробуждение оказалось тяжелым. Глаза упорно не желали открываться, а руки и ноги – шевелиться. Единственное, в чем я убедилась, когда немного оклемалась, так это в том, что из колодца меня вытащили. Более того, меня приволокли в близлежащий дом, завернули в одеяло и уложили на кровать. И кому пришло в голову обо мне позаботиться, интересно? Не Яти же.

Двигаться не хотелось, но пришлось, потому как затекла шея. Поерзав, я улеглась на бок, подтянула одеяло к подбородку и громко чихнула. Будь здорова, Касси, простыть тебе только не хватало для полного счастья... Или... не в болезнях дело? Я задумчиво понюхала шерстяную ткань и снова громко чихнула. От пыли. Видимо, специально для дорогой гостьи на старом чердаке откопали самое пыльное одеяло…

Видимо, мое пробуждение привлекло внимание неведомого спасителя, и он не замедлил явиться. И в воздухе ощутимо запахло знакомой дождевой свежестью. Райт. Как он меня отыскал?.. Я высунула из-под одеяла нос, рискнула открыть глаза и, поморгав, с трудом различила скрытую ночным сумраком фигуру своего случайного попутчика.

Остановившись на пороге, он безразлично вопросил:

– Проснулась?

Я постаралась улыбнуться, хотя и знала, какой жалкой получилась эта попытка. Какое там улыбаться, когда на душе, простите за грубое выражение, так погано... Уныло посмотрев на своего спасителя, я тяжко вздохнула. Проще от Янтаря или Яти ждать дружеской поддержки, чем от этого бесчувственного товарища, но…

– Райт, подойди, пожалуйста, – тихо попросила я.

Он молча подошел и сел рядом. Наверняка так и не понял, через что мне пришлось пройти... А мне пришлось пройти через смерть, не говоря уже о сомнительном знакомстве с живущим в моей душе павшим воином. А это осознание неприкаянности?.. Наплевав на правила приличия и гордость, я прижалась щекой к его плечу. И пусть думает обо мне все, что угодно... И, конечно, то самое он и подумал. Даже и не подумал обнять в ответ, чурбан бессердечный. Ну, и черт с тобой…

В пыльное окно осторожно заглянула луна, осветив заброшенную комнату, а я воспользовалась подходящим моментом и посмотрела на Райта. И – о, чудо! – на его лице обозначилось легкое недоумение! Обозначилось и быстро исчезло, но, граждане, это первое проявление чувств! Весь прошлый день я наблюдала за ним и пришла к выводу, что мой случайный попутчик не скрывает свои чувства. Он их попросту не испытывает. Вообще. И вот – пожалуйста! И это недоумение, скорее, относится к внезапному появлению собственных чувств, а не к моему поведению. А может быть, и к тому, и к другому…

Воодушевившись, я решила провести еще один опыт. Высвободила из-под одеяла одну руку и нагло обняла Райта за плечи. На обычно бесстрастном лице теперь появилась целая гамма эмоций – легкое удивление, озадаченность и знакомое недоумение. Появилась и исчезла, словно ее и в помине не было, но я и тому обрадовалась. Есть шажок вперед! Интересно, а что если я его поцелую? Пока – в щечку, естественно. Вон, только вчера познакомились, а он мне уже жизнь спасти успел. Причем дважды. Может, и я ему чем-то смогу помочь? Хотя, если припомнить казнь через повешение... Да, но потом появился гуи… Я у него в долгах, как шелках.

Приступить к более активным действиям я не успела. Райт обнял меня в ответ так крепко, что у моей скромной персоны в прямом смысле слова кости затрещали. Я тихо ойкнула, но вырываться не стала. Может, и у него тяжело на душе, и просто хочется обнять живого человека?.. Я едва успела заметить промелькнувшую в холодных глазах попытку… вспомнить? Когда еще такое было?.. Да, опять дежавю. Мы определенно раньше встречались, но, видимо, очень давно. Слишком давно. Больше двух тысяч лет назад.

Мы так и сидели, обнявшись. В окно заглядывала луна, обрисовывая то стол без ножки, то покосившийся шкаф, то обрывки потертого ковра на полу, то кучу обломков в дальнем углу комнаты. А мы молчали, каждый о своем, и никто не решался заговорить. И летняя ночь набросила на наши плечи шитое звездами покрывало тишины, покоя и полного взаимопонимания. И на мгновение мне показалось, что роднее и ближе существа у меня просто нет… ни в этом мире, ни в моем привычном. И рядом с ним стало тепло и уютно, как ни с кем прежде…

Идиллию нарушил громкий шорох многочисленных крыльев. Шорох стремительно приближался, а меня посетило знакомое чувство надвигающейся пакости. Крупной пакости, попрошу заметить. И надвигалась она откуда-то извне, и несли ее…

– Ложись!.. – я толкнула Райта на пол и следом за ним скатилась с кровати.

И вовремя. Стекла разлетелись вдребезги, и в комнату ворвалась огромная стая... Наверное, летучих мышей. В темноте, когда они непрерывно двигаются, разглядеть сложно. Но вот в том, что появившиеся создания куда крупнее среднестатистической мышки, – ручаюсь. И они не магического происхождения – клянусь. С них появлением на меня накатил приступ аллергии, про которую я успела благополучно подзабыть. В носу привычно запершило, глаза заслезились, и я громко чихнула, невольно привлекая к себе внимание.

В темноте ярко вспыхнули зловещие огоньки многочисленных красных глаз. Мне, товарищи, скажем прямо, стало не по себе. Очень не по себе. Словом, я перепугалась до икоты. Чтобы мне там Райлит не говорила про смерть и ее боязнь... Допустим, живьем не слопают (подавятся и отравятся), но ведь могут ухо с носом оттяпать, а куда я без них?.. И я не смерти боюсь, а боли. И крови…

Спасите-е-е!..

Мышки, словно почувствовав мой ужас, дружным строем ринулись на меня… но напоролись на Райта, который уже успел не только встать, но и вооружиться. Где он прятал свой страшный меч, ума не приложу, но – факт оставался фактом. Самые отчаянные и голодные твари стали жертвами собственной жадности и пали смертью храбрых, устлав своими бренными останками пол у ног моего защитника.

Воспользовавшись моментом, Райт обернулся и быстро запихал меня под кровать, коротко бросив:

– Не высовывайся.

А я и не собираюсь! Я что, враг своему здоровью? Хотя, враг, конечно, если вспомнить, сколько я обычно курю... Но ведь сутки уже не курила, заметьте. И высовываться, разумеется, не собираюсь. Мне и тут хорошо. Пыльно, как у меня под кроватью, сразу дом родной вспоминается... Посижу, подожду, авось, мышки сами куда-нибудь денутся...

Угу, размечталась. Они и не думали куда-то деваться. Напротив, понеся незначительные потери, твари организованной толпой ринулись на Райта. А ведь один в поле не воин, когда врагов много вокруг, пусть и мелких... А со мной – он все равно, что один. Колдовать же нельзя, еще подожгу дом случайно... Нет, как ни крути, а здесь спокойнее. И мне, и ему.

И, пока мой герой отбивался, я, по уши завернувшись в одеяло, дрожала от страха под кроватью. Да, мне страшно, и ничего я с этим поделать не могу! А еще – мне страшно стыдно... Подумать только: я – здоровый (относительно) и боеспособный (временами) человек, прячусь от каких-то недомерков!.. Во мне наперебой заговорили гордость и чувство собственного достоинства. Я же спасительница, как-никак…

Дабы оценить масштабы сражения, я рискнула высунуть нос из своего укрытия. Черт, не видно ни фига... Старательно присмотревшись, я различила только несколько стремительных теней и раскаленный докрасна меч, рассекающий мертвый полумрак комнаты. Ну, это неинтересно... Непонятно, требуется моя скромная помощь или нет... Несколько секунд я колебалась – вылезать или нет, когда мне в лицо угодило окровавленное крыло. Издав невнятный возглас, я отшвырнула его в сторону и собралась с достоинством удалиться обратно под кровать, но мои трусливые намерения пресек знакомый шорох. Ага, подмога...

А Райт… Луна наконец-то возымела совесть, озарив комнату, и я невольно вздрогнула. А Райту срочно нужна помощь... Он, конечно, в отличие от некоторых, умел драться, но окровавленная, разорванная в клочья рубаха недвусмысленно указывала на то, что один в поле действительно не воин. И несколько мгновений я разрывалась между боязнью лишиться носа и отчаянным желанием помочь. Конечно, я всегда считала, что драка – не женское дело, и в подобных ситуациях нам следует не под ногами путаться, а прятаться за широкой мужской спиной, ежели она находится поблизости... Но если так дальше дело пойдет, то прятаться будет не за кого.

Раздумывая, я высунулась чуть дальше, чем следовало, и Райт, успев заметить сей произвол, немедленно на меня зарычал:

– Кассандра, спрячься.

– Как ты меня назвал?! – завопила в ответ я, от негодования совершенно забыв об опасности.

Хотите быстро вывести меня из себя? Назовите полным именем. Как я его ненавижу, кто бы только знал, господи, как же я его ненавижу!.. И это дурацкое уменьшительное Касси тоже терпеть не могу! Но если к уменьшительному я себя с горем пополам приучила, то одно упоминание полного имени моментально вводило меня в состояние буйной ярости.

– Кассандра...

– Не смей меня так называть!.. – рявкнула я.

– Кассандра, исчезни.

Ей-богу, я готова была вмешаться и помочь мышкам добить Райта, так он меня разозлил, но его взъерошенный и потрепанный вид, вкупе с мышками, которые быстро приметили себе новую жертву, сбил мой наступательный порыв. Но не успокоил. Мне по-прежнему хотелось кого-нибудь прикончить. Да и поздно лезть под кровать – и там найдут и достанут.

Оглядевшись в поисках оружия, я молча встала, отряхнулась и помчалась отыскивать кухню. Во-первых, потому что сражаться вдвоем в тесной комнатке да против вертких врагов – неудобно. А во-вторых, мама всегда говорила, что хорошая посуда – самое верное оружие женщины. Как для завоевания сердца мужчины, так и для защиты от внезапного нападения.

Ворвавшись на кухню, я панике огляделась по сторонам. Твари, конечно же, большей частью бросились следом за мной, а зря, ой зря… Сначала в расход пошло все, что подворачивалось под руку, а подвернулось мне немало полезных вещей. В дальнем углу отыскался старый стол, беспорядочно заваленный ненужной утварью, которой я и вооружилась. Одну мышь я оглушила метко брошенной деревянной ложкой. Вторую – приколола к стене ржавым ножом, удивительным образом попавшим в цель. А третья – упала на пол сама, сраженная наповал убийственным запахом красного перца. Остальные твари, не смея ко мне приближаться, с громким визгом заметались по кухне, поджидая, пока я использую все боеприпасы.

Впрочем, и ожидание их не спасло. Последней мне под руку попалась солидная чугунная сковородка. Не знаю, насколько здесь развито кузнечное дело, но сковородку неизвестный мастер сделал на совесть. Тяжелая утварь сразу показалась мне идеальным оружием, а что руки после нее болеть будут – так это мелочи жизни. И, вооружившись сковородкой, я заняла удобную оборонительную позицию между столом и покосившимся кухонным шкафом. Ну-с, приступим…

Я уже успела привыкнуть и к тяжелому ночному сумраку, тем более тварей выдавали светящиеся глаза, и к регулярным неприятностям, которые постоянно держали меня в напряжении, поэтому отпор собиралась дать достойный. Бамс!.. Очередная тварь, осмелившаяся покуситься на мою драгоценную персону, получила по наглой морде и, выпучив от боли глаза, без чувств рухнула к моим ногам. Вдохновленная удачным попаданием, я крепче перехватила сковородку. Та-а-ак, кто следующий?..

«Следующие» быстро сообразили, что их сила – в одновременном нападении, и попытались атаковать меня со всех сторон. Я прижалась спиной к шкафу и подняла свое импровизированное оружие. Бамс! Бумс! Бэмс! Войдя в раж, я азартно раздавала удары направо и налево, и если сначала приходилось злить себя, чтобы избавиться от ненужного страха, то вскоре ему на смену пришло странное тупое оцепенение. Словно я выполняла привычную, механическую работу, в то время как мои мысли витали неизвестно где. Я… словно раздвоилась. Как в недавнем видении. Одна я пугливо прижималась к стене, а вторая – отчаянно защищала ее, умело орудуя сковородкой. И в итоге вообще перестала понимать, что происходит.

И одна хитрая мышь умудрилась воспользоваться ситуацией. Когда я окончательно запуталась в двух образовавшихся реальностях и начала промахиваться, подлая тварь спикировала на меня с потолка и смачно цапнула за плечо. Выругавшись, я уронила сковородку, а мышь, не и не думая останавливаться на достигнутом, с силой сжала челюсти. Ошалев от боли, я растерялась, схватилась за приставучее существо и, пока пыталась то ли отбросить его, то ли придушить, прокараулила нападение второй твари. В такое интимное место, что о нем и упоминать-то стыдно… Словом, она вцепилась в мою, простите, левую ягодицу.

Я совершенно перестала соображать. Боль, ярость и страх переплелись в сплошной тугой клубок, набросив на мои глаза кровавую пелену ненависти и притупив чувство самосохранения. Тихо хрустнули шейные позвонки, когда я свернула шею первой мыши, и затрещали кости, когда вторую – буквально размазала по стенке, прижавшись пятой точкой к шкафу. И громко прокляла все на свете. Чертов дом, куда меня затащил Райт, его самого – за недальновидность, проклятых мышей, чтоб они подохли на месте, и саму себя – для полноты ощущений. И плевать хотела на последствия с высокой колокольни!..

Старый дом в одно мгновение вспыхнул, как свечка. Ага, дайте силу мага дураку, и увидите, насколько велика его способность делать глупости... Я отстраненно наблюдала, как огонь жадно поедает шкаф, стол, стены, пол и потолок, пока не поняла, что сама горю синим пламенем. Точно, ярко-синим... Но мне почему-то совсем не больно... Или это у меня крыша съехала окончательно и бесповоротно и начинаются долгожданные галлюцинации? До кучи и знакомое радужное облако появилось и осторожно, неумело окликнуло меня. А я... А я, заметив капающую со своих рук кровь, в ужасе от увиденного, грохнулась в обморок.

На сей раз мне не позволили очнуться самостоятельно, а привели в себя грубо и насильно. Сначала – швырнув на холодную землю, потом – вылив сверху бочку ледяной воды. Громко завизжав, я попыталась подскочить и задать стрекача, но стоило лишь приподняться... Острая боль пронзила укушенные тварями места, а последняя мышка обнаружилась прицепившейся к моей, простите, пятой точке. Поди ж ты... Сдохла, но после хватательных рефлексов не утратила...

Я судорожно вцепилась в трупик, собираясь выдернуть его «с мясом», если потребуется. Тварь на ощупь оказалась противной, скользкой и… чешуйчатой. И абсолютно плоской. То ли по моей вине, то ли от природы, не знаю. Преодолевая подступающую тошноту, я, стиснув зубы, дернула тело за шею и взвыла от боли. Прочно застряла, сволочь... Елы-палы, черт возьми, твою мать, будь оно все неладно!..

Благоразумно прикусив язык, я молча ругалась про себя и не оставляла попыток избавиться от дохлого существа, пока не услышала раздавшиеся за спиной знакомые шаги.

– Райт, будь другом, помоги, – жалобно простонала я. – Сил терпеть больше нету…

– Посмотрим, – скупо прокомментировал он. – Ложись.

Мне стало страшно неудобно. Как на осмотре у самого «любимого» врача, ей-богу... Но – все равно послушно улеглась на живот и стиснула зубы, уверяя себя, что я смогу, я все-все-все вытерплю, я…

– Ты, маньяк подзаборный, поаккуратнее!.. – тихо зашипела на него, когда Райт для проверки сильно дернул тварь на себя.

– Извини, – в безучастном голосе – ни капли сожаления, а прием повторился.

Я в отчаянии уткнулась носом в траву. И почему сейчас не могу потерять сознание, ась?.. Сейчас, когда обморок необходим, приходится терпеть невыносимую боль, зато когда надо сматываться из горящего дома – я самым позорным образом падаю без чувств! И как это называется?.. Опять – закон подлости?.. Ой, че-е-ерт... П-проклятье... Вытащит он ее или нет?.. Говорила мама: нельзя серьезные дела поручать мужчинам, лучше самой...

– Одна челюсть уже есть, – угрюмо «утешили» меня.

– Я рада... безумно… – выдавила из себя я.

Извлечение твари тянулось бесконечно. Райт, наверно, не знал, что нормальные врачи во время подобных операций пытаются развлечь больного разговорами, дабы скрасить несчастному минуты страдания. Сама я, естественно, находилась не в том состоянии, чтобы начинать и поддерживать вежливый разговор о погоде. Но, притерпевшись, готова была собраться с мыслями начать молоть чепуху, да не успела.

- Уй-е-е-е!..

Последний отчаянный рывок в буквальном смысле слова отшвырнул меня от места «операции». Еще бы, ведь надо же до такого додуматься – упереться в мое бедро коленом и тянуть на себя дохлую тварь обеими руками!.. Я с воплем отлетела в одну сторону, Райт, по-прежнему молча, – в другую, а мышь с глухим шлепком приземлилась между. Царствие ей небесное, пусть земля ей будет пухом, чтоб ее черти съели…

Озверев от боли, я зажала страшную рану ладонью, села на пятки, собираясь высказать этому маньяку в лицо все, что о нем думаю, но вместо того… разревелась. Дикое напряжение последних дней и изматывающие путешествия, холодные ночи, голодные дни и неприятности на каждом шагу, только оступись и все, моменто море, да еще и это... Все тело – сплошной синяк, ожог и рваные раны, а крови сколько... Не выдержали нервы, и я сорвалась. Истерика, не просуществовав и минуты, уступила место горючим слезам, хотя от стыда я готова была провалиться сквозь землю.

Я не ждала, что меня начнут жалеть, утешать и гладить по головке. И вообще не любила показывать свои слезы, даже близким и друзьям. Накатило – посидишь, поплачешь в подушку, и будет... Я отвернулась, глотая злые слезы. Да, положение не то... И подушки нет, и не лечь толком нельзя, и лицо в ладонях не спрячешь, иначе совсем поплохеет… И осторожное, понимающее отношение Райта стало для меня откровением. А может, и не понимание это, а обычная неспособность чувствовать…

Но – мой спутник, присев рядом, опять мягко уложил меня на живот и склонился над ранами. Везет же некоторым, у него-то уже все зажило, как на собаке, а у меня... Я тихо заматерилась, не найдя приличных слов, когда он дотронулся до моего плеча.

– Онемело?

– Угу…

– Это яд.

– Что?! – аж подпрыгнула я.

– Яд, – спокойно пояснил Райт, силой укладывая меня обратно и стягивая с моего плеча лохмотья рубахи.

Несколько минут я переваривала неприятное сообщение, а потом, заикаясь, пролепетала:

– Я... я что, умру, да?..

– Возможно, – холодные пальцы осторожно прикоснулись к ране.

Я опять замолчала. Хорошо это или плохо?.. И меня осенило.

– Но ведь я не могу здесь умереть! Я же спасительница!

– Но не от рук пришельцев, – уточнил Райт.

– А-а-а... Э-э-э... Эти мышки... Они что, тоже... того? – глубокомысленно вопросила я.

– Угу.

Нда. Все ясно... Стоп! А он-то откуда про них знает?

– Раньше встречал, – читая мои мысли, пояснил Райт, занявшись второй раной. – Здесь их называют самаритами, и они – пришельцы.

Чудны дела твои, господи…

Со вторым моим ранением он возился куда дольше. Бормотал что-то невразумительное, думал, шаманил, а в воздухе все ощутимее пахло дождем. Исхитрившись обернуться, я обнаружила, что колдовство моего собеседника здесь ни при чем. Просто собиралась гроза, и нехилая. Луна и звезды скрылись за огромной черной тучей, а у нас крыши над головой нету... Я приподнялась на локтях и озабоченно посмотрела через плечо на догорающий дом. Молодец, Касси, без комментариев...

С громким треском обвалилась крыша, подбросив к небу вихрь сияющих искр и на мгновение озарив лицо моего «врача». И позволив мне заметить очередную гамму эмоций – тревожную озабоченность и хмурую напряженность. Чувства мелькнули и пропали, но как я успеваю вовремя подсмотреть... И чем, интересно, он так озабочен? Я попыталась приподняться и, вытянув шею, подглядеть.

– Лежи смирно.

– Что ты все возишься?

– Лечу. Не отвлекай.

– Стоп! А как же яд?

– Какой яд?

– Как это «какой»? – кажется, надо мной издеваются... – Ты же сказал, что меня отравили!.. А если яд уже попал в кровь?..

– Я пошутил.

– Ты… что?! – возмущенно икнула я.

Честное слово, на мгновение его бесстрастное лицо озарила усмешка!.. Я не знала, то ли радоваться этому, то ли продолжать скандал.

– Ах ты, сволочь позорная… – пробормотала беспомощно, с тоской вспоминая о своей замечательной сковородке. – Как не стыдно!.. Я ведь подумала, что умираю!..

– Тебе же на пользу, – замогильным голосом ответствовал Райт.

– Прикончу, – уныло пообещала я.

– Да неужто?

Я красноречиво закатила глаза и со стоном уткнулась лицом в траву. Лучше бы он молчал, как раньше... И так – паршиво, а еще у некоторых хватает наглости издеваться над больными... Чурбан бесчувственный. Я снова тихонько захлюпала носом, на сей раз от жалости к самой себе.

– Все, вставай.

– Не буду, – хмуро огрызнулась я.

– Как хочешь.

Я мрачно шмыгнула носом.

– Кассандра, ты никак опять плачешь?

– Не смей меня так называть! – привычно рявкнула я, сев на коленки.

– А как иначе?

– Как все – Касси!..

– Дурное имя, – прокомментировал он.

– На свое посмотри! – обиделась я. – И вообще, оставь меня в покое, видишь, человек хочет побыть в одиночестве!

– Зачем?

– Да от тебя подальше! – взорвалась я, кое-как встав. – Это из-за тебя все случилось! Да-да, из-за тебя!.. Дал мне бы утопнуть в колодце, кто просил меня спасать?! – и безуспешно попыталась одернуть штаны. Руки и коленки мелко дрожали, как у припадочной. Хотя, почему «как»?..

Мой собеседник опешил от изумления, а я все не унималась:

– А теперь посмотри на меня – на кого я похожа?! Меня искусали какие-то проклятые летучие мыши…

– Самариты, – спокойно поправил Райт.

– Плевать!.. Но они меня искусали. А это больно! А потом я чуть не сгорела заживо!.. – я нервно рванула рубаху, натягивая на плечо клочья ткани.

– Но ведь не сгорела же.

– Уж лучше бы сгорела! Теперь мне придется полуголой шляться по этому проклятому миру, у меня неделю будут руки болеть от сковородки, а все из-за тебя!..

– Конечно, – бесстрастно согласился он.

– А сколько шрамов останется!.. Да я всех ими распугаю!.. И у меня обгорели волосы!.. Я похожа на огородное пугало!

– Действительно.

– Что-о-о?! Ну, ты и наха-а-ал!..

– Согласен.

– А еще из-за тебя…

– Конечно, из-за меня.

Я запнулась. Впервые в жизни, закатывая скандал, я не знала, что сказать и чем продолжить! Всмотрелась в сумрачное лицо своего собеседника и нервно закусила губу. Нет, чтобы сказать мне в ответ гадость... Его тактика смиренного согласия полностью меня обезоружила. Поди ж ты… А поорать мне сейчас ой как нужно... Покричать, выплеснуть переизбыток негативных эмоций, иначе позже обязательно сорвусь, прокляну кого-нибудь невзначай... И получится в результате еще одна деревня с перекошенными домами и торчащими из труб чертями...

Продолжить я не успела. Райт подошел и осторожно меня обнял. И куда только подевалась недавняя злость?.. Куда исчезла ярость?.. Осталась лишь глухая усталость. И ведь даже до Магистра не добралась, а сил уже нет, ни физических, и эмоциональных. Словно из меня незаметно выкачивают силы, оставляя взамен странную и мучительную опустошенность…

Я закрыла глаза и уткнулась носом в плечо Райта. Я просто хочу спать. И есть. И... домой. Я просто очень хочу домой... Я же не спасительница, а обычный человек... Цыц, нечто!.. Я уже давно не павший воин, да и вообще не помню, кто они такие. Я самый обычный человек и забыла, что иногда могу быть кем-то еще. Все, сгинь, отстань от меня...

– Успокоилась? – бесстрастно вопросил глухой голос моего спутника.

– Угу…

– Пойдем.

– Куда?

Я подняла глаза и нахмурилась, заметив на его щеке полосу запекшейся крови. Судорожно сглотнула. Спокойнее, Касси…

– У тебя тут кровь, – проинформировала шепотом.

– Она не моя.

Понятно, чья тогда... Кстати, о птичках. Отступив, я насмешливо фыркнула. Как мы сейчас выглядим, граждане, вы бы только видели!.. Сцена из сентиментального бульварного романа: главный герой практически в одних подштанниках, главная героиня – фактически в одном неглиже... Тьфу, аж самой противно.

– К Магистру.

– Ась? – не поняла я.

– Ты спросила, куда мы идем, а я ответил.

– А ты знаешь, где его искать? – уточнила я.

Райт неопределенно махнул рукой в неизвестном направлении:

– Там.

– Лучше и не скажешь, – проворчала я, ненароком потирая пострадавшее в недавней схватке место. Больно... немного. Вернее, не больно, а неприятно. Но долго на одном месте не посидишь.

– Опять в слезы?

– Не дождешься, – буркнула я.

– Тогда идем.

Мы уходили, а за нашими спинами догорал одинокий старый хутор. Веселые языки пламени, отбрасывая причудливые тени, отплясывали на обломках свой последний танец, и, изредка вспыхивая, освещали нашу дорогу. До боли знакомую старую дорогу, к молчаливому присутствию которой я уже успела привыкнуть. Как и к Райту.

Я искоса посмотрела на него и с удивлением обнаружила, что этот непонятный парень в одно мгновение заслонил собой целый мир. И рядом с ним не существовало опасностей, и чужой мир казался родным и знакомым... А еще его не надо просить о помощи. Сам прибегал, помогал, выручал, спасал, да еще и терпеливо сносил пресловутые женские слезы и истерики. Не мужчина, а мечта... Жаль, не моя. И кому-то однажды очень крупно повезет. Но не мне. Придет время, и мы разбежимся, кто куда: он – к себе домой, а я – к себе. Во всяком случае, я на это надеюсь. Но точно не забуду – ни страшных приключений, ни чудес мира, ни случайного друга...

Правда, пристрелить бы этого друга, которому взбрело в голову куда-то тащиться, на ночь глядя…

Глава 11

А вдоль дорог – мертвые с косами стоят!..

И – тишина!..

«Неуловимые мстители»

Мы плечом к плечу сидели на обочине дороги и встречали рассвет. Очень романтично, правда? Но видели бы вы сейчас нас со стороны... Помните, я упоминала про огромную тучу и намечающийся дождь? Так вот: мы под него угодили, промокли, как последние лягушки, и теперь отчаянно пытались согреться. Вернее, я пыталась, а Райту промозглый утренний холод и ледяной дождь – до лампочки. Он лишь изредка в разговоре начинал внезапно заикаться, чем себя и выдавал. Меня же трясло так, что зубы выбивали мелодичную дробь.

– Р-р-райт-т-т, р-р-раз-з-з-зожги ог-г-г-гонь…

– С-сама р-разжигай…

– У м-м-меня с-с-с-спич-ч-ек н-н-н-нету…

– А у м-меня – д-дров.

– Н-н-ну и ч-ч-черт-т-т с-с т-т-тоб-бой…

Я придвинулась к нему ближе, но теплее не стало. Сырой утренний туман, из-за которого, кстати, мы спонтанно решили встретить рассвет, липкой холодной испариной оседал на коже, проникал сквозь одежду и вообще доставлял массу неприятностей. Я убрала за ухо мокрую прядь подпаленных волос и мрачно посмотрела вдаль. Не видно… ни души. Ни то, что равнину и дорогу. Вернее, дорогу-то видно – но до поры до времени. Пара шагов – и грязно-белая пелена тумана полностью перекрывала видимость. Ужасть... И как в такую погоду прикажите путешествовать?..

И вообще, в моем положении невозможно нормально путешествовать. Представьте себе, граждане, я топала в гости к важному Магистру в драных бриджах, в рубахе без рукавов с красивой «вентиляцией» в самых неожиданных местах, где ткань прожег огонь, без потерянной сумки со сменой белья и практически босиком. На моих ногах остались только носки-одно-название. Райт, будь проклята его внезапная заботливость, пока я возвращалась к жизни, успел меня разуть.

Да, конечно, ботинки мне попались неудобные, но лучше в них, чем без. Одно дело гулять босиком по траве или по песку, а по острой гальке?.. То-то и оно. Райт, конечно, свое уже получил – я орала на него полночи, пока не охрипла. Однако мой спутник вновь проявил недюжинную выдержку и отнесся к этой вспышке философски. Как к надвигающейся грозе – погремит и утихнет сама собой. Ненавижу его флегматичность!..

Вытянув ноги, я угрюмо поглазела в никуда. Туман начинал действовать мне на нервы, и будь я одна – точно бы свихнулась от страха. Мало ли что из холодной пустоты вынырнуть может... А ты и не заметишь, как без руки останешься... или без уха. Или еще без чего-нибудь, не менее ценного. Мама... Я невольно подобрала под себя ноги, зябко обхватила коленки руками и прижалась спиной к вздрагивающему боку Райта. Так спокойнее: с тыла никто не нападет, а если и нападет, то не на меня. И мне хватит времени, чтобы дать отпор. Или удрать.

Незаметно для себя я пригрелась и задремала. И проснулась привычно быстро, как от пинка по ребрам, хотя Райт лишь легонько тронул меня за плечо. Проснулась – и автоматически потянулась за каким-нибудь оружием. И удивилась самой себе. О каком оружии может идти речь, если я им владеть-то не умею?.. Разве что сковородка, но та осталась в сгоревшем доме. И потом... Странно, товарищи, но раньше я могла знать о существовании гуи и спокойно дрыхнуть в открытом поле. А теперь простая, на первый взгляд, прогулка превратилась в действительно опасное приключение, и мне за каждым кустиком мерещилась опасность.

Я хмуро зевнула в ладошку. И все – с появлением Райта, точно! Прежде была встреча с одним-единственным гуи, которой могло и не случиться, не разбуди меня Марфа спозаранку. А что мы имеем на сегодняшний день? Горячий прием в первой же попавшейся деревне (век не забуду), очередного гуи (в деревне, опять же, времени много потеряла), внеплановую экскурсию по сердцу мира (не исчезни Райт в неизвестном направлении – я бы и не заметила портал), колодец с вайлиной (находился бы рядом – никуда бы я не поперлась), нападение самаритов, горящий дом... И все неприятности – исключительно из-за моего спутника! А если он тоже павший воин? И его личная смерть, раз не может прибить своего хозяина, донимает меня? Нет, маловероятно…

Одним словом, я проснулась. Продрала глаза, сонно поморгала и, не заметив никаких изменений, вопросительно посмотрела на Райта.

– Туман не переждешь, – кратко пояснил он.

– Мы что, пойдем… туда? – я с содроганием покосилась на грязно-белую полосу сплошного тумана, который радушно протягивал нам навстречу холодные руки.

– А если он на несколько дней? – вопросил мой собеседник.

Я нерешительно замялась. С одной стороны, он прав, и туман может не рассеиваться несколько дней, да и погода стоит безветренная, а с другой... Страшно идти в эту вязкую неизвестность. Мало ли кто нас там поджидает... Но, подумав, я собрала воедино жалкие остатки своей смелости и встала. Что там нападут, что здесь – все едино. И посему – хватит терять время.

Туман, похожий на густой вязкий кисель, то подбирался к нам вплотную, обнимая за плечи, то отступал на пару шагов, до предела сокращая видимость. Я подняла глаза к небу, но не заметила ни солнца, ни самого неба, хотя точно знала, что ночь закончилась. Туман, казалось, вобрал в себя весь мир, оставив нам несколько жалких клочков земли, за пределами которых существовало лишь пугающее ничего.

Поежившись и нервно поведя плечами, я крепче ухватилась за руку Райта, а тот и бровью не повел. То ли ему не страшно, то ли он умело притворяется, не знаю... Но, глядя на него я изо всех сил старалась держать себя в руках. Ведь и не поколдуешь, случись что... Яти до сих пор не подавала признаков жизни, видимо, опасаясь моей мести за ее проделку на свадьбе. А я не знала, оставалась ли во мне магия огня или уже нет. И потому – боялась лишний раз слово сказать, дабы ничего не испортить.

А еще... В туманной пустоте мое шестое чувство обострилось до предела и ненавязчиво подсказывало: это – не нормальный туман. И его происхождение не имеет ничего общего с обычными осадками. Почему я так решила?.. Гм, надо подумать... Я сосредоточилась и отрешилась от происходящего, отогнав прочь страх. И посмотрела на очередное приключение через призму пережитых ранее неприятностей. И в одном из них тоже присутствовал странный туман... Я вздрогнула, пораженная неожиданной догадкой.

Вон оно что… Мерцающий туман сердца мира и те осадки, что сейчас заслоняли нам обзор, определенно имели общую природу. Прищурившись, я долго, до боли в глазах всматривалась в дымчатую пелену и наконец рассмотрела в ней несколько скрытых оттенков: ядовито-зеленый, темно-фиолетовый, красно-желтый... Красно-желтый? Стоп! О, черт, прости, господи... Никакой это не туман... Это испарения. Но не влаги, а магии.

Я замерла на месте, не обращая внимания на вопросительный взгляд Райта. Испарения магии... Я взволнованно почесала затылок. Испарения магии... Понимание, как обычно, пришло откуда-то изнутри, из неизученных глубин прежней памяти, и воздействие на меня оказало соответствующее. Испарения магии, как в сердце мира, где все мертво... Но ведь это значит... Это же значит...

– Райт, я туда не пойду! – я попятилась назад.

– Почему?

– Потому что…

Как ему объяснить, если я сама толком не знаю, чего опасаюсь?.. Если я сама не понимаю, с чем мы можем столкнуться?.. Вернее, понимаю, но боюсь поверить и принять... Знаю только одно – дальше я не пойду! И точка!

– И почему же?

– Там... – я судорожно сглотнула, испуганно таращась на полосу сплошного тумана. – Там... случилось что-то страшное...

– Согласен. И что?

– Что значит «и что»? – я недоуменно нахмурилась и подняла на него взгляд. – Или тебе все равно, что там, может, чума местных жителей поморила, и мы...

Я запнулась, недоговорив. Чума здесь буянила или же нет... Но в близлежащей деревне явно не осталось ни одного живого человека. Все погибли – отсюда и столь внушительные испарения магии. Бесконтрольная сила, внезапно вырвавшись на свободу, пока не успела раствориться в окружающем мире и выбрала для себя самое безобидное воплощение... Ага, сколько интересного я, оказывается, знаю...

– Не назад же возвращаться.

– А можно было бы... – заикнулась я.

– И как ты себе это представляешь?

– Смутно, – кисло призналась я.

Действительно. Куда же нам возвращаться? Некуда. Единственная дорога, ведущая к Магистру, – вот она, перед нами. А топать куда глаза глядят – смысла никакого нету. А идти вперед... я не хочу! Я... лучше посижу здесь, попробую разбудить Яти, поговорить с ней... Она все знает и все сможет мне популярно объяснить. Нет, не пойду...

Райт едва заметно вздохнул. Я насупилась. Если я что-то решила – то не отступлюсь от своего! А тащить меня на себе – надорвешься, я тяжелая... нда. Мой спутник этого мнения, как выяснилось, не разделял. И несколько минут добросовестно пер меня на своем плече, пока я соображала, что к чему.

– Ты что себе позволяешь!.. – я стукнула его по спине кулаком. – А ну, поставь меня на ноги! Я кому говорю?!

– Чтобы ты оказалась идти? – уточнил он, крепче сжимая мои брыкающиеся ноги.

– И имею на это полное право! – возмутилась я.

– Но не время.

– Далось тебе это время! – раздраженно фыркнула я. – Ты что, от неизлечимой болезни умираешь?

– Нет, но…

– А время здесь течет по другим законам, – перебила я. – Ты вернешься назад, в свой мир, в ту же самую минуту, в которую его покинул. Сам видишь, волноваться не о чем. Или… ты что-то от меня скрываешь, ась?

– Нет.

– Врешь!

– Нет.

– Да неужели? – наседала я. – А откуда взялась эта ненормальная торопливость?

– Проводить тебя до безопасного места. И заняться своими делами, – после паузы неохотно отозвался Райт. – Тебя же нельзя оставлять одну. Пропадешь.

Я от удивления даже извиваться перестала. Выходит, он по-своему обо мне волновался? И не считал меня пустым местом, временной спутницей, к которой можно прицепиться, чтобы избежать проблем с местными жителями?.. Невероятно. Впрочем, и сам мир невероятен, и странности здесь многие объяснимы, но… почему? Всему ведь есть свои причины.

– Откуда такая заботливость? – осторожно поинтересовалась я.

Разумеется, он гордо промолчал, но я и не ждала ответа, а спросила так, для галочки. И, будь на его месте, тоже бы промолчала. Но решила дальше его не мучить и пойти самостоятельно. В конце концов, что бы ни ждало нас впереди, вдвоем не так страшно, от Райта пользы больше, чем от спящей Яти.

– Пусти меня, я сама пойду, – миролюбиво предложила я.

Он беспрекословно повиновался, и дальше мы шли каждый сам по себе, и думали тоже каждый о своем. Я внимательнейшим образом изучала туман, находя в грязно-белой пелене новые оттенки, которые становились тем ярче и насыщеннее, чем ближе мы подходили к месту происшествия. И когда испарения стали напоминать северное сияние, я забеспокоилась. Вернее, меня начало трясти от знакомого ощущения надвигающейся гадости. Я в панике вцепилась в своего спутника. Если бы не знала об опасности, мне было бы намного легче, но...

Искомая деревня появилась неожиданно. От неприятного столкновения со стеной меня уберегла случайность – я споткнулась об опрокинутую скамейку. Споткнулась, едва устояла на ногах и замерла на одном месте. Как же здесь тихо... Слишком тихо. И – ни души вокруг... И... нет привычного запаха. Я говорю не только о знакомых деревенских запахах – нет запаха магии. Как и ее самой, если не считать тумана, сомкнувшегося вокруг меня холодным влажным кольцом. И – здесь видимость отсутствовала полностью, я даже собственных ног не видела, а об остальном вообще молчу.

Тяжелая рука, опустившаяся на мое плечо, едва не довела до предынфарктного состояния. Вскрикнув, я подпрыгнула, резко обернулась, вновь споткнулась о скамейку и уткнулась носом в знакомое плечо. Райт... Это всего лишь Райт... Спокойно, Касси, спокойно...

– Зачем так кричать?

– А зачем так пугать? – дрожащим голосом отозвалась я. – Подкрадись так к тебе...

– Я не подкрадывался.

Стоп! Мой спутник, конечно, отличается дурной привычкой двигаться тихо, но не до такой же степени... И обычно я легко опознавала его по запаху, когда он крутился неподалеку... Но не сейчас. Туман полностью поглощал не только звуки, но и запахи. И если ко мне вот так подкрадется зомби какой-нибудь... Я и не услышу его, и не почувствую. Идеальная ловушка для непутевой спасительницы вроде меня.

– Райт, пойдем отсюда, а? – от таких мыслей бросало в дрожь. – Где тут дорога?..

– Я думаю устроить здесь привал.

– Что?! – я уставилась на него, как на сумасшедшего. – Ты что, спятил?

– Почему же? – невозмутимо отозвался он. – В деревне никого нет, кроме нас. Предлагаю запастись продуктами и переодеться.

– Знаешь, как это называется? – возмутилась я. – Мародерство! И потом – вдруг здесь болезнь какая была? Мы ведь не знаем, куда подевались местные жители!

– Почему это – не знаем? – бесстрастно удивился Райт. – Я успел наткнуться на пару тел.

– Где?.. Ой, нет, не надо, не показывай…

Мне стало плохо. На пару тел? Наткнуться?! И как спокойно он об этом говорит, словно это не трупы, а растущие в лесу грибы!.. Жуть какая, мама... И все-таки... Нет, его слова не лишены здравого смысла, но я на подобное не способна. Это как по карманам у мертвеца шарить, ей-богу...

– Можешь подождать меня здесь, – предложил мой собеседник. – Я сам все сделаю и быстро вернусь.

Остаться здесь, в тумане, одной, когда не видно ни черта – в теплой компании малознакомых покойников?.. Нет уж, дудки! Да меня удар хватит от любого шороха, даже если это хозяйственная мышка мимо пробежит по своим делам! Хотя сомневаюсь, что тут даже мышки в живых остались. Здесь явно вообще никого, кроме нас двоих, живого нету. Это мертвая деревня. Кто бы мог подумать, и в мире волшебства и магии подобное встречается, а наш Чернобыль – не исключение... Так, о чем я думаю, когда Райт собирается улизнуть?..

Я успела схватить его за руку прежде, чем он исчез в тумане.

– Подожди, я с тобой!..

– Ты же боишься.

– Одной – страшнее!.. – меня ощутимо колотило. – А если ты меня посмеешь бросить…

– Я понял.

Видимо, мой собеседник уже успел присмотреть определенный дом, и целенаправленно направился в конкретное место. А я покорно побрела за ним, стараясь не смотреть по сторонам и не замечать, обо что именно периодически запинаюсь. А про себя думала – как бы поскорее покинуть это проклятое место...

Не знаю, чем Райту приглянулся определенный дом на окраине... Может, потому что от дороги недалеко находится? Я с надеждой всмотрелась вдаль, но, не увидев ничего, кроме опостылевшей грязно-белой пустоты, после недолгих колебаний решилась войти в дом. Нет, не чтобы порыться в чужих вещах. А чтобы не стоять столбом на крыльце, являя собой отличную мишень.

Ну вот... Только подумала – и, пожалуйста, получите две стрелы, просвистевшие в опасной близости от моего уха, и распишитесь. Меня с крыльца как ветром сдуло. И ненавистный мертвый дом сразу показался уютным убежищем.

– Осторожнее там, у двери, – раздался глухой голос моего спутника, но поздно, доктор, я уже умер….

Вернее, если сейчас не умер, то в ближайшем будущем точно скончаюсь. Не от вражеской стрелы, так от разрыва сердца... Прямо под дверью мирно отдыхал очередной покойник, о которого я и споткнулась. Я с воплем отскочила в сторону, испуганно закрыв глаза и считая про себя до двадцати.

– Я предупреждал.

– Поздно, – вяло огрызнулась я.

– Извини.

Черт с тобой... Ой, чуть не забыла с перепугу...

– Райт, в меня стреляли! – наябедничала поспешно, присушиваясь к его шагам и не открывая глаз, потому как в доме тумана практически не наблюдалось.

– Правда?

– Не веришь – иди и посмотри сам! – обиделась я. – Из дверного косяка торчат стрелы!

– Позже.

Угу, грабеж домов – в первую очередь, а моя драгоценная безопасность – побоку... Отвернувшись от двери, я приоткрыла один глаз. У меня тряслись коленки, и очень хотелось куда-нибудь приземлиться. Но на единственном сидячем месте – на лавке – мирно почил, скрестив руки на груди, следующий покойник. Меня едва не стошнило. Попятившись и дойдя до стены, я сползла на пол и спрятала лицо в коленях. Куда меня занесло, зачем я согласилась сюда идти, когда заранее знала...

– Кассандра, они не страшные. Бояться нужно не мертвых, а живых.

– Не смей меня так называть!.. – в моем дрожащем голосе послышались и сердитые, и жалобные интонации, а после паузы я тихо добавила: – Сама знаю, но ничего с собой поделать не могу...

– Посмотри своему страху в лицо, – посоветовал Райт.

– Тебе легко говорить, – проворчала я. – А мне постоянно кажется, что оно встанет и нападет…

В ответ послышался красноречивый вздох и шорох ткани. Меня с головой накрыла чья-то безразмерная рубаха.

– Переоденься, я отвернусь. Не бойся, она не с трупа.

Какое благородство... Да плевать мне, смотри, если хочешь... Не вставая, я на ощупь стащила с себя безрукавку и закуталась в льняную рубаху. Вернее, в ночную рубашку. Райт, видимо, опять решил надо мной подшутить, и я это ему припомню... Потом. А что не с мертвеца – мог бы и не говорить, сама догадалась. Как бы быстро я ни закрыла глаза, а кавардак в комнате и торчащие из груди трупов стрелы рассмотреть успела. Там, где туман нужен позарез, его не было. Лишь редкие клочья ярких магических испарений висели над бывшими хозяевами терема.

Я нервно вздохнула, поежилась и попыталась отвлечься. Вот, помнится, Яти мне говорила, что умершие здесь обретают жизнь, а эти двое – лежат себе, не дышат и приличных людей пугают, почем зря. Или речь шла только о тех умерших, которых шаман в другом мире оживил, вернее, как говорят книжные некроманты, «поднял» и переправил сюда? А местные жители если умирают – то умирают насовсем? Наверно. В черной магии я смыслю мало, как и в магии вообще.

– Есть хочешь?

Шутник недоделанный, чтоб тебе пусто было... Только посмей показать мне еду – мало не покажется... Хотя если вспомнить, сколько я за последние сутки съела, то – покажется очень мало... Я невольно фыркнула и подобрала под себя ноги. Пусть издевается, бога ради, мне до его шуточек... Зато идти никуда не надо, а я так устала... А когда Райт рядом – мне почти не страшно, и можно позволить себе расслабиться. Немного. Совсем чуть-чуть... А если убить захотят – так пусть лучше я спать в это время буду. Надоело мне все до чертиков. Надоело бояться, вопить от страха, дрожать от ужаса, поджидать за углом очередную пакость... Надоело не спать сутками... Все надоело.

Расслабившись и положившись на «авось», я совершила непростительную глупость. Я, граждане, задремала. Вернее, уснула – крепким и беспробудным сном, мгновенно провалившись в черную пустоту. И благополучно в ней пребывала, пока меня оттуда не выволокли за уши. Нет, я не проснулась. Просто меня посетило очередное полувидение-полусон.

Я открыла глаза и, встав с пола, раздвоилась. Одна я продолжала спать у стены, свернувшись калачиком, а вторая – спокойно перешагнула через труп хозяина, подошла к двери и выдернула торчащую из косяка стрелу. Хмуро ее осмотрела, понюхала наконечник и повернулась к спящей мне, констатировав:

– Трупный яд. Убивает практически на месте и через некоторое время превращает в зомби.

Затем мой двойник легко сбежал с крыльца и указал на едва заметную в тумане дорогу:

– У деревни дорога раздваивается, тебе – по правой.

Угу. Запомню.

Следующий шаг – зов. Я имею в виду, призыв виала. Сосредоточенно представив Янтаря, мое отражение позвало его, попутно накаркав кучу несчастий, которые вот-вот обрушатся на мою многострадальную голову. И стремительно приближающийся стук копыт не заставил себя ждать. Янтарь, видимо, находившийся неподалеку, стрелой примчался на выручку, остановившись на распутье. Девушка подошла к нему, ласково почесала за рогом, что-то прошептала на ухо и, дождавшись молчаливого кивка, вернулась назад.

Склонившись надо мной, она сочувственно заметила:

– Пора просыпаться, Касси, если ты вообще хочешь проснуться живой. И ничего не бойся. Помни, смерть – не враг твой, а союзник. Просыпайся, – и вернулась в мое тело.

Я подскочила, как ошпаренная, запуталась в длинной рубахе и шмякнулась на бок. И это меня спасло. В стену с тихим треском вонзилась стрела, и если бы не падение, то она торчала бы из моего правого глаза. А напротив меня, пошатываясь, стоял тот самый покойник, который недавно почивал на лавке. Ах да, стрелы, трупный яд... А фиг вам! Мне обязанностей спасительницы хватает выше крыши, нечего на меня другую дрянь навешивать!..

Откатившись в сторону, я быстро подхватила с пола какую-то деревяшку и швырнула в зомби, угодив тому прямо в лоб. Мертвяк, видимо, растерявшись, застыл на одном месте, сведя глаза к переносице, а я воспользовалась моментом, чтобы подхватить длинные полы рубахи, частично заправить их в бриджи, вскочить на ноги и задать стрекача. По пути к двери я роняла все, до чего дотягивалась, дабы усложнить преследователю дорогу, но возле вожделенного выхода меня поджидал очередной покачивающийся сюрприз. Нет, не зря я так их боялась, как в воду глядела…

Остановившись, я затравленно огляделась по сторонам. «Рассвет мертвецов», ей-ей, если кто смотрел этот ужастик... Только зомби – абсолютно целые, никакой полусгнившей плоти клочьями с них не свисает, а пара стрел, торчащих у кого откуда – не в счет. И... где же Райт?.. Меня захлестнула волна дикого панического ужаса. Неужели они его?.. Да нет, не может быть! Оба мертвяка на ногах-то еле стоят, Райт бы им быстро отрубил все лишнее... Я имею в виду, голову... Значит, он… ушел. Эта сволочь позорная удрала по делам, бросив меня на произвол судьбы и зомбей! Или – специально меня сюда завел? Я ведь думала, что деревня – идеальный капкан... Нет, не может быть. Он же не в сговоре?.. Он же маг!.. Но стреляли-то в меня, когда его не было рядом, хотя мы прошли полдеревни, а никто и не почесался... Но ведь он мне столько раз жизнь спасал!.. Нет, не может... Но тогда почему и где?..

Суматошные мысли теснились в моей голове, пихаясь и сбивая с толку. И лишая драгоценного времени. Один зомби приблизился ко мне почти вплотную, выдернув из своей груди очередную стрелу и занеся ее над моей головой. Я инстинктивно пригнулась, отступила, едва не загремев в открытый погреб. И меня осенило. Быстро перепрыгнув через провал в полу, я остановилась и настороженно уставилась на мертвеца. Увидит или нет?.. Поймет или нет?..

Как я и предполагала, он не увидел и не понял. Мозги, как и душа, у него отсутствовали напрочь. Глаза – черные, пустые, холодные, бездушные... Как у Райта. Но – тот думал, рассуждал, нормально ходил, не покачиваясь, и даже иногда что-то чувствовал!.. Нет, не годится...

Зато моя нехитрая ловушка – сгодилась. Зомби, подумав, шагнул за мной и красиво ухнул в открытый погреб. Второй, помявшись, отправился следом за ним. А я, не медля, захлопнула крышку погреба, закрыв ее на замок. Немного времени у меня есть, и надо срочно отсюда выбираться, пока не поздно...

Подвернув рубаху, я рванула к двери и на крыльце обнаружила два сюрприза. Один – приятный – предстал в виде небольшой сумки. Райт, куда бы он ни подевался, напоследок решил обо мне позаботиться, и спасибо ему за это большое... Перекинув сумку через плечо, я подняла глаза и чуть в обморок не упала, узрев второй сюрприз – на сей раз, неприятный. Крайне неприятный. Группа зомбей отчаянно скучала недалеко от крыльца и ожидала моего появления.

При виде меня мертвяки живо позабыли о скуке и схватились за стрелы. Я едва успела схорониться от выстрелов за дверью. Мозгов нет, а сил – на десятерых... Так, из дома путь заказан, куда же податься?.. Гулкий грохот, стрясший терем до основания, возвестил о том, что прятаться здесь – идея не из лучших. А треск ломающейся двери – еще больше в оном убедил. Думай, Касси, думай!.. Повесишь нос – завтра сама за невинными жертвами бегать будешь! Интересно, а мое Слово заработало или нет?.. В любом случае, это надо выяснять не в помещении...

Я настежь распахнула окно и убедилась, что с противоположной стороны дома меня никто не караулит. Затем переправила на улицу сумку, кряхтя, кое-как перелезла через широкий подоконник и спрыгнула вниз. От окна до земли расстояние оказалось солидное, и я больно ушибла ступню. Шипя и стараясь не шуметь, подхватила сумку и огляделась в поисках дороги.

Если верить видению – а не верить ему причин нет, – то на перепутье меня поджидает Янтарь... Хорошо хоть, пока я спала, туман почти рассеялся, и вся деревня – как на ладони. И ровные ряды ярких теремов, утопающие в зелени и освещенные полуденным солнцем, показались такими живыми и обитаемыми... Жаль, бириха для защиты у жителей не оказалось... А я не успела. Я ведь не знала...

Холодная рука отчаянного сожаления больно стиснула мое сердце, а к горлу подкатил отвратительный комок молчаливых слез. Безотчетная вина тяжким грузом легла на мои плечи. Я ведь спасительница, я ведь дала людям Слово... И не могу их защитить... Проклятые зомби без труда захватывают беззащитные деревни, а я?.. А я – бултыхаюсь в колодце с вайлиной и пытаюсь разобраться в самой себе. И думать уже забыла об угрозе, сосредоточившись исключительно на своих неприятностях. Стыд мне и позор, хотя – ничего удивительно, я же эгоистка до мозга костей... Да, я и только я – главное, а все остальное – постольку поскольку... Нет, ошиблись Хранители, назначив меня спасительницей...

Унылые рассуждения окончательно привели меня в чувство, лишний раз напомнив о ломящейся в двери опасности. Я отбросила в сторону ненужные мысли и с удивлением обнаружила, что мой прежний страх исчез. Я больше не боялась. Маленькая победа с участием погреба добавила мне уверенности в себе, а знание недостатков своих врагов – смелости. Ну да, они совершенно мертвы. И мертвых я буду бояться пуще прежнего, ожидая от них подвоха. Но от ходячих приблизительно знаешь, чего ожидать, а от лежачих?.. Встанут или нет, нападут или нет? То-то и оно.

Мне удалось прошмыгнуть мимо двух домов и набрести на главную дорогу, когда я обернулась и с досадой заметила толпу зомбей, преследующих меня по пятам. Видимо, они оклемались (или получили мысленный приказ от своего вождя) и развили необыкновенную скорость, быстро нагоняя мою удирающую персону. Впрочем, они так сильно торопились, что постоянно друг на друга натыкались, мешаясь, а я, не мудрствуя лукаво, припустила во весь дух. Где же Янтарь?..

Верный виал, нетерпеливо перебирая передними ногами, поджидал на указанной развилке. Солнечные лучи, отражаясь от блестящей шерсти, создавали вокруг Янтаря волшебное нереальное сияние. Казалось, он светился изнутри, разгоняя обступавшие меня тени сумрачных неприятностей... Я воспрянула духом. Еще несколько шагов и... Стрела вонзилась в мое левое плечо, туда, куда прошлой ночью меня цапнула мышка. Я споткнулась, едва не выронив сумку. Перед глазами стремительно потемнело, земля зашаталась, онемело плечо, и заныла вредно старая рана. Но почему мне не больно?..

Я кое-как уцепилась за вьющуюся шелковистую гриву и невероятным усилием воли заставила себя взобраться на широкую спину Янтаря. Прикрыла рукой глаза от солнца, которое сияло нестерпимо, безумно ярко… и как сквозь сон услышала знакомый шипящий голос:

– Касс-си! Касс-си, держис-сь!.. Я забрала из тебя магию огня, дейс-ствуй!

О чем это она?.. Ах да, больше я ничего не подожгу... А оставлять банду зомбей под боком у мирных жителей, когда до следующей деревни – рукой подать, нельзя ни в коем случае... Нужно уничтожить паразитов, нужно... Мир закружился перед моими глазами, закручиваясь в тугую спираль, а домики, деревья, равнина и бегущие фигурки складывались в причудливые картины гигантского калейдоскопа. И нереальность происходящего никак не позволяла сосредоточиться.

– Касс-си! Касс-си, только не с-сейчас-с!.. Касс-си, открой глаза, немедленно!.. – и после небольшой паузы последовало грозное шипение: – Касс-сандра!..

– Не смей меня так называть… – прохрипела я, приподнимая отяжелевшую голову.

Меня попытались схватить холодные руки, и я смутно услышала чье-то дикое ржание. Ах да, Янтарь, он не уедет, пока мое дело не будет окончено... А если и его... поранят?.. Зомби ведь не гуи, не боятся ни бога, ни черта, ни виалов... Соберись, Касси! Всего несколько Слов!.. Всего лишь несколько Слов, это нетрудно, обычно ты ими так и сыпала... Всего несколько Слов...

Я сглотнула, облизнув пересохшие губы. Пить... Мне бы... глоток воды... Но раз ничего... нет... и никого... рядом... Кроме... облака смерти?.. Опять?.. Я улыбнулась ей, как родной, и вперила мутный невидящий взгляд в толпу зомбей. Вы... ни в чем не виноваты... Простите.

– Покойтесь с миром, черт бы вас побрал...

Руки исчезли, и послышался звук падающих тел. А меня, стоило лишь зажмуриться, мгновенно поглотила холродная пустота.

Глава 12

– А если вытолкнуть его наружу,

и одним конкурентом станет меньше?

– Поймите, он необходим нам как затычка!

«Необыкновенные приключения итальянцев в России»

Луговые травы тихо пели колыбельную, ласково касаясь щеки. Порыв теплого ветра нежно взъерошивал спутанные волосы, задорно нашептывая волшебные сказки. Одинокая птица заливалась веселой трелью, подпрыгивая на ветке и стряхивая с нее то старые листья, то сухую шелуху древесной коры. Аромат душистых полевых цветов приятно щекотал нос. Восходящее солнце осторожно, словно боясь ненароком разбудить спящего путника, рассматривало его усталое измученное лицо.

Тишина. Покой. Умиротворение. Наверно, мне все снится... Здесь, в этом непостижимом мире, так не бывает, здесь все вверх дном, и кругом опасности... Или – бывает, но я уже успела об этом позабыть?.. Кто знает... Перевернувшись на спину, я подставила лицо резким порывам ветра. Значит, меня опять не убили, в который раз за последние несколько дней. Значит, я снова жива... Ветер, будто подслушав мои мысли, весело рассмеялся многоголосьем звонких полевых колокольчиков. Я добродушно улыбнулась в ответ, млея от удовольствия. Отдых и тишина. Покой и умиротворение. Простое человеческое счастье...

Травинки, пощекотали мою босую пятку, и я с визгом подскочила, сев и поджав ноги. Щекотки боюсь до икоты, а так хотелось полежать еще несколько минут... Когда еще получится спокойно отдохнуть?.. Протерев глаза и зевнув, я села и с интересом огляделась по сторонам. Ранее утро. Бесконечная равнина. Неподалеку от меня – одинокий дуб-колдун, вокруг которого бродит Янтарь. Рядом со мной – дорожная сумка и какое-то старое драное покрывало, не так давно укрывающее мою спящую персону. И – даже странно! – никаких гуи, зомби или предчувствий неприятностей! Невероятно. Точно – так не бывает.

Подумав, я начала решительно заворачиваться в покрывало, дабы поспать еще немного, когда обнаружила нечто, туго обматывающее мое плечо. Повязка. Скроенная, судя по всему, из печально знакомой ночнушки. Перетягивающая и само плечо, и предплечье. А что под этой повязкой?.. Раз ранили плечо – зачем обматывать руку? Согласитесь, интересно?..

Я отодвинула край бинта и... Яти, до сих пор успешно притворяющаяся браслетом, приподняла голову и сверкнула глазами:

– На твоем мес-сте, я бы этого не делала.

– А почему? – спросила с любопытством.

– То, что ты там можешь увидеть… тебе не понравитс-ся.

– Нда?..

– Ты крови боишьс-ся? Боишьс-ся. А под повязкой – не только она.

– Эм-м-м?..

– Полуразложившаяс-ся плоть, – безжалостно уточнила ящерка.

Мне стало дурно. Перед моими глазами промелькнули картины недавнего кошмара, погасив яркие краски нового дня.

– Все… настолько плохо? – промямлила, уточняя.

– Нет, на твое с-счастье. Тебя вовремя вылечили.

– А кто? – задала я животрепещущий вопрос.

Ага, ни Яти, ни виал подобную повязку соорудить бы не смогли, а людей по близости не наблюдалось.

– Твой с-спутник, как его там зовут… Мы уже хотели везти тебя прямиком к Магис-стру, но могли опоздать... А он поджидал нас-с недалеко от той деревни. Пос-следс-ствия воздейс-ствия трупного яда с-сразу не лечатс-ся, это дело нес-скольких дней... Но в зомби ты не превратишьс-ся.

– Действительно, мое счастье… – пробормотала я, невольно поежившись. – А где Райт сейчас?

– Уехал куда-то, – Яти пожала плечами. – Мне он ничего не докладывал, а я и интерес-соватьс-ся не с-стала.

– А зря…

– Нет, не зря. Мне он вс-се равно казалс-ся подозрительным. На нем лежит печать обречения.

– То есть?

– Человек рождаетс-ся здес-сь или перенос-ситс-ся с-сюда не прос-сто так – у каждого ес-сть с-свое предназначение и с-своя роль. Каждый для чего-то нужен. Поэтому мир на каждого накладывает определенную печать, с-создавая с-судьбу человека. На тебе с-совершенно определенно лежит ес-сли не печать с-спас-сения, то жизни точно. А ес-сть люди с-с печатью с-смерти – они родилис-сь, чтобы умереть за кого-то или что-то. Люди с-с печатью с-счас-стья – родилис-сь, чтобы дарить окружающим радос-сть. А с-с печатью обречения – призваны с-служить. С-самый с-сложный с-случай – никогда не поймешь, чему или кому они с-служат. С-себе ли, миру или кому-нибудь еще.

– И ты молчала?!

– Такие вещи при лишних ушах не говорят, – назидательно изрекла ящерка, взмахнув для пущей важности хвостом. – А подходящего времени не было, либо он вертелс-ся рядом с-с тобой, либо ты – не в с-себе.

– В смысле? – опешила я.

– В прямом. Либо с-спишь, либо в обмороке, либо пьяная, либо пытаешьс-ся прийти в с-себя.

– Самой поменьше спать надо! – оскорбилась я.

– Я не прос-сто с-спала, а вытягивала из тебя ос-статочную магию огня. И пропус-стила много интерес-сного, о чем вес-сьма жалею... А повязку не трогай и не мочи руку нес-сколько дней. Пус-сть язвы заживают.

– Постараюсь, – обиженно пробурчала я.

Раз уж не удалось поспать, я пододвинула ближе сумку и с восторгом извлекла из нее хлеб, овощи, сыр и флягу с водой. Нужно не забыть поблагодарить Райта за заботу, дай бог, чтобы наши пути опять пересеклись, прежде чем вернусь домой... Жадно набросившись на еду, я выпала из объективной реальности, забыв обо всем на свете и почти не чувствуя вкуса пищи. Главное – поесть... Нет, покурить... Тьфу, сигареты кончились еще на свадьбе... В расстройстве я стрескала почти половину запасов. И ладно, может, вообще брошу курить, давно ведь собиралась, но... Душу продам за сигарету, кто бы только скнул на нее, трусливую, позарился...

Хмуро засопев, я уставилась на дуб, по инерции дожевывая бутерброд. Меж тем Янтарь, ободрав нижние ветки дерева и траву вокруг него, вальяжно подошел ко мне и нагло сунул нос в открытую сумку. Я не стала его отгонять. Пусть пороется, мне не жалко, тем более ничего съедобного там нету, все при мне... Виал, повозившись, хитро сверкнул глазами и выудил из сумки необъятных размеров розовый сарафан в милый зеленый цветочек. Я поперхнулась непрожеванным куском, а Яти с любопытством воззрилась на извлеченную вещь.

– Это еще тебе зачем?

– Надо полагать, это смена белья, – прокашлявшись, мрачно сообщила я.

Ящерка фыркнула, я – тоже. Нет, что ни говори, а странное у Райта чувство юмора... То поесть предлагает в компании мертвецов, то пугает несуществующим ядом, и вот теперь – смена белья с ненормальной расцветкой. Пошутил, называется... Я доела бутерброд, с трудом запихала покрывало и остатки еды в маленькую сумку и отобрала у Янтаря сарафан. Как-никак это одежда, пусть и безобразная... К моей безмерной радости, в сумке обнаружился нож. А значит, лишнюю ткань можно обрезать и превратить дикую вещь во что-то более пристойно.

С сарафаном я воевала долго и упорно. То, что в вещь спокойно бы влезли три меня, кустарными методами не исправить, но вот с длиной я кое-как справилась. Правда, нож – это не ножницы, простите за тавтологию, и ровно обрезать подол у меня так и не получилось, ну и черт с ним.

Натянув сильно укороченный сарафан вместо своей драной безрукавки, я завязала предусмотрительно сделанные полы узлом на талии и осталась довольна результатом двухчасовой работы. Яти же – бессовестно высмеяла меня и ехидно объявила, что я похожа на огородное пугало. Подумаешь! Пусть лучше на пугало, чем на сбежавшую из ночного бара стрипризершу. Об обуви же я не переживала, раз вернулся Янтарь. Пешком идти не надо!.. Спасибо тебе, господи! На всякий случай я убрала в сумку остатки сарафана. В хозяйстве все сгодится.

И – пора в путь. Как же я ненавижу это выражение... И с каждым днем, и с каждым часом, и с каждой минутой, проведенной в этом мире, все больше хочется домой, но... Покой нам, как поется в известной песне, только снится.

Я стояла, опершись здоровым плечом о бок Янтаря, и в сомнении рассматривала высокое нелепое сооружение, дорога до которого отняла у меня столько сил. Это, как мне радостно сообщила Яти, и есть знаменитая башня Магистра. Да уж… Хибарка-то, прямо скажем, необычная и нетипичная. Впрочем, мне ли знать о том, в каких жилищах обычно обитают великие мира сего?

По моим скромным подсчетам, дорога до башни заняла ровно десять дней плюс-минус пару часов. Причем в последние два дня со мной странным образом ничего не случилось. Кажется, теперь, когда в наличие имелся нож, мне даже гуи не рисковали на глаза показываться.

Деревни, кстати, тоже не встречались. То ли Магистр предпочитал вести уединенный образ жизни, то ли аборигены его сторонились, не знаю. Хорошо, мне еды хватило... Зато смертельно хотелось помыться. Согласитесь, в реке одной рукой нормально не помоешься. Но – повезло, что в пути я случайно наткнулась на одинокого пастуха, который любезно согласился сделать мне перевязку и напоил горячим чаем. На мой наивный вопрос – не боится ли он зомби, старик ответил тихим хмыканьем. Видимо, это означало «нет».

И вот – я, наперекор козням злодейки-судьбы, добралась-таки до своей цели. И сейчас, чувствую, меня начнут учить жизни. Жизни в этом мире, а заодно – и моей роли в спасении нации. Нда, забавно... Я вновь нерешительно посмотрела на башню. Можно, конечно, погулять еще... Но Яти меня за такую трусость живьем съест и не отравится. И бросит на произвол врагов, да и Янтаря подобьет на дезертирство. А без них и Райта я здесь как без рук. Да, а по последнему я успела жутко соскучиться. Ведь успела же за несколько дней привязаться к своему молчаливому спутнику... Мне очень его не хватало и…

– Касс-си, оттого, что ты тут с-стоишь и думаешь, мертвые воины никуда с-сами с-собой не ис-счезнут, – с намеком заметила ящерка, перебравшись на мое плечо.

Я скорчила ей рожицу:

– Подумаешь…

И пришлось идти, хотя башня мне не внушала никакого доверия. Этажей пять от силы, древняя, как сам мир, покосившаяся и по остроконечную крышу заросшая толстым слоем векового мха, с небольшими решетчатыми окошками, башня напоминала скорее средневековую тюрьму, чем жилище примерного волшебника. И на фоне огромной равнины смотрелась более чем нелепо. И жутковато. Особенно сейчас, на закате, заливавшем небо потоками крови.

Пришлось идти. Но брела я медленно-медленно, едва переставляя ноги, словно преступник, осужденный на пожизненное заключение. И у каменного крыльца опять остановилась. Внимательно осмотрела несколько узких ступеней, потрескавшихся от времени и поросших травой, выщербленные перила, увитые спускавшимся по стене густым плющом. Тяжко вздохнула. Потаращилась на деревянную дверь, окованную железом. И вздрогнула. Опять подало голос нечто. И опять опасение посоветовало не ходить туда, как когда-то – к Марфе. Но ведь у Марфы со мной ничего страшного не случилось…

Поднявшись по ступеням, я взялась за простой круглый дверной молоток и вежливо постучалась. Ответа не последовало. Я постучалась еще громче. Ноль реакции. Я забарабанила со всей мочи и, будь у меня на ногах не носки, а ботинки, обязательно бы от души пнула дверь. Глухо. Никто меня не ждет и никто меня не хочет. Как обычно.

– Касс-си, дверь открыта, ес-сли что, – подала голос Яти.

– Да, но без стука и самовольно в чужой дом входить неприлично, – с достоинством возразила я.

– С-с каких это пор тебя это с-стало волновать? – подколола ящерка и, прежде чем я обижусь, быстро добавила: – Проходи, не с-стес-сняйс-ся. Магис-стру некогда тебя вс-стречать.

А я все равно обиделась и сердито засопела в ответ. Ничего себе, тащишься к черту на кулички с риском для жизни, попрошу заметить, а до тебя – никому нет дела? Вот оно, местное гостеприимство!

Фыркнув, я открыла тяжелую дверь, привычно пожелала дому «мира», зашла и остановилась на пороге, с любопытством разглядывая помещение. Еще на пороге я грешным делом подумала – вряд ли великий чародей всех времен и народов станет жить в таком убогом здании. Наверняка замутит что-то вроде увеличения пространства, как любят писать современные фантасты, и внутри башня окажется огромным замком. Но ничего подобного, граждане.

Внутреннее, скажем так, содержание башни полностью соответствовало ее внешнему виду. Крохотный круглый холл, из которого вели в какие-то помещения три двери, а посреди него – витая каменная лестница с перилами столь древнего вида, что на них смотреть-то страшно, про использование – вообще молчу. Стены – из той же оперы: потрескавшиеся, кособокие и сырые. На редкость мрачное и унылое место. И как здесь жить, если, не дай бог, придется?..

И, раз меня никто не встречал и в царские, вернее, магистерские покои провожать не спешил, я отправилась узнавать все самостоятельно. По очереди попробовала открыть двери, разочаровалась, когда обнаружила их запертыми, и рискнула подняться по лестнице на следующий этаж. Ступеньки неприятно холодили ноги и еще неприятнее кололись, если я неудачно наступала на трещину. Спасибо, хоть не разваливались…

Второй этаж оказался точной копией первого. И в смысле наглухо запертых дверей – тоже. Пришлось топать дальше. Яти помалкивала и комментировать происходящее не спешила, даже если и знала, где прячется искомый Магистр. А она наверняка знала и опять решила надо мной поиздеваться... Поломившись в двери третьего этажа, я начала тихо злиться. Доиграются же, разнесу башню на мелкие кусочки и не поморщусь...

Стоило лишь подумать об этом, как Магистр внезапно нашелся. Я привычно толкнула плечом последнюю дверь и без предупреждения ввалилась в помещение, едва устояв на ногах. И молча воззрилась на сидящую за столом девушку, которая выглядела немногим старше меня. Мне, к слову, вот-вот стукнет двадцать один год, а обнаруженной девице от силы можно дать лет двадцать пять. Впрочем, я уже успела убедиться, насколько обманчива здесь внешность, и двадцать пять лет вполне могли обернуться двумя-тремя столетиями, простите за тавтологию.

А девушка, устало отложив перо, вздохнула:

– Что стоишь, павший? Проходи и присаживайся.

Я неприлично выпучила глаза. Выходит, вот он, Магистр?.. Да ну! В склепе памяти я видела мужчину... Или это его заместительница, что вероятнее? Да и девица нетипичная: одета по-мужски – в простые черные штаны и рубаху, на удивление невысокая, хрупкая, с коротко подстриженными и странными черными глазами. Почему странными? Потому что они смотрели на тебя и не видели. Хотя… нет, видели. И от ее взгляда я невольно вздрогнула. Взгляд – бесконечно мудрый, отрешенный, неземной, но видевший все, проникающий глубоко в душу и выворачивающий ее наизнанку.

Брр, мороз по коже…

– Удивлена? – моя собеседница чуть заметно усмехнулась. – Наслышана о твоих похождениях в сердце мира, наслышана. Да, и Магистр имеет право выбирать себе внешность при перерождении. Будем знакомы, павший.

– Будем, – автоматически откликнулась я и, встрепенувшись, добавила: – И прекратите меня так называть, у меня есть нормальное человеческое имя – Касси!

– О, да, конечно, – Магистр недобро прищурилась, – у тебя сотни, тысячи ложных имен, и лишь одно настоящее – имя твоей сущности. Как тебя назвали при первом рождении. И как тебя после изгнания окрестил мир.

Я не знала, что сказать. Будучи не в курсе событий тех давних лет, я не нашла подходящего повода для спора и молча уселась на ближайший ко мне стул, демонстративно изучая помещение. Небольшая круглая комнатка, судя по всему, служила и кабинетом, и библиотекой, и обставлена была соответственно. Массивный стол, заваленный бумагами, располагался у единственного крошечного окошка, напротив него же – пара старинных стульев. А остальное пространство занимали бесчисленные стеллажи, до отказа набитые свитками, папками и самодельными книгами. И все.

– Нравится? – девушка приподняла бровь.

Я не стала лукавить и кисло улыбнулась в ответ:

– Нисколько.

– Согласна, – она тоже поморщилась. – Но Хранители, создавая башню, наложили защиту на каждый камень и предмет. Стоит здесь появиться чему-то новому или исчезнуть старому – и заклинание разрушится.

– Бедные обитатели башни, – ехидно поддакнула я.

Едва заметная улыбка осветила ее бледное лицо:

– Ты не меняешься, павший.

– Можно подумать, вы меня помните, – буркнула я.

Тонкие светлые брови нахмурились, и в глазах Магистра промелькнуло странное выражение, когда, помедлив, она ответила:

– Кое-что помню, жаль, слишком мало.

– Не хватает знаний, чтобы меня прикончить? – неожиданно для самой себя съязвила я.

– В это нет нужды. Пока, – ровным голосом сообщила мне моя собеседница. – Тебе еще предстоит сыграть свою роль.

– Спасительницы?..

– Нет, временно исполняющей ее обязанности.

Я удивленно выпрямилась:

– Не поняла?..

– Неужели ты думаешь, что мир позволит стать спасительницей тебе – павшему воину, предателю и отступнику? – в ее голосе сквозило откровенное презрение. – Мир никогда этого не допустит, как и я.

– Не понимаю… – промямлила я. – Какое…

– Спаситель, – наставительно изрекла Магистр, – имеет право по завершении дел остаться жить здесь. Тебе же никто этого не позволит, даже если ты действительно спасешь мир. А ты его не спасешь, обещаю.

– Тогда зачем я здесь?.. – вконец растерялась я.

– Тебя никто не ждал, посланница ошиблась, – моя собеседница бросила многозначительный взгляд на Яти. – Но раз пришла... Сыграешь роль приманки.

– Чего?!

– Кого. Приманки. Пусть вождь мертвых думает о том, что ты – спасительница, пусть думает. Хранители уже заняты поисками подходящего человека, а пока они ищут – ты побродишь по миру, выдавая себя за него. И когда спасителя найдут – продолжишь играть свою роль, чтобы у него было время на обучение. За тобой начнется охота, она уже началась, и это как нельзя кстати. Отвлечешь на себя внимание, пока настоящий спаситель не наберется сил для битвы.

Расчетливые циничные слова, произнесенные холодным бесстрастным голосом, повергли меня сначала в шок, а по прошествии нескольких томительных секунд – в ужас. И я взорвалась от возмущения:

– Да вы рехнулись, что ли?! Ничего лучше придумать не могли?..

Она и бровью не повела:

– Могли. И придумали. Помнишь, с каким трудом добралась до башни? Помнишь. Сколько раз ты находилась на краю гибели? А спасала тебя память о прошлой жизни. Другой человек, будь он хоть трижды спасителем, никогда бы не вернулся из сердца мира. Никогда бы смог так просто уничтожить гуи. А ты смогла. Да, я обо всем знаю, не удивляйся. Это мои обязанности. А твои – помочь миру. Искупить хоть часть своей вины перед ним. И ты поможешь. И дашь необходимое время следующему спасителю.

– А я? – и свирепо уставилась на безмятежное лицо своей собеседницы. – А как же я? Я что, должна быть только проклятой пешкой и каждую минуту ждать, когда меня прирежет банда зомбей?..

– Не прирежет, – спокойно возразила Магистр, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. – Не прибедняйся. Ты – павший воин, и на твоей стороне сильное оружие – Слово.

Я уставилась на нее, как на сумасшедшую. Она что, действительно верит в то, что я, ради искупления неизвестных мне грехов, охотно соглашусь подставить свою персону под удар и ничего не потребую взамен? Ну-ну... Меня явно здесь не знают...

– Обойдетесь! – отрезала я. – Не собираюсь вкалывать неизвестно, ради чего!..

– Ты дала людям Слово, – предъявила Магистр главный козырь. – А здесь оно связывает тебя по рукам и ногам.

И не только здесь. Но ей знать об этом необязательно... Я призадумалась, лихорадочно выискивая в ее словах слабое место, за которое можно было бы уцепиться. Нет уж, я не позволю себя использовать!.. И вспомнила свой первый разговор с Яти.

– У нас в мире принято за работу платить, – мстительно сообщила я. – А что вы можете мне предложить в качестве платы? Спасать мир – не моя обязанность, вы сами это сказали. Значит, моя работа. А я бесплатно вкалывать не собираюсь.

– Тебя вернут назад – этого мало? – удивилась Магистр.

Вот оно!.. Я торжествующе прищурилась. Жгучая ярость сменилась холодным отрешенным спокойствием. Бурная слезная истерика, полная патетических обвинений, которую я собиралась обрушить на свою собеседницу, исчезла без следа, когда… пробудившееся нечто вновь дало о себе знать. Как и на свадьбе, оно выползло из своего темного уголка, отправив несдержанную обидчивую Касси на перекур. И я не узнала собственный голос, с нагловатым презрением произнесший:

– А мне и здесь хорошо. Я ведь нахожусь дома, не забывайте, почтенная, – и я обезоруживающе улыбнулась. – Да, я дала людям Слово, и я его сдержу, но выгнать меня из этого мира никто не сможет. Я считаюсь пришельцем… и очень хотела бы посмотреть на того, кто осмелиться вышвырнуть меня отсюда силой.

Моя собеседница резко выпрямилась, и в ее глазах мелькнул страх. Обычный страх, который испытывали простые смертные при виде павшего воина. Который испытывали люди на свадьбе. И страх опустил ее с небес на землю, приравняв к простым смертным, к обычным людям.

– Мир не позволит… – начала она.

Я фыркнула:

– Да неужели? Но, по-моему, до сих пор он не возражал против моего присутствия.

Магистр молча, изучающе смотрела на меня, словно пытаясь проникнуть в душу, прочитать мои мысли, но это оказалось не так-то просто. Я уже полностью освоилась с вмешательством нечта, поняла его и прекрасно смогла ему подыграть. Так, значит, да? Я здесь – пустое место, игрушка, которую не жалко, использовав и сломав, выбросить на помойку? Которую можно презирать и унижать, думая, что это сойдет с рук?.. Потому что Магистр – выше проклятого павшего воина?

Но нет. Ошибочка вышла. Это мы – выше. Потому что сильнее. На порядок сильнее всех. И не нас используют, а мы используем. Кого захотим и когда захотим. Я вспомнила Райлит – в тот момент, когда она разговаривала с вайлиной. Да, используем. И если мною намереваются руководить, как безмозглой марионеткой... Что ж, меня связало по рукам и ногам случайное Слово... Но не с Магистром. Лично ей я ничего не обещала. Я обещала миру – и людям. Но не ей. И прежде чем я снова влезу не в свою шкуру, кое-кто здесь будет меня уважать.

Я откинулась на спинку стула, отстраненно наблюдая за Магистром, а той явно стало не по себе от моего взгляда. К ее чести, она не отворачивалась и ничем себя не выдавала, но я… знала. Чувствовала. Видела ее насквозь. Перед моим мысленным взором пронеслась вереница многочисленных жизней, принадлежащих сидящему напротив человеку. И я вспомнила ее страх. Магистр всегда боялся нас особенно. Потому что мы… легко могли назначить нового. И передать ему силу всех стихий, которую должен иметь при себе наместник Хранителей. В нашей власти было многое, очень многое… весь мир. Полностью.

– Боишься? – тихо поинтересовалась я и сама ответила за нее: – Боишься. Потому что видишь, что я… кое-что вспомнила. И вспоминаю. Очень быстро вспоминаю.

– Чего ты хочешь, павший? – спросила она скупо.

Передо мной сидела обычная смертная – угрюмая, растерянная и подавленная. Но не из тех, кого стоит жалеть. Наступи на змею не в полную силу – извернется и ужалит.

– Попроси меня, – я не сводила с нее внимательного взгляда. – Попроси меня о помощи. Не решай за других, не приказывай им и не повелевай тем, что тебе не подвластно. Попроси меня.

– Я… прошу тебя… от имени мира, – слова давались моей собеседнице с явным трудом: как и я сама, она не любила просить. Она не умела просить.

– Мир сам может со мной поговорить, в любое время, – мягко возразила я, совершенно себя не узнавая. – Ты, наместник Хранителей, вождь людей – попроси меня… глядя мне в глаза.

Магистр уставилась на меня с откровенной ненавистью. Я продолжала безмятежно улыбаться, хотя… У другой меня душа от страха ушла в пятки. Да-да, диагноз, и болезнь очевидно прогрессирует... Но это ведь – всего лишь роль. Старая, почти забытая роль, случайно обнаруженная в закромах памяти, случайно оказавшаяся изнанкой моей прошлой жизни…

– Я прошу, – пустым ровным голосом официально произнесла Магистр. – Я прошу тебя, павший, помочь миру, людям… и мне.

– Ладно, – поразмыслив для видимости и подождав, пока надменная девица побледнеет от гнева. – Согласна. Я буду изображать спасительницу до поры до времени. Но с одним условием.

– Твое Слово, – напряженно ответила она. – Прежде – твое Слово.

– У мира оно уже есть, – напомнила я. – Но лично тебе я могу пообещать разыскать зомбей, раз пока заняться нечем. А нет – так буду сидеть в башне, и никто меня отсюда не выгонит.

– Чего ты еще хочешь? – с тяжким вздохом, словно делая мне величайшее одолжение, спросила моя собеседница.

– Знаний.

Светлая бровь насмешливо приподнялась:

– Удивительное явление – павший воин, который ничего о себе не знает и практически ничего не помнит?

– На то нашлись свои причины, и всем они прекрасно известны, – не стала обижаться я.

– Хорошо, – Магистр пожала плечами. – Пара дней подготовки тебе действительно не помешает.

– Отлично, – я ухмыльнулась и, встав, сладко потянулась.

– Твое Слово, – не отставала она.

Я почувствовала привычное раздражение. Нечто, в очередной раз перепугав всех, включая меня, незаметно убралось восвояси, оставив мою персону наедине с девицей, больной манией величия. Хотя – кто бы говорил...

– Считай, что оно у тебя есть, – проворчала я.

Магистр, заметно расслабившись, кивнула, а я только сейчас обнаружила, что солнце давно зашло, и комната погрузилась в бархатный полумрак надвигающейся ночи. Лишь одинокая свеча, стоящая на столе, слабо сопротивлялась подступающей темноте. Крохотный колеблющийся огонек, подмигивая танцующим на стенах теням, под красивым ракурсом освещал бледное лицо Магистра, придавая ему странное и загадочное выражение, которое я никак не могла понять. И в итоге махнула на все рукой.

В голове, как и в душе, после произошедшего царил страшный беспорядок. И, потянувшись за сумкой, я запнулась об один стул и опрокинула другой. Тихо обругала проклятую темноту и, добравшись-таки до лежащей на полу сумки, недовольно пробурчала:

– Где мне спать?

– Четвертый этаж, средняя дверь, – с прежним презрительным спокойствием отозвалась Магистр, поддерживая мое молчаливое перемирие.

– Тогда я пошла... Всего доброго.

– Доброго, – чуть помедлив, пожелала она, проводив меня таинственной улыбкой, которая мне заведомо не понравилась. Очень не понравилась.

А-а-а, плевать…

Закрыв за собой дверь кабинета, я на автопилоте поплелась наверх. Меня одолевала безумная усталость. Как обычно, в ссоре я выплеснула все свои силы без остатка и сейчас с трудом соображала, что к чему. Так, где эта проклятая дверь?.. Ни черта не видно... И хорошо, что не видно... А вдруг здесь водятся привидения?.. Так, спокойно, Касси, спокойно… Кажется, ты наконец приходишь в себя. А то эта игра в павшего воина... по меньшей мере, ненормальна.

Взявшись за железную дверную ручку, я замерла. А игра ли?.. Непохоже. Скорее, это... тоже воспоминание – той, прежней сущности, какой я когда-то давно была. Воспоминание... вновь порожденное яростью? Ага, вот он, ключик. Похоже, отрицательные эмоции не только даровали силы моему доселе безобидному Слову. Они пробуждали память о прежней сущности… по имени Райлит. О сущности павшего воина. «У тебя лишь одно имя – имя твоей сущности». Нечто, живущее в моей душе, оказывается, имело имя. Странно, граждане, очень странно... И любопытно. Обязательно на досуге подумаю, а пока – спать.

Бросив сумку у порога, я побрела к стоящей у стены кровати, по пути раздеваясь и кидая одежду на пол. Я слишком устала... Стянула с кровати покрывало, скомкав его и бросив на пол. И даже если здесь обитают привидения... Ну их в баню. Поправив сползшую повязку, я сняла носки и забралась под одеяло, не обращая внимания на проникающий сквозь узкое окошко яркий лунный свет. Повернулась лицом к стене и закрыла глаза, когда внезапно подала голос Яти.

– Магис-стр никогда тебе не прос-стит тебе с-своего унижения, – замогильным голосом предрекла ящерка.

– Подумаешь… – сонно пробурчала я. – Я тоже не прощу, заметь…

– Ты – это ты, а…

– Что?! – взвилась я. – И ты туда же?

– Пойми, Касс-си, к тебе относ-сятся так, как ты зас-служиваешь – с-судя по твоей прошлой жизни, – упрямо гнула свое Яти. – И вс-сегда будут так относ-ситься. Привыкай.

– Катись ты, знаешь куда! – огрызнулась я. – Знать ничего не знаю о своем прошлом! Сейчас я – другой человек, понятно? Совсем другой! И требую относиться ко мне с уважением! А если нет, то я…

– …то ты с-страшна в гневе, – закончила мою мысль ящерка. – Знаю, видела. И вс-се же – запомни мои с-слова и не теряй бдительнос-сть. И ес-сли ты думаешь, что перехитрила Магис-стра, то крупно ошибаешьс-ся. Ты еще не в той форме. И она отомс-стит и вернет долг. Так или иначе.

– А ее прокляну, – зевнула я. – И отправлю в преисподнюю. И я... Все, Яти, я сплю, отстань от меня... Завтра поговорим...

И воспользовалась ее молчанием, чтобы моментально уснуть.

Глава 13

– Вот что мы имеем на сегодняшний день…

– Простите, не мы, а вы...

– И что нас может спасти…

– Простите, не нас, а вас…

– Прежде всего, нам нужно будет нейтрализовать сторожа…

– Простите, не нам, а вам.

– Нет, на этот раз – вам!

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Я лежала на кровати, закинув руки за голову, и лениво препиралась Яти. Ящерка пыталась выгнать меня из постели, а я наотрез отказывалась ее покидать. Один раз, правда, мне пришлось встать, но исключительно по собственной инициативе: я страшно проголодалась. И, разумеется, едва одевшись, поспешила на поиски кухни. Привычно постучавшись во все двери, на пятом этаже я обнаружила спящую старшую ученицу Магистра и выпихнула ее из постели с угрожающим требованием немедленно спасительницу покормить. И после сбегала до озера и помылась, переодевшись в пожалованную мне рубаху той самой ученицы, которая оказалась в два раза больше меня. После я сама сменила повязку, вернулась к себе и решила продолжить отдых. Хотя бы – просто полежать, раз из-за ящерки не удавалось уснуть.

– Что с-скажет Магис-стр, когда вернетс-ся? – увещевала меня Яти. – У нее не так много времени, и ей некогда тебя ждать.

– Сомневаюсь, что у меня вообще будет настроение с ней общаться, – фыркнула я, натягивая одеяло до подбородка.

На улице наблюдалась обычная безумная жара, зато в самой башне было сыро и холодно, как в погребе. И ночью я не замерзла только потому, что спала без задних ног, наплевав на все. И сейчас – тоже, все по барабану. Мое несчастное тело, не привыкшее к длительным и тяжелым физическим нагрузкам, отчаянно требовало отдыха, а я не собиралась ему в этом отказывать.

Из-за напряженной учебы (и лени, да!) в последние года три я вела практически сидячий образ жизни, и вся моя физподготовка сводилась к лазанью по горам одну неделю в году, когда удавалось сбежать на Алтай. И все. Терпеть дорогу я привыкла, но после небольшого отдыха уставшие мышцы заныли и заболели с невероятной силой. А подвергать их новым испытаниям в ближайшие несколько часов я не собиралась. И в ближайшие три-четыре дня – тоже. Иначе пользы от меня никакой не будет.

– Неужели тебе не интерес-сно узнать о нашем мире и о с-своей роли в его ис-стории? – ящерка попыталась подойти к вопросу с другой стороны.

– Интересно, – вяло отозвалась я, блаженно потягиваясь, – но не настолько, чтобы прыгать по всей башне. А отдых мне интересен еще больше…

– Чем? – опешила Яти.

– Тем, что он есть.

– С-странная логика.

– Угу…

Я поймала себя на мысли, что даже отвечать ей – ужасно лень, и закрыла глаза, притворяясь спящей. Ящерка, поворчав, со вздохом от меня отстала. Наконец-то… Мне есть, о чем поразмыслить, а непрерывная трескотня Яти отвлекала от интересных раздумий. Я сосредоточенно воззрилась на мелкие трещинки, сетью опутывавшие потолок и опять вспомнила прошедший вечер. Если я не разберусь в том, что периодически со мной происходит... А я разберусь. Я очень постараюсь разобраться. И прямо сейчас, иначе, боюсь, больше свободного времени у меня не найдется.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день?.. Странное нечто, сидящее внутри меня и выбирающееся на поверхность тогда, когда я прихожу в ярость. Причем в страшную ярость. И полностью перестаю себя контролировать. Почему этого не случалось раньше? Возможно, нечто напрямую связано с памятью. Начала работать древняя память – начала проявлять себя та часть моей сущности, которой никогда не находилось места в обычной жизни. Или находилось, но родители предусмотрительно задушили ее в зародыше, чтобы ребенок не возомнил себя неизвестно кем.

Значит, все дело в пресловутой памяти. И в той части моей сущности, которую звали Райлит. Давно известно, что в экстренных ситуациях человек внезапно проявляет себя со стороны, неизвестной даже ему самому и открывает в себе принципиально новые качества. Это, видимо, со мной и случилось. Но! Но есть одно «но». А именно – чувство «раздвоенности». И ладно бы, во сне, где подобное не редкость, и не только у меня, уверена. А в драке с самаритами? Я не спала. А на свадьбе? Тоже не спала, хоть и находилась в состоянии изрядного подпития. А вчера? Неярко выражено, но было. И часть беседы я точно наблюдала со стороны, совершенно не контролируя свои мысли и чувства. Почему меня иногда становится две?.. Память берет дело под свой контроль? А причем тут «раздвоенность»? Не понимаю...

На этом любопытном вопросе мои размышления нахально прервали. Отвлекшись от задумчивого созерцания потолочных трещин, я уставилась на Магистра, которая без предупреждения вломилась в мою комнату. Бог знает, где ее носило полдня, но очень похоже, что на помойке. Одежда грязная и пыльная, к подошвам сапог прилипли огрызки непонятного происхождения. В общем, выглядела она весьма непрезентабельно и находилась в чрезвычайно мрачном расположении духа.

Я едва успела сесть, когда Магистр устало плюхнулась на единственный стул и махнула рукой:

– Можешь не вставать, павший. Отдыхаешь?

– Стараюсь, – степенно ответила я, игнорируя ее презрительный тон.

– И зря. Хватит отдыхать, пора за дело, – она нахмурилась и сообщила: – Мертвые воины появились еще в одном мире, и его Магистр срочно вызывает меня на встречу. Мне придется отлучиться… на неопределенное время. Так что вставай и поднимайся в библиотеку. У меня не так много времени.

Я тяжко вздохнула. Сюрприз за сюрпризом… Моя недавняя собеседница уже успела покинуть комнату, а я все никак не могла заставить себя встать. Читала бы свои лекции здесь, разница-то... Так нет, вставай и тащись следом... Героически пересилив собственную лень, я не без труда разыскала носки, почему-то оказавшиеся под столом и села на пол, «обуваясь». Нет, подумайте, какие мы строгие... Надев носки, я вяло поплелась в библиотеку. Если она посмеет сегодня выставить меня из башни и отправить на дело, я не сдержусь, ей-богу...

Когда я приползла в библиотеку, Магистр уже успела переодеться и теперь, стоя у стеллажей, подбирала литературу. Мне стало дурно. И здесь – бесконечные книжки, будто мне их дома мало...

– Это летописи семи миров, – моя собеседница аккуратно положила кипу папок на край стола. – Изучишь на досуге – пригодится, чтобы лучше понимать нас. Здесь же – история павших воинов, но если я успею, то в конце занятия ее вкратце расскажу. А сейчас – займемся тобой.

– То есть?.. – удивленно приподняла бровь я.

– Что ты знаешь о мертвяках?

– Безмозглые существа, которые прежде были живыми людьми, – пожав плечами, честно ответила я, вспоминая почерпнутую из ужастиков информацию. – Чем дольше пугают собой народ, тем больше разлагаются. Питаются преимущественно человечиной. Если цапнут кого живого, тот превращается в зомби. Э-э-э… Короче, зомби – это ходячий труп, тупой, как пробка, и повинующийся лишь приказам колдуна, его поднявшего. Или собственным нездоровым инстинктам вроде вечного голода. Вот.

– Бред, – прокомментировала Яти.

– Согласна, – кивнула Магистр. – Где ты нахваталась этой ерунды?

– Так я же своими глазами зомбей видела! – обиделась я. – Если бы они хоть немного думали – я бы от них так просто не сбежала, при численном перевесе-то…

– Это только первая стадия – перерождение, – расхаживая из угла в угол, принялась объяснять новоявленная преподавательница. – Люди после рождения тоже безмозглы и беспомощны. Другое дело, что первая стадия – формирование мертвяка – длится не больше недели. А вторая – понимание – и того меньше.

– Подожди, – я удивленно выпучила глаза. – Хочешь сказать, что они…

– …отлично ориентируются в происходящем, – закончила мою мысль Магистр. – Когда мы немного разобрались в случившемся, то отловили одного мертвого воина и мило с ним побеседовали... Они умеют думать, павший, и не хуже нас с тобой. Медленнее, потому что не опираются на память, но умеют. От нас, живых людей, их отличает только полное отсутствие души, силы и памяти. Зато они фактически неуязвимы. Мертвяки не испытывают боли, голода, холода или жары, усталости и прочего. Хотя питаться им надо, чтобы поддерживать тело в нормальном состоянии: живые клетки организма отмирают быстро, но хороший обмен веществ при правильном питании помогает им обновляться и регенерировать.

– Я ничего не смыслю в биологии и анатомии, – с намеком пожаловалась я и, встрепенувшись, с подозрением посмотрела на свою собеседницу: – Невероятно! У вас тут есть биология?!

– А почему нет? – едва заметно улыбнулась та. – И биология, и анатомия, и математика, и физика, и химия. Если у нас нет водопровода, это не значит, что наш мир отсталый.

– Пришельцы? – догадалась я.

– И спасители. Надеюсь, однажды явится спаситель, способный внятно объяснить устройство водопровода.

– Не смотри на меня, – я едва удержалась от желания отодвинуться. – Я филолог, и в водопроводе разбираюсь не больше вашего!

– Ладно, не будем отвлекаться, – Магистр удобно примостилась на краешке стола. – Кстати, человечиной они не питаются, а предпочитают овощи, поскольку те быстрее усваиваются организмом. А их укус, разумеется, в мертвяка не превращает и вообще не смертелен. Так называемый трупный яд – это химическая смесь смертоносных веществ с примесью... наверно, магии. Но я пока не разобралась, какой именно. Чужеродной магии, которая позволяет организму жить и здравствовать после смерти, как бы дико это ни звучало. Создатель наших врагов – великий колдун, раз смог сотворить подобное.

Зомби-вегетарианцы – это что-то... Нет, ненормальный мне попался мир. Мирные младенцы на проверку оказываются кровожадными монстрами, лошади – летают, ящерицы – разговаривают, а зомби любят овощи... Впрочем, если вспомнить наш мир и милых мальчиков, которые легко становятся серийными убийцами... Все здесь, как у всех, и лишь немного – как у других.

– Чем еще они отличаются от нас? – продолжала Магистр. – У них не бьется сердце. Организм живет, но сердце не бьется. А раз нет души, то полностью отсутствуют чувства, эмоции и сила. Они даже улыбаться не умеют.

Меня начали терзать смутные сомнения. Райт... Вот подходит под описание один в один… кроме того, что он – маг. И весьма неплохой маг-целитель. И эмоции испытывает, хоть и не ахти какие. Насчет сердца – не знаю, не прислушивалась. Не, он живой. Правда, если снова его встречу, то сердечко обязательно проверю. Любопытства ради.

– На коже мертвого воина можно обнаружить нарисованный черный знак, очень похожий на нашу руну смерти. Вернее, это руна смерти, но ее так тысячи лет назад писали наши прапрапрадеды. Значит, создатель мертвяков – родом из наших миров, кому-то здесь мстящий.

– Но вам от этого не легче, – ввернула я.

– Не вам, а нам, – поправила моя собеседница. – Не забывай о данном Слове, павший. Кстати, теперь поговорим о нем.

– Ась?

– Понятно... О своей магии ты, разумеется, знаешь крайне мало. А что знаешь – такая же чушь, как и в случае с мертвыми воинами.

– И ничего подобного! – оскорбилась я. – Я знаю, например, что если прокляну кого-нибудь – туда он и отправится, и назад ему дорожка заказана. И еще – что проклятье буквально. Какие Слова произнесешь – то и случится.

– И не только, – негромко добавила Магистр. – Каждое твое Слово – каждое! – материально, будь оно проклятьем или же жалобой на мир. Потому что ты сопровождаешь свои слова сильной эмоциональной разрядкой. Другое дело, что на жалобы тебе лень тратить душевные силы. И потому они, по сути, безвредны. Твоя сила, павший, не в словах, вернее – не только в них. Твоя сила – в эмоциях, в чувствах, во всем том, что живет здесь, – и она приложила руку к сердцу.

Я невольно вздрогнула. Получается, нечто – и есть моя главная сила?.. Разобраться бы с ним... Но – потом. Сейчас пусть мне популярно объяснят суть моей силы и ее возможности.

– Другое дело, что вас создавали стражами и защитниками. Прежде мир считал, что нет лучшей защиты, чем нападение, разрушение и уничтожение. А тем, кто уничтожает, не присущи добрые чувства. Они могут испытывать только гнев, ярость и ненависть. Потому, в большинстве своем, реальное воплощение получают проклятья. А положительные слова остаются простыми словами.

– А почему мои проклятья необратимы?

– Потому что. Если честно, я не знаю. Вы тщательно оберегали свои тайны, и по сей день нам мало о вас известно. Немногим больше, чем мы с Яти успели рассказать. Остальное вспоминай сама, пока есть время.

– Мм?..

– Вспоминать ты сможешь только здесь, в мире, который тебя породил. Память напрямую связна с силой. В другом мире силу ты теряешь, и способность вспоминать – тоже.

– А память – это…

– … способность помнить все свои многочисленные жизни, до мельчайших подробностей. Свое первое рождение и всех встреченных людей, свою первую смерть, как и последующую. Мы, люди, начинаем каждую жизнь с чистого листа, а вы – лишь продолжаете ненадолго прерванную летопись. С большинством людей вам знакомиться уже не надо – вы их знаете. Знаете, кем они были и кем будут, потому что люди, в большинстве своем, после перерождения опять идут по привычному кругу. Жизнь, павший, это замкнутый круг с метками, проставленными Судьбой. Мы приходим из сердца мира и туда же возвращаемся, а по пути совершаем прежние ошибки.

– Так какой тогда смысл жить?.. – вырвалось у меня.

– Тебе не понять, – моя собеседница пожала плечами. – А миру – виднее. Раз он так решил – значит, некий смысл в этом есть. И, возвращаясь к способности помнить, добавлю – помнишь ты только свою жизнь здесь. Другие миры – не в счет.

– Это ясно, – кивнула я.

– Хорошо. Тогда продолжим разговор о Слове. Да, ваши проклятья – необратимы, но их последствия можно частично сгладить. Что произошло с домами в деревне Савелия?

Смутившись, я заерзала на стуле и покраснела:

– Оно случайно получилось... Кстати, а почему получилось? Я ведь сказала «мир этому дому»...

– Этому – но не всем остальным, – уточнила моя собеседница. – А потом прокляла всю деревню. И дом Савелия не устоял против столь сильных Слов. А что произошло дальше?

– Очень хотела помочь и исправить свою ошибку, – призналась я. – Как только вспоминала о зомби, гуи и прочих... Страшно стало за людей, всякое ведь случиться может...

На бледном лице Магистра мелькнула тень одобрительной улыбки:

– Хвала Хранителям, в чем-то ты действительно не изменилась... И по-прежнему рвешься защищать людей, когда они оказываются в реальной опасности.

Я вновь заерзала на стуле. Почему-то мне стало неудобно и неловко. Словно меня застукали на недостойном. Впрочем, возможно, потому что ругали меня часто, и реагировать на это я научилась соответственно, а вот на похвалу... При похвале я не знала, как себя вести, и страшно нервничала. А Магистр, все понимая, не сводила с моей скромной персоны проницательных мудрых глаз. Даже Яти – и та присмотрелась ко мне внимательнее, чем обычно. Я почувствовала себя затравленным кроликом, окруженным голодным удавами. И рассердилась.

– Ну, что еще не так? – я свирепо уставилась на Магистра.

– Она исправляется, но возможно ли такое? – вполголоса спросила моя собеседница у Яти.

– Вполне, ес-сли павшие не так виноваты перед нами, как говорят легенды, – тоже вполголоса отозвалась ящерка.

И обе воззрились на меня с новым усердием. Я начала закипать. Сейчас разозлюсь и случайно сделаю гадость, о которой потом буду жалеть... И я каждую одарила долгим взглядом, обещающим массу неприятностей, если они не прекратят свои издевательства. А пугать одним лишь взглядом я умела с детства, не знаю, откуда подобное умение взялось...

Помнится, однажды до смерти перепугала парнишку, который вознамерился ограбить меня в лифте. И при этом ничего особенно не сделала. Не полезла за газовым баллончиком, не пригрозила знанием приемов восточных единоборств или именами своих многочисленных двоюродных братьев, которые жили по соседству. А просто посмотрела. А парень возьми да испугайся. Наверно, и это – часть благоприобретенной силы павшего воина.

И мои мучительницы испугались. Одна – больше, одна – меньше, хотя виду не подала ни та, ни другая. Но дружно опустили очи долу, успев, правда, обменятся многозначительными взглядами.

– Итак, на чем мы остановились? – спустя мгновение, как ни в чем не бывало, продолжила Магистр.

– На С-слове, – подсказала Яти. – И проис-сшес-ствии в деревне.

– Так вот. Сила Слова павшего заключается не только во фразе «Черт возьми». Она заключается в твоих эмоциях, а выразить их можно с помощью любых слов. Главное – правильно подобрать для заклятья нужную форму воплощения и вложить в него сильное чувство.

– В смысле? – удивилась я.

– Допустим, тебе нужно перенести эти свитки, – и она положила руку на подготовленную литературу, – в свою комнату. А если нести пачку тяжело, то можно ее аккуратно проклясть. И свитки либо послушно полетят следом за тобой, либо мгновенно окажутся в твоей комнате.

Я нахмурилась. Разве такое возможно? И недоуменно почесала затылок. В моем понимании проклятье – это проклятье, им только вредить можно. А чтобы оно выполняло мелкую пыльную и грязную работу?.. Это из области фантастики...

– Не понимаю, – проворчала я.

– О, господи, – Магистр вопрошающе подняла взгляд к потолку, – зачем ты вернул в наш мир создание, которое ничего не помнит и поэтому ни на что не годится?..

– Эй! – возмутилась я. – Полегче!..

– Так, давай пробовать, тебе пригодится, – моя собеседница взяла себя в руки, правда, успев насмешливо пробубнить себе под нос: – Дожили, не павшие нас учат, а мы их… Ладно, оставим. Посмотри на свитки. Тебе охота нести их в свою комнату?

– Неа. Я их вообще видеть не хочу.

– Ага, – в черных глаза сверкнула искорка азарта, – значит, негативные чувства есть!

– Показать?

– Покажи. Как умеешь.

Я мрачно уставилась на книги, но обещанную демонстрацию силы сорвала Яти, вмешавшись:

– Помни, Касс-си, уничтожать их не надо. Это редкие и ценные экземпляры, нас-считывающие не одну с-сотню лет. Прос-сто перемес-сти их в с-свою комнату, и довольно.

Разочарованно фыркнув, я закрыла глаза и принялась сосредоточенно думать. Над формой воплощения. И (зря я почти три года на филфаке вкалывала, что ли?) быстро до нее додумалась. Вздохнула, откашлялась и с должным эмоциональным сопровождением заявила:

– Исчезните отсюда немедленно, проклятые бумажки, ваше место – в моей комнате!..

Потом посмотрела на стол и изумленно вытаращила глаза. Книги исчезли! Испарились! Растаяли в воздухе! Однако я сильна...

– Молодец! – почему-то очень искренне обрадовалась за меня ящерка.

Магистр лишь одобрительно кивнула и выразительно приподняла левую бровь: мол, продолжай…

Я злорадно улыбнулась. Яти с подозрением покосилась на меня, но поздно! Пара Слов, и стол вместе с Магистром взлетел под потолок, никто и ахнуть не успел. Правда, и растеряться – тоже. Пленница стола, закинув ногу на ногу, посмотрела на нас сверху вниз, с интересом ожидая продолжения, а ящерка как следует на меня накричала: за неуважение к начальству, за злоупотребление должностными обязанностями, и прочая, и прочая…

– И что дальше, павший? – вопросила Магистр. – Сама-то я отсюда спущусь, но вот мой стол мне нужен на полу. И, желательно, в ближайшее время.

– Мои проклятья – необратимы, – мстительно возразила я.

– Необратимы, – не стала препираться она. – Глобальные – необратимы. А результат мелких и слабых, таких как это, можно сгладить. И с помощью второго проклятья все расставить по прежним местам. А по-настоящему сильные проклятья – те действительно и необратимы, и на их результат впоследствии повлиять нельзя. Вернее, не остается того предмета, на который можно повлиять.

Я подняла на нее взгляд, но моя собеседница и не думала шутить. Черные глаза смотрели прямо и серьезно, а я… испугалась. Впервые осознала реальную мощь своих Слов и собственную непомерную силу. И собственную опасность. Вайлины – это еще цветочки... Мои реальные возможности – куда страшнее. Намного страшнее.

Нервно передернув плечами, я нерешительно спросила:

– Так я... могу все?..

– Абсолютно, – веско подтвердила Магистр. – Ты можешь абсолютно все. От простого перемещения книг в заданную точку до полного уничтожения этого мира. И особых усилий для этого прилагать не придется. И ты сама всегда сможешь выжить.

Я растерянно моргнула и пробормотала:

– Но... зачем мне уничтожать мир?.. Какой в этом смысл? Зачем мне вообще нужна такая сила? Вряд и я захочу что-то уничтожать, а мир – тем более...

Теперь растерянно моргали уже мои собеседницы. Видимо, то, что я сказала, стало для них откровением.

– Кто в тебе с-сейчас-с говорит? – после томительной паузы осторожно осведомилась Яти. – Касс-си или… павший воин?

Я прислушалась к своим ощущениям и решительно ответила:

– Думаю, мы обе.

– Но история не может лгать… – задумчиво протянула Магистр.

– Зато она любит недоговаривать, – философски заметила ящерка. – А недоговаривать летопис-си умеют гениально. А ес-сли мы не учас-ствовали в тех с-событиях – откуда нам знать вс-сю правду?

– А Хранители, разумеется, заодно с историей, – тихо добавила пленница стола.

– Ес-стес-ственно, – согласилась ящерка. – Они могли бы открыть правду с-сейчас-с, когда с-самые с-страшные с-события давно позади, но им это не выгодно.

– Что именно? – вмешалась я.

– Ваше возвращение, – пояснила Яти. – Ес-сли бы вдруг оказалос-сь, что на с-самом деле вы не так виноваты перед миром, как им вс-сегда расс-сказывали, они бы вас-с прос-стили. А миру бы не ос-ставили иного выбора, кроме как пос-следовать их примеру. Да, люди боялис-сь павших воинов, но понимали – только благодаря вам им нечего опас-сатьс-ся. И отпала бы нужда ис-скать с-спас-сителей. И над ними никогда бы не навис-сла угроза, подобная нынешней.

– Но так мы же – вроде местных жителей, и пришельцев убивать – не можем, – заметила я.

– Вы – все можете, – внушительно повторила Магистр. – И уничтожать пришельцев – тоже. На благо мира, разумеется.

Я призадумалась, но по прошествии нескольких минут вынуждена была с огорчением констатировать, что ни черта не понимаю. Вернее, понимаю, но плохо. Очень плохо. Мне катастрофически не хватало сведений и воспоминаний. Наверняка где-то, в дальних темных уголках моей памяти, гнездится знание правды, настоящей правды, но – слишком далеко. Мне не дотянуться и не достать… пока.

Райлит верно сказала – пусть все идет своим чередом, и всему свое время. Понимание правды сейчас, когда меня окружает столько загадок, может быть чревато. До сути прошедшего я однажды докопаюсь, рано или поздно. А сейчас, со знанием правды, но не понимая себя, я могу все испортить. Нет, Касси, сначала разберемся с таинственным нечто, а остальное, как обычно, однажды придет само собой.

Вздохнув, я покосилась на летающий стол, обнаружила, что он меня раздражает, и тихо обругала его последними словами. Стол с грохотом свалился на пол, едва не опрокинув Магистра. Так-то лучше.

– Очень хорошо, павший, ты делаешь успехи, – невозмутимо объявила Магистр. – Немного потренируешься под руководством посланницы – и можешь приступать к своим обязанностям.

Что-то в ее голосе меня насторожило.

– К каким обязанностям? – глупо уточнила я.

Магистр нахмурилась:

– Сама не понимаешь? Раз мертвые воины объявились еще в одном мире, нам повторно спасителя искать не станут. И именно на твои плечи ложится вся ответственность за происходящее. Если ты не справишься, то найденного спасителя из другого мира переправят к нам. Я – против подобного, но ничего не поделаешь. Такова воля Хранителей. Один мир – один спаситель.

Я как стояла, так и села.

– К тому же ты – павший воин. И защищать мир – твоя прямая обязанность. Ты дала Слово.

– Минуточку, товарищи! – возмутилась я. – Я дала Слово временно исполнять обязанности спасителя, а не быть им!.. Я не собираюсь подставляться! К тому же неизвестно, где ваши зомби прячутся!..

– Мы тоже не знаем, – «утешила» Магистр. – И мир не знает. Вот и поищешь. Заодно уничтожишь тех мертвяков, которые на пути встретятся. А там, возможно, подоспеет нормальный спаситель.

– Возможно?.. – упавшим голосом переспросила я.

– Скорее всего.

Час от часу не легче… Я скорчила страдальческую рожицу, исподлобья посмотрела на неумолимое лицо Магистра и махнула рукой. Ладно, пусть думают, что я где-то брожу и кого-то ищу… А я займусь своими делами. Мне куда интереснее разбираться с историей павших и их загадочными способностями. А если по пути попадутся зомби – помогу, так и быть. Помогу не Магистру или Хранителям. Помогу миру. Просто потому, что я – его часть. Пусть и проклятая «часть», случайно забежавшая на огонек ненадолго погостить... Помогу, как прежде, когда я действительно хотела помогать. А коли не хочу, то никому меня не заставить. Но обязанности спасителя никому ко мне не прицепить. Видела я их… в гробу в белых тапках.

Меж тем, пока я размышляла о своем, Магистр сгребла в охапку кипу папок и, перебросившись парой слов с Яти, быстро покинула кабинет. Ушла, не прощаясь, какая вопиющая невоспитанность... Я задумчиво посмотрела на захлопнувшуюся дверь. Зато теперь – свобода!

– И не надейс-ся, – прочитала мои мысли ящерка. – Я внимательно прос-слежу за тобой и твоим поведением.

Я не удержалась и показала ей язык. Яти тяжко вздохнула. Да, со мной непросто, но ведь я в спасители не набивалась... И не набиваюсь. И ни за какие коврижки не возьмусь играть непредназначенную мне роль. Я – сама по себе, а вы – сами по себе. Я не умею быть тем, кем не являюсь. И не хочу быть тем, кем не являюсь! Спасительница, надо же... Или павший воин, как меня тут окрестили братья по разуму? Тьфу! Что бы ни спало в моей душе – я воспитана обычным человеком, и им и останусь. А героев в психбольницах ищите. Я еще не окончательно сошла с ума, и добровольно в петлю не полезу.

Поднимаясь в комнату, я весело насвистывала себе под нос незамысловатый мотив, а Яти косилась на меня с нескрываемым подозрением. Смотри, смотри, милая, большего тебе и не надо... Даже мои родители и друзья никогда не могли угадать, что у меня на уме, и тебе это не удастся. А на уме у меня...

Открыв дверь, я подошла к столу и лениво поворошила бумажки. Так, структура миров меня интересует мало, история их происхождения – тоже, строение одного конкретного мира – так же... Ага, а вот это любопытно... Я вытащила из общей кучи потрепанный свиток, мелко испещренный черными рунами. История павших воинов, пусть и с ложной точки зрения...

Я осторожно разгладила ветхий лист, испытывая странное ощущение. Словно через прикосновение мне передается сильная энергетика того, кто писал, того, кто давно ничего не помнит и никогда не вспомнит... И я, закрыв глаза, увидела. Сознание, покинув тело, юркой змейкой скользнуло меж рун, обрисовывая каждую, и буквы вместо слов сложились в яркие, четкие картинки…

Магистр. Похожий на нынешнего. Светловолосый и темноглазый мужчина. Тот, кого я видела в склепе памяти. Сидя за столом в знакомой библиотеке, он медленно писал. Руны получались кривоватыми, косыми, плохо ложились на бумагу, а сам Магистр иногда отставлял в сторону костяное перо и морщился от боли в перевязанной руке. Неровный колеблющийся огонек свечи освещал бледное, изможденное лицо умирающего. Человека, умирающего от страшной неизлечимой болезни. Вернее, от необратимого проклятья павшего воина.

Я встала напротив стола, словно Магистр мог меня увидеть, и посмотрела на него в упор. Конечно же, глупый поступок, ведь это не мое воспоминание, а память бумаги, портал, перемещающий читателя в иную реальность прошлого... Но я услышала то, что мне сказали. Глядя в пустоту, сквозь мою сущность, человек тихо промолвил:

– Прости, Райлит, я не успел... Ты знаешь, где меня найти. Приходи и забирай то, что тебе принадлежит.

И картина медленно поплыла перед моими глазами, вновь превращаясь в черные руны. Сев, я тряхнула головой, разгоняя дымку воспоминаний, кивнула встревоженной Яти и мрачно потерла ушибленный при падении копчик. И поняла. Вот оно. Встреча, назначенная в сердце мира. Кое-что мое Магистр уволок с собой после смерти и упрятал подальше от чужих глаз. И если я скажу пароль «черт возьми», возможно, мне вернут утраченное. Надо будет посетить сердце мира после разборок с зомби... Да, а еще понятно, почему Магистр имеет на меня такой зуб. В одной из жизней его убил павший воин.

Глава 14

Да на тебе пахать надо!

«Служебный роман»

Второй день подряд шел дождь. Стоя у решетчатого окна, я уныло наблюдала за бесконечным потоком мутной воды, стекающим по стеклу. Хорошо, конечно, что в такую погоду я сижу под крышей, пусть и слегка протекающей, а не на природе... Но вынужденное заточение в мрачной башне однажды меня доконает. Ведь пообщаться даже не с кем! Магистр – в отъезде, Яти – в спячке, старшая ученица Магистра – Серафима – по уши в своих делах. Тоска зеленая...

Яркой змеей промелькнула молния, осветив мою комнату, и я невольно вздрогнула. Нет, гроз я никогда не боялась... Но одно дело не бояться их дома, а совсем другое – здесь. Во-первых, и грозы тут бушуют страшнее наших, а во-вторых, приходится пережидать их башне, которая того и гляди развалится. Я поежилась, прислушиваясь к раскатистым ударам грома, и плотнее завернулась в одеяло. Холодно, сыро, мерзко... И курить охота... И домой хочу... При воспоминании о своей маленькой уютной квартирке на душе стало еще тоскливее. Там, конечно, меня хищным зверем поджидает сессия, но и сейчас – мир грядущих радостей не сулит...

Насмотревшись на дождь, я вздохнула и вернулась за стол. В комнате всего-то предметов – кровать, стол со стулом да некое сооружение, весьма отдаленно напоминающее комод. И зеркало, к которому я старалась не подходить, дабы не пугаться собственного кошмарного отражения. Изматывающее путешествие сделало, по сути, одно доброе дело – одежда болталась на мне, как на вешалке, и я странным образом влезла в реквизированный костюм Магистра (хотя штаны и рукава рубахи оказались чуть коротковаты), а в остальном... Смотреть страшно. И рассказывать – тоже.

Кипа летописей, подлежащих внимательному изучению, навевала смертельную тоску, но больше заняться нечем. Не бродить же по башне, притворяясь привидением и уныло подвывая свистящему в трубах ветру... Запалив третью свечу, я в очередной раз принялась просматривать свиток-портал, но видения больше не приходили. И ничего нового об истории павших воинов, увы и ах, узнать не удалось. Ради интереса сегодня утром я старательно порылась библиотеке Магистра, но о павших воинах даже упоминания не обнаружила. О великом народе, который всех пугал и значил для мира крайне много, – один-единственный свиток. И там – лишь сухая и скупая общая информация. И та – известная мне со слов Магистра, Марфы и Яти. Согласитесь, это, по меньшей мере, странно?

Единственное, меня заинтересовало мимолетнее упоминание о неведомом тайном месте, где ранее обитали павшие воины. Кстати, прежде они назывались дейте. Как я узнала из свитка, люди здесь считались низшими магами, а высших, наделенных большей силой, оказалось аж две ветви. Это дейте, они же – павшие воины, они же – маги Слова, они же – разрушители, и харты, они же – маги Мысли, они же – так называемые созидатели. Народ дейте изгнали за манию величия и нападение на мир с целью его завоевания, а харты – когда-то давно потеряли присущую им способность помнить и затерялись среди низших магов.

Высшие же маги от низших отличались способностью самостоятельно вырабатывать силу. Вот я и в своем мире могла по мелочи напакостить, сглазив человека или удачно напророчив несчастье, и мое имя тут совершенно ни при чем. А перемести низшего мага к нам – и он окажется простым человеком, потому как его волшебство напрямую связно с растворенной в мире силой. Вот и все новое, что мне удалось узнать. Чертовски мало, прямо скажем.

Да, так вот, я начала говорить о тайном убежище павших воинов. Где оное запрятано, когда запрятано и кем запрятано – достоверно не знал никто. Ну, допустим, кем – понятно, самими создателями. Когда – тоже приблизительно понятно – в момент создания, о котором, опять же, никому ничего не известно. А вот где запрятано... История знает, но подло молчит и хранит чужие секреты.

У меня же при упоминании убежища возникала странная ассоциация. Небесный город, скрытый среди облаков... Изображение с ним Райлит подарила Савелию как напоминание о себе, а город вполне мог оказаться символом павших. И потом – даже дома загадочное сооружение снилось мне днями и ночами. А раз я – павший воин, то город – это мое смутное воспоминание, и запрятан он соответственно... Все сходится. И отыскать местонахождение города стало навязчивой идеей. Но как отыскать то, о чем не знает даже Магистр?..

Аккуратно сложив свиток, я убрала его на край стола, оперлась подбородком о сомкнутые ладони и задумчиво посмотрела на струящиеся по стеклу потоки дождя. Звенящую полночную тишину нарушали лишь тревожный шелест капель да редкие громовые раскаты, и, отрешившись от реальности, я в который раз ощутила в комнате чье-то призрачное присутствие. Некто невидимый и молчаливый тихо сидел на кровати и внимательно наблюдал за мной... Вздрогнув, я огляделась. Вот, опять почудилось... Или... нет?..

Читать ничего не хотелось, спать – тоже, а думать над неразрешимыми загадками – тем более. Вздохнув, я выбрала из трех зол самое полезное и наугад вытянула из папки свиток. И, благоговейно разворачивая ветхие страницы, почувствовала, как прикасаюсь к тайне. Подобное я испытала только один раз, когда тайком от смотрительницы музея решилась потрогать ценный экспонат. Одно случайное прикосновение к осколкам древней вазы – и реальность растворялась в туманном прошлом древнего мира. И кто-то, склонившись над комочками глины, творил и ваял маленький шедевр, вкладывая в него душу. И кто-то, склонившись над чистым листом, старательно выводил костяным пером историю родного мира, а слабое мерцание свечей освещало его усталое лицо... Сколько лет прошло с тех пор, сколько вековой пыли оседало на пожелтевших страницах, сколько рук к ним прикасалось... Скольких людей, читавших летопись, вернулось в сердце мира, а она – и по сей день свято хранит тайны бессмертия...

...Бессмертия, повествующего о семи волшебных мирах. Склонившись к свечам и с трудом разбирая чужой почерк, я углубилась в обстоятельное изучение летописи, открыв для себя немало интересных вещей. О павших воинах, разумеется, ни единого слова, но... И до них однажды дойдет очередь, всему свое время. Не может быть, чтобы о народе высших магов не осталось подробных заметок. Либо их уничтожили, дабы не напомнили о наболевшем, но это глупо, либо... Либо в мире есть еще одна библиотека, где собраны и запрятаны для вящей сохранности наиболее ценные летописные экземпляры. Отвлекшись от чтения, я покосилась на спящую Яти. Проснется – будет, кого расспросить...

А волшебные миры – штука интересная. Всего, как я говорила, их семь, и каждый отличается от прочих лишь рельефом и по оному же именуется. Равнинный мир, куда меня занесло, на древнем языке звучал как Альвион. Горный – Вейте. Болотный – Кариссе. Пустынный – Ярит. Водный – Шалейн. Лесной – Альвейл. Небесный, в простонародье мир Небесных странников, – Тиарис. Кстати, случайный подарок небесного духа – каплевидные кристаллы – родом как раз из последнего мира. Их называли слезами неба и ценились они на вес золота, поскольку редкости кристаллы были необычайной и водились исключительно в Тиарисе.

Полазив по карманам своих прежних штанов, я отыскала завернутые в носовой платок кристаллы. Удивительно, как умудрилась их не потерять, после всего пережитого-то... Я вернулась за стол и разложила перед собой слезы неба. Восемь камешков идеальной формы и одинакового размера ярко светились в темноте, разгоняя ночной сумрак. И зачем они мне? Кто надоумил духа подбросить мне этот подарок небес?.. Ты знаешь?.. Да-да, я к тебе обращаюсь... Молчишь? Вот зараза... А как не надо – так лезет со своими советами и нравоучениями!

Ой, я же совершенно по-дурацки со стороны смотрюсь: сижу и сама с собой разговариваю!.. А?.. Не с собой? А – с тобой?.. Тогда – тем более по-дурацки... Кристаллы мне пригодятся, говоришь? Как плата? За что? Ах, не скажешь? Ну, и иди к черту! Сама разберусь, где наша не пропадала... И нечего надо мной издеваться, если я на принцип пойду – до чего угодно докопаюсь! И до тебя тоже. Подумаешь, тайна за семью печатями... Да и нет уже одной печати, я ее сорвала, и осталось еще шесть. Всего-навсего.

Бережно собрав слезы неба со стола и завернув свое сокровище в носовой платок, я спрятала их в глубокий карман серых штанов (оказывается, Магистр носила не только черное) и вновь взялась за летопись. На чем я остановилась?.. Ага. Так вот, миры, оказываются, друг от друга не изолированы, а связаны меж собой порталам (интересно бы на них взглянуть!). И если кому-то понадобится помощь или просто в гости сходить захочется – без проблем. Нашел нужный по цвету портал – и вперед. А «цвет» мира зависел от его рельефа. Равнина – зеленый, вода – синий, горы – каменно-серый, лес – коричневый и так далее.

И, что любопытно, ранее порталы вели не только в приграничные волшебные миры, но и в запредельные. А запредельными называют миры, находящиеся, соответственно, достаточно далеко от вышеозначенной системы, но, главное, те просто обязаны быть волшебными. С таким миром, как моя родная Земля, никто связываться бы не стал. При существовании порталов в запредельные миры и возник ныне существующий закон, по вине которого сейчас все страдают: пришельцы – личности неприкосновенные. Причем жители приграничных миров пришельцами не считались.

Сначала магический закон распространялся лишь на политических засланцев и министров иностранных дел, но позже, с возникновением торговли, заработал и на благо простых посетителей. Заходи, бери, кто что хочет, называется... Впрочем, нет – ведь на страже законов мира тогда стояли павшие воины, поэтому они и получили возможность уничтожать пришельцев, если те вдруг обнаглеют. И именно с изгнанием павших было решено прекратить общение с жителями запредельных миров и прикрыть порталы.

Угу, опять мы виноваты... Павшие, кстати, как мне удалось вычислить, водились именно в системе семи миров и нигде больше, но задолго до изгнания обосновались в Альвионе, создали базу и отсюда мотались по делам, куда бог пошлет. Или куда сами захотят отправиться на прогулку. Ага, еще кое-что новое узнать удалось, хотя ни слова «дейте», ни прозвища «павший воин» в тексте не встретилось! Лишь упоминались таинственные «стражи», а поскольку именно так нас называла Марфа – правильные выводы сделать несложно.

Дочитав свиток, я убрала его в общую кучу и сладко потянулась, разминая затекшие мышцы. Мельком глянула в окно, убедилась в том, что гроза не утихает, и по уши завернулась в одеяло. Пойти и раздобыть себе чаю, раз Серафима не хочет кормить меня ужином? Чай я приготовить в состоянии, даже на столь допотопной печи, а вот все остальное – увы и ах. Даже на нормальной современной печке. Все мои скудные кулинарные способности сводились к варке пельменей, жарке омлета и лепке бутербродов. И, несмотря на отчаянное стремление мамы, готовить я не научилась, ненавидя это дело до глубины души. А кулинарные рецепты знала на уровне анекдота про расстегай. Для того чтобы приготовить расстегай, возьмите свежего судака и сильно стегните его прутом один раз. Внимание: если вы стегнете рыбу два раза, это будет уже двастегай, а если три раза – тристегай! И далее по тексту.

Кухня, находившаяся на первом этаже, опять оказалась заперта. Серафима, зная о моих ночных набегах, свято блюла чистоту помещения и неприкосновенность магистерских запасов. Я насмешливо хмыкнула. Ну-ну... Все-таки не зря я вчера целый день упражнялась во владении собственным Словом. Голодной не останусь. Даже если замок на двери – магический, а он таковым не являлся. Пара Слов – дверь с тихим скрипом отворилась, приглашая меня войти. И, проверив помещение на наличие людей, я спокойно зашла внутрь.

Печка, слава богу и спасибо Серафиме, оказалась достаточно теплой. Поворошив кочергой раскаченные докрасна угли и быстро раздув огонь, я вновь пожалела об отсутствии сигарет, поставила на плитку тяжелый чайник и присела на стул. Дух огня, он же зайтан, сплошь состоявший из мелких язычков пламени, выглянул из печи и неодобрительно покачал головой. Да-да, сама знаю – как похудеть, объедаясь на ночь... А если я есть хочу? И плевать на все диеты... Выгонят меня скоро из башни дела делать, а когда еще поесть нормально получится? То-то и оно.

Зайтан, вздохнув, вернулся в печку, растворившись в огне. Туда тебе и дорога... Вчера Яти целый день заставляла учить меня названия духов, и теперь я готова была их проклясть... Нет, я понимаю, мне тут придется какое-то время жить – но лишь какое-то время! И на кой мне ради пары-тройки дней зубрить десятки ненужных имен и названий? Вот и я думаю, что незачем. И вообще подобные нудные сведения лучше получать на практике. Куда проще – встретил, увидел, запомнил. Альва и вайша я теперь век не забуду, зайтана – выучила в связи с частыми пожарами, случающимися на равнинах. И леками – духа воздуха, простите за тавтологию. А кого мне тут еще надо? Горного или болотного духа? А зачем, если тут ни гор, ни болот природой не предусмотрено?

Я фыркнула про себя и отправилась на поиски кружки. Нет, выучить их мне все равно пришлось – хвостатая поганка не отставала от меня ни на минуту. А заодно заставила зазубрить ритуальный разговор, родовые приставки к именам и много чего еще. Черт возьми!.. Это я рассердилась, вспоминая вчерашнее, и в пылу гнева случайно смахнула с полки любимую чашку Серафимы... И чашка, упав на пол, разлетелась на мелки кусочки по всей кухне. Эх... Сделать мне ученица Магистра ничего не сделает, конечно же, но... Еще дорожного пайка в отместку лишит и не накормит перед отъездом...

Подумав, я воровато огляделась, метлой собрала осколки в кучу и с помощью совка отправила их в печку. Вот и все, и ничего страшного не произошло. А что произошло – так это не ко мне... А кто решит, что ко мне, тому мало не покажется. Налив себе чаю и отыскав в буфете случайно забытую Серафимой краюшку хлеба, я заперла дверь и поспешно ретировалась с места преступления. Не пойман – не вор... Даже если обзывать вором здесь в принципе больше некого.

В своей комнате я закрылась на щеколду и несколько минут размышляла, накладывать защитное заклятье или не стоит. С тех пор, как узнала о полезной стороне своей магии, я постоянно думала, на чем бы еще потренироваться. И этот случай решила не упускать. Мало ли, вдруг после таинственного исчезновения кружки ученица Магистра придет в ярость и побежит мстить? А она больше меня раза в два. А боец из меня, сами понимаете, аховый... Но, дабы невзначай не навредить, шибко опасного ничего не придумывала. Так, в своем стиле, доброе и пакостное…

– Чтоб на того, кто откроет дверь, ведро холодной воды вылилось!

Над дверью на невидимых веревках закачалось вышеупомянутое ведро. Самое главное в моих заклятьях – подобрать верные слова. И не только так, чтобы оно прозвучало как проклятье – важно и подобрать к некоторым словам уточнение. Вот, например, если я не уточню, какой именно должна быть вода – вошедшего может ошпарить кипятком.

Сию простую истину я поняла, когда после ухода Магистра искала посланные в комнату папки. Я велела им быть у меня в комнате, но не уточнила, где именно. Одна папка отыскалась под кроватью, вторая – под матрасом, а третья – в самом нижнем ящике комода под горой чистых листов. Благо, больше предметов обстановки не нашлось... Мы с Яти потом долго думали, почему так получается, и пришли к дружному выводу: вложенный в позитивное заклятье негатив должен реализовываться. И он реализовывался в подобных подлостях.

Пока я тренировалась, чай успел благополучно остыть, а дождевая вода – просочиться сквозь оконные щели и вплотную подобраться к летописям. Чертыхнувшись, я побежала спасать бумажки, быстро перетащив их на кровать и, для профилактики, отодвинув от окна стол. Чай за это время остыл окончательно, до комнатной температуры, а опять идти его разогревать... Чревато неприятными последствиями в виде висящего над дверью ведра. Я расстроено вздохнула. Не везет, так не везет...

Я уныло посмотрела на бесконечный дождь, медленно пережевывая хлеб. Проклясть дождь, что ли, вдруг лить перестанет?.. С другой стороны, тогда не будет повода отдохнуть и поспать в нормальной постели... Нет, пока я осваиваю новые способности, не стоит вмешиваться в законы природы. А то испорчу все, и у Магистра появится еще один повод отомстить мне. Но ей, кажется, и повода никакого не надо...

– Опять лентяйничаешь? – проснувшись, сурово вопросила Яти, жутко сверкнув янтарными, светящимися в темноте глазами.

От неожиданности я поперхнулась. Закашлявшись, расплескала на себя полкружки чая и укоризненно посмотрела на свою хвостатую собеседницу:

– Хочешь поговорить – так зачем же пугать? Сколько тебя еще простить – предупреждай, когда просыпаешься!

– Как? – с интересом осведомилась ящерка.

– Как хочешь! – отрезала я и сделала вид, что первый ее вопрос не услышала.

– Не увиливай, – строго заметила Яти. – Почему ты не занимаешьс-ся?

– И испортить себе зрение в такой темноте? – возмутилась я. – Не хочу, не буду, и не заставите!

– Ты уверена? – в приторно-ласковом шипящем голосе отчетливо проскользнули ядовитые нотки.

– Отстань, – привычно огрызнулась я.

– И не подумаю.

Я тупо уставилась на стену, нервничая под ее пристальным взглядом. Зараза имела противное свойство так смотреть, что становилось не по себе.

– Касс-си!..

Я в танке, я в танке, я в танке, я в…

– Касс-сандра!

– Не смей меня так называть!.. – взвилась я.

– Тогда учис-сь дальше, – непоколебимая ящерка, похоже, готова стоять на своем до последнего.

Я скорчила рожицу и неохотно повиновалась. Вновь пересела за стол, зажгла еще пару свечей и принялась вяло просматривать очередную летопись испытанным филологическим методом: через три страницы по диагонали. В данном случае – через три абзаца, но все равно по диагонали.

Однако подлая ящерка и не думала останавливаться на достигнутом.

– Перес-сказывай, – потребовала она, когда я закончила читать и отложила свиток в сторону.

– Детский сад, штаны на лямках, пятый класс вторая четверть... – недовольно проворчала я. – Не буду!

– Потому что ничего не запомнила? – уточнила Яти. – Перечитывай.

Я рассердилась, отшвырнула свиток в дальний угол и пригрозила, что сейчас прокляну летописи, а сама выброшусь в окно. А оставшимся от меня мокрым местом они с Магистром вольны распоряжаться по своему усмотрению и командовать, сколько душе угодно.

– Ты туда не пролезешь, – невозмутимо прокомментировала ящерка, даже не соизволив взглянуть в сторону узкого решетчатого окна.

– «Кто хочет смерти, тот везде ее найдет», – философски процитировала я Сенеку.

– Ес-сли мир тебе позволит, – возразила Яти. – А его мнение в подобных вопрос-сах важнее твоего, поверь.

Я задумалась, лихорадочно подыскивая подходящий ответ, когда мои напряженные размышления прервал громкий сердитый стук в дверь. Я испуганно замерла. Серафиму принесло на ночь глядя...

– Что ты еще натворила? – нахмурилась моя собеседница.

– Ничего особенного… – пробормотала я.

– Неужели?

Стук повторился. Лучшая защита, как известно, – это нападение, и посему…

– Кому чего надо? – угрожающе рявкнула я.

Из-за двери донеслось нерешительное сопение и топот. Похоже, ученица Магистра смекнула, что я не в настроении и на всякий случай решила испугаться. Ее робкий, подрагивающий голос заставил меня разозлиться еще больше. Тоже – на всякий случай.

– Можно... поговорить с тобой? – тихо вопросила Серафима и, подумав, чуть громче добавила: – Спасительница?..

– Посреди ночи?

– Это... срочно... Очень срочно!..

Нет, по ее мнению, дурацкая кружка стоит того, чтобы будить меня и доводить разговор до скандала?

– Нельзя!

– Но это правда – срочно... – продолжала гнуть свое ученица Магистра.

Еще одна упрямица на мою голову... И где только мир их находит? Забыв обо всем на свете, я метнулась к двери, распахнула ее, задумав учинить обещанный скандал... И лишь поток ледяной воды, пролившийся сверху, остудил мой пыл. Ведро!.. Я подняла взор к потолку, посмотрела на перевернутую вверх дном емкость и, разочарованно застонав, страдальчески закатила глаза. Опять не то получилось!.. Опять у меня все не так, как у нормальных людей!..

– Что с тобой? – Серафима наклонилась ко мне, то ли помочь желая, то ли отомстить за любимую кружку.

Я издала невнятный звук и попятилась от двери, а ящерка понимающе хмыкнула.

– Проходи, С-серафима, не с-стес-сняйс-ся, – любезно пригласила ее Яти. – И не обращай внимание. С-спас-сительница любит на с-сон грядущий принимать... Это «душ» по-вашему называетс-ся, верно, Касс-си?

Ответом ей послужил прежний невнятный стон.

– Правда? – недоверчиво выпучила глаза впечатлительная девушка.

Я, опустив очи долу, пробурчала что-то невразумительное.

– Правда, – насмешливо подтвердила ящерка.

– В одежде? – усомнилась Серафима.

– Там, откуда Касс-си родом, это в порядке вещей, – продолжала издеваться хвостатая поганка.

– Да-а-а? – опять уставилась на меня ученица Магистра.

– Да-а-а! – раздраженно завопила я, метнув свирепый взгляд на ухмыляющуюся Яти. – Да, мы имеем привычку мыться в одежде!.. А еще, – мстительно продолжила, чуть успокоившись, – после купания мы привыкли ужинать жареными ящерицами... и нежданными гостями!

– Но людоедство – это грех... – промямлила Серафима, бочком-бочком отодвигаясь к двери.

– Для вас, но не для нас, – кровожадно улыбнулась я и, для вящей достоверности, плотоядно облизнулась.

– Она шутит, – вмешалась ящерка, плавно соскользнув с моего плеча и перебравшись на стол, подальше от меня. – Это прос-сто неудачная и дурацкая шутка!

Насчет дурацкой – согласна, но вот насчет неудачной – не совсем. Бедная Серафима изрядно перепугалась и, побледнев, приготовилась задать стрекача. Наивная, кому она верит?.. И никого из моих родственников нет, чтобы либо окончательно добить несчастную, либо объяснить – мне верить категорически нельзя. Если только не на Слово.

– Ладно, согласна, шутка была неудачной, – сжалилась я. – Людоедство – действительно грех... А вот лягушачьи ножи и жареные ящерицы у нас в некоторых странах считаются деликатесом. Лакомым блюдом, в смысле. И я давно мечтаю его попробовать...

Серафима успокоилась и неуверенно улыбнулась, а вот ящерка предпочла ко мне не приближаться. Так тебе и надо, хвостатая изменница! Будешь знать, как издеваться над людьми! Мало того, что я находилась в шоке от случившегося и не могла за себя постоять, так и ты переметнулась на сторону врага? Я буду мстить, и мстя моя страшна!

– Так зачем ты пришла, С-серафима? – Яти попыталась перевести разговор на более безопасную тему.

– Магистр велела тебе завтра отправляться в путь, – сообщила ученица.

– Велела, надо же!.. – фыркнула я, стаскивая мокрую рубаху и оглядываясь в поисках запасной. Куда же я ее засунула?..

– К югу от башни жители заметили нескольких мертвяков, которые выбирают себе незащищенную деревню для нападения, – мрачно объяснила Серафима, теребя переброшенную через плечо русую косу. – А твоя обязанность как спасительницы…

– Не тебе мне о ней напоминать, – отрезала я, роясь в ящике комода. – Тем более всего ты не знаешь…

– Но Магистр – велела! – как попугай твердила девушка.

– Плевать я на нее хотела! – скорчив рожицу, проворчала я, выдвигая второй ящик и в сомнении изучая его содержимое.

Зачем хранить здесь столько ненужного барахла? Не понимаю... Не имею привычки рыться в чужих вещах, но ведь точно помню, что рубашку Серафимы сунула куда-то сюда... Я поежилась от холода. В башне и так нежарко, а после ледяного душа я замерзла за считанные секунды, и если срочно не переоденусь... Мокрые штаны неприятно прилипали к ногам, а стекающая с них вода скапливалась в небольшую лужицу. Крайне неприятная ситуация, прямо скажем…

– Касс-си!.. – возмущенно зашипела ящерка.

– Я не собираюсь тащиться никуда в такой ливень! – огрызнулась я. – Хотите, чтобы я простыла и умерла?

По физиономиям моих собеседниц стало заметно, что против подобного они бы не возражали.

– Дождь льет только вокруг башни, за ее пределами – погода хорошая, – смущенно призналась Серафима. – Магистр подозревала, что иначе в башне тебя не удержишь, а по-другому учиться ты не будешь. И... я смогу к завтрашнему утру дождь отменить.

Я как стояла, так села. На пол. В лужу с водой. И едва не уронила туда сухую рубаху. Вовремя спохватилась, натянула ее на себя и уставилась на ученицу Магистра, как удав на кролика. Обещанная месть за недавнюю стычку?.. Очень хитро – запереть меня на два дня в мрачной башне, от которой мурашки по коже, наедине с ненавистными свитками... И ладно бы, в них оказалась нужная мне информация, а не бред сивой кобылы...

Поджав губы, я сердито засопела. И Серафима решила не испытывать судьбу и смыться к себе, пока я опять не выкинула очередной финт. Пробормотав что-то про обещание разобраться с дождем, она положила на стол какой-то предмет и быстро убралась восвояси. А я наконец сняла мокрые штаны и носки, повесила их сушиться на спинку стула и опять завернулась в одеяло. Ну и ночка... И почему большая часть неприятностей случается именно ночью?..

– Касс-си, что ты задумала? – с подозрением поинтересовалась Яти.

– Мм?.. – я как раз пыталась и сползающее одеяло на плечах удержать, и выжать мокрую рубаху.

– У тебя такой вид, с-словно ты замышляешь очередную гадос-сть, – пояснила моя собеседница.

– А откуда тебе знать, какой у меня вид, когда я что-то замышляю? – угрюмо возразила я, оставив рубаху сушиться на спинке кровати. – Ты за мной постоянно шпионишь?

– Нет, мне прос-сто показалос-сь.

– Когда кажется – креститься надо, – я, пыхтя, подтащила к двери стол и, взобравшись на него, сняла с воздушного крючка ведро.

Повертев его в руках, я пожала плечами и поставила на комод. Прощальный подарок Магистру... Стол, а следом и летописи, вернулись на положенное место, я а снова взялась за комод. Кто бы тут до меня ни обитал, он случайно забыл кучу полезных вещей. Из нижнего ящика я вытащила большую потрепанную дорожную сумку, тщательно изучила ее на предмет дырок и осталась довольна находкой. Сойдет вместо старой. Раз Магистр не помогает спасительнице с дорожными сборами, как когда-то Марфа, пришлось заняться оным самой. Зато есть повод не читать летописный бред...

Гроза за окном поутихла, плавно превратившись в обычный вредный дождик. Серафима на ночь глядя взялась за дело? А ей-то чего не спиться? Мне – понятно, после впечатляющего обливания спать расхотелось совершенно. И если уходить – то лучше совсем спать не ложиться. Кстати, а это идея. Раз дождь вот-вот прекратится... Переночую в поле. И когда ученица Магистра обнаружит исчезновение кружки, я буду уже далеко.

Выудив из комода потрепанную куртку необъятных размеров, я положила ее на дно сумки. С сожалением сняла теплое одеяло и начала его сворачивать. Больше мерзнуть в пути я не намерена, а одеяло оказалось достаточно тонким и легким, чтобы без особого труда таскать его с собой. Если, конечно, Янтарь опять не удерет. А Магистру взамен достанется превосходное ведро магического происхождения.

– Яти, ты можешь высушить мою одежду? – я решила отложить месть на потом и вопросительно посмотрела на ящерку.

– Она не твоя, – неодобрительно покачала головой моя собеседница, но помогать взялась.

Стоило ей лишь подуть на штаны, как от них повалил пар, и вещь высохла в считанные мгновения. Следом – настала очередь рубахи и носков. Переодевшись и сунув в сумку рубаху Серафимы, я посмотрела на свои ноги. Где бы раздобыть обувь? В нижнем ящике комода я нашла пару дырявых сапог сорок последнего размера, но в них путешествовать – одно мучение. И у ученицы Магистра ботинки не утащишь – я в них утону. Ладно, придется бродить по пыльным дорогам в любимых носках.

Внимательно осмотрев комнату, я, не глядя, сунула в карман штанов оставленный Серафимой предмет, задула свечи и, перекинув сумку через плечо, на цыпочках прокралась вниз. К кухне. Пакостничать – так по-крупному... И без завтрака, обеда и ужина я оставаться тоже не намерена, как и глотать слюну, в спешке добираясь до ближайшего населенного пункта. Я ведь не Райт, и не смогу бродить по мертвым деревням, отыскивая еду. Я вообще по ним бродить не смогу, если, не дай бог, они мне встретятся... Зомбей издали прибью, и хватит с меня.

Буфеты я потрошила долго и без удовольствия. Деревянные ложки и тарелки – и ничего съедобного! Даже нож отыскался с большим трудом. Мало я Серафиме кружку расколотила, можно еще одну гадость сделать – за то, что морит меня голодом.

– Поищи в погребе, – сжалившись, подала голос Яти. – Видишь крышку?

Увидеть я не увидела, поскольку свечи не зажигала, зато умудрилась об нее споткнуться. И, разумеется, устремилась в погреб, где и отыскала все необходимое. В итоге моя сумка начала трещать по швам, а клапан – едва застегнулся. Но зато теперь у меня есть все необходимое. Даже нож. Даже кожаная фляга, в которую я слила остатки травяного чая. Флягу, подумав, повесила через плечо, а погреб решила не закрывать. Как и дверь на кухню. Войдет поутру сонная Серафима на кухню за чаем из любимой кружки, а погреб – напротив нужного ей шкафа... Жаль, не доведется понаблюдать...

Я вышла из кухни и на прощение оглядела недружелюбный коридор и старую лестницу. Опять в путь? В моей душе что-то екнуло и сжалось. Я не любила дороги и путешествия. Никогда не любила. Даже тогда. Где бы ни приходилось бродить, я всегда стремилась вернуться домой и спрятаться в его уютном спокойном тепле. И забыть о том, что за окном льет дождь или бушует метель, что однажды опять придется открывать дверь и уходить, пусть даже в магазин за сигаретами... Да, я домоседка, но ведь любому человеку необходимо куда-то возвращаться, верно? А куда я возвращалась здесь?..

За моей спиной с тихим скрипом закрылась входная дверь, когда я вышла на улицу. Раз Магистр срочно решила меня выгнать – значит, завтра она вернется. А я уже успела нахально присвоить ее одежду, разбить у Серафимы кружку, ограбить погреб... Да, нужно успеть удрать отсюда подальше...

– Где моя кружка?! – раздался из кухни горестный вопль, а последовавший за криком грохот вынудил меня втянуть голову в плечи и быстро раствориться в мутном потоке дождя.

Знать ничего не знаю...

Глава 15

– Придет Михалыч – завалит эту тварь!

– Если эта тварь еще не завалила Михалыча…

«Особенности национальной охоты»

– Павший!

Я испуганно подскочила, запутавшись в одеяле, и окинула равнину диким взглядом. Кто?.. Откуда?.. Янтарь, бродивший неподалеку, вопросительно наклонил голову набок, созерцая мое растерянное заспанное лицо. А я никак не могла понять, откуда исходит голос Магистра. А он продолжал активно взывать ко мне, хотя накануне я специально уехала от башни как можно дальше. Мистика, граждане…

– Павший, ты где?

– Прекрати называть меня этим идиотским прозвищем, – я с ворчанием выпуталась из одеяла, села и тупо уставилась на свои штаны.

Голос Магистра звучал приглушенно, словно его обладательница говорила сквозь маску, и доносился откуда-то из моих штанов... Я недоуменно почесала затылок. Ах, да, Семен Семеныч!.. И, порывшись в кармане, извлекла оттуда небольшой, овальный и плоский камешек. Задумчиво повертела его в руках, перевернула и встретилась взглядом с Магистром. Вернее, с ее ожившим портретом.

Портрет, оказавшись со мной лицом к лицу, живо сменил рассерженный и встревоженный вид на невозмутимый, и строго осведомился:

– Почему ты так долго не отвечала?

– Заранее предупреждать надо, – огрызнулась я. – Откуда мне знать, что тебе взбредет в голову подобным способом со мной пообщаться?

– Разве Серафима ничего не объяснила? – озадачилась Магистр.

Нет, забыла. С перепуга, не иначе… Я отрицательно покачала головой.

– Странно, – изображение нахмурилось.

Действительно. Впрочем, с кем не бывает.

– Ладно, оставим. Ты что, спишь в поле без защиты?

– Угу.

– Серафима же должна была тебя предупредить, что поблизости бродит шайка зомби!

А она и предупредила. Только я спешила удрать из башни и обо всем забыла... Я смущенно кашлянула. И увидела вышеупомянутую шайку. Вернее, одного-единственного ее представителя. Мертвяк, выглядевший совершенно живым и здоровым, столбом стоял посреди дороги и настороженно озирался по сторонам. И кабы не лук с натянутой тетивой и подготовленной стрелой, его вполне можно было бы принять за живого аборигена. А кабы не высокая трава и мое сидячее положение, меня бы уже принимали за мертвую... Ну, я и растяпа...

Стараясь не шуметь, я улеглась на живот и осторожно раздвинула заросли травы. Устраиваясь на ночлег, я не стала далеко отходить от дороги и зомби сейчас видела неплохо. На удивление невысокий и щупленький, одетый, как все, в просторную рубаху и штаны, он не сводил внимательного взгляда с виала. И лишь холодная, безжалостная пустота карих глаз выдавала его истинную сущность. Нет, зря я Райта подозревала... Мой бывший спутник вид имел просто невозмутимый и бесстрастный, а этот – именно что мертвый. Как оружие. Холодное, остро отточенное и готовое убивать безо всяких на то причин. Точно, мертвое и бездушное оружие.

– Что ты там увидела? – громко вопросила Магистр, опять невольно меня напугав.

Зомби немедленно повернулся на звук голоса, а я, чертыхнувшись, опять спрятала камень в карман, несмотря на протестующие приказы портрета. Не балда ведь она, должна догадаться, что случилось неладное, и заткнуться... И догадалась. И замолчала. Но поздно. Мертвяк осторожно двинулся в мою сторону, до предела натянув тетиву. Охота на спасителя началась.

Я испуганно замерла. Малейшее движение – и стрела полетит в мою скромную персону. А я никогда не умела ловить их на лету или уворачиваться от смертоносного острия. Я и пары Слов сказать не успею, как меня подстрелят, а Райта рядом нет, и вылечить – никто не вылечит... И впервые за прожитые в этом мире дни я по-настоящему осознала собственную уязвимость и беззащитность. И впервые поняла, насколько легко меня убить. Еще один шаг – и я окажусь в поле зрения зомби, еще одно движение – и на одного ходячего мертвеца станет больше...

Мне бы собраться с силами и мыслями, проклясть врага… но нет. Паника, дикая, отчаянная и беспросветная, как ночь на кладбище, подобно гигантской волне захлестнула меня, накрыв с головой. Сердце екнуло, привычно спрятавшись в левой пятке, и заколотилось с необычной силой, как у загнанного зайца. Дыхание участилось, словно предчувствуя последние мгновения своего существования и торопясь наверстать то, что может быть упущено. И сквозь пелену страха, застилающую мысли, я понимала лишь одно – меня еще не заметили. Меня почему-то пока еще не заметили...

Зомби остановился в двух шагах от моего импровизированного лагеря. Я застыла, с трудом сдерживая прерывистое дыхание. Но как же стучит сердце... Почему он его не слышит?.. Почему меня не видит?.. Серые штаны на фоне яркой зелени бросаются в глаза сразу... Или – что-то ему мешает?..

Я покосилась на виала и вздрогнула. Янтарь замер на одном месте, и его окутало знакомое золотистое сияние. А я думала, это просто игра солнечных лучей на золотой шерсти... Но, похоже, это магия. Я судорожно втянула носом воздух и поняла. Так пахнут нагретая солнцем сосна. Теплом. Раскаленной докрасна древесиной. Стекающей по стволу янтарной смолой.

Золотистая сеть, сотканная из солнечных лучей, опутывала меня с головы до пят, делая невидимой. Янтарь, сокровище мое нахальное, опять я у тебя в долгу... Опять ты меня спасешь, когда я оказываюсь на краю... Сначала ты, потом – Райт, теперь – снова ты... И как вовремя вы передаете друг другу эстафетную палочку по спасению моей жизни, даже удивительно, точно сговорились...

Глубокая нежность к обоим моим случайным спасителям разогнала дурман страха, вернув привычную уверенность в себе. Я все-таки павший воин, я же маг Слова... И я на многое способна, если не одна. Если за моей спиной стоит кто-то, кому я доверяю. Значит, этот кто-то и раньше у меня был, до тех пор, пока... Но – кто?..

Выпрямившись, я взглянула на зомби и невольно вздрогнула. В погасших карих глазах тусклыми звездами мерцала смерть. Моя. Магистра. Любого живого существа. А живых существ он чувствовал. Не видел меня, не слышал моих движений, но чувствовал. Чувствовал жизнь. И маниакальная готовность ее прервать поразила меня до глубины души. А остатки паники смыло новой волной – ярости и ненависти.

Опущенный лук взметнулся вверх, ядовитая стрела почти уперлась в мое плечо, тетива натянулась и тренькнула... Но я успела раньше, привычно ляпнув:

– Чтоб ты провалился, изверг!

Так просто, верно? Четыре Слова – и зомби в буквальном смысле провалился. Земля, послушно раскрыв голодную пасть, поглотила мертвяка вместе с луком, стрелами и обещанием скорой смерти. Поглотила и сделала вид, что ничего не случилось, а от врага народа не осталось даже могильного холмика. Лишь высокие заросли травы всколыхнулись и вернулись на обычное место. Так просто, верно?..

Я мешком осела на одеяло. Меня трясло. Лихорадочно дрожали руки и подгибались колени. Начиналось то, что в простонародье называлось «отходняк», когда после жесточайшего нервного напряжения наступал полный покой. Расслабившись, я откинулась назад и улеглась на спину, раскинув руки. Утреннее солнце осветило мое глупо улыбающееся лицо. Я с упоением смотрела на проплывающие по небу пышные облака и ощущала себя невероятно счастливой. Все просто, верно?.. Что человеку для счастья надо? Жить. Смотреть на голубое небо и жить. И дышать. И слышать, как перешептываются травы. И просто жить.

Большая тень заслонила солнце, но меня уже было не напугать. Неповторимый запах расплавленной смолы мог принадлежать только одному существу. Я обняла склонившегося надо мной виала за шею и уткнулась лицом в шелковистую гриву.

– Ты спас мне жизнь, дружище… – и ласково поцеловала теплый бархатный нос.

Янтарь тихонько фыркнул и улегся рядом, подобрав под себя ноги. А я наконец-то окончательно пришла в себя и соизволила обратить внимание на приглушенные вопли Магистра. Вытащила из кармана камень и напоролась на презрительный взгляд. Опять...

– Что ты себе позволяешь, павший? – высокомерно осведомилась моя собеседница.

– Позволяю себе жить, – вежливо парировала я.

Надеюсь, что речь идет не об одежде, а о моем недавнем неуважительном поступке... Кстати, если уж зашла речь о костюме, то в комоде Магистра я специально не рылась, а штаны и рубаху обнаружила совершенно случайно, в кабинете на нижней полке стеллажа, среди свитков. И, примерив, решила временно присвоить. Реквизировать. Потом честно верну ее... или уцелевшие тряпки. В конце концов, мою одежду тоже кто-то слямзил, а я не собираюсь разгуливать по миру полуголой.

– Враг?..

– Мертв и похоронен, – деловито сообщила я.

Портрет помолчал. Я – тоже.

– А остальные?

И опять – ни слова об одежде! Пронесет?..

– Встретила только одного, – я пожала плечами. – Увижу остальных – прокляну. Но нарочно искать никого не буду, имей в виду.

– Не надо, сами справимся, – сварливо отозвалась она.

И – ни единого слова об…

– А как ты объяснишь исчезновение моего выходного костюма?

Ага, так меня слышат, но не видят! Гневно сверкающие глаза на портрете вводят в заблуждение, и только!

– У Серафимы спроси, – нахально ответила я.

– Обязательно спрошу. Держи со мной связь.

Черные глаза потухли, а я с облегчением перевела дух. Пронесло! И, убедившись, что кроме нас с Янтарем в поле нет ни живой души, ни мертвого тела, я вновь улеглась на одеяло. Задумчиво повертела в руках камень и решительно отшвырнула его в сторону. Потом, подумав, подняла его и, повозившись, закопала в землю. Красивая, конечно, штука, спору нет, но если я стану бережно хранить портрет таинственной незнакомки, меня неправильно поймут. Да и отчитываться о проделанной работе, опасаясь получить или втык за похищение выходного костюма, или внеплановое поручение, в мои планы не входит.

Закончив свое грязное дело, я села завтракать. Но и здесь меня в покое не оставили. Стоило лишь отбросить в сторону «хвостик» огурца, как из травы на меня строго посмотрели зеленые с белыми вертикальными зрачками глаза аята – духа равнин. Мило улыбнувшись существу, я продолжила завтрак. Подумаешь, помусорила немного... Огурец – не пластиковая бутылка, сгниет, и земля мне спасибо скажет за бесплатное удобрение.

Доев бутерброд, я потянулась за флягой, и это движение спасло мне жизнь. Очередной зомби, притаившись у обочины, уже тянулся за следующей стрелой. Я мысленно выругалась. Поесть спокойно не дают, мерзавцы!.. Преисполнившись праведного гнева пополам с испугом, я живо прокляла мертвяка и, удостоверившись, что он исчез туда, куда положено, принялась собираться. Хватит, засиделась.

В сумку по очереди отправились одеяло, рубаха Серафимы, остатки еды и... Следующая стрела едва не приколола меня за руку к земле, когда я вновь потянулась за флягой. Очередным зомби оказалась милая девушка из числа местных жительниц, судя по ее росту. Достали, гады, ей-богу... В прямом и переносном смысле этого слова. Обозрев окрестности, я заприметила еще двух товарищей, топающих со стороны равнины.

Так быстро я не соображала даже на экзамене. Там от ответа зависит оценка, а здесь – собственная жизнь... Что важнее и дороже, разумеется, понятно, и времени на пустые страхи не нашлось. Мозг заработал с нереальной скоростью, моментально находя нужные Слова. И – нет, не для одного зомби. Для всех сразу. Пока я буду проклинать девушку, меня пришьет кто-нибудь из двух парней. И посему...

– Пропадите вы пропадом, все трое!

Зомби как стояли вокруг нас с Янтарем, так и пропали. И туда им и дорога. Я перевела дух и с удивлением обнаружила, что не успела даже испугаться. Вместо привычного липкого ужаса перед мертвецами – лишь дикое раздражение и злость. Жила, никого не трогала, и вот, пожалуйста, – картина Репина «Приплыли»... Прицепились, как пиявки, и то используют по своему усмотрению, то убить хотят... Я разозлилась еще больше. Если мне кто сейчас попадется под горячую руку...

Последнего мертвяка, умудрившегося выжить, поджидала страшная участь. Его разорвало на мелкие кусочки. Я успела дойти до кондиции, что случалось нечасто, и впала в дикую ярость, когда эта сволочь попыталась меня пристрелить. Хотя я даже противное насекомое боялась прибить тапкой, потому как оно – живое... Но сейчас – словно с цепи сорвалась. И что стало тому причиной – нервы, усталость, подсознательный страх? Не знаю. Но последнему зомби повезло меньше остальных. Впрочем, боли они все равно не чувствуют... А вот мне стало плохо. От одного мимолетного взгляда на разбросанные по равнине кровавые ошметки, завтрак настойчиво попросился назад.

Прижав ладонь ко рту, я поспешно ретировалась с места драки. Перед глазами закружилась знакомая карусель, и если бы не спина Янтаря, на которую я опиралась... Брякнулась бы в обморок прямо посреди поля – и выносите готового... Выйдя на дорогу, я вспомнила, что забыла сумку и слабо чертыхнулась. Нет, не вернусь, не пойду... Стоило лишь зажмуриться – и перед мысленным взором вставала крайне неприятная картина: окровавленная рука, отделенная от тела по локоть, настойчиво ползущая ко мне по траве... Противный ком опять подкатил к горлу.

Я умоляюще посмотрела на виала, молча прося его вернуться за сумкой. Янтарь тряхнул гривой, но послушно потрусил назад, а я опустилась на колени прямо посреди дороги. О, черт, прости, Господи...

Никогда больше не позволю себе дойти до ручки... Теперь либо бессонница замучит, либо кошмары, а что хуже – тот еще вопрос... Янтарь вернулся быстро, таща в зубах сумку. Хорошо хоть, все собрать успела... Я поправила висящую на боку фляжку и не без труда взобралась на спину виала. Что бы я без него делала?.. Как минимум, валялась бы в поле со стрелой между лопатками... Проклятье. Так, Касси, все неприятности позади! Успокаиваемся и наслаждаемся поездкой! Да-да, именно в таком порядке! В жизни встречаются и более неприятные моменты, хотя, кажется, куда уж неприятнее?..

Под вечер я немного пришла в себя, правда, поесть больше желания не возникало. Как и зомбей не встречалось, что радовало. Но – утренняя стычка кое-чему меня научила. Осторожности. Внимательности. Уверенности в себе. И никогда больше глупый испуг не заставит меня забыть о собственной жизни!

Правда, никогда не говори «никогда»... Но я почему-то знала, что так оно и будет. Никогда больше я не растеряюсь перед лицом реальной угрозы. Никогда не забуду о безопасности. Никогда не буду прежним беспечным и безалаберным созданием, способным спокойно спать в открытом поле. Никогда не буду самой собой… такой, какой была раньше. Слишком много во мне появилось от павшего воина по имени Райлит, особенно после драки с зомби... И это и радовало, и пугало одновременно.

Заходящее солнце медленно опускалось за черту далекого горизонта, окрашивая небо в яркие оттенки красного и золотого. Полюбовавшись закатом, я спешилась у небольшого холма и решила остановиться на ночлег. Почему именно здесь? Потому что вышеупомянутый холмик подозрительно напоминал бириха, о котором однажды рассказывала Яти. А раз он защищал местных жителей, то и меня в беде не бросит, ежели таковая случится. Возможно, не бросит... Хотя, скорее всего, это самый обычный холм.

Потоптавшись по траве и как следует ее примяв, я расстелила одеяло и устало плюхнулась отдыхать, положив под голову сумку. Денек выдался не из легких, прямо скажем... Столько событий плюс практически бессонная ночь – это, согласитесь, жестоко... Лениво приоткрыв один глаз, я заприметила на стремительно темнеющем небе одинокую желтую звездочку. А ведь о местных созвездиях я ничего не узнала, хотя собиралась... И, рассудив, что быстро уснуть не смогу, принялась тормошить Яти.

Ящерка, поворчав, нехотя проснулась.

– Чего тебе, чудовище?

– Я не могу уснуть!

– А я тут причем?

– Расскажи мне сказку, – предложила я.

Яти выпучила глаза, изумленная очередной моей причудой:

– Тебе с-сколько лет, Касс-си?

– Женщинам такие вопросы не задают, – назидательно изрекла я, – это неприлично!

Ящерка пробормотала что-то невразумительное и тяжко вздохнула:

– Про что тебе расс-сказать?

– Вон про ту красную звезду, – показала я.

Пока мы препирались, успело окончательно стемнеть, и звезды, с грецкий орех величиной, больше похожие на драгоценные камни, причудливой россыпью сияли с черного бархата ночного неба. Желтые, синие, зеленые, красные, фиолетовые, оранжевые, голубые... Потрясающее зрелище для человека, который всю жизнь лицезрел обычные белые звезды. Нет, белые здесь тоже имелись, и они составляли основной рисунок созвездия, группируясь вокруг одной или двух цветных. Но – цветные звезды!.. Это настоящее чудо, честное слово...

– Крас-сная звезда называетс-ся Огненный клинок, а с-само с-созвездие – Бегущий охотник. Его назвали в чес-сть нашего второго с-спас-сителя, который обладал необычной магией – вос-спламенял прос-стым прикос-сновением любой предмет, а тот – не с-сгорал в огне. Ес-стес-ственно, ес-сли только охотник с-сам того не желал. Горящее копье было его любимым оружием. Когда он дралс-ся с захватчиками, ос-стрие пылало, не с-сгорая, а его враги мгновенно превращались в пепел.

Я заинтересованно молчала, внимательно слушая рассказ. И после легенды о Бегущем охотнике ящерку прорвало. Перебравшись с моего запястья на плечо, Яти с небывалым вдохновением взялась за подробное описание каждого созвездия, которое попадалось ей на глаза. И истории посыпались, как из рога изобилия.

Свернувшаяся клубком Кошка с зеленоватыми угольками звезд – Кошачьими слезами. Якобы жили в болотном мире мифические животные – Кошки. Это у нас их полным-полно, на каждом углу и в каждом подвале встретить можно, а в волшебных мирах кошки – большая редкость. И здесь они имели редкое свойство – предсказывать несчастья с помощью слез. Если Кошка начинала плакать, мир замирал в предчувствии страшной беды. Куда потом подевались эти волшебные существа – история знает, но молчит, однако люди привычно грешат на павших воинов. Дескать, те всегда говорили, что Кошки не столько предсказывали несчастья, сколько сами их накликали, поэтому подлежали немедленному уничтожению. Беды, кстати, после исчезновения Кошек тоже прекратились.

Девушка, несущая на голове кувшин воды и придерживающая свободной рукой скрепленный брошью пояс – золотистый Амулет. По словам ящерки, амулет носил гордое имя Звезды востока и создан был с одной-единственной целью – возвещать о восходе солнца у Небесных странников. В их мире такая фишка: месяц светло, месяц темно, а потом опять – месяц светло, месяц темно. Но – темно исключительно из-за чернильно-черных туч, сквозь которые солнца не видно совершенно. И темным утром вместо солнца странникам светят многочисленные амулеты, имеющиеся практически у каждого местного жителя.

Далее ящерка охотно поведала мне обо всех спасителях, чьи истории воплотились в созвездиях, сопровождая легенды душещипательными подробностями сражений за миры. Я, как и ожидалась, на десятом рассказе начала зевать, на пятнадцатом – откровенно клевать носом, а на двадцатом практически заснула. И заснула бы, но следующая история коснулась легенды об артефакте павших воинов. Едва я услышала заманчивое словосочетание, мой сон как рукой сняло. И, уставившись на ночное небо, я быстро отыскала предмет разговора.

Ровный круг голубоватых звезд с крупной, ярко-сиреневой в центре – Колесо судьбы. До сих пор никому достоверно неизвестно, существует ли сей артефакт на самом деле, или же его выдумали впечатлительные предки, дабы придать облику павшего дополнительной таинственности. И легенда рассказывала вот о чем. Убедившись, что война с магами идет к проигрышу, павшие воины задумали изменить свою историю: сделать так, чтобы война никогда не началась. И для этого создали Колесо судьбы. Повернешь его – и переместишься в прошлое. И либо повлияешь на ход войны, склонив чашу весов Судьбы на свою сторону, либо остановишь боевые действия. А то ли павшие воины не успели воспользоваться Колесом, то ли его не существовало в природе – история, опять же, знает, но молчит, как партизан.

Рассказывая, Яти без устали косилась на меня и подозрительно щурила янтарные глаза. Я же – слушала и старательно не обращала внимания на ее молчаливый вопрос. И ящерка, тяжко вздохнув, прямо спросила, помню ли я об артефакте. В ответ я недоуменно пожала плечами и заметила: мол, раз имя свое настоящее с десятого раза вспомнила, как могу знать что-либо о загадочном Колесе?.. Моя собеседница еще пару секунд сверлила меня внимательным взглядом, но отстала. И правильно сделала. Даже если бы я вспомнила о Колесе, ей бы ничего не рассказала. Это наш секрет, мой и моего народа. И с какой стати я должна его раскрывать?

А ящерка, похоже, обиделась. Вдохновенные рассказы сменились сухими и скупыми фразами, повествующими о следующем местном чуде света – Властителе равнин. Дескать, Властитель – это гигантских размеров змей, говорящий, умный и образованный, существующий аж со времен сотворения мира. А раз долго приличные твари сами по себе не живут, Властитель постепенно сросся с землей и стал органичной ее частью. То есть, на коже создания рос маскировочный травяной покров, и черта с два змейку увидишь, если она сама не захочет пообщаться.

Постепенно история созвездия плавно перешла в зоологическую лекцию о природе Властителей. Разумеется, не один этот мир особенный, в других тоже есть свои змеи: Властитель пустынь, Властитель болот, Властитель гор и далее по тексту. И различаются они только кожным покровом – или песок примешан, или камень, или обычная земля. Но все они, как один, имеют вид невообразимого размера многоглазой змеи. Злить тварей себе дороже – в гневе они себя не помнят, а подружиться с ними маловероятно. Большая часть Властителей неизлечимо больны манией величия и считают прочих существ, даже виалов, мелкими надоедливыми букашками. Словом, лучше с ними никогда дел никаких не иметь. В заключение Яти добавила, что, по понятным причинам, боялись они только павших воинов, и лишь бывшие стражи мира могли найти на них управу.

Я самодовольно ухмыльнулась. Ну, хоть где-то нас хвалили, а не обвиняли во всех смертных грехах. Даже странно... И, спохватившись, села. Пожалуй, я впервые причислила себя к павшим воинам, смирившись и с прозвищем, и со своей принадлежностью к изгнанному народу. Я впервые подумала о себе как об одной из них, а не как о личности по имени Касси, которая обладает странными способностями. Павшие перестали быть древней легендой, а я чувствовала себя живым ее воплощением. Когда это успело произойти?.. Опять проделки памяти или кого-то еще?.. Не знаю...

Опять устроившись на одеяле, я нахмурилась. Об окровавленной руке уже и думать забыла, меня волновали более занимательные проблемы. Например, Колесо судьбы. Как известно, ничто не рождается на пустом месте, и легенды и предания не приходят из ниоткуда. И возникновение любого мифа можно объяснить, проведя аналогии с реальными событиями. Значит, либо Колесо – не выдумка и ждет своего часа, либо существует подобный ему артефакт, о котором достоверно никому ничего не известно.

Я беспокойно заворочалась с боку на бок – меня терзали смутные сомненья. Новые сведения не давали спокойно уснуть, заставляя думать и вспоминать, думать и вспоминать, думать и вспоминать... Пока я не поняла одну важную вещь. Я здесь была. Именно здесь, на этой самой равнине, на этом самом холме. Кажется, как отличить один холм от другого, не говоря уж о равнинах, которые сливались в одно сплошное бесконечное поле?.. И все же. Я точно здесь была. Когда-то давно, слишком давно, чтобы...

– Касс-си, с-спи! – заворчала Яти, когда я вскочила на ноги и беспокойно заходила вокруг холма. – Завтра опять тебя не добудишьс-ся!

– Сама встану, – огрызнулась я и уставилась на холм. Словно он был живым и сейчас мог заговорить, рассказав о том, о чем я сама могла лишь подозревать.

Или… он действительно мог о многом мне рассказать?.. Я нерешительно подошла ближе к предмету своих раздумий. Так, Касси, соображаем: как работает твоя память? По образно-цепочечному принципу. В том смысле, что за одним смутно знакомым образом следует четко выстроенная цепочка более знакомых, складывающихся в итоге в целостную картину. Савелий – дом – полотно – небесный замок – воспоминание. Колодец – вайлина – слова жертвы прошлого – холод воды – воспоминание. Это в сложных случаях. В простых: лицо – воспоминание, существо – воспоминание, голос – воспоминание, прикосновение – воспоминание.

Можно попробовать...

Присев на корточки, я осторожно дотронулась до холма и быстро отдернула руку. Ничего не произошло. Я повторила свое движение, на сей раз не отдергивая ладонь. Но ничего не произошло. Выходит, мне померещилось?.. Не может быть. Все, что мне мерещится, оборачивается воспоминанием... Я наморщила лоб. Думай, Касси, думай...

– Что делаешь? – Яти быстро вскарабкалась на мое плечо.

– Почему-то мне кажется знакомым этот холм, – рассеянно отозвалась я.

– А ты не ошибаешьс-ся? – осторожно осведомилась она.

– Нет, не ошибаюсь. Я точно когда-то здесь была и…

– И?..

– И, возможно, что-то здесь... забыла, – чуть поколебавшись, объяснила я. – Не уверена, но...

Ящерка странно на меня посмотрела, и в темноте жутковато сверкнули светящиеся желтые глаза.

– Ты что-то знаешь? – теперь осторожно вопрошала уже я.

– Вс-споминай дальше, Касс-си, – посоветовала моя собеседница. – Вс-споминай и… будь внимательна. Не забывай о том, кем ты являешьс-ся.

Ясно. Опять решила меня бросить. Я задумчиво почесала затылок. Впрочем, так даже лучше. Собственные воспоминания – куда понятнее чужих рассказов.

– Что же ты от меня скрываешь?.. – пробормотала я, обходя холм и внимательнейшим образом его изучая. – Ведь что-то же скрываешь?..

Предмет моих размышлений многозначительно помалкивал. Зараза. Расстроившись, я села у подножия холма и сорвала длинную травинку. Потом еще одну. И еще одну. И еще одну. И…

«Достаточно, павший. Я тебя слушаю».

Я подскочила, как ужаленная, и вытаращилась на холм. Потом поглазела по сторонам и покосилась на спящую ящерку. Нет, это не она... Но и в округе, кроме нас двоих, нет ни души. Я снова уставилась на холм. Нет, голос исходил не оттуда – он прозвучал у меня в голове... после того, как я начала донимать несчастную растительность. Но не трава же со мной разговаривает?..

«Зачем ты меня разбудила?».

– Н-никого я н-не б-будила… – заикаясь, пролепетала я.

«Уверена?».

Я в смятении попятилась. Нет, граждане, это уже попахивает паранойей... Раздвоение личности назревает, голоса слышатся... Похоже, я действительно спятила. Окончательно и бесповоротно. Впрочем, и неудивительно, если учесть, сколько мне пришлось пережить и с какими невероятными явлениями столкнуться. Такое только больной на голову сможет спокойно пережить, а психически здоровый… ну, или почти здоровый – свихнется. В обязательном и добровольно-принудительном порядке.

– Ты… со мной разговариваешь?.. – запинаясь, нерешительно промямлила я.

«А с кем же еще?».

– Не знаю…

В мои мысли ворвался чужой тяжкий вздох. Я невольно поежилась. Чертовски неприятно, когда в твою голову кто-то без спросу просачивается и начинает там хозяйничать... А в мою голову определенно кто-то пролез. Я чувствовала, как таинственное оно нахально копошится в моих мыслях, выворачивает наизнанку память и старательно выясняет что-то свое... А я не могу его прогнать. Сейчас я – слабее и уязвимее, хотя когда-то все было наоборот.

«Все ясно. Ты не помнишь. Павший воин, который ничего не помнит, – поразительное явление».

– А почему я непременно должна все помнить? – возмутилась я. – Почему все считают, что должна – нет, обязана! – все знать? И… я не павший. Пока еще. Я только учусь им быть. Я только учусь... вспоминать.

«Понятно».

– Неужели? – вырвалось у меня.

«Отойди подальше, павший».

– Зачем?

«Будем знакомиться заново. Это поможет тебе вспомнить цель твоего прихода».

– Честно говоря... – я смешалась.

«Отойди».

– Ладно, – не стала пререкаться я и послушно отступила от холма на пару шагов.

«Еще дальше».

Недовольно фыркнув, отошла еще на несколько шагов.

«Достаточно. Смотри».

– На что?.. – начала я и замолчала на полуслове.

Земля на холме разъехалась в разные стороны, явив моей испуганной персоне… глаз. Гигантский зеленый глаз с белым вертикальным зрачком мягко мерцал, разгоняя сумрак подступившей ночи. Я как стояла, так и села. А глаз моргнул и весьма осмысленно посмотрел в мою сторону. Меня парализовало от страха. Если у этого... создания такой глаз, каких же размеров он сам? Невероятных, непередаваемых?.. Размеров бесконечной равнины?..

И до меня дошло. Вот он – властитель равнины, древняя легенда старого мира, бирих, как его называли местные жители, часть земли и иже с ним.

Глава 16

Чей туфля? Ой, мое, спасибо…

«Кавказская пленница»

«Ты сильно изменилась», – спокойный глухой голос звучал в глубине моего сознания, напоминая… песню. Выученные слова, произносимые чужим голосом, всплывающие независимо от человека. Но их присутствие было столь естественно, что не вызывало ни раздражения, ни… удивления.

– Я… знаю. Мне все только об этом и твердят…

«А сама не чувствуешь разницы и не видишь изменений?».

– Нет. Мне не с кем себя сравнивать, – с сожалением вздохнула я.

«Печально. Миру не помешали бы прежние защитники».

Я безмерно удивилась

– Так ты не против нас?..

«Никогда. И сейчас. Потому и согласился тебе помочь».

– В смысле?..

«Заходи. Найдешь много интересного».

Земля под моими ногами вздрогнула и разверзлась. Мгновение – и я, невредимой проскользнув меж внушительных клыков, стремительно уносилась в никуда, со всех сторон окруженная кромешной темнотой.

«Испугалась?».

– Д-да… Н-нет. Н-не знаю… – промямлила в ответ.

И действительно не знала, то ли испугаться и завизжать, то ли спокойно лететь, куда глаза глядят, вернее, куда меня аккуратно ведут?.. В конце концов, я рассудила, что испугаться успею всегда, а раз пока ничего ужасного не наблюдалось, то со страхом можно повременить. Заодно и нервы поберечь, они и так ни к черту.

– И что я только здесь забыла? – пробормотала я, когда, спустя несколько секунд, плавный полет закончился, и меня осторожно опустили на пол огромной пещеры.

«То, что обещала однажды забрать».

– Лично я ничего не обещала, – резонно возразила я. – А значит, как я могу помнить…

«Ты не помнишь, но помнит то, что живет внутри тебя. И оно само незаметно ведет тебя в нужном направлении».

Я осеклась. Нечто?.. И дорогу не я выбираю наугад или Магистр с Яти мне указывают, а оно направляет меня по своим старым следам?.. А наследить я-Райлит в свое время успела изрядно... Полотно на стене, данное Магистру обещание вернуться в сердце памяти, вайлина в колодце... Повсюду находились смутно знакомые образы и вспоминалось что-либо очень важное. И этот холм – с виду такой же, как и остальные... Да я бы сроду не остановилась рядом с ним на ночлег, кабы… не подсказка внутреннего голоса. Вон оно что...

Мистика, граждане…

И темнота. Жуткая. Непроницаемая. А у меня ни свечки с собой, ни фонарика нет... Зато есть другой светильник, очень кстати подброшенный мне леками. Бьюсь об заклад, и его тоже я в свое время о чем-то попросила, но забыла, о чем...

Порывшись в кармане, я вынула носовой платок со слезами неба и развернула его. Теплый голубоватый свет разогнал по углам призраки тьмы, позволив мне лучше рассмотреть помещение и заметить, что не в пещеру я попала, а в тоннель. Длинный, широкий проход извилистой змеей скрывался во мраке. А я находилась как раз внутри змеи. В недрах Властителя равнин.

Мурашки подступающего страха неприятно пробежались по моей спине. Нет, бояться… нельзя. Ни в коем случае нельзя. И сюда тоже я попала не просто так, а по собственной инициативе. Я хотела узнать, что скрывает холм? Хотела. Значит, вперед и с песней. Или – назад?..

В замешательстве изучив тоннель, я доверилась интуиции и побрела вперед, искренне надеясь на свою звезду удачи. Правда, моя помощница вела себя весьма странно: притягивала ко мне неприятности, но всегда помогала из них выпутаться. И надеяться на нее – значит, заранее смириться с поджидающей за углом гадостью.

«Если случайно наткнешься на мертвых воинов – проклинай их аккуратнее. Помни, как от твоих Слов страдает окружающий мир».

Я споткнулась от неожиданности. Зомби?.. Здесь?.. Ну да, кончено. Властители не остались в стороне, когда мир оказался под угрозой, и старательно изолировали попадавшихся иноземных захватчиков. А раз внутренности Властители – это земляные пещеры и тоннели, то некоторые недальновидные мертвяки остались запертыми в безвыходной ловушке. Забавно... Впрочем, в том, что я могу на них напороться, нет и не будет ничего забавного. Так что не расслабляйся, Касси.

Тоннели сменялись огромными пустыми пещерами, а я продолжала добросовестно топать вперед. То останавливаясь и прислушиваясь к эху собственных шагов, то продолжая путь, то прижимаясь к стене и пытаясь увернуться от сильных порывов ветра – дыхания Властителя, я без особых приключений добрела до первой лестницы. Вернее, до диагонального тоннеля, на полу которого некто неизвестный заботливо проделал ступеньки. Оригинально... Я высоко подняла руку со слезами неба и вздрогнула. Первый обещанный зомби. Правда, совершенно мертвый. Красиво лежащий на гладких, высоких ступеньках со свернутой шеей.

«Поскользнулся невзначай».

Ну да, ну да, действительно, невзначай... Помедлив, я начала осторожно подниматься, неимоверным усилием воли сдерживая подступающую тошноту. Запах в тоннеле стоял соответствующий, да и черные пятна невесть откуда взявшейся крови улучшению моего самочувствия не способствовали. Я брезгливо скривилась и, осторожно подойдя к телу вплотную, быстро через него перепрыгнула, до последнего опасаясь, что труп успеет схватить меня за пятку и уронить на лестницу. Но ничего подобного не произошло. Мертвец как лежал, так и остался лежать, даже не шелохнувшись.

Я почти добежала до последней ступеньки, когда меня остановила внезапная мысль. Мысль мне несвойственная и ненормальная, прямо скажем. Но интересная. Помнится, Магистр упоминала о неком символе, который нарисован на теле зомби... Я оглянулась через плечо, продолжая зажимать нос. Нет, это форменное сумасшествие – пытаться разглядеть проклятый знак... Меня или стошнит, или в обморок хлопнусь... Да, но ведь крови как таковой нет, а бояться трупов после пережитого – по меньшей мере, глупо.

Поспорив с самой собой пару минут, я решила вернуться. Любопытство, конечно, это зло, но когда меня что-то начинает по-настоящему интересовать – я забываю и о страхе, и о лени, и об инстинкте самосохранения. А символ зомби казался предметом интересным, ради которого стоило рискнуть. В конце концов, мне еще за спасителя срок отбывать, а таинственный знак может оказаться ключом к пониманию сущности зомби. И посему...

Бочком-бочком приблизившись к телу, я пару минут переминалась с ноги на ногу рядом, отгоняя страх, и лишь потом опасливо присела рядом. И слезы неба осветили изрядно подпорченный временем труп неизвестной девушки. Длинны светлые кудри, слипшееся от крови, рассыпались по ступенькам, на лице сквозь бледную кожу проступили кости, в широко раскрытых глазах навсегда застыло недоумение. Странно... А точно ли это – зомби? Есть лишь один способ проверить... Стараясь не дышать носом и постоянно опасаясь известной гадости, я быстро расстегнула ее рубаху и распахнула полы. И замерла. Вот оно.

Искомая черная руна с мою ладонь величиной нашлась прямо под сердцем, вернее, в его области. Нахмурившись и опять зажав нос, я наклонилась ближе. Похоже на татуировку... Многочисленные завитушки четкие и ровные, словно символ долго и старательно вычерчивал неведомый художник. Такую сложную руну и на бумаге-то не каждый напишет верно, а на теле она была изображена безукоризненно. И действительно переводилась как «смерть». А язык... Я призадумалась, совершенно забыв о прежних страхах. А язык – очень древний, похожий на...

«Внимание, павший!».

Спасибо за предупреждение, Властитель. Подняв глаза, я обнаружила стоявшего на лестнице второго обещанного зомби. По-своему живого и… безумно голодного. И уже начинающего терять прежний внешний вид, превращаясь в выходца из могилы. Угу, овощей-то тут нет и взять их негде, а питаться чем-то надо... Или кем-то. Размечтался!

– Стой и не смей двигаться, будь ты проклят! – грозно рявкнула я, едва зомби посмел шевельнуться.

Он послушно замер, не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Спасибо, Райлит. За подсказку. Сама бы я нескоро до подобной формулировки додумалась, поэтому позаимствовала у тебя связывающее заклятье, которым ты обездвижила Саламандру... На мертвяка Слова тоже подействовали отменно, позволив мне не только прошмыгнуть мимо него, но и успеть рассмотреть на обнаженной груди своей жертвы черный символ. Причем рассмотреть во всех отвратительных подробностях и с удивлением обнаружить неприятную странность.

Знак смерти – не татуировка, а шрамы. Глубокие, уродливо выступающие страшные шрамы. Нанесенные с помощью очень тонкого лезвия весьма искусным мастером. А черная краска – скорее, всего и не краска вовсе, а кровь. Вероятно, кровь не самой жертвы и вообще не человека. Осталось только правильно вычислить, из чьего языка взят древний символ, потому как сама я вспомнить не могла, и дело можно закрывать и убирать в архив. И искомый колдун будет представителем именного этого народа и его можно относительно легко вычислить. А вождь мертвых воинов им окажется вряд ли. Скорее всего, не окажется... Он ведь – тоже мертвый, а, значит, магией владеть по определению не может. Логично? Логично.

На всякий случай прибив зомби, я поднялась по лестнице и отправилась дальше, соблюдая несвойственную мне осторожность. Властитель равнин, правда, успевал вовремя предупреждать о появлении врагов, но собственная собранность мне ой как пригодилась. И в выражениях я не стеснялась, поэтому от встреченных мертвецов мало что оставалось. А на останки я смотреть не решалась. Надеюсь, никому не нужно объяснять, почему.

Помня о просьбе Властителя, я старательно избегала слов, связанных с землей, пропастями, преисподней и иже с ними, а пользовалась исключительно бронебойными и разрывающими заклятьями. Оторванные конечности, полусгнившие кости и огрызки кожи летели в разные стороны, благо, я успевала зажмуриваться и проскальзывать мимо страшных останков. Но в крови все равно вымазалась знатно. Хорошо хоть, не в своей.

Но, как выяснилось позже, горы трупов и лужи крови – не самое жуткое испытание, поджидающее меня здесь. Самое страшное находилось дальше, и когда я до него добралась... То горько пожалела не только о том, что сунулась сюда, но и о том, что вообще родилась на свет.

Паук. Нет, не так... Гигантский паук. Чудовищно огромный паук. Угольно-черный, практически неотличимый от окружающего мрака. И если бы не свет слез неба, случайно выхвативший из темноты зловещее мерцание тусклых зеленых глаз... Я бы сейчас с вами не разговаривала. Меня бы вообще не было на этом свете. А где бы я оказалась – дело десятое и интересующее лишь мою скромную персону, которая чудом не угодила в паутину. Да, и паутина, естественно, тоже в тоннеле имелась. Серебристо-черные нити толщиной с мою руку сплетались в причудливый узор и полностью перекрывали путь.

От увиденного у меня предательски задрожали колени. Я же насекомых боюсь!.. Любых, особенно жалящих. А на остальных спокойно смотреть не могу. Даже безобидные бабочки и жучки доводят меня до истерики, когда залетают в квартиру. Исключение составляют, пожалуй, только мошки и комары. Помните, я говорила, что и таракана тапкой прибить не могу? Так вот, не потому, что я безобидное и миролюбивое существо, а потому, что мне взглянуть на него страшно. А тут... А здесь...

Я испуганно прижалась спиной к стене, не сводя с паука затравленного взгляда. А тот словно не замечал меня. Деловито обследуя паутину, насекомое вытаскивало из ее липкого плена извивающееся тело очередного зомби. Извивалось оно, понятно, не от страха. А может и от него. Наверное, любому созданию становится страшно, когда его собирается слопать подобная жертва Чернобыля... Про себя вообще молчу. Подозревая, кто у паука на очереди, я от ужаса забыла собственное имя. И первое, и второе, и третье, ежели таковое имелось. Да что там говорить – я забыла, как нужно говорить, думать и дышать.

«Не паникуй, павший, Д’дар’рит – существо безвредное».

Спокойный и невозмутимый голос Властителя равнин, неожиданно прозвучавший в моей голове, немного привел меня в себя и заставил вспомнить, кто я и зачем.

– Как же... Вижу... – хрипло выдохнула я, продолжая прижиматься к стене.

«Ты всегда видела лишь то, что лежит на поверхности, но не суть».

– Это что, наезд?.. – обиделась я.

«Нет, констатация факта».

Я сердито засопела, смерив мрачным взглядом огромную и на удивление ловкую фигуру монстра. Даже странно, что он не замечает меня не и бросается в атаку... Не собираясь искушать судьбу, я попятилась и случайно наступила на чью-то кость. Та громко хрустнула, переломившись пополам, а паук, не прекращая своего занятия, опустил на меня глаза. Жуткие, пронзительные зеленые глаза... в которых светился разум. Кажется, чудовище жило не одними инстинктами, что не особенно утешало. Обычный паук – быстро съест, а разумный подумает, как помучить свою жертву...

Стоп!

Знаете, помимо множества страхов, я страдаю еще одним недугом – феноменальной памятью на мелкие детали вроде имен, символов и чисел. И необычное имя паука показалось знакомым сразу, но от страха я не сообразила, к какой категории оно относилось. А оно относилось к спасителям! Яти, рассказывая о созвездиях, поименно перечислила всех здешних спасителей, и некого Д’дар’рита тоже упоминала.

Я смотрела на приближающегося спасителя, как зачарованная. А паук, свернув зомби шею и положив тело у стены, медленно подходил ко мне, шелестя конечностями. И, хотя я понимала, что Властитель врать не станет, а спасители спасителями не питаются... все равно боялась. Боялась до дрожи в коленках. До выступившей на лбу холодной испарины. Или это нормальное отвращение с примесью естественного страха перед солидными габаритами чудовища?.. Не знаю.

Подойдя, паук несколько мгновений изучал мою съежившуюся персону, после чего глухо проскрипел:

– Так вот вы какие, павшие воины…

– Мне т-тоже очень п-приятно с вами п-познакомиться… – дрожащим голосом пролепетала я.

Д’дар’рит неопределенно хмыкнул, с уважением посмотрел на сияющие слезы неба и посторонился:

– Ступай своей дорогой, павший. И если по пути зомби встретишь – не убивай, а отправь ко мне.

– З-зачем?..

– Для дела, – туманно объяснил паук.

И величественно отполз в сторону, а мне сразу стало легче дышать. Согласитесь, когда над вами нависает эдакая мохнатая и жуткая на морду махина, немного не дотягивающая по росту до потолка, мало кто не испугается... Даже если он знает, что вреда паук никому, кроме зомби, причинять не собирается.

Я не стала долго раздумывать и поспешила последовать совету Д’дар’рита, то бишь удрать отсюда. Правда, пробираясь сквозь дырку в паутине, немного не рассчитала (или ноги от испуга еще дрожали) и умудрилась запутаться в вязких нитях, из которых бывший спаситель добросовестно высвобождал меня минут десять.

Сбивчиво поблагодарив паука за помощь, я на негнущихся ногах побрела по тоннелю дальше, с трудом удерживаясь от желания задать стрекача. Д’дар’рит не дурак, конечно, и догадался, что я его боюсь... Но признательность не позволяла мне обидеть паука. Кстати, а что он здесь делает? Неужели прячется?.. Удалившись от места встречи, я задала вопрос вслух и получила от Властителя ответ, подтвердивший мое предположение.

Здешние жители боялись своего спасителя не меньше моего, но возвращаться ему было некуда. Пока Д’дар’рит занимался спасением одного мира, подлые враги сожгли его собственную родную хату. И спрятаться в недрах Властителя равнин он согласился добровольно, поскольку не переносил дневного света. Грустная история, подозрительно напоминающая мою... Надеюсь, меня по окончании эпопеи с зомби все же вернут назад, а не запрячут подальше от глаз людских... И пусть только посмеют!

Итак, я пошла дальше. Правда, теперь останавливалась уже не для того, чтобы услышать шаги крадущихся во тьме зомби, а для отдыха. Я безумно устала. И если бы не ехала всю дорогу верхом, наверно, давно бы свалилась на пол и наотрез отказалась от дальнейшего сомнительного путешествия. Но я хотела дойти до цели. Действительно хотела. И не из вредности или пресловутого любопытства, хотя и то и другое имели место быть. Я хотела дойти, потому что чувствовала, вернее, слышала… будто меня звали. Или – звало нечто. Нечто, принадлежащее мне. И желание добраться, найти и взять в руки предмет, с которым мне пришлось расстаться, придавало дополнительных сил. А если я чего-то хотела, то преград для меня не существовало. Никаких. И никогда.

И я дошла. Вернее, доползла, держась одной рукой за стену, а второй – за бок. Ноги я не стерла лишь потому, что пол оказался мягким и теплым, зато в левом боку кололо немилосердно. И о том, сколько времени я бродила по нутру Властителя, старалась не думать. Как и о том, что завтра вставать и ехать, черт знает куда. А то и сам рогатый не знает... Но факт оставался фактом – я пересилила собственную хлипкость и дошла. До очередной пещеры. А там...

А там меня терпеливо поджидал очередной сюрприз. Прозаичный, простой, но любопытный. Любопытный, потому что я, наконец, поняла смысл таинственных слов своего нечта, когда оно говорило о слезах неба как об оплате за услугу. Вот она, услуга. И отдать за нее бесценное сокровище – ничуть не жалко.

Последняя тупиковая пещера оказалась на удивление небольшой. Круглая и уютная, с низким потолком и рыхлым полом, она напоминала место, о котором обычно говорят «святая святых». И обставлена, кстати, соответственно. На противоположной от входа стене – слепленное из земли выпуклое изображение свернувшегося клубком змея (очевидно, символ Властителя), а под ним – небольшой алтарь, тоже земляной. И именно на алтаре лежало то, что я так долго искала – некий черный предмет. Очень знакомый. Где-то я его уже видела...

Я подошла ближе, остановившись у алтаря. Яркие драгоценные камни, обрисовывающие рельефный символ змея, мягко освещали пещеру, поэтому слезы неба я пока вернула в карман и склонилась над предметом. Точно. Именно его я и видела в самом первом своем видении. Я благоговейно дотронулась до потертых черных ножен. Клинки. Два меча цвета лунного серебра, чьи витые рукояти слабо поблескивали в ровном мерцании камней. Два меча, которыми когда-то владела я-Райлит. Два меча, специально спрятанные как можно дальше от чужих глаз и жадных рук. Зачем?..

Скользнув ладонью по потертой ткани старых ножен, я перевела взгляд на изображение Властителя и, присмотревшись, заметила несколько пустых гнезд в области глаз. Вернее, не несколько, а ровно восемь. Как раз столько, сколько у меня с собой слез неба... В моей душе шевельнуло змеиным хвостом нехорошее предчувствие. Словно и здесь я в чем-то провинилась... И здесь я сделала нечто такое, о чем человеку с совестью следовало горько пожалеть... Но я – не обычный человек, а совесть моя редко дает о себе знать.

– Это... моя работа? – нерешительно спросила вслух я.

Тихий ответ Властителя заставил невольно вздрогнуть:

«Верно, павший».

– Зачем?..

«На всякий случай. Чтобы я забыл об обещании сохранить».

– Боже мой, – потрясенно пробормотала я. – Неужели я на такое способна?..

«Это мелочи по сравнению с иными твоими поступками».

– Не пугай меня…

«Пугать – это твои обязанности».

Я изумленно молчала. Нет, наверняка Властитель чего-то не договаривает... Как и в случае с вайлинами. Моя прежняя жестокость должна иметь причины, ее объясняющие.

– Ты мне что-то сделал?.. – нерешительно уточнила я.

Властитель, помедлив с ответом, объяснил:

«Мне много лет, павший, в три раза больше, чем тебе. И я люблю поговорить с существами, оказавшимися поблизости. Ты об этом знала и боялась, что я могу случайно проговориться».

– И потому лишила тебя… – я замялась.

«Зрения. Теперь я могу лишь чувствовать находящееся поблизости живое существо, но не видеть его. И не могу пользоваться своей магией».

Я вынула из кармана слезы неба и, полюбовавшись на них, в сомнении посмотрела на алтарь. Выдержит он мой вес или нет? Наверно, должен, ведь забиралась я на него прежде, когда вынимала из гнезд кристаллы... А иначе мне не дотянуться... Аккуратно переложив клинки на пол, я вскарабкалась на алтарь и принялась старательно возвращать на место слезы неба.

Между делом, как бы невзначай, поинтересовалась:

– Почему же ты на меня не сердишься, а защищаешь?..

«Земля не помнит зла, павший. Земля всех прощает и принимает».

И после паузы добавил:

«Многих бед избежал бы мир, если бы не изгнал вас. Если бы разобрался в ситуации, а не бросился помогать магам. И если вы решите вернуться, Властители первыми вступятся за вас. Вы по-прежнему нужны миру».

Я вставила в гнездо последний кристалл и едва успела увернуться от слепящего луча света, вырвавшегося из символа. Кубарем скатившись на пол, я подняла голову. С изображения на меня в упор смотрели четыре пары колдовских глаз Властителя. Смотрели, изучали, уделяя особое внимание новым чертам моего облика.

«С длинными волосами тебе лучше».

– Нет, спасибо, – невольно улыбнулась я. – С ними столько мороки... Стрижка куда удобнее.

«Тебе виднее. Проводить или сама дорогу найдешь?».

Я пала духом. Я и не думала, что придется возвращаться назад...

– А по-другому… никак? – с надеждой спросила я, вставая.

«Никак».

– Вот черт, – буркнула недовольно и, наклонившись, подняла клинки.

«Лентяйка. И всегда ею была».

– На себя посмотри, – не осталась в долгу я. – Сколько тысяч лет, говоришь, загораешь без движения?..

«Таким меня создал мир».

– И меня тоже, – ухмыльнулась я, направляясь к выходу из пещеры. – Кстати, объясни, зачем мне пришлось прятать оружие. А то пока сама вспомню…

«Заметила, что в нашем мире ни у кого нет оружия?».

– Угу.

«Древний запрет мира – во избежание войны. Пока у людей нет оружия, нет и посторонних мыслей о захвате власти. А у кого они возникают, тех отправляют в склеп памяти. Исключение сделали лишь для вас – бывают ситуации, когда срочно требуется помощь павшего, а тот не способен воспользоваться своим Словом».

– Так не бывает! – авторитетно заявила я.

Властитель не менее авторитетно возразил:

«Искупался в горной речке и простудился».

Точно. И потерял голос. И все, моменто море. Правда, я никогда не болела ничем, страшнее похмелья и хиленького насморка... Но в жизни всякое случается.

«А если бы твое оружие попало к Магистру, она бы быстро нашла ему применение. Под любым предлогом. А ей не так просто, как другим, почистить память».

И пошло бы оружие в массовое производство. А после – хоть постоянно людей в склепе памяти запирай, все равно додумаются до междоусобицы. Пришельцам же вредить – возможности никакой нет. Разве что гуи уничтожать... Но на это много времени не понадобится. В общем, правильно мир поступает. Я повертела в руках свои клинки. Ума не приложу, что с ними делать? Если только Райта попросить подработать тренером и научить меня ими пользоваться... Но неизвестно, встретимся мы ли еще. А сама я ничего не вспомню, конечно же. Досадно.

Паука на обратном пути я не встретила. Видимо, тот решил не попадаться мне на глаза и успел куда-то деться, спасибо ему за это большое. Еще одной встречи мои несчастные нервы могли бы не выдержать. Зомби, кстати, тоже не попадались, как и их останки. Д’дар’рит успел прибрать, дабы не воняли?.. Вполне возможно. И хорошо, что не попадались. Я уже валилась с ног, зевая и засыпая на ходу, поэтому вряд ли смогла бы внятно произнести заклятье и обезопасить от нападения свою бесценную персону. Голодные же зомби – это не обычные люди. Далеко не обычные. И рта раскрыть не успеешь, а от твоей руки только обглоданная кость останется... И даже предупреждение Властителя не спасет.

Колдовские глаза моего невидимого спутника, озаряющие тоннель (с возращением слез неба в пещеры вернулось и прежнее голубоватое освещение), натолкнули меня на одну любопытную мысль. Получается, в свое время я сдала на хранение не только оружие, но и слезы неба. Небесный дух, помнится, швырнул их прямо мне под ноги, а значит, именно он кристаллы и хранил. Почему? Как я поняла, в этом мире никто просто так ничего не делает. Либо – долг отдает, либо – оказывается в моем безвыходном положении, когда хочешь или нет, а делать приходится. Либо, как виал, убивает скуку. А духам-то скучать не приходится.

Я задумчиво почесала затылок. Либо леками мне был что-то должен, либо я ему что-то должна... Поди ж ты. Попробуй вспомнить события, которые произошли две тысячи лет назад... Ну, Райлит, ну, спасибо – подбросила задачку... А духа искать и все у него выспрашивать... Проще поймать за хвост вольный ветер. Невольно споткнувшись, я врезалась в стену, ушибла плечо, но почти не почувствовала боли. Поймать за хвост ветер... Долго ли, умеючи? Я потерла саднящее плечо и одернула рубаху. Действительно, долго ли, умеючи... И кое-что вспомнила.

Леками, как и все остальные духи мира, убивали время, собирая коллекцию всевозможных вещей. А в загребущие лапки духов попадали не только унесенные ветром огрызки бумаги. Леками, например, специализировались на драгоценных камнях и тащили их отовсюду, где они плохо лежат. Так кому поручать хранение слез неба, если не леками? Я и поручила. Поймав прежде за хвост вольный ветер. А чтобы его изловить, необязательно гоняться за ним по всему миру. Достаточно узнать, откуда он дует. И где находится «гнездо» духа. И – да – один леками устроил свое хранилище прямо у меня на балконе.

Теперь, споткнувшись, я ушибла второе плечо. У меня на балконе... В моем небесном городе... Вот оно, убежище павших воинов. Небесный город, скрытый за пеленой облаков... Кстати, вероятно, поэтому в мире стоит облачная погода. Сколько я ни смотрела на небо, никогда не видела его ясным и чистым. Меры предосторожности, чтобы город не попадался на глаза?.. Опять же – зачем?

Я невольно сморщилась. Секрет на загадке сидит и тайной погоняет... На каждом шагу – сплошные шарады. Толку-то от людей город прятать, если до него никто добраться не сможет? Наверняка, входы-выходы тщательно замаскированы, основательно заколдованы и никого лишнего не пропустят. А про то, что местный житель, то бишь я, однажды все забудет и в родной город попасть не сможет, никто, естественно, не подумал...

«Осторожнее».

Властитель успел вовремя предупредить, потому как я, с головой погрузившись в собственные мысли, уже шла на очередное столкновение со стеной. Опомнившись, я вернулась на середину тоннеля и поплелась дальше. Нет, а любопытно...

«Что именно?».

Мой незримый проводник мысли подсушивать не умел, а значит, я опять докатилась до разговоров с самой собой... И, поразмыслив, чистосердечно рассказала Властителю о своих затруднениях.

«Город павших воинов? Тхалла-тей?».

– Что? – вздрогнула я.

«Люди о нем не знают, но я – нечеловек».

– Я это заметила.

«Ваш город называется Тхалла-тей. Если хочешь найти к нему дорогу – поищи древние свитки в Хранилище».

– А вот с этого места поподробнее, – попросила я.

«В башне Магистра лежат лишь те свитки, которые могут потребоваться спасителям. Все остальное – находится в Хранилище».

– А где его найти? – не отставала я.

«А как же твои обязанности спасительницы?».

– Никакая я не спасительница, – кисло проворчала я. – Так, подстава. Приманка для вождя мертвых. Магистр мне лично пообещала, что настоящей спасительницей я никогда не стану... а мне это и не нужно. Раз дала людям Слово – помогу, если окажусь в деревне с зомби. Но не более того. Ну, может, разыщу убежище мертвых... Если оно на моем пути окажется. Но надо же чем-то заняться, пока Хранители ищут спасителя.

«Разыскать Тхалла-тей?».

– Вспомнить, – поправила я.

«Зачем, если тебе никогда не разрешат здесь остаться?».

Я смешалась. И верно – а зачем?.. Вряд ли в моем мире пригодятся полученные здесь навыки. Кроме, разве что, физической подготовки, и то временно. А легенды, понимание мира и волшебство Слова однажды забудутся... Но не забудется моя настоящая сущность мага. А чем больше я успею узнать и вспомнить, тем легче будет понять себя настоящую. И проще смириться с тем, что может проснуться в моей душе, попади я в экстремальную ситуацию, вроде свадебной.

– Для себя, – тихо ответила я.

Раз народ дейте фактически прекратил свое существование... То только для себя.

«Хранилище – в трех-четырех днях пути. До развилки по основной дороге, потом – каждый раз выбирай крайнюю слева».

– Крайнюю слева, – повторила я, жалея, что некуда записать.

«Не перепутай».

– Постараюсь... Спасибо.

«Не за что».

Нет, есть за что... Покажите мне человека, который бы в подобной ситуации бескорыстно помогал и делом, и советами... Стоп! А бескорыстно ли?

– Что я тебе должна? – осторожно поинтересовалась я.

«Свое возвращение».

– В смысле?

«Возвращайся однажды навсегда – и мы в расчете».

– Шутишь?!

«Нисколько».

Глава 17

Работа стоит, а срок идет…

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Прислонившись к теплому боку лежащего виала, я клевала носом и воевала с подступающей сонливостью. Разумеется, ночью отдохнуть не удалось. А вы бы смогли спокойно спать, с ног до головы вымазавшись в чужой крови, паутине и бог знает, в чем еще? Правильно, нет. Вот и я не смогла. И, распрощавшись с Властителем равнин, поспешно собрала свои пожитки и отправилась на поиски источника воды. Любого, будь то колодец, река или лужа. И под утро набрела на небольшое озеро, возле которого сейчас и дремала в рубахе Серафимы, поджидая, когда высохнет выстиранная одежда.

Меня разбудил чей-то настойчивый взгляд. Лениво приоткрыв один глаз, я обозрела окрестности, никого не обнаружила и вновь зажмурилась. Чтобы спустя минуту быстро сесть и с подозрением уставиться на мокрую одежду. За неимением кустов и деревьев я разложила рубаху и штаны на траве. И на мгновение мне показалось... Нет, именно показалось, а на самом деле... Одежда самостоятельно двигаться не может? Не может. Значит, приветственный жест от рукава рубахи – это игра моего воспаленного воображения. Точно.

Я удобно оперлась спиной о бок Янтаря, прикрыв глаза. Предпочитаю сразу убедиться в собственной ненормальности, если тому есть причины. А не ломать потом голову, уехала ли моя крыша или мне пока везет. И таращилась на свои вещи, пока с удивлением не обнаружила, что глаза закрылись сами собой. Ничего не поделаешь, бессонная ночь и три часа дремы поутру – это не отдых, а издевательство над организмом...

Несколько минут я уговаривала себя открыть глаза, а когда поддалась уговорам... Рукав рубахи вновь приветственно отсалютовал мне, после чего красноречиво затих, скрывшись среди ромашек. Я удивленно поморгала, протерла глаза и замерла. Ко мне крадучись приближался носок. Кажется, правый. Или левый. Но – он приближался. Медленно и верно, чуть подрагивая, путаясь в траве и неловко забирая вправо. Словно ему тяжело выдерживать свой вес.

Стоп!..

Притворившись спящей, я прищурилась и внимательно разглядела носок. Даже так... Некое крошечное существо напялило на себя вышеозначенный предмет одежды и настойчиво тащило его ко мне. Делать ему больше нечего… или, действительно, нечего? Вот и смущает своими проделками приличных путешественников. Фыркнув, я едва не спугнула создание, которое, заслышав странный звук, вместе с носком нырнуло в заросли травы. Ну-ну... А то я ничего не вижу и не замечаю... Но выглядела я так, словно ничего не видела и не замечала. Мне стало интересно, что именно прячется под моей одеждой.

Носок, помедлив, нерешительно пополз ко мне, а следом за ним – рубаха, штаны и второй носок. Причем, что характерно, рубаха передвигалась на «руках», приняв шаткое вертикальное положение, а штаны спокойно топали с таким важным видом, будто они надеты на человека-невидимку. Я с возрастающим любопытством рассматривала массовое явление призраков-невидимок, небезосновательно подозревая, что за маской «невидимки» скрывается группа граждан неизвестной национальности и маленького роста. Невероятно маленького роста. Потому как даже носок оказался для существа велик.

Носок же первым и приблизился ко мне. Я, прикрыв глаза, не подвала признаков жизни, как и Янтарь. Виалже то ли знал о присутствии маленьких созданиях и не спешил предупреждать меня о несуществующей опасности, то ли просто спал. Или – и то, и другое, что вернее. И пусть спит, если он действительно спит, я его, бедняжку, ночью совсем загоняла... Да и, не дай бог, проснется и спугнет крошечных невидимок, а мне интересно узнать, какие еще чудеса водятся в Альвионе – назовем мир его именем. До сих пор я встречала только Властителя равнин, виалов, гуи и духов разной породы.

Итак, носок приближался. Я замерла в предвкушении интересного события. Носок подобрался вплотную и в намечающейся дырке на пятке мелькнули огромные круглые глазищи. Не выдержав, я тихо хихикнула. Носок испугался странного звука и схоронился за кустиком ромашки. Я, перестав притворяться, весело рассмеялась. Носок вздрогнул и попытался пригнуться.

Громко фыркнув, я протянула руку и дернула носок на себя, а неизвестное создание вцепилось в него обеими лапками. И несколько секунд мы соревновались в перетягивании, пока носок многозначительно не затрещал. Ткань прилично износилась и сменила цвет с ярко-желтого на оттенки, простите, детской радости... И – нет, я не сдалась, просто мне не улыбалось дальше путешествовать босиком, если Янтарь опять исчезнет. И я отдала носок созданию, от души надеясь, что получу его назад в целости и сохранности.

В ответ на мой благородный жест раздался радостный писк, и носок вновь скрылся за ромашкой. Я села, скрестив ноги, и принялась с любопытством ждать продолжения. Недавнюю сонливость – как рукой сняло. Более того, я ощущала необычайный прилив сил и эмоций. И смех ли был тому причиной, или ощущение безопасности, возникшее с появлением «невидимок», не знаю... Но впервые со дня моего перемещения я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей.

Носок, поразмыслив, шевельнулся и неуверенно пополз ко мне, в отличие от рубахи, штанов и второго носка, которые замерли в отдалении. Сложив руки на коленях, я старалась не шевелиться, дабы не спугнуть существо, и спокойно ожидала его очередных причуд. А они не заставили себя ждать. Подобравшись вплотную, носок остановился, закопошился, а я едва не задохнулась от смеха. Поганец начал меня щекотать, а я боюсь щекотки!..

Я непроизвольно дернула ногой, с трудом удерживаясь от желания пнуть существо, а оно все не унималось. Я фыркала, хихикала и икала, но мужественно терпела, одновременно пытаясь дотянуться до носка и разглядеть-таки нахальное творение мира, но тщетно. И, не выдержав «пытки» щекоткой, сползла по виалу на траву и смеялась, смеялась, смеялась...

Устало вздохнув и потянувшись, я расслабилась и блаженно улыбнулась. Предыдущие волнения и тревоги отняли у меня не один год жизни, зато сегодня я, как минимум, наверстала упущенное... Я ведь действительно давно, слишком давно не смеялась... И как же теперь на душе хорошо и легко... И где-то там, за призрачной чертой звонкого смеха, остались мертвые воины и суровые Магистры, павшие воины и злобные гуи, ненавистные чужие проблемы и собственные случайные Слова... На мгновение я вновь обрела себя, безалаберную, насмешливую, впечатлительную и способную удивляться, хохотать в те минуты, когда космические корабли бороздят просторы Вселенной, а зомби – рыщут по миру в поисках живых...

Осознание пришло внезапно, как и все дурное. Когда же я стала терять себя прежнюю?.. Когда личность павшего воина успела выйти на первый план и начала командовать парадом? Когда я перестала удивляться тому, что именно видела и кого – встречала? Когда я перестала с визгом прятаться от ходячих мертвецов по кустам, но чувствовать по отношению к ним спокойную ярость и презрение, а не привычный страх? Когда начала становиться той, кем была две тысячи лет назад – Райлит, бесстрашной, холодной и циничной? Не хочу!.. Не хочу, не буду и никогда не стану! Она ведь даже улыбаться не умеет, а смеяться, наверно, давным-давно разучилась... Нет, не стану ею! А если и придется... то и личность Касси никуда не отпущу!

Оценив ход своих мыслей, я издала невнятный стон. Да это диагноз, и у меня действительно началось ожидаемое раздвоение личности! Ага, белый-белый, совсем горячий... Наверно, на меня свалилось слишком много испытаний и воспоминаний, и моя несчастная голова этого не выдерживает... Нечто, послушав мои жалобы, иронично хмыкнуло. Цыц, зараза, не доводи до греха, и без тебя тошно! Сгинь, исчезни там, откуда пришло, и не смей высовывать нос, пока не позовут! Да-да, я схожу с ума, не обращайте внимания, с кем не бывает... А бывает у всех, но вот проходит – лишь у единиц.

Приподнявшись на локтях и досадливо тряхнув головой, я наконец узрела «невидимку». Оказывается, чудное создание успело воспользоваться моими душевными переживаниями и со всеми удобствами расположилось у меня груди. А я это проворонила, ведь оно практически ничего не весило, да и размеров оказалось соответственных. Я удивленно подняла брови, изучая странное существо, а оно с не меньшим интересом пялилось на мою страдающую персону.

Представьте себе, верхом на мне сидела… похожая на нашего Чебурашку и неведомая зоологам зверушка. Круглые висячие ушки, круглая же мордашка с черными бусинками проницательных глаз, искрящаяся, отливающая всеми цветами радуги шерстка, длинный хвостик, по-кошачьи обернутый вокруг задних лапок. Причем создание очень удобно сидело на этом самом хвостике, скрестив на груди передние лапки, а ростом оказалось чуть меньше моей ладони.

Маленькое и изящное, оно рассматривало меня с возрастающим интересом и недоуменно поводило черным носиком. И явно разбиралось в происходящем, неплохо соображало и что-то обдумывало. А я – удивлялась, но не его необычному виду, а силе, с которой оно отвоевывало у меня носок. Я же намного больше и сильнее, а зверушка боролась со мной на равных…

Словно прочитав мои мысли, создание тонко пискнуло и отчаянно зажестикулировало, указывая то на меня, то зачем-то на небо. Я вопросительно приподняла бровь и покачала головой: мол, не понимаю. Существо задумчиво почесало затылок, нахмурилось и, заприметив спящую Яти, обрадовано засеменило к посланнице.

– Ты ее и пушкой не разбудишь, – буркула я, беспомощно наблюдая за его ловкими перемещениями.

Зверушка насмешливо фыркнула и, добравшись до ящерки, мягко толкнула спящую лапкой в бок. И – о, чудо! – Яти подскочила, как ошпаренная, выпучила глаза и воинственно подняла хвост, из которого выскользнуло острое пламенеющее жало. Я удивленно хмыкнула. Сколько иногда нового узнаешь о собственных спутниках, стоит лишь застать их врасплох…

– А-а-а, ри-Тош, это ты... Приветс-ствую.

– Кто? – переспросила я.

– С-сама вс-споминай, – сварливо проворчала ящерка, словно это я только что разбудила ее и напугала до икоты.

– Издеваешься?! – праведно возмутилась я.

– Ладно, извини, Касс-си, – и хвостатая посланница Хранителей вслед за существом перебралась на мой живот. – Ри-Тош – вождь племени хититов.

– Я все поняла, разумеется, – ехидно отозвалась я.

– Когда же ты, наконец, начнешь по-человечес-ски вс-споминать, – с досадой пробубнила Яти, зевая.

– А как, по-твоему, я сейчас вспоминаю?..

– Ладно, хватит пререкатьс-ся, – ящерка устало прикрыла глаза и взялась за популярное объяснение: – Хититы – очень малочис-сленное племя. Обитают вс-сего на трех равнинах Альвиона и с-стараютс-ся держатьс-ся как можно дальше от деревень.

Я приуныла. Досадно... Баня и теплая постель опять отменяются... А я-то надеялась... И хорошо, что со свойственным мне пессимизмом умыкнула из башни Магистра одеяло. А то несколько ночей на холодной земле могут неприятно аукнуться даже чересчур здоровой мне.

– Хититы обладают ос-собой магией, – не обращая внимания на мое настроение, продолжала лекцию Яти, – вытягивать из с-сущес-ства лишние негативные эмоции и заменять их позитивными. И для этого им дос-статочно прос-сто быть поблизос-сти. Никогда не пользуйся проклятьем, когда рядом находитс-ся хитит – получитс-ся с-с точнос-стью до наоборот. Обычно одно их прис-сутс-ствие помогает любому с-сущес-ству забыть о заботах и тревогах, пробуждая в нем вс-се лучшее и с-светлое.

А-а-а, ну тогда понятны и мой внезапный эмоциональный подъем, и беспричинный смех, и общее улучшение самочувствия!

– Хититы – единс-ственные с-сущес-ства, которые в с-свое время могли оказать положительное воздейс-ствие на павших воинов, ес-сли те впадали в ярос-сть, что с-случалос-сь с-с ними довольно час-сто, – и ящерка многозначительно покосилась на меня.

Я в ответ кисло улыбнулась:

– А тебе это откуда известно? Тебя создали после их изгнания.

– Мир с-слухами полнитс-ся, – туманно пояснила она.

– Которые почерпнуты из Хранилища, – съязвила я.

Моя собеседница удивленно округлила янтарные глаза:

– Откуда о нем знаешь?..

– Мир слухами полнится, – ухмыльнулась я.

– Касс-си!..

– Властитель равнин рассказал, – пожала плечами я. – И как раз в Хранилище я сейчас и направляюсь.

Яти возмущенно подскочила и заворчала:

– Мир в опас-снос-сти, а ты думаешь о каком-то Хранилище? Зачем нам туда ехать? Тебе Магис-стр что поручила? Ис-сполнять обязаннос-сти с-спас-сителя, то ес-сть ездить по деревням и отлавливать мертвых воинов!.. А ты с-собираешьс-ся закрытьс-ся в Хранилище?!

– Не закрыться, а временно там отсидеться, – поправила я. – Зачем – это мое дело, и только мое. Я не собираюсь рисковать собой и ничего не получать взамен! А если меня ранят – к кому за страховкой и лечением обращаться?.. Вот если вдруг встречу зомби, уничтожу, а нет – так нет! Гоняться за ними по всему миру – это не по мне, ясно? К тому же, как сказала Магистр, мертвяки открыли на меня охоту, значит, приблизительно знают, где я нахожусь. А раз деревень поблизости нету, то и пострадать от их нападений, пока они меня выслеживают, некому.

Впервые ящерка промолчала, не зная, чем возразить. И правильно поступила. Если уж я переспорила Магистра и поставила ее на место, то и с посланницей справлюсь. Я, конечно, дала людям Слово… но не объяснила же подробно, как именно собираюсь его сдерживать. И пусть я поступаю эгоистично. Такой уж уродилась. Долго волноваться за кого-то, кроме себя любимой, я не умею.

Тонкий писк привлек наше с Яти внимание. Бурно жестикулируя, хитит подпрыгивал на моем животе, как мячик, и пищал, пытаясь отвлечь нас от разговора. Я задумчиво посмотрела на существо. Видимо, по-человечески изъясняться ему не дано, что досадно. Вряд ли удастся расспросить существо о павших воинах... И, похоже, это стало моей навязчивой идеей, и я не успокоюсь, пока все не разузнаю. Жаль, не догадалась провести социальный опрос среди местного населения...

– Чего ему надо, Яти?

Ящерка внимательно присмотрелась к жестам хитита и перевела:

– Ты.

– И все? – вытаращилась я. – Столько эмоций – и всего-то?..

– И вс-се.

Я в замешательстве уставилась на создание и встретила настойчивый взор темных глаз. И в них светились... Знание. Понимание. Мудрость. Магические существа не умирают, им столько же лет, сколько самому миру... Они все знают и обо всем помнят. Жаль, ни о чем не могут рассказать, хотя, возможно, так оно и задумано...

Протянув руку, я осторожно дотронулась до хитита. Его искрящая шерстка на ощупь оказалась мягкой, как пух, лишь радужные искорки чуть заметно покалывали пальцы. Знакомое, чертовски знакомое ощущение... Когда-то давно и подобное со мной случалось. Любой образ, событие, голос или прикосновение порождали множество ассоциаций, заставляя работать прежнюю память. И когда же произошло именно это?.. Бусинки черных глаз медленно увеличились до невероятных размеров, обещая, гипнотизируя, затягивая в пучину общих воспоминаний... Вспышка света. Жгучая боль. Темнота. Покой...

Опять я где-то…

Прохладная лунная ночь набросила мне на плечи бархатное покрывало, расшитое яркими звездами. Поежившись, я переступила с ноги на ногу, невольно прислушиваясь к таинственному шепоту луговых трав и тихому плеску воды. Огляделась по сторонам и с удивлением обнаружила отсутствие своего двойника. Где же Райлит, обычно сопровождавшая меня в путешествии по лабиринтам памяти?.. Странно, что ее не видно поблизости. Или сейчас она очень далеко отсюда?..

Помявшись, я решила дойти до озера. Стоять на одном месте смысла никакого нет... а где искать этот смысл, я не имела ни малейшего представления. Но не зря же очутилась именно здесь... И я неспешно побрела к озеру, на ходу потирая озябшие плечи. Интересно, почему мои воспоминания так невероятно осязаемы? В них присутствует и холод, если мне холодно, и жара, если жарко, и сырость, если идет дождь. И запах трав, и легкие прикосновения крыльев ветра, и непередаваемое ощущение... реальности. Словно не воспоминание это, а небольшой клочок настоящего – продолжение очередного сумасшедшего дня.

Райлит нашлась у озера. Она сидела на берегу, обхватив колени руками, и с тоской смотрела на спокойную, подернутую ряской воду. И лишь непоседливый ветер изредка взъерошивал длинные волосы, перебирая влажные пряди и отвлекая от размышлений. Нетерпеливо отбросив упавшую на лоб челку, она вновь устремила взгляд на озеро. Будто его темные сумрачные глубины скрывали от нее нечто крайне важное... Стараясь не шуметь, я тихо подошла к ней и встала рядом. И непроизвольно проследила за ее взглядом. И удивленно приблизилась, жадно всматриваясь в воду.

Вот оно!

В озере отражался смутно знакомый город. Высокая городская стена мягко светилась, отражая лунные лучи, на остриях башенок мерцали далекие звезды, кудрявые облака обступали небесный островок, клубясь у его подножия. Город казался воплощением созвездия, чудесным видением, ожившим полузабытым сном... И я до боли в глазах всматривалась в дрожащее отражение, вспоминая мельчайшие детали города, заново их выстраивая... В то время как Райлит хоронила память о нем и прощалась со своим домом.

На сей раз она молчала и не обращала на меня никакого внимания. Просто смотрела на отражение города и молчала, положив подбородок на колени. И прощалась. С миром, с городом, с самой собой... Одинокая слезинка серебристой змейкой скользнула по загорелой щеке, высыхая и превращаясь в грубый шрам на сердце. И только мне было понятно, что на самом деле творится в ее душе. Мне – и паре внимательных черных глаз, наблюдавших за ней из зарослей высокой травы. Хитит. Вот откуда ты обо всем знаешь... А я и не замечала твоего наблюдения...

Я присела рядом со своим двойником, любуясь отражением города и заново переживая свое с ним прощание, впитывая исходившие от Райлит эмоции. Страх. Отчаяние. Боль. Тоску. Ненависть. Ненависть – к тем, кто разрушил ее спокойный мирок. Тоску – по прошлой безмятежной жизни. Боль – от расставания. Отчаяние – потому что она не смогла изменить обстоятельства и позволила случиться беде. И страх. Безумный страх никогда больше не увидеть чудес родного мира, свет в окнах родного дома, затерянный среди облаков город... Тхалла-тей...

По моей щеке скатилась холодная дождевая капля. Или я тоже не удержалась от прощальных слез?.. Я подняла глаза к ночному небу. Вторая капелька, а за ней и третья, и четвертая, и пятая упали на мое лицо, скатившись за шиворот. А может быть, это плакал невидимый город, находившийся над нашими головами. Плакал и провожал в дальний путь... нас? Удивительно, но мне показалось, что провожали действительно нас. Не одного человека, а двоих. Впрочем, возможно, обитель павших воинов провожала в неизвестность всех своих жителей, а не одну Райлит. Да, и хотя на берегу озера кроме нас больше не видно ни души...

Частые дождевые капли, разрушая светящийся рисунок, глухо забарабанили по поверхности озера. Мгновение – и четкое созвездие Тхалла-тея превратилось в сплошное яркое пятно. Грозный намек судьбы?.. Или предсказание?.. Или обещание?.. Мы с Райлит одновременно отвернулись, не выдержав вида разрушенного города. Отвернулись, встали и отошли. И если я понятия не имела, куда шла, то у моего двойника цель была. Вернее, Райлит как раз ее обдумывала. На открытом загорелом лице застыло знакомое выражение крайней сосредоточенности: брови нахмурены, губы сухо поджаты, в глазах горит решимость.

Что же ты задумала?.. А ты что-то задумала. Что-то очень и очень серьезное. Но разве же тебя поймешь?.. На спокойном непроницаемом лице – ни тени лишних эмоций. Словно она опасалась, что за ней наблюдают и стараются прочитать ее тайные мысли. Словно здесь действительно мог находиться тот, кому есть, что подслушать и что еще разрушить в нашей прежней жизни. Кто же это?.. Магистр? Мир? Судьба? Кто?.. В отчаянных глазах – только суровое гордое одиночество воина и непробиваемая решимость. Ни намека, ни подсказки, ни ответа. И, как ни прискорбно, я опять не смогла понять саму себя.

А Райлит, попрощавшись с городом, быстро уходила по дороге в ночь, растворяясь в тяжелой мгле дождя. Я в замешательстве смотрела ей вслед, пока шелест воды не поглотил тихое эхо шагов, а потом опять вернулась на берег. И села так, как минуту назад сидел мой двойник: обхватила колени руками и уставилась на размытое отражение города. Зачем я здесь?.. Обычно столь яркие воспоминания имели смысловую нагрузку. Когда нужно вспомнить нечто особенное... А что вспоминать здесь? Только ли прощание? Только ли... Я замерла. По идее, я должна понять замысел Райлит, но... Вертится в голове что-то, связанное с городом, миром, судьбой, озером и отражением в озере города... Но – лишь вертится. Смутной вереницей полустертых образов, каруселью размытых символов, водоворотом невнятных воспоминаний...

Я уныло вздохнула. Не помню. Ни черта... Дождь, ласково погладив меня по щеке, ободряюще улыбнулся сквозь слезы. Я снова вздохнула, взглянув на озеро сквозь прозрачную пелену ливня: крупные капли обрисовывали расплывчатые контуры города, вычерчивая ведущую к нему причудливую дорожку. Одна капля – один шажок, вторая капля – второй шажок... Может, мне просто рано вспоминать некоторые вещи? Может, все, что ни делается, действительно к лучшему? К лучшему – не торопить события и неспешно идти тропою памяти, благо, Райлит оставляет достаточно четкие следы везде, где бы ни появлялась... И, глядишь, однажды я найду искомое.

Да, кстати, о птичках – о пути к небесной обители павших воинов, то бишь... Низко склонившись над водой, я внимательно всмотрелась в дрожащий силуэт города. Вот она, извилистая, изящная лунная дорожка, которая начинается прямиком из... Подняв голову, я подставила лицо свежим потокам прохладного дождя в тщетных попытках обнаружить ту тропу, что брала свое начало из озера. И недоуменно нахмурилась. Из-за туч даже луны и звезд не видно, откуда же в воде взялось отражение?.. Не мое, понятно, а города. Моего, кстати, не было, но его и не должно быть. Это же воспоминание, иной слой реальности... Но – город!.. Мистика…

В любом случае, здраво рассудила я, Хранилище отыскать необходимо. Сейчас, когда нашелся вход и путь в город, необходимо вдвойне. Вход входом, но просто так в небесную обитель меня никто не впустит, будь я хоть трижды павшим воином. Как и предполагалась, нужно сказать на местном языке пароль «черт возьми», чтобы лунная лестница явила себя и выплыла из глубин озера, где бы там она ни скрывалась.

То есть, пора просыпаться?..

Воды мне за шиворот натекло изрядно. Дождь, как оказалось, прошел не только в моем воспоминании, но и в объективной реальности. Тряхнув мокрыми волосами, я села в луже. Именно в луже, а не в лужу, попрошу заметить. Равнинная почва – неровная, и я умудрилась уснуть в небольшом углублении, в которое и натекла вода. А я слишком устала за предыдущие сутки, чтобы обращать внимание на подобные мелочи... Правда, мое тело думало иначе и отреагировало соответственно: мышцы затекли и онемели, кожа местами приобрела интересный синеватый оттенок и жестоко разболелось левое колено, травмированное в далеком детстве.

Тихонько ругаясь, я с трудом встала, распрямила ноющую спину и решилась сделать зарядку. На такой подвиг я соглашаюсь редко, мой максимум – это потянуться утром... Но сегодня без зарядки и шага сделать не смогу, а на спину Янтаря взобраться – тем более. Виал, кстати, не сводил с охающей и кряхтящей меня насмешливого взгляда, сопровождая неодобрительным фырканьем каждое мое неуклюжее движение. И хрен с тобой, золотая рыбка... Не мне потом целый день вкалывать, заметь. Я буду сидеть верхом и с удовольствием обозревать окрестности, а ты, дорогой мой, – пахать! Да.

Правда, ляпнув про поездку с удовольствием, я погорячилась. Ехать по неизвестной дороге на ночь глядя, в мокрой одежде – приятного мало. К тому же, взобравшись на спину Янтаря, я вновь погрузилась в ощущение перманентной усталости. Трех дней отдыха в башне оказалось мало. Слишком мало, чтобы мой измученный организм успел восстановиться. Впрочем, мне и месяца вряд ли хватит... Домой приеду – на все плюну и буду валяться в постели, пока не надоест... Страдальчески поморщившись, я потерла больное колено. Вот зараза, стоит его лишь немного застудить или перетрудить, и можно забыть про пешие прогулки.

Тяжко вздохнув, я кое-как подобрала под себя здоровую ногу и выпрямила больную. И куда только подевался недавний оптимизм и эмоциональный подъем, навеянный хититом?.. Неверно, туда же, куда и само существо, – в неизвестность. Хорошо хоть, мой носок не прихватил с собой...

– Между прочим, Касс-си, я бы очень хотела узнать, куда мы направляемс-ся.

Я снова вздохнула. И чего ей не спится?..

– В Хранилище, куда же еще, – угрюмо отозвалась я.

– Не передумала?

– С какой стати? – удивилась я. – Скорее наоборот, мне крайне необходимо туда попасть.

Яти, помолчав, пощекотала хвостом мою руку и осторожно уточнила:

– Ты вс-спомнила нечто очень важное?

– Допустим, – я не собиралась делиться с ней своими секретами и раскрывать тайны павших воинов. Не зря же их столь тщательно охраняли... А я при всей своей болтливости никогда не выдавала чужих секретов. Как и своих собственных.

– Но ехать ночью… – намекнула ящерка.

Да, действительно. Собравшись и на автопилоте отправившись в путь, я почему-то не обратила внимания на стремительно подступающую ночь. Ну, зато не буду страдать от дикой жары... А заблудиться – думаю, не заблужусь. Моя память подобного произвола не допустит.

До разговора с Властителем равнин я считала, что и сердце мира, и «встреча» с вайлиной, и сам разговор с Властителем – всего лишь случайность, судьба, удачное стечение обстоятельств. Но нет. Это ощущение похоже на мышечную или рефлекторную память. Когда возвращаешься туда, где давно не был, и идешь, следуя лишь подсказкам интуиции. И совершенно случайно по дороге вспоминаешь – где находится нужный поворот, где – магазин... Примерно так меня и вела память, и «совершенно случайно» я оказывалась там, где обязательно должна оказаться. И озеро – из той же оперы, как и Хранилище. Тем более Янтарь дорогу туда знал лучше меня.

И, видимо, поэтому мы едва не заблудились. Когда краски ночи сгустились, и на бесконечную равнину опустился тяжелый мрак, я быстро забыла обо всех своих проблемах. Внезапное появление зомби волновало меня куда больше больного колена, и я, насторожившись, принялась глазеть по сторонам. И на развилке пропустила нужный поворот. Виал, то ли шалости ради, то ли из вредности, на левую дорогу вовремя не свернул, а потопал дальше по основной. А я сей произвол обнаружила лишь ближе к утру, когда нас окутал печально знакомый туман. Итак, еще одна деревня... Отыщут эти Хранители недоделанные нормального спасителя или нет, в конце концов?..

И пришлось ехать в деревню. А если и следующую уже успели разрушить?.. Я внутренне содрогнулась, ощутив странное желание – отказаться от своих дел и ринуться на помощь всему миру. Да только какой же из меня спаситель?.. Вот именно, никакой... Нормальный бы уже давно нашел логово мертвяков. А я? Предпочитаю заниматься своими делами, потому что идти на поводу у собственных желаний всегда легче, чем у чужых...

Я в смятении посмотрела на погибшую деревню, разрываясь между отчаянной потребностью помочь людям и миру, наплевав на поиски Хранилища и начав охоту за зомби, и здоровым любопытством. Но после недолгой, но трудной борьбы с самой собой победили любопытство и здравый смысл.

Бегая по всему миру, я людям не помогу. Здешнюю заразу нужно уничтожать начиная с вождя мертвых. А его сначала найти надо. То есть – все опять упирается в Хранилище. И одним ударом я могу убить двух зайцев. И найти дорогу в Тхалла-тей, и вычислить местонахождение логова зомби. Яти однажды заметила, что, мол, скорее всего, один портал в запредельные миры до сих пор работает, и враги народа оттуда-то и проникают. Вот и проверим. Найдем портал, посмотрим на его рабочее состояние, и, может быть, пойдем дальше по пути спасения. О, господи, докатилась, себя за двух человек считаю... Нечто, разумеется, ни в счет...

А что до деревни, то мне там воевать ни с кем не пришлось, и слава богу. Видимо, нападение произошло недавно, и местные жители оклематься, в смысле – превратиться в зомби, пока не успели. И хорошо, а то мне беготни по нутру Властителя равнин хватило выше крыши... Отправив в небытие людей вместе с домами и туманом, я развернулась и отправилась назад, на поиски нужной левой дороги.

Да-да, именно отправилась. Пешком. Потому как Янтарь рвался в бой, вперед, и возвращаться отказался наотрез. И я тоже для себя все решила. Во-первых, охота имеет дурное свойство затягивать и заставлять забыть о главном – о городе. А во-вторых, спасать, идя по следам мертвяков, будет уже некого, только сама на очередную ловушку напорюсь. И наши с виалом представления о будущем разошлись в разные стороны, как и мы с ним.

Итак, Янтарь сбросил меня на землю вместе с сумкой, а сам скрылся в неизвестном направлении. И черт с ним, сама справлюсь, где наша не пропадала... Зато теперь я поняла, почему Властитель равнин говорил о расстоянии до Хранилища как о трех-четырех днях пути. Верхом я бы уже завтра утром до места доехала, а пешком, да с поисками дороги, как раз уложилась в четыре дня. В четыре бесконечных мучительных дня, наполненных едкими комментариями ящерки, встречей с бандой зомби, невыносимой жарой и болью в колене.

К тому же я начала небезосновательно подозревать, что отравление трупным ядом не прошло для меня бесследно. Язвы, разумеется, давно зажили, зато пропал аппетит и накатила внезапная бессонница. А тупая боль во всем теле стала чем-то вроде Яти – постоянным дремлющим спутником, изредка просыпающимся и доставляющим массу неприятных моментов. Но на нее, как и на ящерку, я перестала обращать внимание и упрямо топала до Хранилища.

Если я твердо решила что-то сделать – своего добьюсь. Так или иначе.

Глава 18

…А город каменный по-прежнему

Спит и ждет новостей…

«Бриллиантовая рука»

Я сидела на ступеньках Хранилища и уговаривала себя встать. С каждым днем мне было все труднее вставать по утрам, а сегодня я поймала себя на мысли, что просто не могу встать. Просто не могу. Тело наотрез отказывалось мне повиноваться. И такое случается, поверьте. Это только чудится, что с каждым днем переносить физические нагрузки становится легче, а на деле – совсем наоборот. Конечно, постепенно ко всему привыкаешь, и долгий день пути уже не кажется таким изнуряюще тяжелым, но... Организму же не объяснишь, что времени болеть и отдыхать нет, что от твоей расторопности зависит благополучие огромного живого мира... Правда, сейчас я именно это и пыталась ему объяснить, но пока безуспешно.

Привычно потерев левое колено и болезненно сморщившись, я оглянулась на Хранилище, которое оказалось точной копией башни Магистра, только более древней. И дернул же меня черт посидеть на крылечке и проводить закат... Добралась бы до летописей, и сиди себе, сколько душе угодно, так нет же... Вздохнув, я подняла глаза на небесное чудо мира. Прежде я не отличалась сентиментальной привычкой любоваться восходами и заходами солнца, но и столь потрясающих рассветов и закатов никогда не видела.

Солнце разрисовывало небо, затянутое покрывалом кучевых облаков, во все цвета радуги. Витые фиолетово-белые полосы чередовались с желто-голубыми, красновато-синими, лилово-бардовыми, пурпурно-розовыми. Словно неведомый художник-экспрессионист, находясь в состоянии легкого подпития, разукрашивал небеса исходя из того, какой тюбик краской раньше подвернется ему под руку. И смелые неожиданные сочетания закатных оттенков удивляли меня настолько, что вечером я могла столбом встать посреди дороги и зачарованно наблюдать за прощальным приветом угасающего дня.

От восторженного созерцания величественного зрелища отвлек противный скрип. Услышав громкий унылый звук открывающейся двери, я подскочила, как ужаленная, моментально забыв о своих болячках. Да и до них ли теперь, когда явился смотритель Хранилища и наступила пора браться за дело... А вот дверные петли я бы посоветовала смазать, дабы не пугать незадачливых посетителей, ежели таковые здесь объявятся.

Смотритель Хранилища оказался таким же нетипичным, как и Магистр. Невысокий, я бы даже сказала, крошечный, старичок, едва достающий мне до плеча, седой, как лунь и древний, как мир. Доброе задумчивое лицо избороздили глубокие морщины, в больших светло-серых глазах застыло отстраненно-мудрое выражение, длинные седые волосы и борода спускались едва ли не до пола, скрывая потертый серый же балахон. Словом, смотритель относился к той категории людей, которых обычно называют «не от мира сего». Впрочем, его действительно давно не интересовали дела мирские: с тех самых пор, как исчезли с лица земли павшие воины, и он похоронил себя под толстым слоем старых летописей и вековой пыли.

При виде меня смотритель едва заметно нахмурился и неодобрительно покачал головой:

– Долго же ты добиралась, Райлит.

Естественно, он вспомнил меня так же быстро, как и я его, хотя со дня нашей последней встречи прошло почти два тысячелетия.

– Возвращаться иногда труднее, чем уходить, – вполголоса отозвалась я.

– Но ты вернулась, – он поднял на меня отрешенный взор, – ты всегда возвращаешься... Проходи, милости прошу.

– Мир этому дому, – привычно пробубнила я и, подхватив сумку, шагнула за порог.

Смотритель, чуть прихрамывая, вошел следом и тщательно запер дверь, после чего обернулся и вновь неодобрительно покачал головой. Проследив за его взглядом, я вздохнула и пожала плечами. Конечно, ему непривычно видеть перед собой обычного человека, а не грозного павшего воина... А смотрел он на витые рукояти клинков, загадочно выглядывающие из-под клапана сумки. Но что поделать, если мне неудобно носить их в ножнах на спине? Я вообще первый раз в жизни взяла в руки оружие и, мягко говоря, не знала, что с ним делать. Попробовала нести на спине – и через полчаса сняла. Клинки оказались тяжелыми и неудобными, непривычно оттягивали назад и натирали плечи. Конечно, таскать их в сумке – не дело, но я скорее расстанусь с одеялом и провизией, чем с ними.

– Перемены тебе не к лицу, – смотритель засеменил к лестнице. – Что с тобой сотворило странствие?

– Долго рассказывать, – угрюмо проворчала я, следуя за ним по пятам.

– А времени у тебя, как всегда, нет, – добродушно прокомментировал старичок. – Опять вся в делах?

По самые уши, если не по маковку...

– Угу.

– Как обычно.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, мы зашли в небольшую круглую комнатку, сплошь уставленную стеллажами со свитками, на которые я и уставилась, как голодающий на вожделенный кусок хлеба. Хотя, раз уже добралась до своей цели и нахожусь в безопасности, почему бы не позволить себе несколько минут отдыха?.. Воспользовавшись тем, что смотритель с извинениями покинул комнату, я сняла пыльную дорожную одежду, завернулась в относительно чистую рубаху Серафимы и без сил рухнула кресло. Счастье-то какое – идти никуда не надо...

– Почему ты босиком? – поинтересовался смотритель, вернувшийся с двумя чашками горячего травяного чая.

Я поспешно подобрала под себя ноги, прикрыв их длинной полой рубахи, и скорчила рожицу. От носков, разумеется, мало что осталось, и весь этот день я топала по дороге практически босиком. И, подумав, выложила смотрителю всю историю своих злоключений начиная от тихой жизни в другом мире и заканчивая озером. Лишь о некоторых моментах, вроде «встречи» с вайлиной или подробного разговора с Магистром, тактично умолчала. Но о проблеме обуви намекнула.

Смотритель, внимательно выслушав, долго молчал, а я внимательно его изучала и подмечала изменения. Две тысячи лет – солидный срок даже для порождения летописей, кем и являлся старичок. В свое время он родился обычным человеком, но после назначения на должность смотрителя время практически перестало на него влиять. Смотритель жил, ел и пил, но старился намного медленнее простых смертных. А после и вовсе отказался от сна и пищи. Только травяной чай пил в непомерных количествах. Летописи передали ему свое необыкновенное долголетие, и знал он, естественно, необычайно много. А меня смотритель помнил еще с тех пор, как я бегала по Хранилищу в коротких штанишках и наотрез отказывалась учить пресловутую историю семи миров. И, кстати, о птичках, то бишь – о штанишках…

– Верно, – ответил на мой вопросительный взгляд смотритель. – Я выполнил твою просьбу, Райлит.

Кивнув, я непроизвольно расслабилась. Почему-то мне было крайне важно услышать от него эти слова... Может быть, из-за опасения перед нечто, которое могло разбушеваться, не выполни смотритель его просьбу? Которому ничего не стоило стереть с лица земли и башню, и летописи, и самого старичка, сколько бы лет ни насчитывало их знакомство?..

Я закрыла глаза, грея ладони о горячую чашку с чаем. И что-то промелькнуло в моей душе. Облегчение и… разочарование?.. Нечто расстроилось и разочаровалось, потому как опять не удалось вырваться на свободу и проявить себя?.. А я этому рада... пусть и не помню толком содержание просьбы. Пока.

А смотритель словно мои мысли читать умел. Внимательно посмотрел на меня, встал и заметил:

– Когда отыщешь то, что тебе нужно, и вспомнишь, зачем пришла в Хранилище, – ты знаешь, где меня найти, – и, прихрамывая, ушел, тихо притворив за собой дверь.

Я, нахмурившись, задумчиво заглянула в чайную чашку. Мелкие, темно-зеленые листочки кружились в неспешном вальсе, прислушиваясь к тихому плеску кипяченой воды. Погадать себе на чаинках, как китайцы с японцами делают?.. Я в два глотка допила чай, повертела в ладонях кружку и сосредоточенно уставилась на сложившийся из листочков узор. Если бы я еще понимала в расшифровке... Кто-нибудь знает, к чему выпадает круг? Я вот не знаю, к сожалению или к счастью. Хотя кое-какие туманные ассоциации, похожие на предвестники очередного видения, возникают – круг и Колесо судьбы…

Глиняная кружка выпала из моих рук, с глухим шорохом прокатившись по полу и скрывшись под низкой полкой ближайшего стеллажа. Нет, меня не видение посетило – я просто закрыла глаза и уснула. Моментальным, крепким и беспробудным сном. Уютно свернувшись клубком в широком кресле, закутавшись в безразмерную рубаху Серафимы и напрочь забыв о том, что для мира промедление спасителя – смерти подобно.

Наверно, это просто усталость…

Утро разбудило теплыми солнечными зайчиками, пробравшимися сквозь запорошенные пылью решетчатые окна. Легко скользнув по полу и ласково погладив меня по щеке, золотистые пятнышки принялись неспешно обследовать комнату. Бесшумно пробежались по старому серому ковру, взобрались на высокие стеллажи, с любопытством перебрали корешки ветхих летописей, переглянувшись, весело посмеялись над спускающейся с потолка бахромой паутины...

Приоткрыв один глаз, я лениво понаблюдала за танцующими в солнечных лучах пылинками. И насторожило не то, что в башне не прибирались, бог знает сколько. На мгновение мне показалось, будто пылинки – это одушевленные существа, которые живут своей особой жизнью, а солнечные зайчики – это их постоянные безмолвные спутники... Мистика? Но здесь многое из невероятного оказывается на проверку нормальным явлением. Пожалуй, в этом необыкновенном мире все странное и ненормальное – обычное дело.

Сладко потянувшись, я сползла с кресла на ковер и опять поймала себя на полном нежелании вставать. И теперь к ставшей уже привычной усталости примешивались блаженная расслабленность и лень. Последняя, как говорится в известной поговорке, вообще родилась вперед меня, но я не раз и не два ее побеждала, и посему... Пошатываясь, я встала и поплелась к стеллажам. Как же проснуться-то...

Впрочем, вскоре зверский голод окончательно прогнал утренний сон. В сомнении посмотрев на внушительную кипу летописей, я прикинула, сколько времени мне потребуется на детальное их изучение, и поспешила на кухню. Работать лучше на сытый желудок, даже если настроение совершенно не рабочее. Правда, вряд ли у смотрителя найдется на кухне что-то съедобнее травяного чая... Но да я не все свои запасы подъела, а конец моего безумного путешествия уже близок, кожей чувствую. Не знаю, откуда взялось это ощущение... просто чувствую.

Вопреки моим опасениям, на кухне обнаружились свежие овощи, свежий же хлеб и полный самовар чая. Смотритель, дай ему бог памяти и минздрав – здоровья, сам ничем не питался, но обо мне не забыл. Приятно, когда о тебе заботятся... Умывшись ледяной водой из стоящей в углу бочки, я быстро съела свой завтрак, заклятьем переправила самовар в комнату и отправилась следом с кружкой и ковригой хлеба в руках. Как у многих творческих людей, у меня есть устойчивая привычка во время напряженной работы гонять чаи. И много курить, но об этом лучше не думать...

Разбор летописей начался с нижней полки ближайшего к двери стеллажа. Удобно устроившись на полу и вооружившись чашкой чая, я с головой погрузилась в историю семи миров. Кто бы ни создавал Хранилище, а до наших библиотек ему ой как далеко... Летописи лежали на пыльных полках беспорядочной грудой и вперемешку: с историей сотворения миров соседствовали и предания одного конкретного народа, и классификация всех известных науке животный и растений, и расшифровка созвездий, и какие-то шаманские ритуалы с заклинаниями, и бог знает, что еще. Я перебирала свитки и тихо ругалась. Организация – на грани фантастики.

Ближе к полудню, когда чай в самоваре остыл и закончился, а сидеть на одном месте стало тяжко, я выложила на ковер огромную гору свитков, брезгливо стряхнула с них вековую пыль, пару раз чихнула и улеглась на пол. А ближе к вечеру поняла, что у меня начинается истерика. За целый день и я половины комнатных запасов не просмотрела!.. Эдак я год здесь загорать буду, пока отыщу нужные сведения! Кажется, придется потревожить смотрителя...

Но на чужую помощь я надеялась зря. Вдоль и поперек обошла всю башню, заглянула во все темные и светлые углы, но смотрителя и след простыл. Из полезного обнаружился только ужин на кухне, что меня не особо утешило. Мрачно уплетая тушеную картошку с мясом, я долго размышляла над тем, куда мог подеваться старичок, но ничего нового о нем не вспомнила. Он просто исчез, а из-за моего присутствия или по своей нужде – история знает, но молчит. А мне придется либо совершенствовать филологический метод чтения, либо точно сидеть здесь пару-тройку месяцев... Ни то, ни другое меня не устраивало, но и выхода иного я не видела. И из двух зол сделала совмещенный вариант – что-то быстро просматривала, а что-то – изучала.

К полуночи я умудрилась разобраться почти со всем летописями, хранящимися в моей комнате. Разобралась, зевнула и задула четыре из пяти свечей. Пожалуй, на сегодня хватит, и без того голова гудит, как растревоженный улей, а сходить с ума мне пока рано... Вытащив из сумки походное одеяло и куртку, я привычно соорудила на полу постель и подошла к окну, допивая чай. Подышать свежим воздухом на сон грядущий?.. Раз хорошо выспалась прошлой ночью, сегодня быстро не усну.

Сильные порывы влажного ветра поднимали вдоль дороги столбы пыли. Ночное небо, затянутое пеленой подвижных облаков, предвещало суровую грозу. В облачных просветах мелькали одинокие звезды. И почему мне чудится, что наступающая гроза символична и имеет некий скрытый смысл?.. Может, потому что сгустившимся вокруг меня тучам тайн и загадок однажды предстоит пролиться дождем?..

Повоевав с решетчатой створкой, я кое-как ее открыла и взобралась на подоконник, благо, окна в Хранилище были на порядок больше, чем в башне Магистра. Я вылезла на широкий карниз, уселась, подобрав под себя ноги, и прислонилась спиной к увитой плющом стене. Красота... Для романтиков, которые не боятся высоты.

После душной, пропитанной пылью комнаты от свежего влажного воздуха сзакружилась голова. Сильный порыв прохладного ветра взъерошил мои волосы, растрепав прическу. Пригладив непослушные вьющиеся пряди, я в задумчивости посмотрела на темную равнину, озаренную рваным лунным светом, который мелькал в лоскутном одеяле облаков. Бесконечная, как сама ночь, полная сумрачных тайн, равнина устало спала, убаюканная тихим шелестом травы. Спала, как живое существо: закутавшись в невесомые клочки тумана, беспокойно ворочаясь с боку на бок, бормоча что-то себе по нос, сонно поглядывая на мир раскрытыми венчиками ночных цветов.

Допив чай, я подождала очередного выхода луны и поставила на подоконник пустую кружку. Наверно, пора спать... Уцепившись за плющ, я бросила прощальный взгляд на луну и замерла. Выбравшись из плена облаков, полная луна излучала странное радужное сияние. Сиреневые, багряные, золотистые и зеленоватые блики короткими робкими лучиками ложились поверх облачных «перышек», придавая ночному светилу жутковатый мистический вид. Вид... знака?.. И я опять не просто так, для души, выбралась на карниз?.. Я сосредоточенно изучила радужное свечение, припоминая отражение в озере. Точно. Оно. И почему меня преследует ощущение, что мною умело управляют, как марионеткой?..

Но – раз мне так любезно подсказывают, грех не воспользоваться подходящим моментом... Выпрямившись и держась за густой плющ, я огляделась. А дальше?.. А дальше – только солидная ширина карниза спасла от позорного падения вниз, когда меня посетило очередное видение. Правда, на сей раз сознания я не теряла и наяву увидела то, случилось много лет назад. Пошатнувшись, я мужественно поборола острую вспышку боли, подступающую темноту и вкрадчивый шепот покоя. Все это подождет, я хочу досмотреть видение, будучи если не в здравом уме, то хотя бы в трезвой памяти...

И я увидела.

…Она резво карабкалась по плющу наверх, стремясь взобраться на плоскую макушку башни, и достаточно быстро преодолела небольшое расстояние. И, удобно устроившись на козырьке крыши, Райлит сняла куртку и вытащила из ее нагрудного кармана старый потрепанный свиток. Кстати, я лишь сейчас заметила, во что она одета. Раньше то ли внимания не обращала, то ли не видела, как сначала – лицо, потому что не помнила... А сейчас разглядела. На моем двойнике красовались безрукавка со шнуровкой, обтягивающие штаны и высокие сапоги, а в руках – короткая куртка. И все вещи – лунного цвета. Странная мода, прямо скажем...

Итак, достав свиток, Райлит аккуратно его развернула, вдумчиво перечитала и посмотрела на заходящее солнце. Затем встала и решительно спрыгнула на крышу, спрятавшись от моего наблюдения за высоким козырьком, только мелькнули развивающиеся на ветру темные волосы. Я едва удержалась от желания полезть за ней следом, но, к счастью, вовремя вспомнила, что нахожусь в кольце видения. Подожду, когда оно закончится, и тогда... Райлит вновь взобралась на козырек и ловко спустилась по плющу вниз. Осторожно добралась до подоконника, прошла сквозь меня и исчезла в провале открытого окна. Я, разумеется, сунулась следом. И наткнулась на необычное явление.

Хранилище стало абсолютно прозрачным. По крайней мере, для меня. И за перемещениями девушки я могла следить, не слезая с подоконника, потому как отлично видела сквозь пол, стены и стеллажи со свитками, которые просвечивали не хуже стекла. Очень удобно, ходить никуда не надо... Мне, по крайней мере. А вот мой двойник, как недавно я, обошел все Хранилище вдоль и поперек и заглянул во все темные уголки. И поначалу казалось, что она ищет смотрителя. Наверно, отдать ему упомянутое таинственное поручение или предмет на хранение?..

Но искала Райлит вовсе не смотрителя. А летописи. Те самые, которые искала и я. Естественно, у нее поиски продвигались быстрее, поскольку она точно знала, где что лежит. Зачем же искала? Нет, не для чтения. Она перебирала свитки, словно запоминая их местонахождение. Я же – следила за ее действиями и запоминала, в какой комнате и на какой полке какую летопись искать. Полезная эта штука – память...

Тряхнув головой и разгоняя дурман отступающего видения, я села и, моргая, ошалело уставилась на темную равнину. Тьфу, сейчас же ночь... И, пожалуй, сон немного подождет.

Единственная свеча, оставленная в комнате, почти догорела. Натыкаясь в темноте на предметы, я нащупала на полу вторую свечу, зажгла ее и поспешила на поиски нужных свитков. Пока еще помню, где что искать. А на крышу всегда успею слазить. И лучше это сделать утром или днем, при свете солнца. Высоты я, конечно, не боюсь, но альпинизмом не занималась, и летать не умею. Вернее, летать-то умею, а вот безболезненно приземляться – увы и ах. И посему...

Первый же из указанных Райлит свитков оказался уникальной находкой. Усевшись на пол, я склонилась к дрожащему огоньку свечи и торопливо просмотрела записи. Павшие воины до изгнания... Кем они были, как жили и кем стали... Я бережно свернула летопись, положив ее на ковер подальше от свечи. Интересно, конечно, но – потом, все потом...

Мои руки потянулись за следующими заметками. Один свиток, второй, третий... Здесь – все, теперь – на пятый этаж, и еще один свиток. Соседняя комната – и очередная летопись... Так, куда еще, кроме крыши? Ага, на первом этаже что-то есть... Еще один свиток. Семь летописей, целых семь – это же настоящее богатство!

Усталая, но довольная, я вернулась в свою комнату, где обнаружила дымящийся самовар с чаем. Не смотритель, а сокровище... И, разумеется, он все знал и воспользовался моим отсутствием, дабы и мне помочь – и спасибо ему огромное, и своих секретов не выдать.

Я зажгла остальные свечи и улеглась на одеяло читать. Шаловливый ветер, проникая сквозь распахнутое настежь окно, трепал мои волосы и пытался потушить огоньки свечей, но я не замечала ни его проказ, ни жутких теней, пляшущих на стенах. Вдумчиво вчитываясь в каждую строчку, я жадно изучала историю своих таинственных предков.

Они действительно были стражами мира и его покоя. Всезнающими, всевидящими и всесильными. Ни одно происшествие не ускользало от их внимания, ни одно важное событие не проходило без их участия. И, случись что, жители бежали не к Магистру, а к павшим воинам. Их не понимали, боялись и считали бездушным чудовищами, но за помощью обращались только к ним. И они не отказывали. Никогда и никому. Даже если требовалось вернуть домой удравшее дите. Потому что их долг – защищать, оберегать и хранить. Всех и вся. И мир даровал павшим очень долгую жизнь и способность помнить. Чтобы, едва родившись и повзрослев, не набираться сто лет опыта, а сразу вставать на защиту интересов мира.

И Тхалла-тей, призрачный город-видение, существовал. Павшие воины специально построили его в поднебесье, чтобы не смущать своим опасным присутствием ни мир, ни его обитателей. А их присутствие – действительно опасно, это я проверила на собственной шкуре. Одно Слово – и от мира останется лишь воспоминание, и то – если выживет тот, кто сможет о нем помнить... И поэтому в Тхалла-тее магия павших не работала. Мало ли что дите по наивности эмоционально ляпнуть может? Мало ли что взрослые в пылу гнева наговорят? Город хранил воинов от самих себя, потому что и друг для друга они были опасны.

Нда. Куда ни посмотри – сплошные опасности... Павшим быть крайне невыгодно, и в этом я на собственной многострадальной шкуре убедилась... Но – продолжим.

Трагедия произошла почти две тысячи лет назад. Сначала от таинственной болезни, предположительно – от проклятья павшего, одновременно скончались Магистры всех семи миров. А после вождь стражей решил всыпать мирам и их Хранителям по первое число. Почему – никто не знает, а кто знает – тот не скажет, потому как ни черта не помнит. То ли он мстил, то ли пошел на поводу у мании величия, то ли просто заскучал... И все миры оказались под угрозой. А маги неожиданно накрыли павших в Тхалла-тее, где их Слово не работало, и оправили всех к праотцам. А миры во главе с Хранителями навсегда закрыли им дорожку назад. И отныне мы рождались где угодно, но только не в семи волшебных мирах.

И, кстати, о птичках, то бишь – о Хранителях. Откуда эти создания взялись, где обитают, кем были прежде и были ли кем-то вообще – достоверно неизвестно никому, кроме них самих. Но именно они создали миры, наделили их жизнью, душой, магией и разумом, а потом миры самостоятельно додумались создать остальных существ.

Хранители не имеют конкретного облика – их каждый видит по-своему. И всего их семь штук, как и миров. Что входит в обязанности существ, понято из названия, и, вероятно, поэтому они всегда недолюбливали павших воинов. И при возможности охотно от них избавились. Профессиональная ревность и острая конкуренция – штука опасная... Плюс ко всему, уничтожить Хранителей довольно просто – я сама по незнанию их едва не прикончила. Существ спасло лишь пропитанное магией место обитания.

Вот и все, что мне удалось узнать. Опять – мало, крайне мало... И ответ на самый главный вопрос – что спровоцировало бунт против Хранителей и стало истинной причиной изгнания, – я так и не нашла... Я со вздохом развернула тот свиток, где рассказывалось о небесном городе. Есть к нему и тропинка, и пароль... Только попасть туда можно лишь ночью, когда зарождается новая луна, или прочитав специальное заклинание. Ни то, ни другое мне не подходило. Заклинание я не знала (или не помнила), а новолуния ждать, когда только-только полнолуние наступило, – как до деревни Марфы пешком идти...

Положив подбородок на руки, я задумчиво посмотрела на беспорядочно разбросанные по ковру свитки. На мгновение зажмурилась – и хоровод туманных полузабытых образов закружил перед мысленным взором. Решетчатые ворота, украшенные странными символами. Ровная, как стрела, широкая дорога, светящаяся в темноте и напоминающая звездное небо. Увитые цветущим плющом арки вдоль дороги. Стайки крошечных фей, парящие в поднебесье и оставляющие за собой яркий шлейф сияющей пыльцы. Узкая лестница, ведущая от озера к подножию небесного острова. Величественные облака, клубящиеся у ворот. Поющие фонтаны, уютные беседки, темные аллеи парков и… люди. Седые старики в черных мантиях, дети в смешных коротких штанишках и широких рубахах. Стражи мира в одежде, похожей на костюм Райлит. Оживленные голоса, звонкий смех, шепот влюбленных, пение фей... И запах дождевой свежести. Вот и все, что осталось от мира павших воинов, которого больше нет... Лишь жалкие обрывки памяти и клочки невнятных воспоминаний.

Тряхнув головой, я открыла глаза и недоуменно посмотрела на ярко-красную полосу рассвета. Я таки уснула, хотя собиралась проанализировать полученную информацию... Печально. И то, что я видела во сне, – тоже. За презрительным словом «изгнание» таилась гибель целой цивилизации, целого народа, великого и могущественного. Гибель целого мира, который некому было защитить. Павшие воины защищали всех, а вот о себе позаботиться не смогли. И никто не встал на их защиту, хотя народ у своих стражей в долгах как в шелках.

Я села, угрюмо посмотрев в окно. И этот мир я должна спасать? А с какой стати? Скажите мне, товарищи, почему я должна подвергать опасности свою персону ради тех, кто когда, не разобравшись в ситуации, лишил меня моего настоящего дома? Ведь не разобрались же с нападением на Хранителей до конца, как пить дать! Иначе вместо туманного «вроде почему-то напали» я узнала бы вескую причину нападения и услышала бы внятный рассказ, как оно происходило. И такую скандальную историю передавали бы из уст в уста потомкам в назидание. И не прятали бы ее летописный вариант на дальних полках стеллажей Хранилища. А народ поступил странно – постарался забыть о существовании павших, вычеркнуть их из своей истории: мол, нет их, не было и не надо... Хотя все наоборот. Они были, они есть, и их помощь нужна больше, чем жалкие потуги сомнительных спасителей. Вы со мной согласны?

Во мне переплелись странные чувства. Жалость к людям и ненависть к ним же. Искреннее желание вернуться сюда навсегда и детское упрямство – раз не хотите, так не буду помогать. Безудержное стремление вспомнить прошлое, разобраться в нем и унылое отчаяние, потому как я ничего изменить не смогу. Разве что, может быть, получится здесь остаться...

А с другой стороны – зачем мне этот мир без моего народа, без моего города, да с негативным отношением к павшим? То-то и оно. И сразу вспоминается печальная история Д’дар’рита – паука-спасителя... Зачем мне это? И хотелось бы остаться навсегда... Но ничего хорошего не получится. А сейчас... Успеть бы побывать в Тхалла-тее. Увидеть. Почувствовать. Вспомнить. Опять же – для себя. Хотя бы для себя. И в память об изгнанниках, которым вряд ли повезет так, как повезло мне.

Встав, я привычно потянулась, переоделась в дорожный костюм, собрала свои вещи и выбралась на подоконник. Золотисто-красное сияние, разлившееся по небу, приветливо улыбалось проснувшейся равнине, пробуждающемуся миру, расцветающему дню... К моему горлу подкатил комок, а внутри что-то болезненно и тоскливо сжалось. Мой мир… Был моим когда-то… и, наверно, есть сейчас... А сонный, запорошенный снегом сибирский город остался где-то далеко, в прошлой, уже прожитой и забытой жизни... Город, в который мне суждено вернуться, чтобы однажды навсегда забыть о существовании своего настоящего дома... Дома, который находится здесь – среди бесконечных равнин, старых дорог, небольших деревень и пушистых облаков Альвиона.

Я глубоко вздохнула, успокаивая рассердившееся нечто. Оно просто-таки излучало опасную ненависть и ярость. Наверно, у него есть на то причины, раз оно помнит куда больше моего... Но и я полностью разделяю его чувства. Ненавидишь только то, что по-настоящему любишь, и лишь тогда, когда не можешь изменить отношение к себе. И когда боишься, что не сможешь изменить. И когда знаешь, что не сможешь изменить. И что тогда? Смириться и позволить использовать себя на благо родного отечества? Я криво улыбнулась. Ну-ну. Попробуйте. Рискните.

Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, я подняла голову и оценила высоту Хранилища. До козырька крыши – метров десять с хвостиком. Не так уж и много, но и немало, а летать я не умею... Но за последней подсказкой своего двойника все равно полезу. Из любопытства. И из принципа. И чтобы заняться, наконец, хоть чем-нибудь, не то свихнусь от собственных угрюмых мыслей.

Итак, решено. Я храбро уцепилась за плющ и, подолгу нащупывая на стене выступы, полезла на крышу башни. Пару раз едва не сорвалась и не ухнула вниз, но это мелочи... Нет, как же ловко Райлит по стенам лазит, аж зависть берет... Неужели я, при своей врожденной неповоротливости, когда-то так умела? Очень сомневаюсь. Все-таки, мы слишком разные.

Очередной камень выскользнул из-под моей ноги, с грохотом упал на оконный карниз, срикошетил от него и полетел к земле. Я невольно поежилась. Самой бы так глупо не сорваться, а то позору не оберешься и костей не соберешь... Хорошо хоть, плющ крепкий... Вернее, был крепким. Судорожно вцепившись в каменный выступ, я задумчиво проследила за бреющим полетом зеленой веточки. И куда только полезла, балда, да еще и с больным коленом?.. Куда-куда... На крышу. За свитком. И сама знаю, что балда, иначе не совала бы нос, куда не надо. Пыхтя и сопя с непривычки, я кое-как добралась до цели и неуклюже перевалилась через козырек, мешком свалившись на каменный пол крыши. Свалилась и, тяжело дыша, осмотрелась. Ну и?..

Ну и, разумеется, кроме сильного ветра и отличного вида сверху ничего не обнаружила. Значит, будем искать... Восстановив дыхание, я полчаса ползала на карачках по крыше, старательно ощупывая каждый кирпичик, который казался мне подозрительным. В смысле, подозрительно выпирающим, а таковых оказалось немало. Поросшие толстым слоем вездесущего мха, потрескавшиеся и неровные, кирпичи легко вываливались из гнезд. Перемазавшись и поминутно убирая за ухо отросшую челку, я упрямо искала привет из прошлого. И, в конце концов, получила за свои старания неожиданную награду.

Из очередной «дырки» на меня в упор глянул острый носок сапога. Я удивленно подняла брови. А это еще откуда?.. Обдирая руки, я быстро разобрала импровизированный завал и извлекла из углубления сапог. Грязный – неимоверно, подошва – плоская. Носок, как упоминалось выше, чуть заостренный. Размер вроде мой... Да нет, точно мой. Не удержавшись, я примерила найденную вещь. Ага, как на меня шили!

Вслед за одним сапогом, нашелся второй, а потом – знакомые штаны, куртка и безрукавка. Тоже невероятно грязные. Но вещи, пожалуй, надевать не буду, и не из брезгливости – я в них просто не влезу. Сложив свои находки в кучу, я оглядела крышу. Такое ощущение, что площадку вымостили столь шаткими камнями исключительно ради сокрытия одежды... «Когда отыщешь то, что тебе нужно, и вспомнишь, зачем пришла в Хранилище…» И за этим тоже, спасибо памяти…

И за свитком. Вытащив из-под следующего кирпича потрепанный, сложенный втрое листок, я благоговейно его развернула, положила на колени и разгладила, вчитываясь в витиеватые руны. Вот он, ключ ко входу в город…

Глава 19

– Откуда вы взялись?

– С неба!

«Необыкновенные приключения

итальянцев в России»

Я удирала из Хранилища так быстро, словно за мной гналось три тысячи чертей и одна ведьма. И – нет, вы не угадали, если подумали, будто я и там что-то натворила. Все проще. Я хотела увидеть Тхалла-тей. Хотела сильно, отчаянно, до безумия и безобразия. Так, что забыла про желанный долгий отдых. И не стала медлить и раздумывать. Даже не помню, как с крыши слезла. Слезла, сдхватила сумку и, не попрощавшись со смотрителем, пулей вылетела вон. Небесный город казался мне ключом ко тайнам, очередным образом, способным повлиять на пробуждающуюся память. И именно туда рвалось мое сердце и все мое существо. Вернуться домой. Клянусь, подобное у меня случилось первый раз в жизни, но ведь все когда-нибудь бывает в первый раз.

В двух шагах от Хранилища меня поджидал очередной приятный сюрприз. Янтарь. Бог знает, зачем он вернулся… но я рада его видеть. И не потому, что мне лень пешком возвращаться к озеру (хотя, и это тоже). Мне хотелось поделиться своей радостью. Я нашла город! Пусть и не без посторонней помощи – но нашла!..

Наверно, мне следовало опять вспомнить о зомби и поисках несчастного портала... Но, признаюсь, меньше всего мне сейчас хотелось взваливать на плечи чужие проблемы. И я напрочь позабыла о мертвых воинах. Перед моими глазами по-прежнему стояла лишь одна картина – закутанный в призрачную вуаль облаков древний город. И ради него я даже простила хвостатого дезертира, радостно обняв виала за шею.

– Янтарь, золотце мое, ты ведь отвезешь меня к озеру? – нежно упрашивала я, перебирая пышную вьющуюся гриву своего четвероногого спутника. – Ведь отвезешь?..

Виал, поразмыслив, шумно фыркнул и преклонил колени. Я почесала его за рогом и радостно взобралась на широкую спину, устроив перед собой сумку. И серой змеей заскользила вдаль знакомая дорога, указывая путь. Затянули выученную наизусть песню шелестящие травы. Сквозь разрывы в облаках улыбнулось полуденное солнце. Взъерошил мои растрепанные волосы жаркий ветер. А я...

Я возвращалась домой. За свою недолгую жизнь я успела много где побывать и очень любила ощущение возвращения домой. Прийти, открыть ключом дверь, поставить в коридоре тяжелую сумку... И понять, что все, больше никуда не надо ехать, таскать тяжелый рюкзак и ночевать то в одной гостинице, то в другой. И можно одеваться, как вздумается, хоть в протертые до дыр джинсы, забыть о макияже и не возиться с укладкой волос. И успокоиться, и расслабиться...

Я ехала, смотрела на равнину и начинала понимать одну простую вещь. Только здесь я могу быть самой собой: ходить босиком, в безразмерных штанах и рубахе, с растрепанной шевелюрой, сгоревшим носом и синяками под глазами – и плевать на это. Только здесь я чувствую себя уютно. И как бы ни скучала по своей маленькой квартирке на окраине города... Мой настоящий дом – здесь. А квартира – всего лишь очередной перевалочный пункт, где можно отдохнуть после долгой дороги и собраться с силами для возвращения домой. Проходили жизни, сменялись перевалочные пункты, уходили в забвение промежуточные миры – и все для того, чтобы однажды… вернуться?

«Дороги Судьбы чудны и непостижимы, и однажды изгнаннику суждено вернуться под крышу родного дома», – так сказала Марфа. И, наверно, я всегда этого ждала... Ждала, искала, не находила и снова ждала. Маленького чуда, нелепой случайности, обычной проделки судьбы. Чтобы увидеть хоть краем глаза и понять, что оно существует – то место, где все знакомое, родное, мое. Все, вплоть до облачного неба и пыльной дороги под ногами. Неужели я смогу опять отсюда уйти? Аппетит приходит во время еды, и просто увидеть становится мало?..

Да, просто увидеть – всегда слишком мало…

Вздохнув, я полезла в карман штанов за свитком. Лучше делом заняться, а не расстраиваться почем зря... К приезду как раз переворошу свою бездонную память и смогу сложить символы заклятья в буквы. Написанное на древнем языке павших, оно не читалось интуитивно и легко. Но я же филолог и лингвист, пусть и недоученный. Разберусь.

К вечеру ветер собрал под своим крылом солидную стаю туч, предвещавших грозу, и заморосил противный мелкий дождик. Высунувшись из-под куртки, я быстро обозрела окрестности. Один раз виал уже начудил, и полностью я ему не доверяла, хотя Янтарь вел себя на редкость смирно. Останавливался, когда я просила, послушно помогал спускаться на землю и забираться обратно, шел тихой рысью... Одним словом, внушал мне понятые опасения. В тихом омуте, как известно, не одна банда чертей ждет своего часа.

К озеру мы подъехали поздней ночью. Последние два часа, кожей чувствуя близость цели, я нервно ерзала, не сваливаясь со спины Янтаря лишь благодаря его предусмотрительности, и кусала губы. Скорее бы уже... За день я расшифровала и выучила заклинание назубок, и интимные ночные сумерки меня нисколько не смущали. Всего-то осталось – потерпеть и доехать... Я в очередной раз горько пожалела об отсутствии сигарет. Покурить и успокоиться сейчас – самое оно, но, увы и ах, нечего и нечем. Оставалось лишь ерзать, проговаривать про себя колдовские строки и до боли в глазах всматриваться в ночь.

Когда же наконец показалось озеро, посеребренное робким светом луны, я едва не соскочила с Янтаря и не побежала туда бегом. Казалось, мы движемся мучительно медленно, хотя виал, заметив мое нетерпение, предусмотрительно ускорил шаг, остановившись только у берега. Я свалилась с его спины в озеро, промокнув, продрогнув, замерзнув и моментально остыв. И нерешительно замерев по колено в воде. Сейчас, когда нас с Тхалла-теем разделяло всего несколько тихих Слов, я испугалась. Что я увижу, каким стал прекрасный город?.. От одного его имени, произнесенного дрожащим шепотом, сильнее забилось сердце. Пора, наверно, какой смысл терять время...

Заклинание сорвалось с моих губ само собой, и я не услышала собственного голоса. Лишь ветер подхватил эхо древних Слов, растворяясь в пестром нестройном многоголосье тишины. И тишина заговорила, отвечая. И я чутко прислушалась к тихому шепоту, улавливая ее настроение. Сегодня тишина хотела рассказать о прожитых без нас веках и вместе со мной вспомнить прошлое. Вспомнить то время, когда широкая дорога к городу не сливалась с воздухом, становясь прозрачной и бесплотной. Вспомнить дни, когда Тхалла-тей жил и добродушно улыбался свысока красочными витражами створчатых окон. Вспомнить то время, когда павшие воины были частью огромного мира.

…У моих ног появилась одна высокая ступенька, вторая, третья... Широкая, причудливо изгибающаяся лестница без перил прозрачной извивающейся змеей убегала к небесам, теряясь в пушистых облаках. Путь наверх?.. Я осторожно потрогала ступеньку. Похоже на мрамор. Абсолютно прозрачный, гладкий, местами выщербленный временем и покрытый толстым слоем пыли. Интересно, а как долго действует заклинание?

Поднявшись по нескольким ступеням, я с содроганием посмотрела на землю. Словно идешь по воздуху... Я уже говорила о том, что не умею приземляться? Еще пара шагов – и случайный взгляд вниз. Брр... Так недолго и высоты начать бояться... Впрочем, Касси, не хочешь – не ходи.

Тишина негромко вздохнула в унисон со мной. Вперив взгляд в едва заметную в темноте лестницу, я упрямо пошла дальше, считая про себя ступени. На цифре «сто» я судорожно сглотнула, на «сто пятьдесят» – пообещала себе однажды спрыгнуть с парашютом, дабы убить зародившийся страх высоты, а где-то на «двести» – запуталась и бросила считать. Расплывчатые образы, поднимающиеся из укромных тайников моей памяти, окончательно сбивали с толку. И я полностью сосредоточилась на воспоминаниях.

Сколько раз я поднималась по этой лестнице, возвращаясь домой?.. Поднималась то медленно, предчувствуя очередную выволочку за самовольный побег, то быстро, стремясь скорее вернуться... Сколько раз спускалась, то спотыкаясь, уходя на скучное задание, то быстро и легко, перепрыгивая через несколько ступенек... Новые и старые ощущения переплелись в тугой клубок странных чувств, сдувая пыль с картин мертвого прошлого и позволяя увидеть лик моей настоящей сущности. И со старого выцветшего портрета на меня смотрело до боли знакомое, но чужое лицо. Мое – и не мое. Мои черты лица – и не мое выражение. Другой человек, не имеющий со мной ничего общего, кроме внешности, – Райлит. Я была тобой, но практически ничего о тебе не знаю. И во мне от тебя, к сожалению ли, к счастью, практически ничего не осталось...

Я не заметила, как дошла до границы облаков. С каждым шагом дышать становилось труднее, во время коротких передышек закладывало уши. Подумать страшно, на какую высоту я забралась... И как тут люди жили? Я проводила задумчивым взглядом облако, имеющее форму птицы. Или – это облака находятся так низко к земле? Да и облако ли это, кстати?

Прищурившись, я изучила следующего за птицей снежно-белого зайца. Точно, это не облако! Это существо, старательно им прикидывающееся. За зайцем проследовал виал. Это же... Нужное слово послушно вынырнуло из омута памяти. Фиит. Страж пути. Прежде они следили за теми, кто поднимается по лестнице, и отправляли нежданных гостей в свободный полет. А теперь фииты спали. Ушли павшие воины – опустел и умер город, уснула их магия... И уснули созданные ими существа. И в город мог проникнуть любой, кто сможет отыскать заклинание или дождаться у озера новолуния.

Нехорошее подозрение скользкой змеей шевельнулось в моей душе, и вернулось предчувствие крупной пакости. Нет, не может быть... Но ведь большую часть зомби я отловила неподалеку от озера... А если я напорюсь на запланированную засаду? Но кто может знать, что я вспомнила о Тхалла-тее и отыскала туда дорогу? Вот именно, никто, кроме меня. Даже Яти не знает, потому как спит беспробудным сном уже который день. Никто, кроме меня... и мира. А ему невыгодно подставлять своих. Нет, не может быть... Но город не соприкасается с землей, и находящееся в нем существо миру почувствовать сложнее. И он вообще может не знать о том, что в Тхалла-тее кто-то обитает, если этот «кто-то» появился внезапно и прямо в городе.

А вот Магистр должна знать – не верю, что ей неизвестно об облачной обители. Но если учесть наши с ней «отношения»... Если бы Магистр намекнула мне о бывшем доме, я бы заподозрила неладное. Да и, опять же, откуда о Тхалла-тее известно вождю мертвых? Или тому, кто создал ораву зомбей? Хотя знать о существовании города – это одно, а вот знать заклинание дороги – другое... В общем, товарищи, я запуталась. Проще пойти и проверить. И соблюсти осторожность, раз там не действует мое единственное оружие – Слово. Потому как второе я оставила с виалом из-за неумения пользоваться.

Фииты остались далеко внизу, когда я, тяжело дыша, добралась до последней ступеньки. Присела на нее, оказавшись по пояс в облаках, и тоскливо изучила то, что осталось от величественного города. Недалеко от меня валялись полупрозрачные обломки перил, которые ранее, видимо, были частью лестницы. Сбоку виднелось беспорядочное нагромождение камней: все, что осталось от высокой городской стены. А напротив едва проступали сквозь облачный туман искалеченные врата. Вернее, лишь правая их створка, сплетенная из золотых и серебряных нитей, безжизненно болтающаяся на одной петле.

Я горько улыбнулась. Неужели действительно надеялась увидеть Тхалла-тей таким, каким он был два тысячелетия назад?.. Слишком много воды утекло с тех пор, слишком быстро износилось позитивное заклятье, создавшее город. Да, наши проклятья необратимы, но лишь когда они разрушают, а не создают... Встав, я, спотыкаясь, уныло побрела к вратам. Кажется, здесь дорога должна разветвляться... И еще две дорожки вели бы вдоль городской стены и уже несуществующих перил, а одна – провожала путника через врата, к дворцу. Да, и от дорог практически ничего не осталось. Ни от внешних, ни от внутренних. Насколько я помню, городские дороги всегда ярко светились в темноте...

Проскользнув мимо врат, я вспомнила недавний сон: я шла по усыпанной сияющими звездами дороге... Не по небу и не по лестнице, а именно по дороге Тхалла-тея. Нет, она по-прежнему излучала слабое, едва заметное мерцание, озаряя сумрачные развалины города... Но и только. И только... Мои глаза защипали нежданные слезы. Вы скажите, что глупо и сентиментально принимать близко к сердцу трагедию ушедшего в вечность народа и оплакивать жалкую груду камней... Но я ничего не могла с собой поделать. Зародившаяся в глубине души горькая боль едкими слезинками покатилась по моим щекам. Да и жалкой грудой камней город пока не стал...

Не замечая ничего вокруг, я добралась до полуразрушенного фонтана, который стоял недалеко от дороги, и села на мраморный бортик. Вытерла слезы, сердито прикрикнула на раскисшее нечто и строго велела нам обеим успокоиться. Сейчас не время и не место для слез! Тебе не понять... Ты так думаешь? Откуда тебе знать, каким был город?.. Ну, допустим, я немного помню. И искреннее тебе сочувствую. Но истерики советую прекратить. Мало ли что может выскочить из-за ближайших развалин? Здесь нет ни души. Точно? А тебе откуда знать? Прислушайся. Закрой глаза и прислушайся к тишине…

Я послушалась совета нечта и зажмурилась. И верно – никаких посторонних звуков Лишь пронзительный ветер свистит в руинах выстроенных вдоль дороги арок, шурша сухими стеблями плюща да перебирая в памяти имена давно умерших людей. Лишь темная неуютная пустота набрасывает на плечи сплетенное из горечи и тоски покрывало. Лишь поют печальную песню вековые ели, гигантскими лапами укрывая уцелевшие сооружения. Лишь неприятный привкус смерти, смешиваясь с вековой пылью, оседает на дрожащих губах. И, шурша белоснежным саваном, бродят по пустынным улицам призраки забытых воспоминаний.

Поежившись, я открыла глаза и зябко обхватила руками плечи. Как же здесь холодно... И дело не в сыром пронзительном ветре, а в тяжелой ауре безысходного отчаяния, сохранившейся со времен изгнания павших воинов. Теперь некогда приветливый уютный город превратился в склеп и излучал поистине могильный холод. И навязчивое желание побыстрее отсюда сбежать боролось с настойчивым намерением остаться. Остаться, побродить по мертвым улицам, увидеть, вспомнить... Заодно найти что-нибудь, принадлежавшее мне или моей семье. И, как обычно, встретить рассвет у городской стены, любуясь беспечными переливами ярких небесных красок.

Любопытный лик луны выглянул из-за туч, озарив развалины ровным голубоватым светом. Стоп... Голубоватым? Я подняла голову. Оказывается, луна находится очень близко – руки протяни, и она засияет в ладонях... А с земли и не видно, что луна голубоватая. Видимо, это – один из приграничных миров – водяной, как его там называют, не помню...

Я встала, с сожалением посмотрев на фонтан. Красивое, наверно, сооружение было... Бортики уцелели, но от стоящей в центре статуи осталось несколько невнятных обломков, обутая в сапог ступня и похожий на ухо камень. Жуткое зрелище, прямо скажем... Отвернувшись от фонтана, я взглянула на освещенные луной руины города. Веди меня, память…

И память охотно откликнулась, увлекая меня в мрачные заросли вековых елей. Запинаясь то о корни деревьев, то о беспризорные камни, я долго бродила по небесному острову, внимательно изучая каждую попадающуюся на дороге вещь. Осколок мрамора неопределенного назначения. Остатки беседки посреди высохшего пруда, от которой сохранились лишь одна колонна и пара ступенек. Чудом уцелевший дом, окруженный четырьмя развалившимся. Все увиденное подвергалось тщательному исследованию, даже если предмет не вызывал никаких ассоциаций. Особенно – уцелевший дом.

Вас, наверно, удивляет то, что я со своим вечным страхом теней, насекомых и мертвецов не боялась лазить глубокой ночью по малознакомому городу сомнительной прочности? Признаться, я сама себе удивляюсь. В другой ситуации я с визгом и диким воплем «Мама!!!» забилась бы в самый дальний уголок и не вылезала бы оттуда до рассвета, ибо спасательные экспедиции здесь не предусмотрены. Или вообще не пошла бы в Тхалла-тей ночью. Или просто бы туда не пошла. Но – факт оставался фактом – испугалась я только один раз и по мелочи. Ветер самозабвенно гонял по небу стаи туч, и последние, пересекая лунный диск, порождали толпу безликих теней. И, завидев первую тень, перебегающую мне дорогу, перепугалась я знатно. А когда разобралась, что к чему, долго над собой посмеивалась. И все. Больше мне здесь ничего не пугало. Потому что...

Я благоговейно погладила кончиками пальцев изящный изгиб дверной ручки, нащупывая выгравированную на ней руну имени. Потому что я вернулась домой. Туда, где даже ночью любой темный уголок кажется до боли знакомым и родным, где случайное прикосновение вызывает бурю воспоминаний, где дышать становится легче, и запах – особенный. Дождевая свежесть... Впрочем, запах неудивителен – внизу шел дождь, и его шорох вплетался в торжественную тишину... Но с дождевой свежестью смешивался целый букет запахов – прелая хвоя, отсыревшие камни, пряность сухого плюща... И очередное сумрачное воспоминание, всколыхнувшись, растворилось в стремительном водовороте чувств, но его отголосок я уловить успела.

Как же я любила облачный город... Всегда любила. Его, а не современные душные города, шумный транспорт и тесные оковы своего существования. Тхалла-тей был символом свободы, независимости, силы и власти. Власти над миром, который сейчас спокойно спал у моих ног. Сколько же лет прошло с тех пор, когда смыслом моей жизни были не университетская возня и погоня за зачетами, не крошечная квартирка и знакомые улицы микрорайона, а... Величественные своды молчаливого дворца и пение фонтанов, шум битвы… и жизнь. Жизнь, которую излучало каждое растение, каждый ручей, каждый камешек. Жизнь, сотканная из дыхания ветра, шелеста травы, шума водопада. И – отчаянное стремление ее защищать, всегда, любой ценой, в ущерб себе и собственному эгоизму. Но – меняются времена, меняются и люди... И мой мир изменился, и я – уже не та, что прежде.

Криво улыбнувшись, я осторожно отворила дверь и замерла на пороге единственного уцелевшего дома. Да и не дом это, а маленький трехэтажный дворец с огромным холлом, широкой мраморной лестницей, высокими полукруглыми потолками. Я зачарованно изучала остатки былого великолепия, не решаясь шагнуть дальше. Потолки имеют дурную привычку осыпаться, на что красноречиво указывают и горы серебристой штукатурки, и дыры наверху. А пол имеет вредную привычку исчезать из-под ног, превращаясь в бездонный колодец, доказательство чему чернеет в двух шагах от меня. Интересно, кто здесь раньше жил?

Прислонившись плечом к косяку, я изучила обстановку дома. Лунный луч, заглядывающий в разбитое окно, под удобным ракурсом освещал пустынный холл. Пустынный – в том смысле, что кроме осыпавшейся отделки и прохудившихся каменных плит никаких предметов там не оказалось. Зато они оказались в моей памяти. И воображение живо украсило стены картинами и зеркалами, пустило по лестничным перилам и потолку цветущий плющ, выложило пол мозаикой, а в окна вернуло витражи и солнечный свет. Знакомо, ей-богу...

Я наморщила лоб и нахмурилась. Странно. Я мгновенно вспоминала имена обычных людей и их многочисленные жизни, а вот прошлое моих предков точно под замком находилось. Даже облик города полностью воссоздать не получалось. Да что говорить, если свою личность с десятой попытки вспомнила, и то не до конца... Видимо, смерть влияет на нашу память не самым лучшим образом, а в последний раз я видела Тхалла-тей задолго до изгнания, да и мире пробыла пока слишком мало. Но ведь именно этот дом мне нужен, раз память настойчиво удерживает меня на его пороге, не позволяя уйти. Так зачем же?..

Вздохнув, я решилась рискнуть и немного здесь порыскать. И нечто мою идею всецело одобрило и подтолкнуло внутрь. Подтолкнуло – в буквальном смысле слова. Я и глазом моргнуть не успела, а уже стояла посреди холла, умудрившись одним прыжком перемахнуть через солидную дыру в полу. Оглянувшись на захлопнувшуюся дверь, я побрела к лестнице. Если подо мной провалится пол или лестница – это будет не моя вина... Но, с другой стороны, кирпич ни с того ни сего никому на голову не падает, и от судьбы не уйдешь.

На перила я опираться побоялась. И на первый, и на второй взгляд они слишком непрочные, того и гляди, рассыплются в прах. Как и сама лестница. Но об этом я постаралась не думать, когда осторожно, проверяя на прочность каждую ступеньку, поднималась на второй этаж. Ступени неприятно трещали, подрагивали и осыпались, вынуждая меня переходить на быстрый шаг. А ведь возвращаться этим же путем... Взобравшись по ступенькам, я быстро отошла подальше от лестницы и перевела дух. Пронесло. Пока. Посмотрим, что будет дальше.

А дальше – ноги сами понесли меня по коридору в поисках… чего? Поживем – увидим. Я в сомнении оглядела потолок, изуродованный жуткими трещинами, и ускорила шаг. Чем быстрее отсюда выберусь – тем целее будет моя голова… и все остальное. Бдительно обогнув каменный курган, я очутилось у солидной дыры в стене. Ведь не это же искало мое нечто? Думаю, нет. Я выглянула наружу и вздрогнула. Падать высоко... Но как запасной выход использовать можно, если лестница обрушится... И как смотровую площадку. Я невольно присела на камень, любуясь увиденным.

Тхалла-тей спал, залитый нереально ярким светом луны. Лишь бродяга-ветер, поднимающий тучи пыли, да скользящие тени облаков, робко перебегающие от дерева к дереву, нарушали его покой, заставляя ворочаться во сне. Голубоватое сияние, ласково обнимающее древние руины, придавало городу жутковатый, мрачновато-загадочный вид. Сколько тайн ты скрываешь, о чем поведаешь мне, если захочешь? Но стоит ли будить тебя ради пары вопросов, на которые я со временем отвечу сама?..

Огромные лапы елей шевельнулись, откликаясь на мой молчаливый призыв, и, казалось, Тхалла-тей тихо вздохнул, отвечая. И в его вздохе переплелись звонкие голоса замолчавших фонтанов, приветственный скрип открывающихся врат, шелест плюща, шаги ушедших людей, эхо разрушенных домов. И вереница туманных воспоминаний пронеслась перед моим мысленных взором.

...Рассвет. Первые солнечные лучи, проказливо улыбаясь, разрисовывают городскую стену в немыслимые красочные узоры. Я сижу на скамейке в беседке, с ногами забравшись на широкую скамью, и сонно моргаю. Где я нахожусь?.. Вдоль внешней стороны стены пробегает широкая дорожка, а на ее пути то и дело встречаются «карманы» – увитые плющом плетеные беседки-балконы – для любителей посидеть в тишине и помечтать, глядя на звездное небо, рассвет или закат.

Потянувшись, я приветливо улыбнулась теплым солнечным лучам и взобралась на бордюр, прислонившись спиной к стене и обхватив руками колени. И весь мир – как на ладони... С высоты земля казалась лоскутным одеялом – клочки зеленых пастбищ плавно переходили в ярко-желтые поля подсолнухов, снежно-белые поляны гречихи и одуванчиков, перемежаясь с редкими голубыми нитями речек. И я долго сижу на бордюре, любуясь просыпающимся миром.

...Полдень. Я тороплюсь. Пробегаю мимо сверкающих на солнце врат, лечу по дороге, не обращая внимания на раздающиеся со всех сторон крики. В городе паника, и что-то странное случилось, пока я спала: Тхалла-тей на ушах стоит. Ничего не понимаю... Нырнув под арку, по лесной тропинке срезаю путь до дворца. Ага, я иду во дворец. Очевидно, к вождю.

Старец в черной мантии внезапно выныривает из-под ели и преграждает мне путь. Тяжело дыша, он опирается сухощавой рукой о толстый ствол дерева и делает мне знак: мол, остановись. Ничего не понимая, я замираю на месте, ожидая, пока он восстановит дыхание. И в моей души начинает шевелить скользким хвостом знакомое чувство крупной пакости. Чтобы советник вождя бегал по лесным тропинкам, как мальчишка, отыскивая меня?..

– Стой, Райлит, не ходи туда! – гулкий бас советника отвлек меня от созерцания удивительной сцены.

– Почему? – приподнимаю бровь я.

И ответом мне становится страшный грохот. Тхалла-тей вздрагивает от боли, жалобно зовя на помощь звоном разбитых витражей. И я порываюсь бежать на подмогу, выхватив из ножен клинки. Советник едва успевает схватить меня за плечо, удерживая на месте. И мужественно выдерживает мой знаменитый взгляд, качая седой головой.

– У тебя еще есть шанс, – хрипло говорит он. – Уходи из города, Райлит. Там, на земле, тебе обо всем расскажут. Только старайся не попадаться людям на глаза.

– Да что случилось-то? – начинаю сердиться я, нетерпеливым жестом убирая упавшую на глаза челку.

– Нападение, – тихо отвечает советник, поводя плечами. – Уходи, Райлит. В Кариссе или в Шалейн, куда угодно. Уходи, пока не добрались и до тебя. Прочь из города, там ты сможешь постоять за себя. Ключ от порталов с тобой?..

Я инстинктивно поднимаю руку к шее в попытках нащупать тонкую цепочку.

– Нет, опять его забыла... Да и не помню, когда в последний раз Магистр заряжал ключ.

Мой собеседник торопливо вытаскивает из кармана свой ключ – плоский медальон – и отдает мне.

– Вот. На два-три перемещения хватить должно. Прощай, Райлит. Не медли больше.

– Но… – мой голос срывается. – Отец?..

– Уходи, – повторяет советник. – У тебя еще есть возможность спастись. И, может быть, спасти нас.

Спастись?.. Спасти?.. Уточнить я не успела. Мой собеседник вздрогнул и, упав на тропу, забился в страшных судорогах. Словно кто-то невидимый лишил его воздуха... Я надела ключ на шею и, развернувшись, поспешила прочь из города. Лишь у врат на мгновение оглянулась, прощаясь с дымящимся Тхалла-теем. И, не раздумывая, устремилась вниз по дороге. Магия острова сыграла с нами дурную шутку – в городе мы беззащитны, как слепые котята. Почти беззащитны, но что значит оружие против волшебства? И что все-таки случилось?.. Почему случилось?..

...Вечер. Я сижу на берегу озера, положив на колени клинки, и прощаюсь с миром. Все, что было в моих силах сделать, я сделала. Теперь мой черед уходить. Куда?.. Я не знаю. Куда-нибудь. Туда, где не будет ни волшебства, ни магов, ни чудес, ни небесных городов. Где не будет дыхания мира, легкими бабочками касающегося щек. Где не будет ничего привычного и любимого...

Я тоскливо смотрю на прозрачную дорогу. Спрятать ее, укрыть город от чужих глаз – и в путь. Только... На случай, если повезет вернуться... Я, конечно же, ничего не буду помнить. Загляну в Хранилище, спрячу оружие, навещу Магистра, Савелия и Порфирия. Чем больше следов оставлю, тем быстрее вспомню о своем деле.

Моргнув, я попыталась уцепиться за ускользающее видение. О чем вспомнить? Какое дело? Картинка расплылась и растаяла, слившись с ночным сумраком. И ни черта не ясно... Кроме того, почему от города остались развалины. Маги здесь неплохо провели время... В моей душе всколыхнулась волна неконтролируемой ярости. Ненавижу!.. Убила бы собственными руками! Я испуганно посмотрела на руки, которые потянулись за несуществующими клинками. Тяжелый случай...

За моей спиной раздался грохот. Подскочив и стремительно обернувшись, я с облегчением заметила упавший с потолка кусок камня. Подумаешь, он мне выход почти перекрыл... Главное – что сам по себе упал. Впрочем, о чем волноваться, если в городе кроме меня больше нет ни души?..

Я не без труда вскарабкалась на камень и, примерившись, спрыгнула на пол. Зато теперь я знаю, зачем сюда пришла, – найти свой ключ от порталов. Удивительно, что именно этот дом уцелел, вы не находите? Вообще удивительных совпадений, связанных с моей персоной, случается подозрительно много, и это наводит на определенные размышления... Большая часть совпадений мне понятна, но кое в чем придется долго разбираться.

Глядя под ноги, я брела по коридору. Хранилище, Властитель равнин, Савелий – это все следы, оставленные Райлит, изнанка моей прошлой жизни... А Магистр, а сердце мира, а намек на неоконченное дело?.. Да и ключ от порталов тоже возник в видении не сам по себе. Во-первых, он для чего-то нужен или понадобится мне сейчас. А во-вторых, в пропущенный промежуток от полудня до вечера я куда-то перемещалась с помощью ключа и что-то делала. Но – что именно? Память просыпается катастрофически медленно, слишком медленно... И меня не осталяло ощущение, будто я забыла о чем-то очень важном.

Коридор закончился дверью. Вернее, открытым проходом в комнату, поскольку дверь лежала на полу. Перешагнув через нее, я осторожно заглянула в помещение. Спальня. Обломки кровати и комода, осколки зеркал и разбитого стекла. Хорошо, что я обута... Бегло осмотрев комнату, я направилась к следующей двери. Так, а здесь что? Опять спальня. Ага, понятно, просто комнаты смежные и анфиладой расположены по кругу. Очень неудобно. А дальше – снова спальня? Кто ж тут жил? Многодетное семейство, не иначе... И я хорошо знала хозяев дома, иначе не оставила бы им свой ключ от порталов. Впрочем, это моя отличительная черта – забывать мелкие вещи, где надо и не надо.

В пятой по счету комнате я остановилась, как вкопанная. Здесь. Точно. Обломки знакомого дивана, блики лунного света на знакомых стенах, знакомая... картина в углу. Опустившись на колени, я стерла с картины пыль и штукатурку. Угадала... Изображенное на холсте солнце медленно плыло по небосклону, освещая Тхалла-тей. Жаль, не я творец этого шедевра... как и подаренного Савелию полотна. Но человека, создавшего их, я хорошо знала и не раз бывала у него в гостях.

Снова подкралась печаль и, утешая и убаюкивая, осторожно обняла меня за плечи. Сглотнув комок подступающих слез, я склонила голову, отдавая дань памяти людям, которых знала и любила. Мир вам, павшие воины... Мир, свет и ровная дорога туда и обратно. И, кто знает, возможно, мы еще встретимся под сводами родного города. Дороги Судьбы чудны и непостижимы. Вернулась, хоть и ненадолго, я – значит, есть шанс вернуться и у вас. Дай-то бог…

Встав, я отвернулась от картины и оглядела комнату. Где-то здесь, среди обломков мебели, должен находиться мой ключ от порталов... Закатав рукава и отбросив назад волосы, я погрузилась в раскопки. Внимательно переворошила все обломки, забыв о брезгливости, распотрошила и перебрала по камешку каждую кучу мусора. Но – ничего. Ничего! Пусто! Ни одной уцелевшей вещи, не говоря уже медальоне. Странно... Нечто никогда не ошибается. Недоговаривает и умалчивает, но не ошибается и не обманывает. И ежели оно утверждает, что ключ здесь, значит, он действительно где-то здесь... Может, в щель закатился?..

Я вновь взялась за дело. Не успокоюсь же, пока не отыщу. Я внимательнейшим образом обследовала каждую щель, каждый выступ на полу и стене, и отвлеклась лишь на мгновение, когда, как показалось, внизу хлопнула входная дверь. Насторожившись, я замерла, стиснув в руках резную диванную ножку. Ни звука. Тишина. Наверно, показалось... или на пол свалился очередной камень. Отложив ножку, я уселась на пол и склонилась к плинтусу. Где же эта проклятая штука? Скоро рассвет. Пора спускаться вниз и приниматься за порученные Магистром дела, раз свои я почти закончила...

Негромкие шаги нарушили величественную тишину, царившую в старом доме. Вздрогнув, я вскочила на ноги и инстинктивно схватилась за диванную ножку. Теперь мне уже не кажется. Кто-то не спеша шел по коридору к той комнате, где сейчас нахожусь я.

Глава 20

– Что смотрите?

Сыроежкин-то – это я!

«Приключения Электроника»

Я испуганно замерла, конвульсивно вцепившись в деревянную ножку. Говоришь, никого, кроме меня, нет?.. А это тогда как называется? Воспоминание во плоти решило пообщаться на сон грядущий? От страха и нервного напряжения у меня задрожали руки и подогнулись колени. Шаги, сопровождаемые гулким эхом, стремительно приближались. Я затравленно осмотрелась по сторонам, думая схорониться за одной из внушительных мусорных куч. Или выпрыгнуть в окно. Или удрать в соседнюю комнату, а там – попробовать выбраться и из дома, и из Тхалла-тея. Но – уходить без ключа, который совершенно определенно мне нужен? И черт с ним, здоровье важнее...

Стараясь не шуметь, я метнулась к противоположной двери, схватилась за ручку и... С содроганием услышала шаги и с другой стороны. Кажется, меня окружают, запирая в ловушке... А кто – не хочется даже думать. Я подбежала к окну и выглянула наружу. Высоко, слишком высоко, чтобы не переломать себе ноги... Я уже говорила про неудачное расположение комнат? И еще раз скажу...

Съежившись, я перевела взгляд с одной двери на другую. Мама, мне страшно... И тем страшнее, что я понятия не имею, кто именно ко мне подкрадывается и как с ними бороться. А лезть на рожон и идти на встречу одной из невидимок – не по мне. Это только в голливудских триллерах чокнутые героини лезут выяснять причины мистических явлений и платят за это соответственно. Я бы скорее забилась в дальний темный угол, жаль, здесь такового нет...

Прижавшись спиной к стене, я чутко прислушалась к шороху медленно приближающихся шагов и дрожащими руками подняла тяжелую диванную ножку, изготовившись драться. Кто первым в комнату вломится, тот и получит по заслугам... Так шаркать может только живое существо из плоти и крови, а оно имеет свои неоспоримые слабые места, которыми грех не воспользоваться. А от второго преследователя, может, получится улизнуть под шумок.

На пороге одной из дверей шаги в раздумье замерли. У меня от страха сердце ушло в пятки и застучали зубы. Нет, вы только посмотрите, сволочь какая, еще и думает вместо того, чтобы нападать... Или это часть тактики по вящему устрашению противника? Если да, то невидимке ход удался с блеском: я окончательно пала духом. Вы, конечно, можете заметить, что зря я волнуюсь, что ничего страшного за дверью нет... И ошибетесь. Предчувствие крупной пакости, встрепенувшись, запоздало подтвердило мои опасения. За дверью –опасность. И за той, и за другой.

Скрипнула, поворачиваясь, дверная ручка, и я, не раздумывая, с воплем ринулась на врага. Дверь распахнулась, диванная ножка поднялась, собираясь опуститься на голову предполагаемого противника...

– Кассандра?

От неожиданности я выронила свое импровизированное оружие, и оно упала прямиком на мою ногу. Ойкнув от боли и поджав пострадавшую ступню, я запрыгала на одной ноге и подняла взгляд на…

– Райт? Какого черта ты здесь делаешь?

– Тебя жду.

– Если это шутка – то неудачная и неоригинальная, – буркнула я, потирая ушибленную ступню.

– Я не шучу.

Это верно. Он никогда не шутит... специально. Я с подозрением уставилась на своего недавнего спутника и задала провокационный вопрос:

– А как, собственно, ты здесь очутился?

– Лестница, – кратко пояснил он.

Жаль, в момент разговора луна спряталась за облаками, а я в темноте видеть не умею. И как ни старалась, а выражение лица Райта разглядеть не смогла. Узнала его по голосу и обращению, потому что никто другой, даже мои родители, не рисковал называть меня полным именем. Но голос – это одно, тем более Райт редко проявлял свои эмоции посредством интонаций. Вернее, вообще никогда не проявлял. А мне необходимо увидеть выражение его лица...

– Какой еще лестницы? – я решила потянуть время.

– По которой ты поднималась.

Ага. Значит, за мной следили?.. Стоп. Лестницу я лично скрыла от чужих глаз, сделав ее невидимой и неосязаемой. Это раз. Я, павший воин бог знает, в каком поколении, не смогла вспомнить заклинание вызова и воспользовалась следом памяти. Это два. А как о ней узнал Райт и смог ею воспользоваться? То-то и оно. Подозрительно, граждане. Весьма и весьма.

Я начала осторожно пятиться, хотя Райт стоял на одном месте и не подавал признаков жизни. О, черт. Нечто, какая же ты сволочь... Как там оно сказало? В городе, кроме тебя, нет ни души? Опять обвело меня вокруг пальца, не соврав. Души-то нет, но есть тело. И не одно, судя по приближающимся шагам.

Неимоверным усилием воли подавляя подступавшую панику, я продолжала гнуть свое:

– А как ты узнал о городе и лестнице, ась?

Райт молчал. Равнодушно смотрел на меня и молчал. А я кожей чувствовала на себе его безразличный взгляд и почему-то успокаивалась. Словно то, что мои подозрения подтвердились, могло сейчас мне помочь. А подтверждались аж две вещи. Райт действительно мертв и всегда таковым был, хотя от него по-прежнему исходит слабый, едва уловимый запах магии. И Тхалла-тей – это база зомби.

Вот уж не думала, что, занимаясь поисками города, убиваю двух зайцев сразу... А ведь подозревала, и небезосновательно. Город – идеальное убежище. Мало кто о нем знает, мало кто может сюда проникнуть... А я опять попалась в ту же самую ловушку, которой избежала две тысячи лет назад. В ловушку магии своего города.

Я продолжала пятиться, хотя прекрасно понимала безвыходность своего положения. Если на меня сейчас напасть, я даже сопротивления никакого окажу. Кто я без магии Слова?.. Человек. Обычный человек. Не обладающий ни талантами, ни выдающимися способностями. Которого убить – раз плюнуть. Короче, обыкновенная девушка из обыкновенного мира. А кто – мертвые воины?.. То-то и оно. И помощи мне ждать не от кого... И спрятаться – негде. И бежать – некуда. Моменто море... Аминь, товарищи, не поминайте лихом…

Бесшумно распахнулась вторая дверь, пропуская в комнату очередное действующее лицо, и подозрения стали унылой констатацией факта. Вернее, сразу двух фактов. Или трех, включая вышеозначенный диагноз... Потому как вошедшим оказался мертвяк. А я, поверьте, успела на них насмотреться, и даже ночью отличила мертвяка от живого. Да, и обостренное обоняние тоже сыграло свою роль... Я перевала напряженный взгляд с одного противника на другого, ожидая нападения, а в душе помолилась, чтобы я ошиблась... Чтобы ошиблась насчет Райта. Чтобы он опять вступился за меня и спас мою жизнь. Господи, неужели я прошу слишком многого?..

Вынырнула из-за облаков луна, озарив комнату и под красивым ракурсом осветив замершие у дверей молчаливые силуэты. Так я и знала... На меня в упор смотрели две пары мертвых, пустых и бездушных глаз, обещающих скорую смерть. И я не узнала своего недавнего попутчика. Даже в день нашей встречи он не был таким… холодным. Несмотря на ненормальное безразличие, в нем отчетливо чувствовалась слабая теплая искорка души, а теперь... То ли ему основательно мозги прочистили... Стоп. Альвион – живой мир. То есть, умершим пришельцам он дарует не только жизнь физическую. В смысле, воскрешает не только тело, но и душу... Ага!

Я уцепилась за всплывшую догадку, как утопающий за соломинку. Раз живет тело, постепенно возрождается и душа. Так? Так. А не каждый нормальный человек встанет на сторону зомби. Верно? Верно. Значит, в мертвых воинах кто-то методично и целенаправленно уничтожал зарождающуюся душу, дабы использовать послушные тела в своих грязных целях. Но душа – это сложная штука, ее непросто уничтожить кустарными методами. А раз Райт сохраняет свои магические способности, значит, душа еще тлеет в его теле, подобно раскаленным докрасна угольям. А тлеющие угли имеют свойство разгораться от сильных порывов ветра или случайно брошенной бумажки... Думай, Касси, думай! Где взять этот проклятый ветер или бумажку?..

Пока же мои лихорадочные размышления привели лишь к тому, что оба зомби неспешно приблизились.

– Это точно спасительница? – бесстрастно вопросил незнакомый.

– Точно, – подтвердил Райт.

– Странная. На других непохожа.

– На себя посмотрите, – проворчала я.

Стоп!.. Так я тут не первая?.. И до меня нескольких спасителей уже успели прихлопнуть, а мне об этом никто ничего не сказал? Прибью Магистра... если выживу.

– Непохожа, – кивнул Райт, игнорируя мой выпад. – Эта беззащитней и доверчивей. Легкая добыча.

– Вождь будет доволен, – резюмировал второй зомби.

Я испуганно выпучила глаза. Так меня не порешат на месте, а потащат на свидание со знаменитым вождем?.. Правильно, простым воинам по должности не полагается спасителей убивать, у них другие, шпионские обязанности есть – втираться в доверие, выяснять слабые места, заманивать в ловушки... А я-то хороша!.. Впрочем, я никогда не замечаю, когда меня красиво дурачат. И обмануть мою доверчивую персону – ой как легко... Спасите мне жизнь, вытерпите пару моих ненормальных выходок – и я ваш верный друг навеки.

– Идем, Кассандра.

– Не смей называть меня этим идиотским именем! – привычно огрызнулась я и после паузы несмело уточнила: – Куда?..

– Вниз, – последовал спокойный ответ. – Там тебя все ждут.

У меня от страха, что называется, в зобу дыханье сперло. Сердце, пропустив удар, заколотилось с отчаянной силой, словно стараясь успеть в этой жизни что-то сделать, прежде чем... О, нет, я не буду об это думать... Я подумаю об этом… завтра. А оно у меня будет. Я не просто так вернулась в родной мир, и я еще не успела разгадать свою главную загадку... И сегодня я выживу. Чего бы мне ни стоило. Если не за счет себя... Я покосилась на Райта, который с безмятежным видом ожидал моего ответа. Пусть и не за счет себя. И у меня хватит наглости и подлости подставить под удар не себя, а кого-то другого. Конечно, проще выманить мертвяков из Тхалла-тея, где моей силе нет равных... Но Райт, разумеется, уже успел объяснить вождю суть моих способностей.

Ладно. Тянуть время – смысла нет. Перед смертью не надышишься. Угрюмо кивнув, я первой поплелась к той двери, на которую мне любезно указали. Поплелась, продолжая напряженно размышлять и оценивать свои призрачные шансы на спасение. Безвыходных ситуаций не бывает, и в оном я уже не раз убеждалась. И можно, конечно же, можно придумать что-нибудь... Наверняка можно... И вариант подставы с каждой минутой нравился все больше и больше. И кандидатура вполне подходящая. И Магистр мне спасибо скажет, если я отыщу спасителя.

Несмотря на мрачность ситуации, я криво ухмыльнулась. Выжить самой и торжественно вручить миру спасителя-зомби – отличный финт ушами! Магистр придет в ярость, но так ей и надо. Главное – успеть расшевелить Райта. Спасал он мою персону, разумеется, дабы в доверие втереться, но не ради этого утешал. Отлично помню его растерянность и недоумение, когда я попросила обнять меня, когда ему самому понадобилось, чтобы его кто-то обнял. Есть выход, есть, Касси! Принимаемся за дело. Заодно человеку поможем стать человеком... Или именно ему я хочу помочь в первую очередь, а если сама выживу – тоже хорошо?.. Брысь, нечто, без тебя разберусь.

Притормозив, я дождалась Райта и привычно взяла его под руку. Он едва заметно вздрогнул. Я улыбнулась про себя. Процесс пошел. Главное – не переигрывать...

– Райт, как ты мог исчезнуть, не предупредив меня? – мягко упрекнула я. – Я ведь волновалась о тебе!

– Неужели?

– Не веришь? – я печально вздохнула и покачала головой.

– Верю.

– Нет, не веришь, – я снова вздохнула. – Да и кто я такая, чтобы мне верить? Очередная жертва твоих происков, только и всего... Скольких, говоришь, ты заманил в подобные ловушки?

– Пятерых, – машинально ответил он.

Готова поспорить, Магистр об этом знала, но подло промолчала. И пусть эти смерти остаются на ее совести, бог ей судья.

– И тебе не было их жалко?

– Нет. Мы не знаем, что такое жалость.

– Они – не знают, – тихо поправила я. – А ты – знаешь. Знаешь, Райт. И знаешь, что я права.

Мой спутник безразлично пожал плечами – мол, думай, как заблагорассудится. И я многое бы отдала сейчас за то, чтобы увидеть выражение его глаз... Интуиция подсказывала – я работаю в нужном направлении... но для закрепления успеха человеку важно увидеть результаты своего труда. А в коридоре, как назло, темень жуткая...

Споткнувшись, я уцепилась за руку Райта, а он автоматически поддержал меня, легко обняв за плечи. Я улыбнулась про себя. Все, милый, дальше дурачь кого угодно, а я дважды на одни и те же грабли не наступаю... Ты чувствуешь. И можешь чувствовать. И хочешь чувствовать. И никакое промывание мозгов от этой причуды тебя не избавит. Как и от моей настойчивости. От нее вообще никому избавиться не удавалось, и ты не будешь исключением из правил.

Я крепче стиснула его руку:

– Райт?..

– Мм?

– Одолжишь мне свой меч?

– Зачем? – легкое, едва заметное удивление в его голосе – и я воспрянула духом.

– Так драться же придется, а у меня своего оружия нет, – охотно пояснила я, – а мне больше не к кому обратиться за помощью.

Да, мои чудесные клинки остались внизу, вместе с сумкой и виалом.

– Посмотрим, – лаконично ответствовал Райт.

Ответ малоутешительный. Похоже, мой единственный друг решил окончательно и бесповоротно переметнуться на сторону врага... Ситуация – не ахти какая, но где наша не пропадала... Я постаралась подавить нервную дрожь, хотя с каждым шагом у меня начинали трястись то руки, то ноги, а под конец, то бишь, у подножия лестницы, все и сразу. Угадаете, почему?

Меня действительно ждали. С интересом и нетерпением, ежели зомби могли нечто подобное испытывать. И при виде десятка темных фигур, замерших у входа в дом, мои ноги наотрез отказались идти дальше, а мозги – мыслить здраво. Я попыталась спрятаться за спину Райта, но тот, будто не замечая моего порыва, отступил назад и подтолкнул меня к ступенькам. Я кинула на него убийственный взгляд и вне себя от ужаса вцепилась в остатки перил, решив умереть на месте. И ни шагу вперед...

– Спускайся, Кассандра.

– И н-не п-подумаю… – заикаясь, пролепетала я.

– Ты спасительница, это твой долг.

– Я... никакая я не спасительница… – испуганно промямлила я. – Я так… временно ее замещаю…

– Не понял.

Будь проклят мой длинный язык…

– А тебе и не нужно понимать, – я поджала губы.

Мрачные фигуры мертвых воинов по-прежнему терпеливо поджидали меня внизу. С опаской покосившись на них, я быстро выделила из общей толпы вождя. Нет, не потому, что он выше, больше и мертвее остальных. Его символ смерти светился. Яркое, ядовито-красное мерцание, пробиваясь сквозь плотную ткань рубахи, озаряло бледное холодное лицо, добавляя облику главаря жути. У других, кстати, видимо, в присутствии вождя, символы тоже излучали слабое, едва заметное сияние. И Райт исключением не был. И расположение символов неожиданно натолкнуло меня на любопытную мысль.

Помните, блуждая по нутру Властителя равнин, я случайно наткнулась на бездыханное тело и долго его изучала? Как сейчас помню, у встреченного мертвеца символ находился в области сердца. А у этих... У кого где. У кого-то на животе, у кого-то на щеке, у кого-то на шее – словом, там, где можно нанести человеку смертельную рану, используя холодное оружие. И, скорее всего, это и есть слабое место зомби. Сияние же символов наводит еще на одну мысль. Прибьешь вождя – сдохнут его прихвостни. Похоже, магия, заключенная в символе главаря, питает остальных членов банды. И я даже чувствую слабый, едва заметный запах... Вроде дыма от костра с примесью... не понять чего.

Воодушевленная случайными открытиями, я о страхе забыла. И мне стало интересно. Посмотреть бы, что случится, если в символ вонзить меч... Ой, о чем это я? У меня же ни оружия, ни умения им владеть нету... Я жалобно посмотрела на Райта. Тот молча вынул из ножен свое железное чудовище и вложил рукоять в мои дрожащее ладони. Конечно, я ждала от него иной помощи, но и на том спасибо... Охнув, я едва не уронила меч на собственные ноги. Тяжелый, зараза, я же его даже не подниму... А если подниму – то непременно уроню на себя. И не бой получится, а самоубийство. Хотя он в любом случае будет самоубийством…

Бесконечно медленно тянулось время. Судьба, изредка поглядывая на мир, с тихим шорохом пересыпала песчинки мгновений из ладони в ладонь, а я никак не могла решиться и сделать шаг навстречу битве. Спуститься по лестнице и рискнуть – нет ничего проще?.. Как бы ни так... И за меня все решил меч. При первой же попытке удобнее его перехватить, проклятый кусок железа потянул меня вниз, а я, вместо того чтобы бросить тяжелую ношу, сделала шаг, второй... И после любезного толчка в спину кубарем скатилась на первый этаж. С трудом удержав равновесие, едва устояла на ногах, оперлась о меч, подняла взгляд на...

Голубоватый свет луны отражался от занесенного над моей головой клинка. Не знаю, откуда в подобных случаях у человека берутся силы... Не раздумывая, я инстинктивно подняла меч, парировав удар с неприсущей мне ловкостью, и отскочила назад. И по инерции попятилась, поскольку удерживать высоко поднятое оружие оказалась не в состоянии, а опустить – боялась.

Вождь шагнул ко мне, я непроизвольно шарахнулась в сторону, и мой клинок с неприятным чавкающим звуком вошел во что-то мягкое да основательно там застрял. Я невольно обернулась на непонятный предмет и судорожно сглотнула. Подвернулся же под руку, черт... Меч почти по рукоять вошел под подбородок зомби – прямо в погасший символ, и стекающая по лезвию кровь окончательно лишила меня присутствия духа. Мама...

Следующий выпад вождя я парировала уже с помощью подручного мертвеца. В сущности, я решила привычно спрятаться за чью-нибудь спину, раз фактически лишилась оружия, и быстро поменялась местами с трупом. Добираясь до вожделенной добычи, то бишь до меня, клинок вождя сначала пропорол мертвецу живот, царапнув мое бедро, а потом ловко разрубил мешающее тело пополам.

Меч Райта со звоном брякнулся на каменный пол, подняв тучи пыли и штукатурки, а я рухнула следом. Честное слово, я не хотела... Я всерьез решила отстаивать свое право на жизнь, пусть и не в бою, а в жалкой и нелепой пародии на него... Но чтобы не упасть в обморок от увиденного, нужно быть либо патологоанатомом, либо мертвым. Перед моими глазами все поплыло, и я, оцепенев, позорно хлопнулась в обморок.

…Громкий лязг клинков оглушительным звоном стоит в ушах... Кто-то наступает на мою руку, и от боли темнеет в глазах... Нечто, злое, как три тысячи чертей, с грязными ругательствами хватает мое ускользающее сознание за шиворот и сильно встряхивает... Нет, я не хочу приходить в себя... В бессознательности – так тепло, спокойно и уютно... И никому от меня ничего не нужно, никто не гоняется за мной по всему дому, никто не желает моей смерти... Я хочу остаться здесь и... Трусиха. Подумаешь... Не я одна такая! Вставай немедленно и дерись! Чем? Руками? Ногами? Головой. Да, конечно. Пусть лучше сразу ее отрубят, чтобы больше не мучиться... Раньше надо было думать. Раньше надо было меня предупреждать! Ты одно во всем виновато! Я?.. Ну, не я же! Это ты у нас всезнающее и всесильное! А как от тебя помощь потребовалась – так сразу в кусты! Что, молчишь? Вот и молчи!..

Сознание, пока я пререкалась с самой собой, уже успело вернуться в объективную реальность. Робко приоткрыв один глаз, я успела заметить лишь пару расплывчатых теней, танцующих вокруг меня. Причем одна из них размахивала серебряным клинком и норовила добраться до меня, а вторая, с красным мечом, всячески ее попытки пресекала.

Испуганно прижав в груди руки, я зажмурилась, раз отползти в сторону возможности не было. Не хочу этого видеть... и слышать. Звон клинков, сталкивающихся в непримиримой схватке, пагубно подействовал на мою память, пробуждая полузабытые воспоминания. Азартная ярость битвы и отчаянное желание победить, обвивающие плечи темные волосы и капельки пота на загорелом лбу, парные клинки, легко порхающие в умелых руках и притаившееся за спиной радужное облако смерти...

Я зажала уши. Именно этого я и боялась. Нет, не последующего кровопролития. Я боялась самой себя. Я боялась нечта, которое, почувствовав запах битвы, рвалось наружу. Выбраться из оков тела, схватить меч и победить... И сделать меня той, кем я по определению не могу быть. Спасителем. Героем. Но я – не герой. И не спаситель. Я – обычный человек, и в моем мире нет места подвигу, чуду или сказке. В моем мире нет нужды виртуозно владеть мечом. И нет места магии, пусть она и была частью меня. И нет ни героев, ни спасителей. Есть лишь обычные люди, которые могут что-то сделать или не могут. Я – не могу, потому что не умею. К сожалению или к счастью, но я могу лишь прятаться за спины удачно выбранных людей... Цыц, нечто, не спорь со мной, я лучше знаю!

Неожиданно прозвучавший мерзкий хруст прервал мои сумбурные размышления на самом интересном месте, и мне на живот упало что-то тяжелое и мокрое. И, рассмотрев, что именно, я едва удержалась от желания расстаться со своим ужином. На меня в упор смотрели потухшие глаза вождя мертвых. Смотрели и не видели, потому как крупицы магической жизни стремительно покидали обезглавленное тело. Покидали, уносясь к темным небесам запахом дыма и горящих дров – запахом испаряющегося волшебства того, кто наслал на миры войско зомби.

Завизжав, я дернулась, сбрасывая с себя скалящий зубы кошмар, и вместе с головой покатился по полу плоский медальон. Мой ключ от порталов!.. Встав на карачки, я ринулась за ним, старательно не обращая внимания на трупы недавних врагов. Так я и думала – умер вождь, скончались и все остальные, царствие им небесное... Моя рука, по локоть погрузившись в штукатурку, нащупала тонкую цепочку. Вот, где он был – на шее главаря зомби, и пусть земля ему будет пухом... Еще один сюрприз и очередная загадка.

Стоп! А Райт? Он же один из них!.. Надев на шею ключ, я быстро огляделась по сторонам. Мой защитник и новоявленный спаситель стоял, привалившись к стене и прижимая руку к груди, а сквозь его пальцы просачивалось нестерпимо яркое сияние. У прочих мертвяков символ давно превратился в открытую смертельную рану, не подлежащую даже исцелению, а у Райта, видимо, процесс регенерации никак не мог побороть остаточную магию смерти. И магию города, оторванного от земли и силы ее жизни.

Нет, я не могу спокойно смотреть на его мучения. Пусть он сделал мне пару гадостей, но и жизнь не раз спасал, и от вождя защитил...

Вскочив на ноги, я подошла к нему и осторожно тронула за плечо:

– Ты как?..

– Ничего… – прохрипел Райт. – А…ты?..

– Жить буду, – я крепко взяла его под руку. – Пойдем... Пойдем отсюда.

Райт повиновался. Едва переставляя ноги и шатаясь, мы поплелись к двери, обходя попадающиеся на пути трупы. Я внимательно смотрела под ноги, стараясь не попустить ни одного скрытого тьмой и штукатуркой препятствия. Потому что если мы упадем – то упадем оба. И если я подняться смогу, то мой спутник – вряд ли. А тащить его до лестницы... Может, и протащу, только за жизнь Райта уже ручаться не буду.

И все-таки он упал. Немного не дотянув до врат, хотя я поддерживала его, как умела. Сияние символа с каждой минутой становилось ярче, рана стремительно увеличивалась, и мой спутник наконец споткнулся и упал. А я с ужасом смотрела на страшные судороги, скручивающие его тело. Черт... Если сейчас он умрет на моих руках, я себе этого никогда не прощу... Наклонившись, я перевернула его на спину, подхватила безвольное тяжелое тело под мышки и, стиснув зубы, потащила по дороге.

У знакомого фонтана я остановилась, отерла со лба пот и, помучившись пару минут, стащила со своего спутника перевязь. Рукоять меча цеплялась за все рытвины и камни, тормозя движение и раздражая. Перевязь я надела на себя и тихо выругалась, когда меч съехал на бок, больно врезав по ребрам. Но бросить его я не могу. Будь проклята моя сентиментальность и благодарность к оружию, которое поучаствовало в спасении моей персоны...

А у врат меня ожидал очередной неприятный сюрприз (закончатся ли они когда-нибудь, интересно?) – лестница пропала. Растворилась в воздухе, полностью с ним слившись. А я и заклинание забыла, и свиток оставила в сумке... Впрочем, по ступенькам я бы Райта все равно не поволокла, он и так вот-вот отдаст богу душу...

Пыхтя и отдуваясь, я подтащила безвольное тело к обрыву и посмотрела вниз. Не так уж и высоко. Знать бы только, на каком расстоянии от Тхалла-тея начинает действовать моя магия... Но, раз мне сегодня так непозволительно везет, опять положусь на судьбу и рискну. Все самое страшное уже позади.

И, опустившись на колени рядом с Райтом, я только сейчас осознала – все закончилось. Вождь мертв в прямом смысле этого слова, и его воины – там же... О, господи... Я тупо уставилась в одну точку перед собой. Все закончилось? Все закончилось... И моя безумная эпопея – тоже. Что остается? Навестить сердце мира, зарядить ключ от порталов – и домой?.. Есть, спать, зализывать раны и сдавать сессию? Отлично. Перспективы – светлые и радостные, как лунная ночь на кладбище! Как ясная лунная ночь, раскинувшая над облачным городом свои темные перепончатые крыла.

Обернувшись, я бросила отчаянный взгляд на обрыв. Я... не могу просто так отсюда уйти...

– Кассандра?..

Я склонилась над Райтом, ласково убрала с его лба темную прядь волос и посмотрела в спокойные, зеленовато-карие глаза.

– Здесь...

– Я подожду. Попрощайся с городом.

– А ты не умрешь, пока меня не будет? – уточнила я.

– Не дождешься.

Я несмело улыбнулась. И даже ненавистное полное имя странным образом не злило. Может, потому что его произносил человек, который по-своему стал очень мне дорог?

– Я скоро, – пообещала я, устало вставая.

– Меч оставь.

Что?.. Ах, да! И так от него синяки будут по всему телу...

Избавившись от дополнительного груза, я отошла на пару шагов и обернулась:

– Райт?

– Мм?..

– А как ты догадался, что я и город?..

– Увидел.

– А-а-а…

Исчерпывающее объяснение. Впрочем, чему я удивляюсь? Подойдя к вратам, я осторожно прикоснулась к покалеченной створке, с бесконечной нежностью провела кончиками пальцев по витиеватым узорам и вздохнула. Прощай, Тхалла-тей... Повезет ли еще увидеться? Кто знает... Хотя к чему лукавить? Я знаю. Не повезет. Не доведется. Не получится. Случай – слеп как пробка и, подобно саперу, ошибается только раз... Он ошибся, и я получила шанс вернуться в родной город. Один шанс из миллиона. Единственная из всех павших воинов.

Тяжело вздохнув, я отвернулась. Отвернулась и пошла прочь, чувствуя, как Тхалла-тей печально смотрит мне вслед темными глазами полуразрушенных арок, машет на прощание огромными лапами древних елей, желает счастливого пути шорохом увядшего плюща... Храни свои тайны... Храни, чтобы никто никогда не узнал о самой главной нашей слабости – о привязанности к родному городу и родному миру. И о том, что павшие воины – не бесчувственные и бездушные стражи мира, убийцы и разрушители. Мы – люди, пусть и не такие, как все. И мы умеем любить, жалеть и понимать, но нам слишком много лет, чтобы выставлять свои чувства напоказ. Да, нам слишком много лет...

Я смахнула с ресниц нежданные слезы. И никто, кроме Райта, не узнает о том, о чем знать не следует... Больше – никаких слез, истерик и страхов. Пора становиться тем, кем ты рождена, Касси. Пусть ненадолго – на одну человеческую жизнь. А может, и больше. Как говорится, дороги Судьбы – чудны и непостижимы...

Подойдя к Райту, я помогла ему встать и подойти к краю острова.

– Полетаем?

Глава 21

Я придумал! Тот, кто нам мешает -

тот нам и поможет!

«Кавказская пленница»

Я сидела на берегу озера и, задумчиво жуя сорванную травинку, смотрела на темное небо. Резкий порыв холодного ветра заставил меня поежиться и плотнее закутаться в безразмерную рубаху Серафимы. Пока я бродила по Тхалла-тею, внизу отгремела свое гроза, и сейчас о ней напоминали лишь сырая трава, далекие зарницы да пригоршни мелких дождевых брызг. А о недавнем происшествии – свернутая в грязный комок одежда, пропитанная чужой кровью и выпачканная в штукатурке. Помывшись и переодевшись, я села ждать. Чего, спросите вы? Не чего, а кого. Магистра. Готова поспорить, она прибудет с минуты на минуту и потребует немедленного отчета.

Повертев в руках ключ от порталов, я покосилась на спящего Райта, которому, несмотря на отвратительную погоду, пожертвовала свое единственное одеяло. Мой спутник во сне ворочался, хмурился и морщился от боли. Да, я уверена, что от боли. Он начинал медленно превращаться в человека. Правда, символ смерти никуда не исчез, как я заметила, когда стаскивала с него окровавленную рубаху, но на земле его рана мгновенно зажила, превратившись в сеть витиевато изогнутых старых шрамов. А со временем и они исчезнут, перестав напоминать Райту о его темном мертвом прошлом. Впрочем, прошлое вряд ли будет его беспокоить, если статус спасителя мира защищает от злых языков и косых взглядов даже проклятого павшего воина.

Наклонившись, я заботливо поправила под его головой старую куртку, свернутую подушкой. Спи спокойно, дружище... Больше тебе не придется никого убивать или заманивать в смертельные ловушки. Как и не придется заботиться о моей несносной персоне, за уши вытягивая ее из неприятностей. И здесь ты станешь самим собой, обретешь вторую жизнь и вторую душу... Неизвестно, чем ты займешься, но у тебя все получится. А я никогда тебя не забуду. Спи спокойно... Когда ты проснешься – я уже вернусь назад, а у твоих ног будет лежать целый мир – живой, непостижимый и прекрасный... И дай бог тебе найти в нем свое место. А я свое знаю и с минуты на минуту уйду. Спи спокойно...

– Прощаешьс-ся?

– Прощаюсь, – вздохнула я.

Яти перебралась на мое колено и задумчиво посмотрела на озеро. По зеркальной глади пробегала легкая рябь, но вода больше не отражала лестницу. Я лично об этом позаботилась. Маленькое проклятье – и Райт забыл и о пути наверх, и о заклинании вызова. Незачем об этом знать кому-то еще, кроме павшего воина.

– Ты молодец, Касс-си.

– Да ну, – я иронично приподняла бровь. – А, по-моему, я тут совершенно ни при чем. Молодец – вот он.

– Ничего ты не понимаешь, – в своей обычной манере заворчала ящерка. – Ты отлично с-справилас-сь с-со с-своими обязаннос-стями.

– Приманки? – фыркнула я.

– Вот именно, – обернувшись, Яти в упор посмотрела на меня. – Приманки. Но не для вождя мертвых, а для нас-стоящего с-спас-сителя.

Я молча вытаращилась на ящерку. А та спокойно, безмятежно и чуть насмешливо наблюдала за моей реакцией. У меня возникло ощущение, что мою скромную персону использовали. Как по прямому назначению используют... половик. Вытерли ноги и выбросили на помойку.

И я угрожающе уставилась на свою хвостатую собеседницу:

– Объясняй!

– Касс-си… – начала она.

– Яти!.. – еще немного, и я зарычу. – Не буди во мне павшего! Мне надоело выяснять, сколько еще скелетов притаилось в вашем шкафу! Рассказывай немедленно!..

– Может, это лучше сделать мне?

Раздавшиеся за моей спиной легкие шаги возвестили о приходе Магистра, а заодно и о возвращении Янтаря. А я-то гадала, куда он подевался... Другое дело – в том, как он успел в рекордно короткие сроки сгонять до башни и обратно... Но, вероятно, я так и не узнала обо всех возможностях виала. И лишний раз убедилась в том, что в этом мире никому не могу доверять полностью. Даже Райту. Даже самой себе.

Усилием воли успокоив нечто, я хмуро посмотрела на подошедшего Магистра и пожала плечами: мол, мне все равно, кто первым начнет каяться, лишь бы побыстрее начинал.

Магистр, как обычно, была верна себе. Одетая с ног до головы во все черное, с высокомерно-снисходительным выражением лица, она не спеша приблизилась, критически осмотрела мокрую траву и села. И, как студент на экзамене, начала тихо и монотонно рассказывать:

– Сначала, когда мертвые воины только появились, мы целенаправленно искали спасителя. Сильного, выносливого и наделенного необычным даром. Но самый первый спаситель даже не дошел до моей башни. Второго – постигла печальная участь первого. И каждый раз рядом со спасителем возникал он, – легкий кивок на спящего Райта. – Возникал, заманивал в ловушку и исчезал в неизвестном направлении. Третий спаситель добрался до меня зараженным трупным ядом. И благодаря ему мы смогли изучить особенности физиологии мертвых воинов и узнать о небесном городе. Видела символ смерти? С его помощью вождь мог мысленно связываться со своими воинами, где бы они ни находились. Зараженного спасителя пришлось запереть внутри Властителя равнин, а мы сели думать.

– Что делать, как быть и кто виноват? – не удержавшись, съязвила я.

– Примерно, – не поняла прикола Магистр. – И поняли лишь тогда, когда появился четвертый спаситель. Молодая непутевая девица, наивная и добрая, как дите малое. И представь себе наше удивление, когда ее, до поры до времени, никто и пальцем не тронул. Тот же посланник вождя повертелся рядом и исчез, не причинив спасительнице никакого вреда. Яти сделала вывод, что он небезнадежен, и его можно перетянуть на свою сторону. А девушка, обладающая уникальным даром предвидения, перед смертью указала на нашего противника и заявила, что он и станет настоящим спасителем... Если не вмешается вернувшийся изгнанник.

– То есть я.

– То есть ты, павший, – деловито подтвердила моя собеседница. – Так, спаситель нашелся, но он не хотел выполнять свои обязанности. Значит, надо его было заставить и указать на правильное направление пути. И следующих претендентов мы выбирали, исходя из их душевных свойств. Ты заметила, что магия наших людей зависит не только от сезона рождения? Рожденный весной получает от мира дар воды, но вода бывает разной – тихий дождь или разрушительный ливень, бурная река или стоячее болото... Эти особенности определяются темпераментом.

– И вам потребовался этакий божий одуванчик? – догадалась я.

– Он самый. Бесконечно добрый и отзывчивый человек. Способный даже в мертвом воине разбудить то немногое человеческое, что в нем дремлет. И подтолкнуть настоящего спасителя к активным действиям. Поиски продолжались долго, методом проб, ошибок и ненужных жертв... А твой сосед был нашим последним шансом.

Я вспомнила дядю Петю. Вот уж действительно – бесконечно добрый и отзывчивый человек, царствие ему небесное... Никогда не ругался, здоровался и улыбался при встрече и спрашивал, как дела. Местные хулиганы его боялись как огня, хотя десантником в отставке мой сосед не был и внушительными габаритами не обладал. И, что самое главное, он умел заставить уважать себя, а не жалеть, даже когда медленно умирал. А меня он называл внучкой и никогда не отказывал в помощи. Пусть земля ему будет пухом…

– И когда появилась ты... Лично я не верила, что ты справишься. Но раз Яти за тебя заступилась, то я кое-что проверила и...

– Пришлось навестить склеп памяти, – тихо продолжила я.

– Пришлось, – не стала отпираться Магистр. – Когда не знаешь человека – не знаешь чего от него ожидать.

Так просто: заранее узнать об особенностях нужного человека и незаметно им управлять... А мной очень легко управлять, когда я ни о чем не догадываюсь. И я буду делать то, чего от меня ждут. Попадать в неприятности и искусно подстроенные ловушки вроде гуи, которые водились далеко не на каждом шагу. Прятаться за первого же попавшегося человека и искать у него защиты, если сама защититься не в состоянии. Буду общаться с ним просто потому, что не общаться я не могу... И начну искать Тхалла-тей, между делом помогая людям. И не стану претендовать на статус спасителя, просто потому... Просто не буду. Это не мое. Как бы вам ни хотелось научиться играть на гитаре, без музыкального слуха ничего путного не выйдет, верно? То-то и оно.

Я уязвлено нахмурилась. Даже стыдно, насколько я, оказывается, предсказуема... Я, конечно, всегда знала, что легко поддаюсь чужому влиянию, одно только поступление на филфак чего стоит... Лично я всегда мечтала быть хирургом, но из-за патологической боязни крови от поступления в медицинский пришлось отказаться, а родители – тут как тут: мол, чем тебе филология не нравится, иди продолжать семейные традиции... А результат вам известен. Но – там другое дело, там я сознательно пошла на поводу чужих решений, а здесь...

– А кто мне помог выбраться из сердца мира? – в связи с упомянутым склепом памяти осенило меня. – Не ты?

– Не я.

– И кто, неизвестно?

– Мне – точно, – подтвердила Магистр. – А тебе – должно быть известно.

Ну... увы и ах. Еще одна загадка, которая, судя по всему, останется неразгаданной. Как и возникновение мертвых воинов, личность их таинственного хозяина и его поразительная осведомленность. Откуда он знает столько о павших, если даже я всего не знаю?.. Ведь он и в ключе от порталов разобрался, поэтому мертвые воины смогли перебраться в соседний приграничный мир... Как я смогу уйти и оставить неразрешенными столько загадок?..

Вздохнув, я обхватила руками колени. Но – остаться не получится. И не из-за детских обид вроде «почему мне ничего не сказали» и «почему ни о чем не предупредили». И так понятно, почему. Райт – не дурак и замечает то, чего не замечают остальные. И чувствует любую фальшь, поэтому сначала не захотел участвовать в драке с вождем. И заметил бы, что спасители взялись обрабатывать его персону. Мне выдали маловразумительную туманную информацию и отправили в лапы к врагам народа, посматривая, смогу помочь или нет. Наверно, мне опять крупно повезло...

– Еще вопросы?

Я молча пожала плечами. Все ясно и понятно. И я сама о многом догадалась.

– Тогда…

– Еще рано, – устало перебила я. – У меня осталось одно незаконченное дело.

– В сердце мира?

– Угу.

Магистр молча протянула мне руку, а я так же молча сняла с шеи медальон и передала ей. Она внимательно его изучила, открыла крышку и невольно зажмурилась. Небольшая подлость, мелочь, а приятно... Ключ, стоило его открыть, начинал излучать яркое сияние, освещая семь секторов – семь тропинок в волшебные миры, и черную точку в центре – дорогу домой. Раньше этот путь вел в Тхалла-тей, а теперь указывает на мой обычный мир. Правда, прежде чем пользоваться ключом, Магистр должен его зарядить... Только вряд ли моя собеседница помнит нужное заклятье.

– Две тысячи лет его в руках не держала, – признавая свое поражение, криво усмехнулась она. – Сама вернешься?

Я кивнула.

– Тогда мы с посланницей тебя оставим. Попроси виала, он покажет тебе короткую дорогу до ближайшего портала, – и Магистр встала, брезгливо отряхнув штаны.

– А как же Райт? – спохватившись, осведомилась я.

– Он спаситель, мир о нем позаботится.

– Как и о прежних спасителях? – приподняла бровь я.

Да, я не могу забыть о том, что меня использовали, и отыгрываюсь... Впрочем, Яти ведь предупреждала – за унижение Магистра я еще свое получу, так чему удивляться? Но не попортить крови этой зазнайке – удержаться не могу. И мой укол попал в цель. Девушка едва заметно побледнела и наградила меня очередным высокомерным взглядом. Я ухмыльнулась. Не на ту напала!

– Прежние спасители… – начала она.

– Оказались неприспособленными, – я осуждающе посмотрела на свою собеседницу снизу вверх. – Ни физически, ни морально они не были готовы даже к путешествию по миру, не говоря уже о битвах. Да-да, они сами во всем виноваты, понятно... Но, на твоем месте, я бы лично прошлась по деревням и представила спасителя народу. А то в деревне Савелия Райта уже один раз повесили по доброте душевной. И второй раз повесят, если он туда сунется.

– Мир не позволит...

– Мир позволит все, что его жителям заблагорассудится, – я угрюмо уставилась на робкую полосу просыпающегося рассвета. – Ты не знаешь его так, как знаю я... Он во всем идет у вас на поводу, а вы и пользуетесь. А сами ни черта не понимаете. Мир – это любящий родитель, у которого на старости лет чудом появилось единственное дите. А что обычно происходит в подобных семьях, знаешь? Ребенок вырастает законченным эгоистом, использует своего родителя, пока тот в состоянии что-либо ему дать, а потом уходит из дома и забывает. А родитель умирает либо от горя, либо от старости. Мне только и твердят о том, что мир – живой, но сами-то вы видите, чувствуете эту жизнь?.. Нет! А я и видела, и чувствовала.

Магистр с Яти молчали. Вздохнув, я надела на шею ключ, встала, упаковала одежду в сумку (по странной причине я не смогла выбросить или вернуть владелице грязный комок тряпок, а решила забрать его с собой вместе с сумкой) и посмотрела на спящего Райта.

– Берегите его... Их обоих. И мир, и его спасителя.

– Иначе – что? – Магистр прищурилась.

Я зловеще улыбнулась:

– Приду, проверю и решу, какой казни вас подвергнуть.

Яти фыркнула:

– Думаешь, тебе так прос-сто будет вернутьс-ся?

– Ну, – я повела плечами, – ключ от порталов у меня есть. Возьму да и свалюсь к вам как-нибудь на летние каникулы…

По-моему, Магистру поплохело... Не понимает человек шуток, как пить дать... Конечно же, добровольно я не вернусь. Потому что потом еще сложнее будет уходить... Я закинула на плечо тяжелую сумку. Опять в путь?.. В последний раз... Вот уж не думала, что начну тосковать по дорогам, путешествиям и неприятностям, но, очевидно, начну. Проклятая сентиментальность, откуда она только взялась…

Янтарь, заметив мое приближение, оторвался от терпеливого поглощения травы и привычно опустился на колени. Я так же привычно взобралась на широкую спину виала и оглянулась. Магистр, Яти и проснувшийся по случаю Райт внимательно смотрели на меня, ожидая… чего? Долгие проводы – лишние слезы. Я весело помахала им рукой, задорно улыбнулась и отвернулась, скрывая слезы. Как привязаться ко всем успела, поди ж ты... Даже к хвостатой зануде... О бывшем мертвом воине вообще молчу... Я невольно усмехнулась. Да, Касси, умеешь ты выбирать компанию... Что ни персона – то со странностями.

Я ласково почесала виала под рогом и подобрала под себя ноги. Спина Янтаря шириной – что наше кресло, и я давно наловчилась ездить на нем, сидя по-турецки. Упасть – не упаду, и сумку держать удобнее... Мой четвероногий спутник подождал, пока я перестану ерзать, и мы молча помчались в наступающий рассвет.

Причудливые облака, окрашенные в яркие оттенки расцветающего дня, устилали уводящую за горизонт дорогу. Прохладный ветер осторожно перебирал мои мокрые волосы и трепал длинные полы рубахи. Шорох полевых трав и щебетание птиц складывались в знакомую до боли дорожную песню. Неужели я когда-то могла это ненавидеть?.. Или только сейчас, когда с моих плеч свалился груз ответственности, я смогла по-настоящему расслабиться и получиться от происходящего свое удовольствие?..

Убрав за ухо влажную прядь волос, я задумчиво посмотрела по сторонам. Бесконечная равнина сонно потягивалась, приветствуя новый день, расправляла уложенные ветром травинки и с любопытством изучала произошедшие за ночь перемены, жизнерадостно подмигивая сиренью колокольчиков и золотом одуванчиков... А я старательно запоминала каждую новую деталь, каждую ранее не замеченную черточку лица мира... И молча прощалась. Долгие проводы – действительно, лишние слезы... И уходить нужно как можно быстрее... Как из кабинета зубного врача – быстро, пока не случайно не задержали, и надолго, пока не появится веская причина вернуться...

К порталу в сердце мира мы подъехали в полдень. Спрыгнув со спины Янтаря, я убедилась в наличии гражданина-привидения, положила сумку на землю и порывисто обняла виала за шею. Больше мне его помощь не потребуется. Ступай с миром, дружище, и спасибо тебе за все... Не сказать, что путешествовать с тобой было сплошным удовольствием... Но интересно, увлекательно и поучительно – точно. Беги, а то у меня опять глаза на мокром месте. Сроду столько не плакала, сколько здесь пришлось...

Янтарь поднял голову и внимательно посмотрел на меня. И что-то промелькнуло в его мудрых, золотисто-карих глазах. Понимание?.. Спасибо, сокровище мое нахальное. Обещание?.. Но вряд ли наши пути пересекутся... Прощание?.. Прощай, солнышко мое рыжее...

Виал потерся щекой о мое плечо, осторожно попятился, и только его и видели. Мелькнула золотистая молния – и исчезла, растворившись в сиянии дня. А я отправилась караулить привидение-портал. Как потом буду из сердца мира выбираться – дело десятое, главное, протащить с собой ключ.

Пока я размышляла, призрак неожиданно выскочил из пустоты, прошел сквозь меня и увлек мою душу за собой, в темное безвоздушное пространство чистой магии. Я лишь успела инстинктивно вцепиться в ключ... и продолжала его сжимать, когда стремительно летела в знакомое никуда. И вновь, как в прошлый раз, головокружительной полет принес ощущение полнейшей беспомощности, странного упоения и безмятежной свободы. Полной свободы, без норм, правил и ограничений. Наверно, именно об этом и мечтает вольнолюбивая душа, уныло просиживая штаны в тесных оковах человеческого тела. Наверно, когда-то моя мечта граничила с явью...

Неловко приземлившись на импровизированный пол, я огляделась по сторонам и нахмурилась. И где же тут склеп памяти? Я не собираюсь опять тратить кучу времени на его поиски! Чем дольше я пробуду в сердце мира – тем сложнее будет потом подняться наверх. И тем больше неприятных ощущений свалится на умирающее тело. А вы думали, это так просто – спустился, погулял и вернулся? Нет, там, на земле отсчет моего существования пошел на секунды, а тело начало медленно умирать. А раз умирать мне пока рано...

Два шага – и знакомый лес угрюмо зашелестел узловатыми ветвями над моей головой. Я изучила каждое дерево и вздохнула. Все они... на одну кору. Пришлось будить. По очереди касаясь каждого ствола, я петляла по лесу, пока не нашла искомое. И память Магистра, меланхолично взглянув на меня из глубин своей оболочки, медленно кивнула:

– Райлит…

Я непроизвольно кивнула в ответ:

– Магистр…

– Слушаю тебя.

– Вот, – я вручила ему ключ. – Это – во-первых.

Магистр протянул руки и заключил медальон в призрачные ладони, шепча мудреное заклинание. И, помедлив, ключ вспыхнул и засиял всеми оттенками семи волшебных миров. Синими, красными, зелеными, коричневыми, серыми, голубыми и желтыми. Засиял и потух, впитав в себя нереально красивое мерцание чужеродной силы.

– Спасибо, – я приняла из рук призрака памяти медальон и призадумалась, подбирая слова.

– Спрашивай.

– Что произошло тогда, когда… – я замялась, не зная, как спросить Магистра о его собственной смерти. Но мне необходимо было знать, кто именно его убил. Конечно, ответ ничего не решал и на мой уход повлиять не мог... Но я хотела узнать. Для себя.

– Когда?

– Когда тебя убили, – прямо сказала я. – И кто именно это сделал.

Вот что значит – не живой человек, а память... Задали бы такой вопрос мне, я бы вздрогнула и послала любопытного в далекое эротическое путешествие. А Магистр, не раздумывая, ответил:

– Я готовился спуститься в сердце памяти. Только здесь можно собрать силу, необходимую для работы ключа. Меня ждали. Сначала – твой вождь. Злой и испуганный. В первый раз его видел в подобном состоянии.

– Зачем он тебя ждал?

– Хотел узнать, где его сын. Наследник вождя по просьбе одного из Магистров отправился в приграничный мир и без вести пропал. Я ничего о нем не знал. Твой вождь выслушал меня и ушел. Следом появился второй дейте. Чужой и незнакомый. Не из Тхалла-тея. Он меня и проклял. Почему – не знаю.

Дабы войну спровоцировать, ясен пень... Я взволнованно зашагала вокруг дерева. Получается, мы не так виноваты, как все твердят. Возможно, кто-то красиво нас подставил... И еще этот таинственный сын вождя... Я наморщила лоб, безуспешно пытаясь выловить из вихря знакомых имен нужное. Нет, не получается, а жаль... Одно лишь имя способно помочь мне вспомнить очень, очень многое... Но – видно не судьба. И бог с ним, потом всплывет само по себе, когда перестану ждать... Стоп! Меня осенило.

– А как звали сына вождя?

– У него много имен. Которое тебя интересует?

– Истинное, разумеется!

– Его никто не знал. Только члены семьи и он сам.

– Почему? – удивилась я, чуть не сплюнув от досады.

– Имя указывает прямой путь к душе и способно на нее влиять.

– Понятно… – разочарованно протянула я и, помедлив, спросила: – А кем была я?

– Куратором Альвиона. А я – твоим прямым заместителем.

Это многое объясняет... Многое, но не все.

– А тот... твой убийца... Ты точно его не знаешь?

– Нет.

Вот черт! Кто же он такой, этот таинственный дейте?.. И почему мне кажется, что он причастен к возникновению мертвых воинов?.. Не знаю. Да и не пахло от вождя нашей магией... Кстати, я ведь понятия не имею, как наша магия пахнет. Загадки, тайны, секреты... Если бы была возможность остаться и разобраться!... Если бы только... Как все интересно! Во мне смешались разочарование и небывалое воодушевление. В кои-то веки меня по-настоящему что-то заинтересовало, а возможности заняться этим нет... Досадно.

Впрочем, ладно. Не будем о грустном. И о веселом – тоже, по причине отсутствия оного. Поговорим о настоящем. О том, что я закончила последнее дело. И мне пора возвращаться сначала на бренную землю, а потом – домой. В скучный серый город, запорошенный снегом и закованный в зимний лед. К экзаменам и институту, будь они неладны.

– Спасибо за помощь, – искренне поблагодарила я.

Изображение Магистра, кивнув, вернулось в свою импровизированную обитель, склеп памяти медленно растаял подобно туманной дымке, а я в сомнении посмотрела на «пол». Как там Яти говорила, нужно впитать в себя любую магию, растворенную в сердце мира?.. Попробуем.

Присев на корточки, я по локоть погрузила руку в красно-желтое мерцание и принюхалась к исходящим от него запахам. Нда, невелик выбор. Огонь или… огонь. Я бы, конечно, предпочла что-нибудь менее опасное и болезненное, но увы и ах. Земля здесь не в почете, воздуха – почти нет, а вода – не поддается дрессировке, в смысле, формированию. А из исцеления, регенерации, Мысли или Слова сильные крылья не слепишь.

Мысленный приказ – и чужая магия послушно растеклась по моему «телу», а следом – запульсировала в висках тупая боль, закололи невидимые острые иголки кончики пальцев, огненным цветком раскрылся за моей спиной бутон огромных крыльев. Рожденный ползать летать не может? Может, если очень захочет. А про приземление я уже говорила, и не раз.

Крылья зашелестели, расправляясь, и, оттолкнувшись от пола, я плавно устремилась навстречу стражам сердца. И попробуйте только не пропустить меня... Я быстро учусь на собственных ошибках и воспоминаниях из прошлой жизни... И страшна в гневе ко всему прочему.

Ослепительно яркий свет, излучаемый стражами, вынудил прикрыть глаза, хотя я от боли и так почти ничего не видела. Когда душа горит огнем... Это, мягко говоря, неприятно. Хорошо, крылья работают независимо от меня, исправно выполняя свое дело...

Закрыв лицо руками, я нырнула узкий проход, черной нитью выделяющийся на фоне закатного сияния. Огненные иглы переместились с пальцев на руки и ноги. Я стиснула зубы. Терпеть, еще немного... Вон он, расплывчатый силуэт гражданина неизвестной национальности... Всего пара-другая шагов по воздуху...

Один, второй, третий…

Стремительный рывок – и пустота, взорвавшись на миллионы цветных осколков, выбросила меня на поверхность. Закашлявшись, я жадно втянула носом воздух, разгоняя маячившую перед глазами темноту. На сей раз неприятных ощущений – куда меньше, хотя тело наотрез отказывается повиноваться... Я прислушалась к себе. Вместо огненного вихря, разрывающего на части душу, – всего лишь маленький костер, который потухнет сам по себе. Жить можно. Только прежде надо убраться с пути привидения-портала.

Перевернувшись на живот, я едва успела отползти в сторону, когда призрак прошел там, где недавно находилась моя персона. Я на всякий случай проверила, на месте ли ключ, убедилась в его наличии и поползла дальше. К сумке. А потом пару минут на прощание – и домой... Там и последствия путешествия по сердцу миру пройдут быстрее.

Добравшись до сумки, я нацепила лямку на плечо, перевернулась на спину и горько улыбнулась облачному небу Альвиона. Попрощаемся, родной мир?.. Попрощаемся – и расстанемся добрыми друзьями? А там... Кто знает, может быть, через пару тысяч лет...

Бесконечно медленно тянулись мгновения, а я все смотрела в небо и не находила слов. Многое, очень многое хотелось сказать… и о многом просто помолчать. Помолчать. Запомнить. Закрыть глаза и раствориться в звонкой тишине, чтобы забыть за изнанкой прежней жизни себя старую и обрести себя новую. И оставить о себе иную память, и стереть из истории мира прозвище проклятого павшего воина, заменив его благородным именем дейте. И вернуться. И разгадать загадку своего народа. И – да! – мечтать не вредно, когда мечты не совпадают с тайными надеждами и желаниями.

Глубоко вздохнув, я нащупала на шее ключ от порталов. Тихо щелкнула крышка, пальцы добрались до одинокой черной точки в центре медальона и, помедлив, решительно на нее нажали. Перед смертью не надышишься. А у меня в старом мире дел осталось – выше крыши. Слабое утешение, но...

Эпилог

– Все, кина не будет, электричество кончилось.

– Благодарю за внимание!

«Джентльмены удачи»

Как же голова болит-то, а... Издав невнятный стон, я перевернулась на живот, привычно выругалась и уткнулась носом в ковер. В старенький, потертый ковер, который мама давно грозится выкинуть, да я не разрешаю. И… холодно! Подумать только, секунду назад весело припекало солнце, пели птички и пахло полевыми травами... А сейчас? Дома холодно, за стенкой на ночь глядя ругаются соседи-алкоголики и нестерпимо воняет… горелым.

Меня с ковра – как ветром сдуло. Подскочив, я схватила первую попавшуюся тряпку и кинулась тушить тлеющую скатерть. Вот что значит – уснуть с зажженной сигаретой... Стоп! А уснуть ли?.. Контраст между одним миром и другим оказался таким очевидным и болезненным, что я усомнилась в собственном психическом здоровье. Ведь, если мыслить здраво, путешествие по волшебному миру на деле – бред воспаленного воображения, невероятно яркий сон... А если внимательно осмотреть себя – то вполне реальное событие недавнего прошлого.

Пошатываясь, я вышла в коридор, включила свет и нерешительно посмотрела на себя в зеркало. И из его глубин на меня уставилось странное создание: загорелое до цыганской черноты, лохматое и взъерошенное, тощее и… неуловимо чужое. Честно говоря, я с трудом опознала в оном существе саму себя. Неужели путешествия так сильно меня изменили? И как теперь объяснить происхождение моего ненормального загара? Волосы – помыть, уложить и никто ничего не заметит, теплый свитер скроет неожиданную потерю нескольких кило, а загар?..

Ладно, я подумаю об этом завтра…

Я вернулась на кухню и едва не запнулась о сумку. Еще одно напоминание... Морщась, я потерла ушибленный затылок и покачала головой. Не верится... Не верится в то, что со мной случилось, хотя неоспоримые доказательства многозначительно выглядывают из-под клапана сумки, слабо поблескивая при свете лампочки... А перед глазами, стоит лишь зажмуриться, оживает до боли знакомая картина – бесконечная равнина, освещенная полуденным солнцем... Кажется, я вот-вот сойду с ума и потеряюсь в черном пространстве между двумя мирами...

Подобное, как известно, лечится подобным, и один шок лучше всего лечить вторым шоком. Вернувшись в коридор, я надела дубленку, накинула на голову капюшон, влезла в старые тапочки и вышла на балкон. В кармане очень кстати отыскались сигареты и зажигалка и, с удовольствием закурив, я огляделась.

Знакомая картина... Сибирский городок, погруженный в зимний сон. Соседний дом устало моргает редкими огоньками освещенных комнат. Черные силуэты деревьев, завернувшись в снежное покрывало, зябко вздрагивают под редкими порывами ледяного ветра. И мороз, пробирающий до мозга костей...

Поспешно выбросив окурок, я нырнула в относительное тепло квартиры. Быстро закрыла балконную дверь и прижалась лбом к холодному стеклу. Не пойду завтра на экзамен, скажу, что заболела... Все равно эта проверка на профпригодность – последняя, а три предыдущие – я выдержала. Пересдам через месяц, не рассыплюсь. А сейчас – для начала помоюсь по-человечески и высплюсь. Да.

А... потом? А что делать потом? Просто забыть?.. Легко сказать да трудно сделать... Спорить готова, я еще долго буду просыпаться спозаранку, собираться куда-то бежать и что-то делать... И, подобно неприкаянной душе, бродить из угла в угол и вспоминать, какое именно «что-то» требует своего завершения... И помнить...

…Зеленая равнина, освещенная полуденным солнцем, тебе нет ни конца, ни края. А мир, вздыхая, живет своей тихой безмятежной жизнью... Откуда у меня ощущение, что я не закончила важное, жизненно важное дело? И допустила ошибку? И однажды мне еще предстоит вернуться в сказочные миры? Сколько же тайн осталось там, за снежной чертой воспоминаний?

Холод стекла обжигает щеки, морозные узоры на окне складываются в причудливые руны, начертанные властной рукой Судьбы на замкнутом круге жизни. Круг. Мы проживаем жизнь, замыкая круг, и всегда возвращаемся туда, откуда ушли... Всегда.

И я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

Новосибирск,

2005-2006 гг.